Истинность (не) гарантия любви

Пиздец — это не тогда, когда твой муж изменяет, не скрывая. Пиздец — это не тогда, когда тебе приносят бумагу, в которой всё нажитое совместное имущество и то, которое ты принёс с собой в этот ебучий «выгодный брак», проиграно в блядском покере. Пиздец — это когда проиграли тебя. И как только придурка Марка, уже бывшего мужа Галфа, занесло в подпольное казино? Чего в нормальном не игралось? Этим вопросам теперь не найти ответа, они на дне океана. Галф окидывает присутствующих взглядом, понимая, что ни один закон не сможет принудить его к такому безрассудству, как вступить в отношения с малознакомым человеком. Но вот трое мужчин в чёрных костюмах в светлой столовой, украшенной к предстоящему Новому году, очень даже. Он прекрасно осознаёт: ничто не помешает мужчине с лисьими карими глазами, поедающему мандарины один за другим, взять его, Галфа, во всех смыслах, которых тому заблагорассудится. В этом мужчине помогут пистолет, лежащий отчего-то посередине стола, и двое амбалов, стоящих за тем, как две скалы, словно защищать есть от кого. От него, от Галфа, что ли? Да он, как бушующее море, может лишь разбиться об одну скалу, зачем ему ещё две? Галф следит за мужчиной, представившимся Мью, и чувствует лишь отвращение. В красивую фальшивую жизнь Галфа человек напротив, конечно, вписывается больше, чем ёлочные игрушки и серебряная, переплетённая с зелёным, мишура, украшающая стены столовой по всему периметру. Мью делает его настоящее ещё более скверным, хотя, казалось бы, куда ещё. Галф сидит, смотрит на мужчину, размышляя, но всё равно никак не поймёт, что за жизнь пошла? Красивый же мужик, неужели не может взять другого, кто ляжет под него добровольно и будет с великим желанием подмахивать толчкам? Да Галфу такой не нужен. Сказать откровенно, ему давно никто не нужен. Но есть же другие… Вот только мужчина напротив, по-свойски усевшийся на деревянном стуле поперёк длинного стола, ему тычет бумажкой и говорит, что либо он согласится с условиями, либо на помойку. Так пожалуйста — Галф готов. К его сожалению, такой ответ не устроил собеседника, и последовало другое заманчивое предложение: либо он соглашается быть подстилкой этого мужчины, либо пуля в лоб. Из-за такого сомнительного выбора они сидят молча уже полчаса. Что ж, за Галфом ответ. Галф тянется за мандаринкой и, крутя её в своих руках, щурит янтарные глаза, осматривая в который раз присутствующих, и останавливает взгляд на Мью, смотрящего на него с ехидной ухмылкой. — Вам необходимо моё решение? Вот оно! — Галф кидает вместе с внезапными словами мандаринку высоко в сторону мужчины. Мью на это самодовольно чуть отодвигается от стола, чтобы поймать цитрус. Галф же молниеносно вскакивает и, захватив пистолет, направляет его на Мью. Охранники достали своё оружие и направили его на Галфа. — Опустить! Сейчас же! — рявкает Мью своим людям. Те послушно опускают руки. — Ну что ты… Га-алф, — издевательски тянет он, невпечатлённо откидываясь на спинку стула, хотя не дрожащая рука должна насторожить. Но его нет. Он медленно подзадевает оранжевую кожуру, счищая ее, как банан, и после кивком предлагает мужчине напротив. Галф не двигается. — Ты хоть умеешь стрелять? — но не дожидаясь ответа: — А впрочем, всё равно. Убьёшь меня тебе — не жить, опустишь пистолет, я буду с тобой нежен, если не попросишь об ином, — и ухмыляется, с удовольствием наблюдая своё отражение в чужих зрачках. — Умею, — единственное, что произносит Галф, направляя пистолет себе под челюсть. Надавливая на мягкую кожу, чувствует холод металла и рвано выдыхает. — Уверен в своём решении? — с ледяным спокойствием интересуется Мью. Галф лишь криво ухмыляется уголком губ, снимая оружие с предохранителя, и, не думая ни секунды, нажимает на курок, неосознанно жмуря глаза. Щёлк. Выстрела не последовало. Галф ошарашенно открывает глаза и непонимающе