1
1 марта 2025 г., 12:00
Чонгук радуется первому дню весны, отправляясь на подработку в цветочный. На улице уже пахнет любимым временем года, хотя погода все еще холодная, такая, что приходится кутаться в теплый шарфик, и местами все еще лежит снег, но зато ярко-ярко светит солнце, а ему, Чонгуку, этого более чем достаточно.
Многие люди ранним субботним утром еще отсыпаются в своих домах, отдыхают после рабочей недели, потому на улицах, по которым Чонгук бредет, так пусто.
Его старший брат уже закончил университет и теперь успешно работает репортером, обеспечивая их с Чонгуком, и денег им, в общем-то, вполне хватает, но вот младшему больно не хочется сидеть у Сокджина на шее, потому он и нашел себе подработку. И понравилась она ему ну просто до безумия. Настолько, что он и не думает жаловаться на то, что в конце недели не валяется дома в теплой кровати, укутавшись в плед, и не смотрит сериалы от «Нетфликс», крепко обнимая одну из многочисленных подушек, а идет по просторным улицам района Канбукку в восемь утра.
Подходящая к концу неделя физически и эмоционально вымотала его по-максимуму. Помимо учебы в университете, на его долю выпала еще и беготня от девушки, которая зачем-то в Чона влюбилась и настойчиво требовала внимания и взаимности, которую он никак не мог дать, даже если бы сильно захотел. Всё потому, что ни она, ни другие девушки не вызывают в нем ничего относительно романтики, и этот факт он понял и принял уже давным-давно.
Однако ей об этом сказать долго не решался. Чонгук не то чтобы скрывает свою ориентацию, но и не афиширует — лишние проблемы ему не нужны. Вот только вчера у него просто не осталось выбора, когда к нему вечером пятницы, всему уставшему, мечтающему спокойно посидеть в кафе близ университета одному, подсела эта самая девушка — Миён.
Она спросила его тогда, почти с ходу, почему он не может просто дать ей малюсенький шанс. Ну, а мечтающий уже просто съесть свой любимый банановый чизкейк Чонгук и выпалил, что, мол, Миён, ты прости, но я не по девушкам.
И эта простая истина сработала как надо. Чонгук в ответ услышал только «Почему же ты сразу не сказал?», а потом она просто кивнула отстранённо, наверное, самой себе, и ушла.
И вот Чонгук, освободившись наконец от забот о том, как бы девушку помягче отшить, предвкушает, как проведет весь день, возясь с цветами и продавая их самым разным людям. Часто на работе у него спрашивают совета о том, кому какие цветы лучше подарить, и поэтому нередко он становится слушателем чьих-то рассказов о вторых половинках или о других не менее ценных для посетителей цветочного людях. Всё это — еще одна причина, по которой он обожает работу здесь. Каждый раз он наблюдает уйму любящих, прекрасных и таких отличающихся друг от друга людей.
Когда он оказывается у витрин нужного цветочного, перед тем как зайти в уютное помещение и вдохнуть ассорти из ароматов цветов, Чонгук тискает серого кота и держит ему дверь, позволяя зайти за собой. Этот кот всегда трется рядом с магазином или в самом магазине, сидит на кассе с Чонгуком, гуляет меж цветов, забредает в служебное помещение, и ему тут только рады. Вот только имя все придумать не могут.
На входе их обоих тут же приветствует коллега и хорошая подруга Чона — Чо Ихён. Она его ровесница, а познакомились они на первом курсе университета и сразу же подружились, вместе искали подработку, и вот — они здесь. Их смены часто совпадают, а работа с ней протекает еще интересней обычного.
