Истинность (не) гарантия любви

Он так стремился к свободе, а получив — стал её заложником.       *universumselena*

      — Я уверен, что ты популярен как среди женщин, так и среди мужчин не только благодаря внешности. С таким-то талантом лить мёд в уши разве может быть по-другому? Я заслушался.       Всё зудело и подмывало хоть как-то нарушить вязкую тишину, и Галф не нашёл ничего лучше, чем в своей пренебрежительной манере прошипеть комплимент. Но от брошенных слов легче не становится, и, кусая губу изнутри, парень упирается взглядом в боковое окно.       За стеклом сменяются картинки, но он не скажет, что было перед глазами даже секунду назад, ведь Галф полностью сосредоточен на чужом дыхании — рваных выдохах и обрывистых вдохах, что помогает нарисовать чужое лицо и мимику на нём. Парню кажется, что он видит, как губы сомкнулись в тонкую полоску, но после раскрылись, чтобы бесцветным голосом сказать:       — Рад, что ты оценил. — И больше ничего. Озвученную Галфом теорию не опровергают и не подтверждают, чем жутко нервируют. Здравый смысл, не переставая, твердит парню, что пора бы заткнуться — ни к чему эти выяснения, да и какая разница, что и как Мью говорит другим.       — Значит, ты всё же говорил подобное другим, — злобно фыркнул парень, немного дёрнувшись, чтобы мельком метнуть взгляд на мужчину, но быстро отвести глаза. Этого достаточно, чтобы заметить, что на него даже не смотрят. Романтика закончилась. Всё была игра.       — Ты не задал вопрос, если бы спросил, я бы ответил — нет. Не говорил. Ничего подобного и даже приближённого. Никому и никогда. Это просто невозможно, — сжимая руль, мужчина старается говорить ровно, не дай бог показать, как на самом деле больно. Ему бы ещё самому свыкнуться с этим чувством. — Они — не ты, — выходит как-то уж слишком обречённо, настолько, что барабанные перепонки Галфа готовы лопнуть.       — Ты это себе придумал! — не выдерживает парень и, резко оборачиваясь, всплёскивает руками. Возмущаясь. Обвиняя. Он бегает глазами по чужому профилю и пытается достучаться. — Ты меня не знаешь, и я не могу тебе нравиться. Понимаешь? Ты это осознаешь, когда будешь свободен от метки, — и в момент притих, словно выжидает, будто того, что сказано, должно быть с лихвой. А Мью молчит, ему нечего ответить. Он уже понял чужую позицию, как и то, что её не изменить.       Когда Галф резко вскочил со ступеньки, Мью не сразу сообразил, в чём дело, ведь он ещё надеялся поговорить и о самом парне, выяснить, что случилось в офисе, и таким образом узнать чуть больше о своём истинном. Но этому не суждено было случиться.       — Я дал тебе возможность сказать всё, что ты хотел. Это было трогательно, но моё первоначальное решения не изменилось. Стоило ещё в первую встречу меня послушать, но, надеюсь, ты понимаешь, что ничто не повлияет на моё желание разорвать истинность. Я хочу свободы от метки, — отстранённо и абсолютно не заинтересовано выдал Галф, после чего рывком открыл дверь автомобиля и стремительно скрылся в нём.       В то мгновение Мью укололо в районе груди, а рёбра сжали сердце в тиски, и сейчас эта боль с ним, но, сглатывая, он непринуждённо кидает взгляд на затихшего парня. В янтарных глазах мелькает грусть, но на этот раз мужчина не обманется. В сердце Галфа не было и нет места для него и его не вовремя появившихся чувств.       Прибавляя газ, Мью надеется скорее приехать и покинуть салон автомобиля, в котором повисла гнетущая тишина. Мужчина столько времени был уверен в том, что добьётся своего, но сегодня готов горько рассмеяться своей самоуверенности в лицо. Будущее так и всплывает перед глазами, в нём он лишится истинного, а его жизнь будет пустой, и в ней больше не будет Галфа.       Сложно и дико представлять, каково это, ведь кажется, они вечность играют в войну, но даже она лучше, чем просыпаться и знать, что Галфа никогда не будет рядом. Какое ужасное слово «никогда». Мью бы всё отдал, чтобы Галф просто был в его жизни. Пусть где-то в соседней комнате, пусть в столовой и без него, но обязательно близко, рядом. Пора становиться большим романтиком и представлять, что у них одно небо на двоих, утешая себя этим.       Сглатывая колючий ком, мужчина пытается тихо выдохнуть. Мью ловит себя на мысли, что абсолютно не нормально, когда твоё сердце разрывает от одной мысли не быть с кем-то, но именно это происходит с ним в данную секунду, и кажется, проснувшееся чувство не покинет его никогда.       Среди шума разбивающихся волн мужчина не только Галфу открылся, но и себе. Теперь Мью будет жить с этим, если существование можно так назвать.       — Мью, — неожиданно раздаётся встревоженный голос. Галф всё это время сидел, отвернувшись к окну, но полностью превратился в слух. Его тревожит странное предчувствие. Непреодолимое желание что-то сказать, хоть что-нибудь, будто другой возможности не предстанет.       — Сейчас соберёмся и уедем, не переживай, — потухшим голосом мужчина предугадывает чужие вопросы, а может, пожелания.       — Я не это хотел сказать, — неуверенно проговаривает парень, а Мью не смотрит на него, выруливая по улочкам, как никогда мечтая скорее добраться до дома. — Ты поймёшь со временем, — выходит жалостливо. Для мужчины это последняя капля. Не эти чувства ему нужны.       — Мы приехали, — резко тормозя, Мью выскакивает из машины и громко хлопает дверью. Да, он вновь сбегает, что угодно, лишь бы не слышать ереси про время, ещё и сочувствующим тоном.       Галф замер, наблюдая, как мужчина быстрым шагом скрывается в доме. Сердце бешено колотится, грозясь проломить рёбра. Да что с ним? Неужто смазливые речи так повлияли или чужой искренний взгляд?       Нет, нет и ещё раз нет. Это всё ерунда. Ничего не изменилось за эти три часа, не могло просто. Задолго до встречи с истинным Галф знал, как поступит, после знакомства убедился в правильности решения. Теперь, кажется, и Мью наконец-то понял, что их не существует. Через несколько часов Галф станет свободным. Это ли не счастье? А мужчина поймёт, что все его слова — влияние прошлых переживаний. Мью обязательно встретит красивую покладистую девушку и перекрестится, вспоминая «их».       