смотрит на оружие, когда его стул резко разворачивают и он видит возвышающегося над ним мужчину. — Прекрасен. Я так и знал. Отличный подарок на Новый Год, — хрипло шипит Мью и впивается в пересохшие губы жадным поцелуем. Укус и острые, как лезвие, ногти вдоль шеи его не остановят. Галф не понимает, что с ним происходит. Голова идёт кругом. Его не целуют, а пытаются съесть. В его губы впиваются с жадной, животной страстью, раздвигая их и проникая между рядом зубов, вылизывая изнутри так, словно голодный волк набрасывается на добычу. Галф должен сопротивляться, просто обязан, но его будто одурманили, отчего он отвечает против своей воли. Лишь ногти, которые впиваются в крепкую шею, кричат о том, что он хочет это прекратить. На местах поцелуев-укусов вместе с проявляющимися красными пятнами, что позже приобретут синеватый оттенок, разливается неведомое ранее чувство. Оно стремительно заполняет клеточку за клеточкой, распространяясь по всему телу. Это слишком… Слишком приятно. Хочется раствориться в этих ощущениях, отдаться им, забывая, кто ты на самом деле. И Галф тонет, уже не пытаясь спастись. Ему хочется заскулить, когда мужчина отстраняется, заставляя дышать, хватая ртом воздух, как выкинутую на сушу рыбу. Галф с трудом открывает тяжёлые веки, видя перед ним размытый, ненавистный образ, только почему-то хочется его ближе, теснее, желательно слиться с ним воедино. И он, как умалишённый, тянет руки к мужчине, желая притянуть его ближе. — Вышли вон! — рычит дикий голос на всю столовую, но до Галфа доходят лишь отголоски, словно он под толщей воды. — Иди ко мне, — его тянут к себе, как безмолвную куклу, и лишь периферийным зрением он замечает, как две тени исчезают, но мгновенно забывает об этом, как только его губами вновь завладевают чужие. Запуская пальцы в мягкие волосы, Галф в наслаждении мычит. Его хватают за ягодицы и, приподнимая, усаживают на стол, раздвигая бёдра. Он стонет в требовательные губы и дёргается от ощущения тока, пробегающегося по венам, когда его горло слегка сжимают. Тело томится в предвкушении, внизу живота тянет, а руки живут своей жизнью: на ощупь, второпях расстёгивая чужую рубашку. — Да, именно таким я своего истинного и представлял, — рычит ему в ухо голос, после чего царапает зубами мочку и следом проходится по ней широким мазком влажного языка. Галфа потряхивает, всё, что делает с ним мужчина — безумно приятно. Настолько безумно, что с произнесёнными словами становится больно. Поцелуи те же, ощущения, что и парой секунд ранее, только теперь по телу распространяется яд, что добирается до клеток мозга со скоростью света, давая сигнал спасаться. Галф со всей силы отталкивает мужчину. Больно. Как же ему больно. Тело и сердце горят синим пламенем, прося о помощи, требуя всё вернуть обратно, чтобы потушить огонь, испепеляющий их изнутри. Человек напротив дышит загнанно, ему тоже хочется обратно, и, не отказывая себе в этом, быстро приближается, вновь завладевая губами, но уже претендуя на что-то большее. На душу. Вот только Галфу это не нужно. Может, его телу и сердцу да, но не мозгу. Тот, как при опасности для жизни, пускает импульсы, призывая спасаться. Галф хочет, но не может. То, что происходит — сильнее него. Намного сильнее. Его телом уже владеют: сильные руки, требовательные губы. Разрывая рубашку Галфа, горячие пальцы касаются груди, а зубы царапают чувствительную кожу. Душа плавится от приятных ощущений и поёт о том, как ей хорошо. Метка на выпирающем позвонке согревает тело, давая понять, что с тобой истинный — это случилось. Но яд, что течёт по венам, всё так же отравляет. Эти два полярно разные ощущения смешались и мучают Галфа, но он не может сопротивляться, когда его тянут ближе, расстёгивая чёрные брюки. «Нет», — кричит мозг, пуская импульсы к его рукам. Из последних сил Галф шарит по столу, когда его члена касаются. Стон срывается с