❀ ❀ ❀
Рабочий день начинается прекрасно — под стать настроению Чонгука. Покупатели сегодня все приветливы, одаривают Чона с Ихен добродушными улыбками, и он, конечно, от всей души улыбается им в ответ. На самом деле, у Чон Чонгука есть некая особенность, «дар», как это красиво любит называть Ихен, брат же обзывает это «чуйкой» или просто «копошением в чужих душах». В общем, Чонгук видит людей насквозь, всегда знает, какой букет нужен. Иногда ему даже не нужно слышать просьбу клиента, он просто видит, догадывается, как только тот заходит в уютное помещение, наполненное запахом цветов. Чон Чонгук будто бы в целом видит первым делом души. Они для него не спрятаны, сияют ярче оболочки, не давая толком ничего другого разглядеть. Люди для него — открытые книги. И так было всегда. Дверной колокольчик вновь звенит, и Чон поднимает голову, сразу растягивает губы в дежурной, но искренней улыбке. Однако, как только он успевает немного его разглядеть, сразу понимает, что как-будто что-то не так, но не придает этому значения, погружаясь в работу. Посетитель — молодой парень с темными вьющимися волосами. Он держит руки в карманах и спешит одарить скромной улыбкой в ответ, пока о его ноги уже трется котик, который тоже получает эту улыбку. — Здравствуйте. Чонгук вырывается из минутного помутнения. — Добро пожаловать, для кого ищете букет? На долю Ихён во время смен с Чонгуком выпадает в основном возня с витринами, чем она сейчас и занимается, кидая покупателям только привычное «добро пожаловать», потому что большинство клиентов Чонгук берет на себя. Как вот и сейчас. От него, тем временем, не уходит, что юноша очень красив, темные волосы идеально уложены, и выглядит он в этом черном пальто так, будто направляется на какое-нибудь культурное мероприятие. Или на свидание. Вторая половинка. Ему абсолютно точно нужен букет для второй половинки. — Если для любимого человека, то могу предложить… — уверенно начинает Чон, ничуть не сомневаясь в том, что сейчас снова угадает. Покупатель тут же вновь очаровательно и немного неловко улыбается, опуская взгляд. Это заставляет Чонгука притормозить. — Пока что только для мамы. У нее день рождения. Чонгук теряется. — Д-да, конечно. Есть какие-то определенные пожелания? — Он старается взять себя в руки. В букетах-то он все еще разбирается. — Моя мама помешана на цветах. Она держит свой цветочный, и в нем их немеренное количество, поэтому, честно, не имею ни малейшего понятия, что ей дарить. — Так… — Чонгук касается пальцами подбородка, задумываясь. — Могу предложить кустовые пионовидные розы. Это симпатично и небанально, — указывает на светло-розовые цветы, в тон его свитеру. Парень быстро пробегается по ним взглядом и кивает, снова улыбаясь. — Розовые. Она любит розовый. Я возьму их. Котик следует за ними на кассу и запрыгивает на стойку, его хвост лезет Чонгуку в лицо, и он, уворачиваясь, посмеивается. Улыбку клиента, смотрящего на это, он не замечает. Парень прикладывает карту к терминалу и успешно оплачивает покупку. — Надеюсь, вашей маме понравится букет. — Вежливо и вполне себе искренне, как и всегда, желает Чон. — Я не сомневаюсь. Вы, похоже, эксперт, эм… — он косится на бейджик на груди Чона и щурится, пытаясь прочесть, — Чонгук-щи. Чонгук не скрывает своего довольства. — Благодарю, хорошего вам дня! — от всей души желает он, когда молодой человек разворачивается к выходу. — И вам того же. — Ты чего растерялся? — звучит вдруг с другого конца помещения от подруги, когда за юношей закрывается дверь. — Потому что красивый? Это твой «дар» притупило? — Ихён, — строго чеканит Чонгук. Она не успевает сказать что-либо еще, потому что вновь раздается звон дверного колокольчика. — Добро пожаловать! — звучит дежурное от обоих работников почти хором. — Добрый день. Не могли бы вы помочь мне выбрать букет для кое-кого очаровательного? — обворожительно тянет, улыбаясь, новый покупатель. Чонгука почему-то сию секунду начинает мутить. — Конечно. Знаете ли вы о каких-нибудь его предпочтениях? — Давайте что-нибудь на ваш вкус. — О, эм… Как насчет лилий? Они довольно универсальны, но выглядят по-особенному благодаря остроконечной форме лепестков. — Чонгук указывает на букет, расположенный недалеко от кассы. — Отлично, их и возьму. Сколько с меня? — Пятьдесят тысяч вон. Клиент прикладывает карту к терминалу, и раздается характерный звук, обозначающий, что платеж прошел успешно. — Надеюсь, этому человеку понравится букет, — по своей