При этих радужных мыслях пальцы сводит, сжимая в кулак, когда он тянется к ручке автомобиля, «Чёрт. Что со мной?» — Приложившись лбом к холодному стеклу, глубоко вдыхает, но воздух словно перекрыли, и парень всё же тянет рычаг. Слыша щелчок, толкает дверь и поддаётся вперёд, практически вываливаясь. Ноги подкашивает, необъяснимая слабость накатывает, но парень уверен, что скоро всё наладится. В этом он убеждает себя, пока преодолевает ступень за ступенью, но всё равно без особого энтузиазма проходит в дом.       — Мне Мью сказал, что вы уезжаете, — обеспокоено произносит Сухорн, выходя встречать парня, видно, что она расстроена. — Вы поссорились? На Мью лица нет, да и на тебе тоже. Неужели это из-за меня, — вырывается предположение виноватым голосом.       — Нет, что вы. Вернее, да, мы уезжаем, но не ругались. Просто было ветрено, вот нас слегка продуло и голова болит, — Галф ляпает первое, что приходит на ум, стягивая тёплое пальто, а женщина подхватывает его и уносит в гардеробную, причитая, видимо, поверив в оправдание. Совестно ли ему врать после того, как он безжалостно отверг её сына? Как ни удивительно — да. Он отводит глаза, хочет сбежать и, не переставая, думает, где Мью, пошёл ли уже собирать вещи? Но настойчивое женское бурчание привлекает его внимание.       — Тем более не отпущу. Молодые, неопытные, наглотаетесь таблеток вместо народного лечения. Иди прими горячий душ, и Мью тоже передай, а после спускайтесь на семейный ужин. Пока не появится здоровый румянец — не уедете. — Галф безропотно кивает, слыша облегчённый выдох.       Зачем он согласился, зачем собственноручно отдаляет важный и такой нужный шаг? Почему-то ему кажется это правильным по отношению к Мью. Сухорн будет того одолевать расспросами, если они внезапно уедут, а так у мужчины будет время восстановиться после прерывания связи. Галф уверен, что у них это пройдёт легче, чем у других. Они не перешли грань и до конца не признали друг друга. Парень повторяет это про себя, когда подходит к белой двери. Он застывает перед ней, рвано выдыхает и отворяет.       Мужчина успел переодеть брюки и накинуть рубашку взамен тёплым вещам, которые лежат на застеленной кровати.       — Придётся тебе вновь переодеться, вряд ли семейный ужин предполагает такой стиль, — непринуждённо заявляет Галф прямо с порога и, держа спину ровно, проходит в глубь комнаты. Парень так и не привык к светлой обстановке вокруг, он кидает взгляд на фортепиано, вновь задумавшись, зачем этот пафос, когда слышит:       — Что? — нотки возмущения проскальзывают змеёй и задевают парня. Галф лениво возвращает внимание мужчине, скрывая, что его задела такая реакция.       — Твоя мама сказала, что не выпустит нас отсюда, — фыркает парень. Он вообще-то делает одолжение, оставаясь здесь, а этим ещё и недовольны?       — В каком смысле? Я сейчас с ней поговорю, — грубый голос выдаёт чужое раздражение. Мужчина проходит мимо Галфа, но тот с силой хватает его за руку, останавливая.       — Это я ляпнул, не подумав. Сказал, что нас продуло, — торопясь, сообщает парень, не желая никаких скандалов.       — Зачем? — настроение Мью изменилось по щелчку пальцев. Одно слово, но в нём скрыто очень много вопросов, вот только Галф ни на один не знает ответ.       Они оба понимают, что, оставшись, они оттягивают момент, о котором так мечтает Галф. Им обоим ясно, что именно он тот, кто позволяет этому случиться. Но почему? Мью сдался. Достаточно одного слова, и мужчина увезёт Галфа в его жизнь, о которой тот так мечтает. Вот только парень говорит:       — Нечего ходить бледным и грустным, будто умираешь. — Замявшись, Галф неловко отпускает крепкую руку и как-то неуверенно смотрит на потерявшего дар речи мужчину. Видно, как Мью пытается понять, что происходит, но всё тщетно. — Иди, прими горячий душ. Так велела твоя мама.       Попытки выглядеть непринуждённо идут крахом. Неизвестно откуда взявшееся стеснение смотрится нереально для их недавнего общения. Мью, не скрываясь, изучает парня, который стоит совсем рядом и прячет глаза. Больше всего на свете мужчина хочет коснуться истинного не только взглядом, но и пальцами по нежной коже, а ещё правильнее было бы губами, тогда бы он точно разгадал все тайны Галфа. Он опять это делает. Мью надеется.       — Ну, раз ты мне говоришь, я выполню, — слегка наклонившись, прошептал мужчина, и у него получилось поймать испуганный взгляд. Галф боится, но чего? Всё же идёт по его плану, так почему же вместо привычной дерзости, самоуверенности и пренебрежения в янтарных глаз плещется страх, но не наполненный ужасом, когда боишься за жизнь? Волнительный такой, трепыхающийся, будто мотылёк хочет приблизиться к огню, но боится сгореть. — Я буду ждать тебя внизу, — вышло как обещание не оставлять.       Только захлопнулась дверь, Галф будто очнулся от дурмана. Да что с ним происходит? Неприятная дрожь внутри, щекочущее волнение, будто что-то должно произойти. Он не хочет спускаться вниз, и хочет в равной степени. Он попал в какой-то параллельный мир? Ему здесь ничего не знакомо, всё чужое, неизведанное.       Меряя комнату широкими шагами, Галф обошёл её по несколько раз вдоль, вокруг, по диагонали. Как себя вести, о чём говорить, что делать? Они играют пару? Ну явно не общаются, как обычно, стоит пожалеть сердце женщины. Порыскав в шкафу и найдя подходящую одежду, парень переодевается, но не спешил выходить, собираясь с мыслями. Оказалось это трудной задачей, поэтому, набрав в лёгкие воздуха, направился к неизбежному.       В доме никого нет, по крайней мере, так кажется на первый взгляд. Коттедж хоть и не большой, как у Мью, но и не маленький, но в нём, получается, живут только две женщины, по крайней мере, парень больше никого здесь не видел. Галф знает, что есть охранники на территории, но видел он только одного, даже Сэм не появлялся в поле зрения, хотя парень точно знает, что тот тоже здесь.       Подходя к кухне, Галф тормозит, слыша обрывок фразы:       — … он ведь мужчина. — Вроде не упрёк, но и радости тоже нет. Парень вплотную прилип к стене рядом с проёмом и вслушивается в тихие голоса.       — Не могу поверить, что это говоришь мне ты, моя мама, которая знает… — а вот неприкрытое огорчение звучит из уст Мью как-то по-юношески обидчиво, будто предали его доверие. На самом деле в данный момент мужчина себя так и чувствует, но мама не даёт озвучить ему мысль.       — Пойми, я за тебя волнуюсь, и всё потому, что знаю, как ты мечтал об истинном, сомневаюсь, что ты принимаешь решение не импульсивно. Он мужчина. Может, я, конечно, не знаю о тебе чего-то, но в подростковом возрасте ты говорил о девушке… Мью, сынок, ты уверен, что чувствуешь к нему что-то, кроме долга? — Какая ирония, мама уверена в чужих чувствах, но не в его. В пору посмеяться, вот только мужчина уверен, что вырвется лишь задушенный хрип.       — Какого долга? Ты о чём? — раздражение невозможно скрыть, хоть сколько заправляй его соусом под названием уважение. Мью, похоже, забыл, что ему некого и нечего защищать, но он не сдаётся. — Я привёл его сюда, потому что он тот, с кем я хочу провести всю свою жизнь. Да, мы мало с ним знакомы, но я уже вижу, что мы не зря с ним соединены судьбой, — Сухорн слышит и видит серьёзность намерений, однако предчувствие не даёт ей покоя.       — Не подумай, что я против Галфа, — женщина спешит сгладить углы, — он прекрасный парень, красивый, видно, что из хорошей семьи и он мне правда понравился, но…       — Никаких «но», этого вполне достаточно, и, надеюсь, у нас не будет разногласий в будущем? — напряжённо спрашивает Мью. — Я не откажусь от Галфа, — предупреждает мужчина. Слова звучат веско, бескомпромиссно, будто единственная проблема на данный момент — это одобрение матери.       — Он не подарит тебе ребёнка… — совсем грустно проговаривает женщина, теребя полотенце.       Мью нахмурил брови, сейчас перед ним не его мама, в его глазах стоит Галф, который говорит те же самые слова, только в их столовой. Мужчина думал об этом и пришёл к единственному решению…       — Детские дома никто не отменял. У нас с Галфом будет чудесная семья, у нас будет ребёнок, и мы воспитаем его вместе. — Сделав шаг к маме, Мью крепко обнял её и, нежно гладя по сгорбившейся спине, успокаивающе поделился мыслями, уплывая в своих фантазиях, где представляет каждое озвученное слово. Не сказать, что Сухорн рада услышанному, но её сын давно уже взрослый, самостоятельный мужчина, а ей остаётся быть его поддержкой, воспитывать нужно было раньше.       Тихая беседа продолжается, но Галф её уже не слышит, он лишь обречённо выдохает, устало мотая головой. Его не удивляет и не обижает реакция Сухорн. Парень не раз обо всём этом твердил Мью, но мужчина упёрся, как осёл, не желая двигаться с места под названием истинность.       Вот только зачем Мью говорит о семье так, будто это решённое дело? Ведь это не так… Галфу казалось, мужчина это сегодня осознал, но вот опять — не перестаёт мечтать вслух.       Отталкиваясь от стены, парень тихо уходит в зал. У него нет желания дальше подслушивать разговор, но и прерывать развязавшуюся драму, ставя двоих в неловкое положение, Галф тоже не хочет. К тому же есть крошечная надежда, что Мью послушает свою мать. Хотя… Конечно, он на такую роскошь даже не рассчитывает.       Проходя задумчиво в светлую гостиную, Галф окидывает просторную территорию невидящим взглядом и плюхается на большой диван, запрокидывая голову. Он рассматривает хрустальные капельки на классической люстре, но думает не о том, как грани переливаются голографией, парень пытается понять, почему Мью так упёрся в эту истинность. Следом вполне закономерно приходит мысль и про его бескомпромиссность в этом вопросе. «И что теперь делать?» — Что это за странный вопрос. Дело уже решённое и обжалованию не подлежит. А то, что сказки мужчина рассказывает, так это он для своей мамы старается, чтобы лишних вопросов не возникало некоторое время.       — Ты что здесь делаешь? — негромко прозвучал глубокий голос. — Мы тебя на кухне ждём, ужин практически готов.       Подняв голову, Галф смотрит на вошедшего мужчину, кончиком языка смочив пересохшие губы, парень скользит взглядом снизу вверх. На улице холодно, а дома очень тепло, поэтому мужчина смог себе позволить надеть свободные трикотажные штаны и майку борцовку, которая не скрывает рельеф мышц. Галфа так и подмывает узнать, сколько дней в неделю тот проводит в качалке.       — Не стал мешать душевным разговорам о том, как тебе не подходит истинный. Послушай маму, она плохого не посоветует. — Мью, услышав начало, немного напрягся, но нотки лукавства и оглаживающий взгляд цепляет, будоражит, стирая всё на своём пути.       — Я уже не мальчик, которого нужно наставлять, к тому же у меня есть человек, который занимается моим воспитанием, мне кажется, вполне успешно, — хрипло хмыкает мужчина, медленно приближаясь к дивану, на котором восседает уже не такой расслабленный Галф. Парень хоть и упирается в спинку дивана, но уже не так вальяжно, а подобравшись, и с каждым новым шагом истинного он принимает закрытую позу.       — Ты ужасный ученик, — отводя взгляд, обвиняет парень, смотря исключительно вперёд, но периферийным зрением он видит, как мужчина садится и слышит вырвавшийся смешок, а буквально через мгновение тот подсаживается совсем рядом.       — Обидно слышать, — с деланной досадой в голосе отвечает Мью. — Обещаю стараться усерднее, как говорят в Корее: «Позаботьтесь обо мне».       Как есть — хитрый лис. Ужасно раздражает, так сильно, что внутренности вибрируют и зудящее чувство еле преодолимо. Сжимая бёдра чуть сильнее, Галф, фыркнув, отсаживается на приличное расстояние, чтобы после обязательно поучительно напомнить:       — Ты зря это делаешь. Не стоит настраивать свою маму на будущее, которого не может быть.       Контраст слов и действий изматывают мужчину, он не понимает Галфа, что в равной степени раздражает и притягивает.       — Людям свойственно ошибаться. Мы встречаем человека, он нам нравится, мы хотим его себе и надеемся на совместное радостное будущее с ним. Я поделился своими мечтами, они могут не сбыться, это жизнь. — Мью сидит на одном месте, а парень даже сейчас хочет сбежать, отсаживаясь на самый край дивана.       — Ты бы взял ребёнка из детского дома вместо возможности родить своего? И всё из-за какой-то истинности? Это глупо.       — Если из-за слепой истинности, соглашусь. Но ребёнка, как и совместного будущего, я хочу с тобой, — ощущение, что кто-то сжал сердце Галфа в кулак со всей силы, а тихий, полный тоски вопрос: — Ты не хочешь ребёнка? — безжалостно толкает в пропасть с той самой скалы, на которой они были сегодня.       Галф резко посмотрел на мужчину, но лучше бы не делал этой глупости. В карих глаз океан надежды плещется, переливается. Но он не давал её, почему же она живёт в мужчине, не исчезает?       