губ, а голова откидывается назад от наслаждения, и только твёрдое ощущение в руках даёт ему пощёчину, заставляя очнуться, и он, со всей силы замахиваясь, ударяет целующего его грудь мужчину, а после отталкивает того ногой, попадая Мью в бок. С выпученными глазами мужчина делает два шага назад, ничего не понимая. Его тело горит, требует быть ближе к загнанно дышащему парню. Тот весь потрёпанный, рубашка соскользнула ниже плеч, ноги раздвинуты, а ширинка призывно расстёгнута. — Ты что творишь? — шипит Мью, делая твердый шаг вперёд. В его глазах не просто недовольство — он в ярости. Но Галфа, спрыгнувшего со стола и кричащего на всю столовую, это не волнует. — Больше ни шагу! Не подходи ко мне! Убирайся вон! — с этими словами он берёт тяжёлый стул и кидает в сторону Мью. Конечно, далеко бросить не получается, но мужчина от непонимания всё же делает шаг назад. Удивлён ли он? Нет. Он в ахуе. — Ты, блять, спятил? Куда я уйду? Только не говори, что ты не понял. Мы истинные! Куда я уйду, ты… идиот? — Мью рычит, но голос мгновенно превращается в скулёж, а сердце пронзает острая боль, будто в него всадили нож и прокрутили рукоять, когда ловит на себе брезгливый взгляд, словно он дерьмо, и слышит пренебрежительно — медленное: — Мне не нужен истинный. Я от тебя отрекаюсь, — выплёвывает Галф, даже на секунду не задумываясь о последствиях. Контур метки горит у обоих, будто наживую лазер выжигает её, чтобы после можно было сорвать. — Что ты несёшь? — Мью не ожидал такой пронизывающей боли, кажется, он сейчас упадёт. Капли пота стекают по вискам, а он смотрит исподлобья на причину своих мучений. Галф же кривит губы, его уши закладывает и, кажется, он на грани обморока. Он, собирая силы, понимает, что должен покончить с этим и не позволить человеку напротив забрать свою жизнь. Это решение он принял не сейчас, однако, смотря на мужчину, понимает, что был прав. Всё ради спасения. Галф медленно произносит то, что, кажется, убивает Мью. — Я отрекаюсь от тебя! — Хватаясь за метки дрожащими руками, они смотрят друг на друга диким взглядом. Это больше, чем они могут выдержать. Еле дыша, Галф открывает свой рот, хрипя, но не успевает ничего сказать, когда Мью молниеносно оказывается рядом. Откуда в нём силы, неизвестно даже ему. Тело горит, словно в агонии, его трясёт, как при максимально высокой температуре, но он со всей силы сжимает хрупкую шею, не давая дышать. Это больно. Не только для Галфа, но и для Мью. — Заткнись, сука! Если ты скажешь это, обещаю оставить тебя у себя, как ненужного питомца. Я буду пускать тебя по кругу среди своих ребят, — выплёвывает Мью каждое слово, — закую в цепи, как шавку, и буду удовлетворяться, когда будет скучно, — Галф закатывает глаза, хватаясь из последних сил за крепкие руки, впиваясь в них ногтями. Только Мью этого даже не чувствует, иная боль заглушает всё остальное. Он на самом деле с удовольствием бы задушил эту тварь, да вот только он слышал и читал, что без истинного жить невозможно. Мью не знает таких случаев, однако не позволит быть из их числа. Ослабляя хватку, он даёт Галфу коротко вдохнуть, но не отпускает, наоборот, притягивает к себе, чтобы прошипеть в ухо этой суке: — Я растопчу твой бизнес и пущу всех твоих горячо любимых людей без средств к существованию. Обещаю найти на это время. С этими словами он отталкивает парня от себя, как ненужную вещь. Галф согнулся, схватив себя за горло, и кашляет от воздуха, наполняющего его лёгкие кислородом. Он поднимает затравленный взгляд на Мью, получая самодовольную ухмылку. — Ты не посмеешь, — хрипло произносит Галф, а мужчина разразился дьявольским смехом. — Серьёзно? Ты меня разочаровываешь, — цокает мужчина. Он свыкается с болью в груди и во всём теле, подходит к Галфу, хватая за волосы, слегка приподнимая и требуя смотреть в глаза. Мью теряется на секунду, на него смотрят с дикой яростью, это будоражит и