традиции добродушно заявляет Чон, уже нутром чуя, что сейчас последует что-то не то. — А вам, Чон Чонгук? Вам нравится этот букет? У Чонгука по спине пробегает холодок. — Трудно найти цветы, которые мне не нравятся, — уклончиво отвечает он. — Тогда, прошу, это вам. Чонгук не успевает ничего сделать, когда парень разворачивается и быстро покидает помещение, оставив букет, красиво перевязанный зелёной ленточкой, на кассе. — Ну ничего себе, Чонгук-и! Что это было? — подбегает к нему, не заставляя себя долго ждать, всё, конечно, слышавшая и видевшая Ихен. — Если бы я знал… Нет, это, конечно, красивый жест, и сам покупатель довольно миловидный… Но первая мысль, почему-то возникшая в голове, — положить эти цветы туда, где они лежали, будто ничего не было. Однако совесть ему не позволит поступить так с растениями, поэтому он смиренно ставит их в вазу и относит в служебное помещение. Придется забрать домой.❀ ❀ ❀
Домой Чонгук, несмотря ни на что, возвращается всё в таком же чудесном настроении, какое было утром. Он любуется вечерними улицами Сеула и дышит весенним прохладным воздухом. Солнце уже не греет, поэтому флорист время от времени слегка ёжится от холода, но его не особо это тревожит. — Я дома! Из кухни сразу показывается старший брат в очаровательном фартучке. — О, Чонгук-и, а цветы откуда? — Да вот, какой-то парень купил и тут же мне вручил, — вздыхает младший. — А что с твоим лицом? Он некрасивый, что ли? — Вовсе нет, он довольно симпатичный, но… Что-то с ним было не так. — Опять в чужих душах копаешься? — Да не копаюсь я! Просто… — Понятно, понятно, аура у него нехорошая, — Джин смешно закатывает глаза, — давай скорее ставь свой горе-букет в вазу и за стол, я приготовил самгёпсаль. Чонгуку дважды повторять не нужно. Он спешно разувается, снимает белый тренч, кидает шарф на пуфик рядом и бежит к столу, перед этим забежав в ванную и помыв руки. За ужином Чонгук замечает, что Сокджин какой-то отстраненный, погруженный в свои мысли, ковыряет палочками еду в тарелке и почти не ест. — Хён? Ты какой-то… не такой. — Неопределённо заявляет он. Старший замирает на секунду, а затем громко вздыхает. — Вот ничего от тебя не скроешь, — деланно обиженно восклицает Джин. — Да ты и не пытаешься. Я ведь тебя как облупленного знаю — если не травишь свои глупые шуточки за столом, что-то явно не так. Сокджин с уставшим видом кладет палочки на стол, а голову на сложенные перед собой руки. — На работе новичок. Меня забабахали ей в напарники. — Так это же хорошо? Молчит. В голове Чонгука рождается предположение. — Это девушка? Красивая? — лыбится во все тридцать два младший, открыто издеваясь. — Что, любовь с первого взгляда? Сокджин аж вздрагивает, поражаясь его словам, и поднимает глаза на брата. — Айщ, Чонгуки, иногда ты такой ребенок! — Смешные крики и возмущения разлетаются по всей кухне. Младшему на секунду кажется, что они вновь дети. — Да ладно тебе, хён! Тебе двадцать девять, пора уже разрешить себе влюбиться. — Чонгук. Наверное, не стоило ему начинать эту тему, затрагивать прошлое, имеющее такое огромное влияние на настоящее и будущее. Чонгук ведь очень хорошо знает за что его брат себя наказывает.❀ ❀ ❀
Во второй день весны, утром воскресенья, Чонгук встает рано. Сегодня ему снова в цветочный. Сокджин еще спит, поэтому он старается не шуметь, тихо собираясь на работу. Чонгук надевает белый свитер и свободный комбинезон из светлой джинсы, накидывает свой тренч и мотает на шею розовый шарфик. До цветочного магазина всего десять минут на автобусе, и ему везет — почти сразу, как он подходит к остановке, подъезжает транспорт. Чонгук уже решает, что это хороший знак — ему сегодня будет сопутствовать удача, но буквально в следующее же мгновение понимает, что это далеко не так — по окнам начинает барабанить дождь. Он быстро набирает силу, а зонт парень, конечно, не взял, никак не ожидая такого поворота событий. Чонгук обреченно вздыхает, понимая, что первые несколько часов работы сегодня будет сидеть промокший до нитки, потому что до места его подработки еще нужно немного пройтись. Ну или, может, дождь закончится до того, как автобус доедет до нужной остановки. Но чуда не происходит, и Чонгук всё же мокнет, как только оказывается на улице, где воздух уже пропитался влагой. Гулять под дождем — это, конечно, беспредельно весело, но только когда лето и не нужно на работу. И потому юный флорист бежит как может в направлении цветочного магазинчика, прикрывая голову