Они не отводят друг от друга взгляд, когда в коридоре раздаются восторженные возгласы. Из них никто не разбавляет вязкую, липкую тишину.       — Вот это расстояние между истинными, — басистый голос эхом раздаётся по гостиной, отвлекая двоих от созерцания друг друга.       — О, Атхит, рад видеть тебя! — Мью встаёт и крепко обнимает подошедшего к нему старшего. — Мама сказала, что ты в командировке.       — Приехал на день раньше после взволнованного вчерашнего звонка от Сухорн. Ну ты, конечно, мастер сюрпризов, — похлопав по спине, старший мужчина отодвигает Мью и кивает в сторону парня, который закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. «Ца-ца», — довольно хмыкнув про себя, окрестил Галфа Атхит, такой и нужен его пасынку.       — Атхит, отчим твоего истинного, — протягивает руку мужчина, и Галф, наконец-то встав, пожал её.       — Приятно познакомиться, моё имя Галф.       — Так и чего сидим по разные стороны как неродные? — хлопнув в ладоши после взаимного приветствия, интересуется мужчина у младших. — Молодая кровь кипит, бурлит и выкипает? — посмеивается Атхит, но после серьёзно добавляет, перед этим проверив, что Сухорн так и не пришла из кухни: — У меня может не представиться возможности сказать то, что тревожит мою жену, поэтому, Галф, учти, что Мью долгое время был один, ждал принца, получается, — басисто хохотнув, продолжил, не обращая внимания на расширяющиеся глаза пасынка. — Он, я уверен, не знает, что такое отношения и как себя вести. Привык только командовать. Терпения тебе и не руби с плеча, дай ему время. А ты, Мью, учись заботиться. Я знаю, как ты умеешь раздавать команды, но это другой случай. Любовь, взаимное уважение и забота — вот три кита, которые держат отношения.       Младшие так и стоят, поражённые внезапным наставлением. Галф вообще впервые слышит и видит мужчину, а тот его жизни учит с порога. Чего уж там, Мью даже не ожидал такого поворота. Атхит — добрый, простой и сдержанный человек. Между ними с самого начала завязались не отеческие отношения, а, можно сказать, деловые.       Атхит пришёл, когда Мью было двадцать лет, он уже крутился среди серьёзных людей, налаживал контакты вместо учёбы, и мужчину своей мамы принял легко, можно сказать, доброжелательно, потому что тот дал понять, что ему нужна Сухорн, а в отца со своими наставлениями играть не станет. Так что сейчас было максимально неожиданно услышать наставления, причём не в бровь, а в глаз.       — Я понимаю, кровь горячая, страсти кипят. Сухорн уже вся изволновалась, думая, что у вас есть какие-то проблемы. Вы уедете, а она изведётся, бедная. Прошу, не показывайте, что между вами есть разногласия. — Вот о чём им говорит Атхит, забота — показатель хороших отношений. Для Мью это много значит, как для сына своей матери и как для человека, который борется за своё будущее с Галфом.       Слушая чужие слова, парень может лишь кивнуть. Он и не хотел ввязывать женщину в разногласия, пусть и с «не показывать» есть сложности, так как из него актёр, мягко сказать, никудышный, но Галф постарается вести себя непринуждённо, если, конечно, его истинный не сотворит какую-нибудь дичь.       А тот сотворил. Ухаживал во время ужина, рассказывал забавные случаи из казино, которые Сухорн таковыми не считает, а вот Галфу понравилось, особенно когда муж и жена встретились за рулеткой в обнимку со своими любовниками, Санта-Барбара, не иначе. А перейдя в гостиную и смотря семейную комедию, Мью подвинулся вплотную, закинув руку на спинку дивана, отчего пальцы свисали прямо на плечо парня.       — Чуть дальше, мне неудобно, — шипит Галф сквозь зубы.       — Истинные не могут сидеть иначе, глупыш. Чувствуешь, как тепло разливается по телу?       Сука, конечно, Галф чувствует. Так и должна работать предназначенность: рядом находиться томительно приятно. Парень промолчал, сильнее сжав бёдра, уставился в экран телевизора, медитируя, пока Мью посмеивается непонятно с чего — с реакции Галфа или всё же над актёрами, убегающими с выпученными глазами от медведя.       Атхит доволен семейным вечером. Его любовь спокойно прижимается рядом, пока он гладит её волосы. Мью и Галф незаметно жмутся друг к другу, сохраняя приличия. Старшему известно чуть больше о пасынке, чем его жене, и это хорошо. Как-то он вызволял его из полицейского участка, как игрока из подпольного казино. Тогда у них был серьёзный разговор, не хотелось брать на себя ответственность, если вдруг что-то случится. Но Мью оказался достаточно умён, не был наркоманом, не зависим от алкоголя, а карты воспринимал как спорт, азарт был только узнать тактику соперника. Обещание не попадаться выполняет до сих пор.       Под конец, с бокалом виски со льдом, Галф окончательно расслабился, слушая о вполне себе обычной работе Атхита. Парень уже не обращал внимания на ладонь, мирно лежащую на его плече, и только интересовался у старшего, как он налаживает контакт с клиентами. У них разные сферы, но у Атхита интересная должность — находить новых клиентов для услуг их фирмы. Галф всё это время работал только с клиентами отца, Алекса, но нужно искать новых, а убалтывать — это не его, видимо, нужно искать сотрудника на такую должность.       — Мне нужно отойти, важный разговор по работе, — неожиданно сказал Мью, убирая телефон в карман штанов. Галф слышал непрекращающиеся вибрации, но мужчина упорно их игнорировал, однако на ночь глядя, видимо, не сдержался.       — Надо отдыхать, ми-лый, сам же говорил, — язвительно тянет парень, строя невинные глазки. Сухорн поддакивает ему, и Галф, играя бровями, показывает на место рядом с собой, «место».       Честно, Мью бы с удовольствием выполнил повеление истинного, как бы это ужасно ни звучало, но Лео просто так не звонит, рабочий день в казино в самом разгаре, может что-то произошло.       — Дай мне пару минут, — тихо проговаривает мужчина и подмигивает, Галф же закатывает глаза, говоря тем самым: «больно ты нужен…». Мью хмыкает и нехотя уходит.       Воспользовавшись уходом истинного, Галф откланялся, говоря, что если он не остановит Мью, тот будет ещё долго заниматься делами, а они на отдыхе, да и спать пара. Старшие спокойно отпустили заботливого парня. Сухорн на этот вечер успокоилась.