злит одновременно. — Проверь. Давай же! Произнеси! — рычит он в лицо непокорного парня. Тот сомкнул губы и Мью, хмыкнув, вновь оттолкнув его. — Умничка, — пренебрежительно выплёвывает. Отходя, Мью ударяет ладонями друг о друга, словно стряхивает пыль. Он оглядывает просторную столовую, а сам пытается прийти в себя. Мысли крутятся как в барабане, а ему нужно их остановить и решить, что же делать дальше. Мью многое знает о Галфе, больше, чем тот думает, вернее, думал, теперь-то парень понимает, что о нём известно очень много. Он не зря сказал о компании. Галф не беден, но и не богат, как он, но всё же средства есть. Те идут от бизнеса, оставшегося ему от отца. Компания на грани разорения после потери директора, но, как ни странно, парень дорожит ей больше, чем своей жизнью. Вернее, людьми, которые работают на него. Это Мью понимал и раньше, когда видел доход компании и зарплату работников. А сегодня убедился в этом окончательно. Он ещё не знает как, но обязательно этим воспользуется, а пока ему нужно изолировать Галфа от тех, кто может помешать им завладеть. При этой мысли Мью почувствовал укол в груди, а перед глазами вспыхнуло изображение фотографии, на которой Галф целуется с неким Брайтом. С неким. Смешно. Мью пытается себя обмануть, что ничего не узнал о том, кто покусился на его истинного. Но, конечно, это неправда. Он знает об этом Брайте всё. Самая важная информация, у того нет метки, а значит, и истинного нет. Сука. Этим-то Брайт и опасен. Хотя… убить можно… Об этом Мью подумает после, а пока… Он разворачивается к приводящему себя в порядок Галфу, делает шаг вперёд и щурится, когда тот, в свою очередь, отходит на два. Можно было бы подумать — боится, но нет, пренебрежительный взгляд посылает его очень далеко. Это бесит до мерзкой дрожи. — Серьёзно? Ты ещё не понял… — Мью начинает говорить, а губы его кривятся, он понимает, что бой ещё не окончен, вот только ему не дают закончить речь. — Хватит. Всё я понял. Мой истинный — грёбаный мудак. Знаешь, не удивлён. Будь иначе, вот это был бы шок, — Галф не скрывает неприязни ни в словах, ни в тоне. — Что ты себе позволяешь?! — шипит Мью. У него дар речи исчезает. Парень напротив должен бояться, ведь он в его руках. — Обычно всё и даже больше, — а в ответ получает лишь насмешку. — Что ты хочешь от меня? — уже более серьёзно спрашивает Галф, застёгивая пуговицы на рубашке, те, что выжили в неравном бою, и зачёсывая волосы назад, смотрит с вопросом. — Тебя. Что за глупый вопрос? — Меня… — Галф закатывает глаза, чем бесит собеседника. — А ты меня вообще знаешь? Хотя не отвечай, я уже понял, что да. Но только это на поверхности. Ты же не знаешь, что я за человек. Тебя это не смущает? — Мы истинные. Какой бы ты ни был, ты мне подходишь, — заявляет Мью, уверенный в своих словах. Его родители были не истинными, им не повезло, поэтому папа и бросил маму, оставив их одних без средств к существованию. Будь они связаны судьбой, тот так бы не поступил. А ему повезло. Метка на позвонке появилась в шестнадцать — Мью знал, так предначертано судьбой, и, рано или поздно, он должен встретить своего человека и быть счастливым. Вот только Галф не разделяет его убеждения. — Серьёзно? Скажи это жене Апичая, с которым она была истинной, а он, в свою очередь, маньяком и серийным убийцей. Что-то мне подсказывает, она не считает, что они были идеальной парой и подходили друг другу. — На беду Мью, Галф читал совсем другие книжки про людей, созданных друг для друга. — Что ты хочешь этим сказать? — мужчина напряжён, разговор уходит не в то русло и, конечно, как человеку, любящему всё контролировать, это совсем не нравится. — То, что я смотрю на тебя и уже ненавижу. Всей душой презираю. С первого взгляда и, как выяснилось, с десятого. — Мью видит в чужих глазах, что ему не врут. Это ранит, но не сильнее, чем когда от него отрекаются. Стиснув зубы он молчит. Не