руками. Не то чтобы это как-то помогает. К тому моменту, когда на горизонте начинает маячить нужное ему здание с вывеской «Лепестки чудес» над дверью, волосы Чонгука уже полностью пропитываются дождевой водой, она стекает с кончиков прозрачными каплями на лицо и шарф. Наверное, Чон сейчас немного похож на мокрого пса. Кота рядом с «Лепестками» не находит, наверное, спрятался от дождя в другом месте, не став дожидаться открытия магазина. Чонгук вваливается в цветочный, открыв перед этим помещение доверенным ему ключом и звякнув дверным колокольчиком. У входа на кафельной плитке тут же образуется лужа, Чон отмечает про себя, что надо бы подсказать хозяйке обзавестись придверным ковриком. Он быстрыми шагами, оставляющими грязные следы на чистом полу, доходит до служебного помещения и спешит избавиться от верхней одежды. Тренч, к счастью, не имеет способности впитывать воду, поэтому сушить его необходимости нет, а вот бедный шарф можно выжимать. Парень оставляет его на подоконнике — до конца смены в любом случае успеет высохнуть. Однако у чонгуковой шевелюры привилегии нет. До открытия магазина меньше получаса, сегодня вся смена на нем. Фена, конечно, у него тут не найдется, полотенца — тоже. Двадцати минут же хватит на то, чтобы волосы полностью высохли сами?.. Чонгук не проверял, не знает, остается только надеяться. А еще из дел остается помыть пол от грязных разводов. Чонгук хватает швабру, которая стояла в углу комнаты для персонала, и бредет в основное помещение, заполненное букетами всех цветов и размеров. С тихим вздохом он принимается водить шваброй по загрязненной поверхности. По стеклам витрин всё так же барабанит дождь, на улицах пусто. Этот район сам по себе довольно тихий. Однако кое-что выделяется из этой пустоты холодной и мокрой улицы. Прямо у порога магазина спиной к двери стоит человек, очевидно, спрятавшийся от дождя под козырьком у входа. У Чонгука сердце большое, доброе, разве он может просто спокойно смотреть на то, как этот парень там явно не теплом наслаждается? Чонгук приоткрывает дверь и выглядывает наружу, пока не выпуская швабру из рук. — Извините, эм… вы можете зайти. Переждать дождь. Парень в кожаной куртке чуть подпрыгивает от неожиданности, услышав голос за спиной, и оборачивается. — О… А я думал, вы еще закрыты. Чонгук его узнает. Это его вчерашний покупатель, который выбирал цветы для матери и очаровательно улыбался. — Закрыты. Но не волнуйтесь об этом. Его взору вновь предстает вчерашняя забавная квадратная улыбка. — В таком случае, большое вам спасибо. Чонгук привычно для себя улыбается в ответ сквозь легкое смущение и пропускает своего не-покупателя внутрь. Оказавшись внутри, «Мартинсы» оставляют новую лужу на пороге, прямо как ранее белые ботинки Чонгука. Вошедший косится на швабру в руках Чона и, кажется, чувствует себя виноватым. Чонгук не совсем понимает. — Ой, вы мыли… А давайте я помогу? — в мгновение оживившись, он выхватывает несчастную швабру из чужих рук, пока Чонгук даже понять ничего не успевает. Так и встает столбом, пока незнакомец быстрыми движениями стирает грязь с некогда чистого пола, но не замечает, что по пути оставляет новые следы на тех местах, где уже вытер. Чон, заметив это, не может сдержать тихого смешка, а когда парень поворачивается на едва уловимый звук, давая Чонгуку возможность видеть его растерянное выражение лица, смеяться тихо уже не получается. — Ой… — выдает все так же растерянно незнакомец. На секунду Чонгука посещает мысль, что этот человек ведь может и разозлиться, и только он собирается взять себя в руки и перестать откровенно хохотать, как на глаза попадается чужая уже знакомая улыбка, а через еще секунду слышится тихий смех. Теперь смеются оба. — Простите… — стыдливо, но всё ещё улыбаясь, произносит он. — Не переживайте об этом. — Чонгук тоже старается унять смешки. Этот парень забавный. — Лучше расскажите, вашей маме понравился букет? Не-покупатель возвращает швабру обратно в протянутые руки, и Чонгук уносит ее на свое место, где та снова будет ждать своего часа. — Очень понравился. Вы действительно мастер своего дела. Чонгук всё ещё улыбается, от похвалы щёки чуть розовеют. — Я рад это слышать. Парень внимательно всматривается в его лицо. — Вам очень нравится ваша работа, да? — Всего лишь подработка, — поправляет он абсолютно спокойно, — но да, это правда. Мне нравятся цветы и нравится видеть, как их покупают, чтобы подарить кому-то важному. — Звучит вдохновляюще. — Незнакомец