***

      — Я что-то неясно сказал? Почему ты беспокоишь меня по этому поводу? — рычит Мью в трубку. Бесшумно зайдя в комнату, Галф упёрся в дверь, наблюдая, как мужчина, отвернувшись к окну, отчитывает кого-то. — Вы совсем расслабились за этот месяц, настолько, что уже не знаете, как нужно отвечать, — голос грубый, тон яростный.       Обернувшись на шорох, Мью замолчал на секунду, а после ровно и властно сообщил человеку на том конце провода, смотря в глаза истинному:       — В казино буду послезавтра, все отчёты подготовить, дела охранников тоже, — Мужчина слушает ответ на свои слова и заканчивает: — Я никогда о таких не слышал, но если им и правда нужно поговорить, жду их главного у себя в кабинете послезавтра в пять вечера. За Сокджина слышать ничего не хочу.       Сбросив вызов, Мью наблюдает, как парень отталкивается от двери и без интереса к нему направляется к шкафу.       — Как ты позволил своей маме самой выбрать себе мужа? — обыденно бросает Галф вопрос, потянув за дверцы и осматривая полки. Он утром видел несколько пижам, чёртов Мью всё обдумал.       Мужчина же, подойдя ко входу в спальню, прокручивает ключ в замочной скважине и удивлённо смотрит на истинного, а тот непринуждённо продолжает:       — Мог ведь найти богаче, успешнее. Мистер Атхит, безусловно, статен, умён…       — И любит мою маму, — Мью прерывает парня, обращая на себя внимание. — Я не вправе указывать ей, кого выбирать, но избранником всё же доволен. К тому же они шестнадцать лет вместе, из них одиннадцать — в браке, вряд ли я мог бы повлиять на их союз. Тем более, хоть отцом он мне не стал, но другом получилось.       — Ты так легко говоришь, что не имеешь права лезть в её жизнь, но вот в чужую полез. — Пожав плечами, Галф возится с вещами и, выбрав тёмно-синюю, вновь поднимает глаза, но встретив чужие карие, запнулся, понимая, что задел скользкую тему, о которой за этот долгий вечер они не вспоминали. И это было верным решением, не то, что сейчас.       — Я не указываю, как быть, Галф. У моей мамы нет истинного, но если бы был, ей стоило бы попробовать.       — И расстаться с Атхитом? Интересно. Его чувства, получается, не в счёт? — парень вновь поражается слепой верности истинности. — А если бы она встретила предназначенного в браке с твоим отцом? Ты бы тоже так думал? Ещё до того, как он развалился?       — Но так не было, — напрягается Мью. Всё по-новой.       — Но могло! А если бы твой отец оставил вас с Сухорн ради истинной? Всё, нет обид? Ты бы так же считал, что это манна небесная?       — К чему этот разговор? Зачем эти глупые предположения? — опять Галф ковыряет там, где кровоточит, опять находит его слабое место и давит на него.       — К тому, Мью, что не стоит возлагать на истинность огромные надежды, — неожиданно смягчается парень. — Ты смотришь на предназначенность через призму своего опыта, но бывает по-разному, поэтому и ситуацию важно рассматривать со всех сторон, а не идти наугад как слепой котёнок. Будь у твоего отца или мамы истинный и из-за этого распался их брак — ты бы возненавидел истинность. А если бы ты видел, как кто-то из твоих близких медленно умирает от измен истинного, что бы ты сказал? — вырвалось из Галфа во время пламенной речи, а мужчина будто ждал этого.       — Ты о Тэхёне?       — Что? — брови парня встретились на переносице, он не понимает, к чему такой вопрос, и догадка бьёт напором в голову. — Ты и его преследовал?       — Нет! Он мне показал своё запястье при личной встрече. — Галф внимательно смотрит на мужчину, вспоминая, что друг упоминал об общении с Мью, но не знал, о чём конкретно был разговор. После он узнает у своего ангела, к чему нужно было показывать свой шрам, но сейчас не об этом       — Дело не в нём. Не только в нём.       Галф задумался на несколько минут, даже отошёл к окну, жуя нижнюю губу в раздумьях, стоит ли открываться мужчине. Конечно, это такая себе тайна, если бы Мью хотел, сам узнал о ней, видимо, руки не дошли или желания не было. Но стоит ли здесь, в этом доме, устраивать исповедь. Тэхён говорил, что нечестно отказываться от истинности, даже не объяснив предназначенному причину. Легче от этого никому не станет, но и тот не будет винить себя в никчёмности. Мью сегодня упоминал своё состояние, когда услышал резкий отказ. Может, если узнает его историю, взглянет на их связь по-другому.       — У тебя история про родителей, несвязанных меткой, а вот мои папа и мама были ей скованы, — Галф повернулся к мужчине, который видел чужие метания и был готов услышать всё, что ему скажут. На самом деле Мью очень хочет понять парня. — И хочешь знать моё мнение по этому союзу? Ошибка, не более. На отце сыграла метка, а вот мама ничего не почувствовала, кроме финансовой выгоды, но она не отказалась принять истинность. А со временем ей стало мало того, что давал отец, и она пошла искать роскошь на стороне, — спазм в горле от воспоминаний не даёт сглотнуть, дико больно, но от картинок загибающегося Алекса на душе куда гаже. — Каждый такой поход папа, вернее, Алекс, ощущал на себе, и так до последнего вздоха. Мать даже не пришла на похороны.       Стоит ли говорить, что Мью такого поворота событий не ожидал, просто не думал в эту сторону, остановившись на Тэхёне. Помня, как переживал уход отца, как это повлияло на всю его жизнь, может понять Галфа. Хотя нет, он представлять не хочет, что мог чувствовать ребёнок или подросток, да даже взрослый человек. А по тому, как парень рассказывает, становится понятно, что он был свидетелем тех приступов. Самое гадкое для Мью осознавать, что он сделал то же самое, что и мать Галфа.       — Поэтому вы вчера повздорили? — осторожно интересуется мужчина у ушедшего в себя Галфа. Тот вновь отвернулся к окну, уставившись в одну точку, но вряд ли парень любуется самой яркой звездой на тёмном небе.       — Нет! Это не твоё дело! — резко обернувшись, выплёвывает он, потому что сейчас он был мыслями в кабинете, прокручивая все слова, сказанные Нуч. — Теперь ты знаешь правду. Не будь глупцом, Мью, истинность — ничто, важны только два человека и их чувства, если они есть. У меня их нет, а обманывать и делать больно я не хочу! — хватая свои вещи с кровати, Галф скрывается в ванной, надеясь сбежать. Мужчина садится на кровать и не может понять, парень реально думает, что ему сейчас не больно?       