услышав ничего в ответ, Галф опёрся о стол, внимательно следя за напряжённым мужчиной, и в его голову ударил вопрос, который он незамедлительно озвучивает: — Как давно ты обо мне знаешь? — Год, — не почувствовав подвоха, честно ответил Мью, и, видя янтарные глаза, понимает, что оплошал. А Галф же не удивлён. Ему хочется смеяться в голос. — Почему же раньше не приходил? Как ты позволил своему истинному спать с другим? Ты же знал, что я замужем за мудаком. Ты же знал, что я пытаюсь спасти фирму. Почему не приходил? — он сыплет вопросы один за другим, а Мью молчит. Ответ слишком прост, и произнести его вслух будет намного хуже, чем несколькими минутами ранее. Ведь Мью не приходил именно потому, что муж Галфа был мудаком, и парень бы бросился в его объятия при первом же его появлении. Зачем нужно было спешить? Пока истинные не встретились и не соприкоснулись поцелуем, связи нет ни душевной, ни физической. До этого момента Мью решил ещё пожить вольной жизнью, обещая, что после не изменит своему избраннику. Ревновал ли он, смотря на фото Галфа с мужем? Как ни странно — нет, так было вплоть до появления Брайта в жизни парня. Лишь в том он почувствовал опасность, в которой себе не признается. — Молчишь? — кивает Галф сам себе, будто знает уже ответ, однако есть у него ещё вопрос, который его волнует больше предыдущего. — Тогда последний вопрос. С кем ты чаще встречался до прихода сюда? — Что ты имеешь в виду? — Мью не понимает, что с этим парнем не так. Почему такие дебильные вопросы. — Кого ты трахал перед этим днём? Женщин или мужчин? — с вызовом спрашивает Галф, а смотрит так, словно знает ответ. — Какая разница? — Мью начинает понимать, к чему этот вопрос, и бесится. В нём смешано желание прижать истинного к себе, чтобы целовать, наслаждаясь, и в тот же момент придушить зарвавшегося парня. — Отвечай! — требует Галф. Спина того ровная, напоминающая собой скалу, и взгляд, этот взгляд словно снизу вверх, хотя они и одного роста. — И тех, и тех, — сквозь зубы выдавливает из себя Мью, подходя ближе. Он неосознанно тянется к тому, кто должен быть его. — Кого больше? — его собеседник не унимается. Галф, в отличие от Мью, всё так же стоит, скрестив руки на груди, и смотрит с превосходством, будто знает то, о чём мужчина даже не догадывается. — Что за бред… — взвывает Мью. — Я узнаю сам, но лучше войти в отношения с чистой совестью. Согласен, милый? — издевательски тянет Галф. — Говори! — Я трахал женщин! — Мью ударяет кулаком по столу со всей силы. — Доволен? Я обожаю упругую грудь и тепло вагины, — выплёвывает мужчина в красивое лицо. — Ну же? Ты доволен? — Мью в ярости, как никогда, особенно замечая отвращение в чужих глазах. Хочется закрыть их ладонью и не позволять так на себя смотреть. Галфа тошнит, физически больно это слышать, но он терпит, ведь это действие метки, а так ему откровенно похуй. Он просто ещё раз убедился, какая же эта грёбанная истинность хрень. — Я не позволю тебе к себе прикоснуться, — как само собой разумеющееся произносит Галф. Они так близко друг к другу, — пошатнись, один коснётся другого, — но они не шевеляться даже, только пускают молнии взглядами. — Кто тебя спросит?! — рыкает Мью, но не двигается, только обжигает своим дыханием собеседника. — Ты не слышал, что, насилуя истинного, ты разрываешь связь? — Галф даже не моргнул от выплеска гнева в свою сторону, чем бесит мужчину. Как же бесит. — Тогда я тебя… — Что ты меня? Заставишь? Будешь шантажировать? Не удивил, — Мью слегка отшатывается назад. Энергия, исходящая от парня рядом, сильнее, чем удар. — Каково это? Тебя не хотят, а ты как собачонка бежишь? М? — Галф же наоборот делает шаг к мужчине, поправляя съехавший галстук на чужом воротнике и смотрит прямо в расширенные зрачки, видя в них своё отражение. — Каково это унижаться? — подаваясь ближе, Галф оставляет своё дыхание на сжавшихся сухих губах. — Я