ненадолго опускает голову и облизывает губы, будто задумываясь. — Чонгук-щи, знаю, магазин еще закрыт, но… Могу я купить еще цветы? От Чонгука не уходит, что парень запомнил его имя, ведь бейдж сейчас не закреплен на его свитере — он еще не успел этого сделать. — Не вопрос! — Чонгук оживляется до предела, хотя казалось, что он уже давно достигнут, и поворачивается в сторону витрин, но на полпути замирает и оглядывается через плечо. — Для кого хотите приобрести букет? Он вновь задумывается. В этот раз все-таки для второй половинки? Пока он размышляет, в кармане кожаной куртки начинает вибрировать телефон. — Прошу прощения… Чонгук понимающе кивает и ненадолго удаляется в комнату для персонала, чтобы не мешать разговору и заодно нацепить на себя бейдж и рабочий фартук, ведь скоро нужно будет открывать магазин, и лучше бы ему не забыть про эти детали. Чонгук возвращается как раз в тот момент, когда не-покупатель кладет трубку после недолгого разговора. — За мной сейчас заедет сестра, спасибо вам большое, что впустили. — Да пустяки. — По поводу цветов, мне нужно… комнатное растение. Такое, которое не требует много ухода. Что посоветуете? — Могу предложить орхидею фаленопсис, — Чонгук, особо не раздумывая, показывает на горшок с фиолетово-розовым цветком, находящийся на верхней полке. — Его достаточно поливать два раза в неделю и обеспечивать освещение. Тэхён одобряюще кивает, глядя на них. — Красивые, возьму их. — Отлично, тогда, пожалуйста, подождите немного, я достану. С этими словами он вновь исчезает в комнате для персонала и возвращается со стремянкой. Комнатные растения у них покупают редко, поэтому лазать по лестнице он не привык, да и высоко забираться ему, на самом деле, не по душе, но что поделать — работа есть работа. Он аккуратно поднимается на самую высокую ступеньку и достает нужный теперь уже полноценному покупателю цветок. Однако у стремянки другие планы. Эта железяка уже давно разваливается, вот и сейчас рухлядь не выдерживает и, пошатнувшись после одного лишь движения на ней, начинает заваливаться куда-то в сторону. У Чонгука сердце ухает в пятки, сейчас он упадет, разобьет горшок с орхидеей, а заодно и другие зацепит… Но этого не происходит. Молодой человек успевает придержать несчастную стремянку до того, как страхи Чонгука успевают сбыться. Он лишь чудом удерживает горшочек в руках и равновесие, чтобы не прилететь прямо спасителю на голову. Чон с большим облегчением выдыхает, прикладывая ладонь к груди и стараясь успокоить сердцебиение. — Боже мой… Спасибо, — искренне благодарит тот и спускается с помощью чужой тёплой руки. Щёки горят, и Чонгук уверен, что это от испуга. — Не стоит. Вы в порядке? — Да, в полном. Давайте пройдем на кассу. Руки у Чонгука мелко дрожат, страшнее высоты может быть только упасть с высоты. — Их цена двадцать девять тысяч вон, — произносит он, и покупатель, как и днем ранее, прикладывает банковскую карту к терминалу, раздается характерный писк, а на чужой телефон приходит новое сообщение. — За мной как раз приехали, — выдает он, прочитав сообщение, — еще раз спасибо и хорошего вам дня, Чонгук-щи! — И вам! Через прозрачные витрины Чонгук наблюдает, как он, выйдя из цветочного, направляется к подъехавшему к магазину белому «Хендаю», прикрывая голову руками, как Чонгук ранее, от все еще не закончившегося дождя.❀ ❀ ❀
Плохие рабочие дни для Чонгука редкость. По крайней мере, пока его работа — это подработка в уютном и красивом цветочном, а не полноценная работа психолога после окончания университета. С полюбившимся занятием расставаться будет тяжело, но Чон уже давно твёрдо решил помогать людям так, как когда-то он мечтал, чтобы помогли ему. А цветов, с которыми он может повозиться, и у него в комнате предостаточно. «Чонгук, у тебя не комната, а оранжерея», — слышится часто от старшего брата. Этот брат, к слову, сейчас куда-то запропастился. У него сегодня выходной, и младший ожидал по приходу со смены обнаружить того развалившегося на диване за сериалом или на кухне за готовкой, напевающего себе что-нибудь под нос, но квартира встретила его безмолвной тишиной. Позже Сокджин ему, конечно, отправил сообщение, в котором значилось только «не теряй, буду вечером», поэтому Чонгук не особо волнуется. Однако же его одолевает интерес, ведь обычно братец вот так не пропадает. На часах уже десять вечера, Чонгук уже успел поесть и засесть читать, завернувшись в плед, хотя, по-хорошему, ему бы уже готовится ложиться спать, потому что завтра ранним утром ехать в университет, и хотелось бы, чтобы голова на парах соображала, но Чон твердо решил дождаться старшего. Чонгук слышит шум мотора с улицы, когда его глаза уже начинают понемногу слипаться, а книга собирается выпасть из рук. Взбодрившись, он подбегает к окну и внимательно высматривает братца с высоты седьмого этажа. И он видит его, но он — только второе, на что падает его взгляд. Первое — белая машина, откуда как раз и выходит Сокджин.❀ ❀ ❀