Приняв горячий душ, Галф уже полчаса просто стоит, облокотившись о керамическую раковину, и думает, как поступить дальше. О чём здесь размышлять? Ведь всё уже сказано, даже добавлять нечего, но парень не знает, как смотреть Мью в глаза. После сегодняшнего дня не так легко ударять мужчину словами, бить ими на поражение. Теперь хочется уйти из чужой жизни аккуратно, но его язык иногда живёт своей жизнью, нанося вновь и вновь колотые раны.       Ещё и вечер был невероятно странным, от чего совесть вгрызается своими острыми зубами в душу, сжирая её. Уютный, тёплый, спокойный — именно такие эпитеты всплывают в голове при воспоминаниях об ужине, беседе, просмотре кино. Только всё это была бессмыслица. Они играли гармонию для Сухорн, но позже она узнает правду, и уже этот вечер ей не будет помниться домашним уютом, он будет ассоциироваться с ложью. Тоскливо от этих мыслей, но Галф упорно отгоняет это состояние, повторяя, что скоро всё будет хорошо, и его жизнь будет принадлежать только ему.       Неожиданный звук обрывистых аккордов выводит Галфа из задумчивого состояния. Отрываясь от раковины, он подкрадывается к белой двери и бесшумно прислоняется к ней ухом. Это лишнее, и без этих действий слышно, как тихие и громкие ноты медленно, но верно возвышаются, сливаются воедино с новыми, переплетаются в золотую цепь и крутятся в воздухе, переливаясь мерцанием, после чего затихают, но возрождаются новой, более яркой жизнью.       Парень подушечками пальцев скользит по холодному металлу дверной ручки и несмело нажимает, открывая обзор на крепкую спину Мью, сидящего у фортепиано. Голова немного склонена, он бы казался неподвижным, если бы его не выдавали руки, плавно скользящие по клавишам. Созданная мужчиной мелодия словно накинула на Галфа лассо и тянет к себе. Иначе не объяснить, почему он как заворожённый движется вперёд, пока не оказывается лицом к истинному.       Тот с закрытыми глазами играет, будто растворяется в нотах. Парень осторожно касается гладкого фортепиано, оглаживая его под льющуюся музыку, но такое впечатление, что он дотронулся до Мью, иначе не объяснить, почему тот открыл глаза именно в этот момент. Мелодия оборвалась, они смотрят друг на друга несколько долгих секунд. У Галфа пустота в голове. Ни единой мысли. Всё испарилось, и в этот самый момент мужчина неожиданно начал играть, не отводя своих блестящих тёмно-карих глаз. Ноты словно играют с Галфом, щекочут сознание, кружат вокруг своей оси, подхватывая. Мью будто чувствует, как действует на парня, и движения его по клавишам становятся резче, напористее. Еле заметная ухмылка касается губ мужчины, и это должно бы вернуть на землю, но парня, кажется, околдовали. Он полностью заворожён.       — Это «Прелюдия», — когда мелодия стихает, сообщает Мью лукавой хрипотцой.       — Что? — слегка встряхивая головой, избавляясь от чар наваждения, Галф непонимающе смотрит на мужчину, который его пугает своим существованием. Что-то изменилось в Мью за это время, то ли за этот вечер, то ли за этот месяц — непонятно и неприятно, если быть откровенным, так как заставляет парня в себе сомневаться.       Вроде ничего особенного, перед ним всё такой же хитрый лис, пусть и говорил красиво, а после показал себя любящим сыном, несмотря на то, какой мудак по жизни. Но это всё не повод смотреть иначе на Мью, но почему-то не получается видеть того, кто ворвался в его жизнь без спроса. И теперь Галфу приходится бороться с чужеродным чувством, проникающим под кожу, разнося заряд электрического тока. Что это всё означает? Парень даже думать об этом не желает.       — Бах, — дразняще произносит мужчина, медленно поднимаясь со стула, как хищник на охоте, он понимает, что одно резкое движение — и от него убегут. — Композиция называется «Прелюдия», — подступившись совсем близко к жертве, Мью гипнотизирует своим голосом.       Как же это нравится. Мужчина никогда и никого не добивался. В школе были другие заботы, девчонки вообще не интересовали, да и табуном за ним не бежали — простой мальчишка из обычной семьи никого особо не привлекал. Когда Мью стал старше, уже знал об истинности, так что человеку, не имеющему такой же метки, как у него, не стоило рассчитывать на его заинтересованность. Пошлый флирт, после которого будет секс — это всё, на что могли рассчитывать партнёрши и партнёры.       С Галфом всё иначе, сплошная игра на выживание, выжидание, завоевание, и это заводит. Да, иногда бывает предательски больно, и мужчина чувствует себя мазохистом, раз идёт снова и снова к источнику отборного унижения за новой порцией. Но сейчас, слыша прерывистое дыхание и наблюдая соблазнительно приоткрытые влажные губы, Мью готов душу дьяволу продать за возможность видеть эту невероятную картину каждый день — вечность.       — А-а-а, — потупив взор, издал звук Галф.       На большее его не хватило в тот момент, когда Мью в одно мгновение оказался совсем рядом. Бесячая улыбка расцветает на чужом лице, а карие глаза покрываются чёрной мерцающей пеленой. Чёртова истинность. Не иначе. Как ещё парню объяснить свою неподвижность, желание податься вперёд и попасть в чужие лапищи. Нет, нет и ещё раз нет, это не его чувства, это всё метка. А он, Галф Канавут, всем своим существом хочет лишь одного — оттолкнуть, на крайний случай отойти самому, но нет же, ноги словно свинцом налиты, и парень не может сдвинуться с места. И только касание чужих мягких подушечек пальцев к скуле, будто остриё множества тонких иголок, возвращает к жизни, рассеивая наваждение.       Встряхнув головой, парень делает шаг назад, ускользая, как дымка, Мью остаётся только с силой сжать кулак, опуская руку вниз. Мужчина хмыкает, наблюдая, как парень отходит на безопасное, как тому кажется, расстояние, подходя к кровати, и рваными движениями сдёргивает одеяло.       — У тебя прекрасно получается играть, во всех смыслах этого слова, — на этих словах Галф поднимает глаза, которые тщательно отводил, чтобы посмотреть высокомерно, но насмешливый взгляд его на мгновение обескураживает. Мужчина стоит в своей чёрной борцовке, спрятав руки в карманы широких штанов, и глядит так, будто знает что-то, о чём Галфу неведомо. — Я устал от этого театра, ложимся спать, а завтра домой. — Набрав воздуха в горящие лёгкие, парень пытается не показать, как действует на него истинный.       