тебя ненавижу. Каждый раз ты будешь меня принуждать, насиловать? Как мило-о, — парень строит глазки, словно увидел пушистого пёсика и играет с ним. — Сука, — заключает Мью сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки. Галф же стряхнул несуществующую пыль с чёрного пиджака и отстранился. — Я пошёл спать. Устал. — Он надеется, что это прокатит, но, конечно же, нет. — Ты едешь ко мне. Жить ты будешь у меня. — Мью в прострации от того, что всё идёт не по плану, но об этом он подумает позже, однако оставлять одного своего истинного не станет. Услышав слова мужчины, что прилетают ему в спину, как удар, Галф резко оборачивается: — Нет! — Он хочет начать спор, но теперь собеседник выставил ладонь перед собой. — Это не обсуждается. Галф бегает глазами по бежевым стенам столовой и по мебели кофейного цвета, стараясь придумать, как улизнуть от этого треклятого мужчины. Только ничего путного не приходит в голову и остаётся только торговаться. — Мне нужно ездить на фирму. — Только с охраной. Она всегда будет с тобой, докладывая, где ты и с кем. — Мью даже скрывать не станет, что его истинный будет под контролем. Таковы его условия. — Ты не посмеешь, — шипит Галф. Его жизнь забирают, когда же этому настанет конец? — Хватит! Бред не неси. Посмею, и не только это. Но сейчас я готов идти на уступки, у меня уже голова болит от тебя. Ты будешь жить со мной! И это не обсуждается. В одной спальне, — ухмыляется мужчина и как никогда ждёт реакции, но его слова пропускают мимо ушей. — А этот дом? Мои люди? — Вот что первое и самое важное всплывает в сознании Галфа. Мью же поражается этому парню. — А что с ними не так? Пусть следят за домом. Зарплата будет регулярной. Ты о своей жизни подумай. Галф молчит, жуёт губу, даже не замечая, как за этим действием жадно следят, но ему нет до этого дела, а вот мысли, как поступать дальше, завладели им. — Ты ко мне не прикасаешься, и нет, жить я буду отдельно. Иначе даже не думай. Надеюсь, комнаты у тебя есть. — Он понимает, что не может сейчас противостоять Мью. Пока у него нет иного выхода, а значит, нужно добиваться приемлемых условий, а там что-нибудь обязательно придумает. — Есть, — со вздохом произносит Мью, одним словом соглашаясь на озвученные требования. — Я буду ездить на работу каждый день. У меня есть друг, и с ним я тоже буду видеться без препятствий, — продолжает в свою очередь Галф. На самом деле, для спокойного существования ему нужно не много. Ещё бы истинный сгинул, и жизнь была бы малиной. — Хорошо, — вновь вздыхает Мью, но уже чувствуя облегчение. Этот раунд он оставил за собой, ясно понимая, что будут следующие. — Я поговорю с тётушкой Дженни и управляющим домом. Надеюсь, их не обидели? Мужчина закатывает глаза: — Кому они нужны, ну, кроме как тебе. Я оставлю охранников, они отвезут тебя ко мне. Теперь отдай свой телефон, и я уезжаю, — командует Мью, протягивая ладонь. — Зачем ещё? — Галф недоволен таким обстоятельствам. Ему, на самом деле, некому звонить. Мью бандюган какой-то, у Галфа же подобных связей не имеется. Только это не значит, что его не злит чужое поведение и он готов мириться со всем безоговорочно. Мужчина же не даёт возможности на сопротивление. — Живо! — твёрдо настаивает Мью. Галф минут пять сверлит его взглядом, чем неимоверно бесит, но мужчина держится, не срываясь, ждёт, пока до парня дойдёт, что крыть ему нечем. Так и происходит. Рвано выдохнув, Галф отворачивается и, подойдя к кухонному гарнитуру, берёт телефон. Нехотя возвращаясь к мужчине, он вкладывает аппарат в его ладонь. — Отлично, не делай глупостей. — Больше не медля, Мью разворачивается и твёрдой поступью уходит. Ему бы отдохнуть, вот только есть о чём подумать, поэтому этим он и займётся. — Галф, сыночек, скажи, куда позвонить, я всё сделаю. — Тётушка Дженни, полноватая женщина в возрасте, кладёт ладони на руки своего хозяина, останавливая, пока