— Ты не говорил, что пойдешь сегодня куда-то, хён, — говорит Чонгук, как только старший брат появляется на пороге. Сокджин чешет затылок. — Я, в общем-то, и не планировал… — Юнги что, опять с Чимином поссорился и позвал выпить? — Знает, проходили. Брат отрицательно качает головой. — Я же говорил тебе, что мне бахнули напарника? — Старший разувается и снимает свое бежевое в клетку пальто, вешает в шкаф, от Чонгука не уходит, что руки его слегка подрагивают. — Так… — кивает он, давая понять, что слушает дальше. — Ну, в общем, нам с Ким Сынван поручили репортаж об открытии городской библиотеки, она позвонила мне и предложила встретиться в каком-то кафе, чтобы поискать материалы заранее. Чонгук пару раз непонимающе моргает, стоя с приоткрытым в удивлении ртом. — И ты согласился, — неверяще заключает тот, проанализировав ситуацию. — Ну… да? Чонгук совсем теряется. Что, черт возьми, происходит? — Так, стоп-стоп-стоп. Тебя… — он указывает на растерянного Джина пальцем, — …позвала девушка. В кафе. — Пытаясь разложить по полочкам происходящее, выделяет младший каждое словосочетание. Теперь уже глазами хлопает Джин. — И ты согласился, — вновь повторяет Чонгук, ожидая какого-никакого пояснения. Выражение лица старшего сменяется на раздраженное за долю секунды, когда он понимает, куда Чонгук клонит. — Чонгук. Это по работе. — Голос делается строгим, предупреждающим. — В выходной? — Я же тебе всё уже объяснил. — Это она тебя подвезла? — Автобусы уже не ходят... — Ты сел… к чужому человеку в машину? — Разве у меня был выбор? — В таких ситуациях ты обычно звонишь Юнги. — Чонгук, хватит, — резко гаркает старший. Чонгук и сам прекрасно знает, что стоит прекратить, знает, что его брат уже готов на младшего накричать, но, боже, как же ему надоело это джиново самопожертвование. Он ведь ни в чем не виноват. То было стечение обстоятельств, невезение. Хочется, чтобы он прекратил себя винить, понял наконец, что достоин быть счастливым, и перестал себя наказывать. У Чонгука в душе зарождается надежда, что эта девушка его брату поможет. Спасет. Вытащит из глубокой ямы вины. Ведь не спроста же Джин сел сегодня в ее автомобиль. Джин, который не заводит отношений. Джин, который не водит машину. Джин, который не ездит на такси, потому что там за рулем незнакомые ему люди. Джин, который садится в машины только к тем, кому доверяет и знает уже очень долго. Этот самый Джин сегодня пришел встретиться с девушкой в кафе, этот самый Джин позволил девушке, с которой знаком пару дней, подвезти его до дома. И вроде Джин даже почти в порядке, разве что его руки заметно потряхивает, но это ведь ерунда… да? Как тут надежде не родиться?❀ ❀ ❀
Чонгук просыпается глубокой ночью от звука разбивающегося стекла, доносящегося с кухни. Он, не думая ни секунды, словно запрограммированный, бегом подрывается с кровати и бежит туда. Чон находит старшего брата на кухне. Сидящего на полу. Дрожащего и всхлипывающего. Под его руками осколки разбитого стакана и лужа разлившейся из него воды. Он пытался налить себе воды, пытался побороть… Очередную паническую атаку. — Хён! — взволнованный Чонгук падает рядом с ним, стараясь не задеть осколки, хватает за чужие плечи, сжимает их. — Хён, всё хорошо, всё в порядке. Хён, посмотри на меня, дыши, ладно? Это Чонгук виноват. Нельзя было акцентировать внимание на этой поездке. Быть может, тогда бы всё обошлось. Джин часто дышит, голову, вопреки указаниям Чонгука, не поднимает, поэтому Чонгук поднимает ее руками сам, стирает слезы с щек, как это делает всегда, а потом прижимает брата к себе. — Тш-ш, всё хорошо, Джин-хён, — младший качается с ним из стороны в сторону, словно укачивая, и ободряюще хлопает по спине. Когда тот начинает приходить в себя, Чонгук встает и набирает воды в другой стакан, помогает брату сделать несколько глотков. — Прости, что разбудил, — дрожащим голосом выдает он, как только вообще находит в себе силы что-нибудь сказать. И это самое ужасное, что Чонгук может сейчас от него услышать. В ответ он только смотрит на брата грустными глазами. Он столько раз просил не извиняться.❀ ❀ ❀