Будто в этом есть толк.       — Как приятно слышать о нашем доме из твоих уст, — кривовато улыбнувшись, Мью неспешно направляется к парню, который застыл, держа в руках одеяло, но, дойдя до кровати, мужчина сворачивает на свою сторону. — Только перед тем, как уехать, съездим на центральный пляж, там самое лучшее турецкое кофе. Мой хороший знакомый его держит, — уже более по-свойски, обыденно говорит Мью, но парень его не слышит, округляя глаза, когда видит, как его истинный умещается на кровать, взбивая подушку.       — Ты это чего надумал? — неподдельное возмущение волной хлынуло на мужчину, который, видимо, не понимает, о чём его спрашивают, поэтому застыл, соображая. — Я сплю на кровати, а ты на полу! — прилетает ему обоснуй, и в доказательство своих слов Галф ныряет под одеяло и умещается ближе к середине, быстрее завоёвывая территорию.       Мью выгибает бровь, удивляясь тому, что парень серьёзен.       — А что такое? — мужчина резко забирается на кровать, моментально нависая над истинным, и готов завыть довольным волком, видя большие распахнутые глаза и залившиеся румянцем щёки. Парень молчит, но почему? Почему позволяет стянуть одеяло, седлая свои бёдра? — Неужели боишься не сдержаться. М? — Мью упирается одной рукой в кровать, аккурат рядом с головой Галфа, а другой невесомо касается лица, которое меняется. Янтарные глаза поблёскивают злобой, губы сжимаются, но выдавливают презрительную усмешку.       — Слезь с меня, урод, — сцеживает Галф. — Силой решил меня добиться? Ты же понимаешь, что я тебе отвечу. Здесь твоя мама, совести совсем нет? — парень после своих слов никак не ожидал, что мужчина наклонится ещё ближе и, касаясь губами мочки уха, прошипит как змей искуситель:       — Силой? Какая прекрасная фантазия.       Мью ведёт носом по виску, а ладонь спускается к шее, не больно смыкая на ней пальцы, лишь показывая, кто сейчас контролирует ситуацию, а она под его полным контролем, ведь парень в его руках не двигается. Можно было бы решить, что тот умер, ведь иначе должен был его скинуть с себя, но, спускаясь ниже, Мью чувствует частые удары. Сука, как возбуждает. Мужчина, не удержавшись, проезжается тазом вверх и, блять, готов осуществить то, о чём говорил истинный. Он чувствует чужое твёрдое желание, проезжаясь по нему своим. Галф попытался сдержать стон, но задушенная вибрация в гортани не прошла незамеченной. Мью не сводит чёрных глаз с зажмуренных — как же завораживает наблюдать чужие метания.       — Я его обязательно осуществлю, обещаю, детка, но не здесь, — на этих словах он сжимает ладонь на возбуждении истинного и дико улыбается, когда Галф отворачивает голову вбок, явно пытаясь держать контроль, который давно потерян, и этому доказательство, пусть и слегка, но вскинутые бёдра. — В наш первый раз ты будешь кричать, насаженный на мой член, — рыкает мужчина в сомкнутые губы, опаляя жгучим дыханием, и, обхватив через ткань выпирающего члена, интенсивно ведёт вверх-вниз. — Как мало тебе нужно, чтобы потечь в моих руках, — резко останавливая движения, Мью слышит разочарованный стон, который Галф не успел сдержать, и это музыка для его ушей. Он, как лев, почувствовавший запах крови, ведёт носом в воздухе, наслаждаясь эффектом — Ну же… Ты ведь не предпочтёшь примитивную дрочку лучшему траху в твоей жизни? — тянет мужчина и смеётся в лицо, когда тот резко распахнул веки.       Волна дикой ярости захлестнула парня с головой, и он со всей силы отталкивает несопротивляющегося Мью, в одно мгновение меняя их местами.       Мужчина в голос готов зарокотать от такого предназначенного. Это божественно. Это грех. И это всё его: страсть через край, что выплёскивается наружу; дикая, необузданная сила и непокорность, которую мужчина намерен вытрахать при первой же возможности. Желание, а может истинность, как дикий волк перед нападением полосует его внутренности и рычит, требуя присвоить Галфа себе. Но Мью подождёт и сделает всё по красоте, как только что обещал. Мужчина, как загипнотизированный, наблюдал за парнем, который медленно наклоняется, а после закрывает глаза, расплываясь, когда Галф губами мажет по скуле, а после так же в ухо пропевает:       — Как мило-о, посмотрите на него, — делано злобно сипя, Галф повторил за Мью, оседлав крепкие бедра и упираясь руками в грудь, подается бёдрами, имитируя интенсивные толчки. — Тебе ничего же больше не нужно, да? Лишь бы стояло и неважно, что это лишь истинность, — парень говорит с придыханием, а мужчина под ним сходит с ума — пара движений и он кончит. Видимо, Галф это понял и, останавливаясь резко, дико улыбается в лицо. — Мою жалость к себе и к твоим домочадцам принял за симпатию? А стояк из-за предназначенности — за желание? Как же низко вы пали, Мью Суппасит, — мужчина напрягся, а парень, почувствовав это, удовлетворённо хмыкнул: «То-то же».       Довольный своей проделкой, парень слезает с истинного и, отряхиваясь, будто испачкался, возвращается на свою сторону. Его всего трясёт, эмоции чёрные, вязкие, как нефть, залили сердце, и это непередаваемо мерзко, но парень терпит, держа непроницаемое лицо, когда слышит кинутое в затылок:       — Мило, если ты реально веришь в свои слова. — Галф ничего не ответил, не взглянул и даже не упомянул, что мужчине следует уматывать из кровати. Он просто лёг на бок и укрылся, мечтая, чтобы завтра скорее наступило, и он стал свободным. Галф этого добьётся, чего бы этого ему не стоило. Всё слишком далеко зашло, и прежде чем он полностью потеряет контроль над своей жизнью, нужно спасаться.       Мью тяжко вздохнул, возбуждение сошло на нет от слов истинного, но он не верит в них. Невозможно подделать эмоции, Галф на это неспособен, а их было так много, такие разные, но ни единой про безразличие, ни единой про чистую ненависть. Одни сплошные коктейли из чувств, так не бывает, когда тебе безразличен человек или когда ты его презираешь. Парень запутался, ему нужно время. Мью надеется, оно у них есть.       