тот самостоятельно складывает свои вещи в чемодан, отдавая поручения, что делать без него. — Нет, тётушка, я знаю, о ком ты думаешь, но она не помогла, даже когда отец умер. Её для меня больше нет. — Галф вздыхает и убирает рубашку в сторону, приобнимая женщину. — Но… почему ты? Что он хочет от тебя? Может, есть выход? — тётушка поднимает свои глаза, еле сдерживаясь, что бы не разрыдаться. — Он мой истинный, — как приговор произносит Галф, и женщина, округлив глаза, медленно отстраняется. — Сыно-ок… — она не знает, что сказать, хорошо помня отношение своего хозяина к этой связи. Галф даже замуж выскочил быстрее, уверенный, что против штампа никто не посмеет пойти. — Но, может, всё будет хорошо? Это же истинный, у большинства всё хорошо… — в этом она не может быть уверена, но знает пару, и те душа в душу живут. В её сердце теплится надежда, что и Галфу посчастливилось. — Папа с мамой с тобой бы не согласились… А мне не повезло больше чем им. У меня истинный — грёбаный мудак, впрочем, отцу не повезло также. — Подпусти его к себе. Может, у вас есть шанс. — Дженни смотрит на Галфа, как мать не смотрела: с нежностью, любовью и заботой. Парень грустно улыбается и начинает вновь собирать вещи. — А после умереть от тоски, как мой отец? Знать, что твой истинный изменяет, и принимать это каждый день? Нет. Этого не будет, — он подходит к шкафу и вздыхает. Что ему брать с собой. — Но почему ты решил, что у вас так будет? — Дженни отодвигает хозяина и снимает рубашки за рубашками, отправляя те на кровать. — Даже нечистые на руку способны на любовь и могут осчастливить вторую половинку, — изрекает женщина, аккуратно складывая уже костюмы. — А ты можешь обнадёжить, — хмыкает Галф следя, за ловкими движениями тётушки, а после садится на кровать и печально вздыхает. — Ему нравятся девушки, — глухо сообщает он, а женщина застывает, поднимая на него взгляд. — С парнями он ради развлечения. — Сыно-ок, — она подходит и прижимает поникшую голову к своей груди, гладя по волосам и желая забрать часть боли себе. Галф чувствует себя как в детстве, когда его успокаивали. Эти объятия его и правда лечат. — Ничего. Тэхён смог и я смогу, — прикрывая глаза, произносит он, позволяя мягким рукам перебирать волосы. Дженни нечего ответить, ей больно за того, кого она растила как сына. Столько боли он перенёс, и сколько ещё впереди? Она тихо роняет слёзы, когда Галф слегка отстраняется. — Я справлюсь. Я сильный, — уверяет он. Дженни вытирает слёзы платком, а он просит её присесть, обнимая, как когда-то очень давно свою мать. Они так и не смогли собрать все вещи, Галф попросил оставшееся уложить в чемоданы, надеясь, что сможет приехать и забрать самостоятельно. — Я хочу, чтобы ты был счастливый, — тихо произносит Дженни, провожая своего названного сыночка к дверям. Рядом с ней идёт с виду спокойный мужчина, тяжело вздыхая, но не произнося ни слова. — О-о, не жили хорошо, нечего и начинать, слышала такое? — Галф разворачивается на пороге и видит тех, кто поддерживал его в трудные моменты его жизни. И это не мать, и не друзья семьи. Двое слуг, но парень вслух не сможет так на них сказать. Это дядюшка и тётушка, не иначе. — Сорванец, ты мне сердце рвёшь. — Женщина еле держится, чтобы не зарыдать. Ей-то известно, что скрывается под этой озорной улыбкой. — Храни его для меня и не нервничай. — Галф приобнимает тётушку, целуя в мягкую щёку. — Винай, заботься о Дженни. — Парень пожимает руку мужчине, а тот тянет его к себе, крепко обнимая, и слегка хлопает по спине. — Только не сдавайтесь. — Винай уверен в своём хозяине. Галф кивнул им, а после, посмотрев за спины своих близких, скривился. — Несите вещи в машину, — громко отдаёт приказ, смотря на охранников. Те стояли на приличном расстоянии, но не спускали с них глаз. «Идиоты», — думает Галф, но вновь подарив улыбку своим близким, развернулся и вышел, не оглядываясь.