Вставать тяжело. Лег Чонгук поздно, полночи успокаивал старшего брата, уснуть потом удалось только под утро, поэтому он поднимается со страдальческим стоном и с еще более страдальческим выражением лица. Вдевает ноги в пушистые тапочки-кролики, попадая в них только с третьего раза, и, сонно потирая глаза, бредет на кухню, откуда доносится негромкий звук от включенного телевизора и звяканье посуды. — Доброе утро, Чонгук-и! Брат, как всегда, ведет себя так, будто ничего ночью не случилось, только пластырь на пальце свидетельствует о царапине, полученной осколком стакана, которую Чонгук после того, как Джин окончательно успокоился, заботливо обработал и заклеил. — Доброе, хён. Завтрак, обед и ужин почти всегда на Сокджине. Во-первых, готовить тот очень любит, и он в этом действительно хорош, а во-вторых, в этом плох Чонгук. Запах свежеиспеченных блинов бодрит, и младший с аппетитом накидывается на них, как только тарелку ставят перед ним, так, будто ничем не питался несколько дней. Едят молча, каждый пребывает в своих мыслях. Чонгук краем уха слушает новости, идущие по телевизору, и по-настоящему пугается, когда улавливает речь об автомобильной аварии, произошедшей этой ночью. Он автоматически кидает взгляд на Джина, который тоже услышал это и уже побледнел, замерев с вилкой в руках. Не медля, младший подрывается за пультом и переключает на другой канал, картинка на экране сменяется на какой-то музыкальный клип, а он, тем временем, осторожно всматривается в лицо напротив. — Чонгук, не нужно так смотреть, я в порядке. «Знаю я твое «в порядке», — хочется сказать ему, но он вовремя останавливает себя, чтобы не повторять вчерашних ошибок. Джину нужно отвлечься — это единственный способ улучшить его состояние, раз уж на поход к психологу его не уговорить. Этим он тоже себя наказывает. — У тебя сегодня есть смена в «Лепестках»? — переводил он тему. — Нет, но сегодня мы договаривались погулять с Ихён. Не знаю, во сколько вернусь. — Просто отвечает он. — Не ходите слишком допоздна. — Хорошо, хён. На этом диалог за сегодняшним завтраком подходит к концу. Чонгук только благодарит позже за еду и выходит из-за стола. Весь поникший.❀ ❀ ❀
В компании Ихён удаётся отвлечься. Они сидят в уютном кафе недалеко от университета, и она много рассказывает о том, как обстоят дела в её новых отношениях, мечась между «Хеншик очень милый» и «этот дурачина сведет меня с ума». Чонгук же внимательно слушает, попивая молочный коктейль из трубочки и посмеиваясь с её переменчивости, но в душе искренне радуется за подругу, ведь, судя по рассказам (и по фотографиям), этот Пак Хеншик действительно парень мечты. — А ты, Чонгук? — меняет спустя время Ихен тему. — Когда я услышу рассказы о твоём парне? Чонгук от неожиданности почти давится малиновым напитком. — К тебе же так часто подкатывают, дружище! — не унимается подруга. — Среди твоих поклонников ведь есть не только девушки, почему не дашь кому-нибудь шанс? Чонгук берет себя в руки и вздыхает. — Я пробовал, Ихён. Много раз. Просто это было до нашего с тобой знакомства. Подруге не удается скрыть неслабого удивления, но оно отражается на ее лице всего мгновение. Ихён почти сразу возвращается к своему привычному состоянию и продолжает: — И что, совсем никто не завоевал твоего интереса?.. Чонгук опускает глаза и принимается водить трубочкой по дну опустевшего пластикового стаканчика. — Все словно одинаковые, предсказуемые и… скучные? Не знаю, мне не о чем с ними поговорить. Многим не нужно ничего серьезного, надеясь получить только быстрый… перепих на одну ночь, многие абсолютно неискренни и не представляют из себя совсем ничего, многим и вовсе нужен не я, а мое… — он неопределенно крутит пальцем, показывая на свое лицо. — Твое очаровательное личико, — всё понимая, заканчивает за него Ихен. Чон как-то грустно улыбается и кивает, не поднимая взгляд. — Я нужен таким только как украшение. Вчерашний парень, кстати, не исключение. Лицо Ихен принимает задумчивый вид, она стучит длинными ногтями по поверхности стола и подпирает кулаком второй руки подбородок. — Я, кажется, поняла, в чём дело, — выдает она, похоже, сделав в своей голове какое-то невероятное умозаключение. Чонгук перестает мучить несчастную соломинку и переводит взгляд на собеседницу, готовясь вновь внимательно выслушать ее мысль. — Никто не