Повернувшись лицом к спине истинного, Мью долго её гипнотизирует, да так и засыпает ближе к утру. Мужчина точно меньше всего ожидал утром застать парня в своих объятиях. Как это получилось — он не помнит, но не собирается разбираться. Вновь прикрывая глаза в наслаждении, Мью приобнимает истинного крепче, не желая думать, что будет, когда тот проснётся. Но когда к ним стучатся с утра, ничего не происходит, кроме бордового цвета на красивом лице и неловкого выпутывания из его крепких рук.       — Нам пора уезжать, — лишь сообщил Галф, скрываясь в ванной.       Утро выдалось суматошным. Атхит спал, когда пара уезжала, всё же вчера мужчина поздно приехал из командировки, но Сухорн не могла не проводить сына с зятем. Между двумя происходит что-то неладное, и материнское сердце беспокоится, но Мью уверял, что всё под контролем, просто Галфу сейчас нелегко из-за ссоры со своей матерью. Конечно, женщина может понять это и не обижается, но всё же потребовала от них обоих обещание приехать в гости в ближайшее свободное время. Парень робко кивнул и мягко улыбнулся, прощаясь с Сухорн. Она, в отличие от его матери, на самом деле заботится о сыне, принимая его решения. Это очень мудро с её стороны и заслуживает уважения.       Мью, как и обещал, отвёз их к центральному пляжу. На удивление, парень с утра молчалив, несопротивляется, спокойно идёт туда, куда ведут, задавая вопросы на отстранённые темы. Если хорошо постараться, можно принять эту прогулку за свидание. Мужчине не надо напрягаться, он так думает с первой улыбки Галфа, когда они сели в машину. С тех пор они соприкасаются плечами, иногда зависают, смотря друг другу в глаза. Это кажется сном, и Мью не хочет просыпаться. Так нежно и уютно не было никогда, и попробовав, страшно потерять.       Погуляв по пляжу, выпив кофе и пообщавшись с Амаром, они отправились домой, как Мью и обещал. Дорога была спокойной, а вот мысли Галфа — нет. Он мучается, как никогда, кажется, в своей жизни. Внутренние метания изматывают, ему бы хоть одну связную мысль. Парень спокойно шёл за мужчиной, понимая, что это их последний день. На самом деле не было желания ссориться, да и причин не нашлось. Всё было чудесно.       Воцарившееся молчание, когда они заходили в дом, не тревожило Мью. А вот бесконечная вибрация телефона нервировала. Нужно ответить на звонок, но мужчина не может оторваться от такого Галфа. Надежда, что они поговорят, растёт в геометрической прогрессии.       Поднявшись на второй этаж, им нужно, видимо, расстаться, но Мью не хочет этого. Не сейчас, не сегодня, желательно никогда. Подходя к парню, который застыл к нему спиной у двери в свою спальню, мужчина кладёт ладонь на хрупкое плечо, прося развернуться. Мью глядит в янтарные глаза, нежно улыбается и тянется поцеловать.       — Нет, я не… не хочу… — Галф упирается ладонями в крепкую грудь и, на удивление мужчины, отталкивает со всей силы. Вот и всё, наваждение спало, эйфория рассеялась, а в чужих глазах вновь зарождается недобрый огонёк.       — А ты уверен, что знаешь, чего на самом деле хочешь? — Мью пытается быть сдержанным, но нотки раздражения скрыть нереально.       — Быть свободным, — упрямо отвечает Галф и видит в карих миндалевидных мелькнувшее разочарование. Парень складывает руки у груди, незаметно сжимая их пальцами, пытаясь контролировать бушующие чувства, сжирающие его наживую.       — В твоём случае это означает одиночество. — Мужчина бы хотел сказать это спокойнее, но получается лишь выплюнуть желчь, которой в секунду стало невыносимо много внутри.       — И пусть, — буркнул Галф, сжимаясь сильнее и отводя глаза в сторону, ему стало холодно от чужого ледяного взгляда.       Он никогда не мечтал о любви, и её не случалось. Трепет в сердце или душе, это вообще где? Его сердце — орган, отстукивающий ровный ритм, перекачивающий кровь по венам. Партнёров он выбирал исключительно глазами и головой. Но что тогда было на пляже… как назвать те чувства, когда тебя невесомо касаются плечом или рукой талии, спасая от бегущей собаки, а тебе хочется ещё? И это, на минуточку, через одежду? А что если без? Нет, нет, ни к чему эти глупые мысли.       Ведь яснее ясного, что это всего лишь реакция на впечатления. Потому что, чего греха таить, он на самом деле хорошо отдохнул. Мью был прав, ему нужен был выходной от работы, так ещё и на свежем воздухе, а после в уютной гостиной в приятной компании. Это всё сыграло свою роль и немного затуманило сознание, но мозг на то и дан, чтобы понимать, что это всё временно.       — Ты знал, чего хочу я, с самого начала! — пытается защититься Галф, но вздрогнул от громкого удара. Вскидывая голову и сводя брови, парень смотрит на кулак рядом со своим лицом и слышит частое дыхание, как у разъярённого быка.       Мью не выдержал обвинительного тона, ярость закладывает уши, не позволяя услышать намного больше, чем просто расслышать слова. Его подмывает не только разгромить всё вокруг, но и высказать в эти невозможные глаза всё, что накопилось в душе, как неожиданно прозвучал голос за спиной:       — Мью Суппасит…       — Что? — озверевши, рыкнул мужчина, увидев Сэма, который посмел прервать его общение с истинным.       — Ким Намджун уже раз десять позвонил, вы ему срочно нужны, в его клубе погром.       — Что? — уже опешивши, повторяет Мью, когда в его кармане вновь вибрирует телефон. Он, не медля, отвечает.       — Приезжай, — не тратя времени на приветствие, командует Намджун. — Здесь Сокджин со своей бандой.       — Какого чёрта происходит? Какая, блять, его банда?       — Приезжай, без радости познакомлю, — с этими словами Намджун бросает трубку.       — Приготовь машину и собери людей, не знаю, что там происходит… но лучше подготовьте оружие и позвони Пхаю в участок…       — Что сказать?       Мью смотрит на охранника, а сам продумывает шаги и, чертыхнувшись, говорит:       — Блять, ладно, не звони, на месте решим, что делать. Всё остальное выполняй.       Кивнув, Сэм быстро ушёл исполнять приказ, а Мью повернулся к перепуганному парню. Мужчина не понимает природу чужих чувств, да ему уже это ни к чему.       — Ты всю душу мне вымотал! Слышишь?! — Мью подошёл максимально близко, чтобы прорычать в лицо истинного, не обращая внимания на трепещущие ресницы. — Хочешь свободы? Ты её получишь! — он отстраняется и стремительно уходит, оставляя обомлевшего парня одного в пустом коридоре. Крупная слеза срывается, полосуя щёку, но скрывшийся за поворотом мужчина этого уже не увидит.