может заинтересовать тебя, потому что заинтересовывать нечем. — На слова Ихён Чонгук только в недоумении приподнимает одну бровь, та спешит пояснить: — Ты видишь и понимаешь всё сразу, Чонгук, все чужие намерения, видишь их внутренний мир. Именно поэтому никто не может тебя заинтересовать, — говорит она, не намекая, а прямо указывая на ту самую чонгукову «чуйку». А Чону понятнее не становится. — Разве не лучше сразу распознавать тех, чьи намерения могут причинить мне вред? — Возможность обезопасить себя от противных типов — это, конечно, хорошо. Но, понимаешь, Чонгук, любовь ведь не только про безопасность. Любовь — это еще и про отсутствие страха рисковать. Ради любимого человека. Ихён часто поражает Чонгука своими безграничными философскими доводами, но именно сейчас он подругу совершенно не понимает, ведь с тех пор, как он осознал, что далеко не всем людям дано вот так читать других, ему казалось, что у него невероятное преимущество, возможность выбрать для себя действительно подходящего человека, который не обидит, возможность не рисковать. А теперь ему говорят, что отсутствие этого самого риска — и есть его проблема. И как ему на это реагировать? — Я не понимаю, Ихён, в этот раз я тебя совершенно не понимаю, — честно признается он, звуча по-настоящему обречённо. Она тяжело вздыхает. — Эх, глупый, глупый Чонгук-и, иногда я тебе поражаюсь, ты знаешь так много всего о человеческих чувствах, но не знаешь почти ничего о самом важном из них. — А вот сейчас было обидно. — Чонгук неуверенно посмеивается, стараясь увести диалог в другое русло, потому что чувствует себя первоклассником, уверенным, что земля плоская и ее держат три слона, которому объясняют, что она, на самом деле, круглая и вращается вокруг солнца. — Помолюсь, чтобы когда-нибудь ты встретил такого человека, который заставит тебя подумать: «Блин, я, Чон Чонгук, такой идиот, теперь я понял, о чем тогда говорила моя гениальная подруга Чо Ихён». — Говорит девушка, когда они встают со своих удобных стульев и идут к выходу из кафе. Чонгук толкает ее в бок, а та на это заливисто смеется, запрокидывая голову.❀ ❀ ❀
К восьми вечера, после долгого хождения по парку и разговоров ни о чем, они решают, что уже довольно поздно, а завтра снова на учебу, и пора бы по домам, поэтому, бросив привычное «до завтра» на перекрестке, где им в разные стороны, они расходятся, и Чонгук в одиночку направляется к автобусной остановке. Ночной Сеул донельзя красив. Повсюду огни и цветные вывески, которые красиво отражаются в еще не высохших после дождя лужах. Чонгук идет не спеша, любуясь всем этим и надевая свои белые наушники, весь день покоящиеся на шее, но не успевает он включить свою любимую «Falling» Гарри Стайлза, как слышит приглушенный крик где-то из-за угла. Если Чонгук хочет добраться до автобусной остановки, то ему прямо, никуда не сворачивая, но он все равно останавливается прямо на этом повороте, откуда секунду назад донесся звук. Останавливается и тут же видит, как какой-то мерзкий и явно нетрезвый мужчина замахивается ладонью на маленькую девочку лет пяти. Пока Чон соображает, что ему делать, рука прилетает по лицу малютки, и та почти валится на пол. Чонгук ненавидит насилие. Думать становится некогда. Он, стараясь запихать колючий страх куда подальше, и за несколько шагов подходит совсем близко, так, что его сразу замечают. — Проблемы? — рявкает мужчина, распрямившись. — Да. Вы делаете ребенку больно. Если не прекратите, я вызову полицию! — Он старается звучать уверенно, но голос предательски подрагивает. — Не лезь не в свое дело, парень, иди куда шел, — раздраженно отмахиваются от него. Чонгук слушать не собирается. Что делать — не знает, драться он не умеет, но помочь хочет сильно, что аж зубы сводит. Однако сам он точно не справится, поэтому достает из кармана телефон и быстро набирает номер полиции, еле попадая по нужным цифрам дрожащими пальцами. — Ты что, совсем оборзел?! От сильного удара по лицу с головы слетают наушники и с шумом прокатываются по мокрому асфальту, а в глазах на секунду темнеет. Чон пошатывается, но до того, как его взгляд вновь ловит фокус, из его рук выбивают и телефон. Лицо человека, которого назвать отцом напуганной и плачущей девочки, стоящей рядом, не повернется язык, багровеет от гнева. Всегда, когда Чон теряется, он словно зависает с кружочком загрузки на лбу, и именно из-за этой своей привычки совсем не успевает как-либо сгруппироваться, когда его с силой бьют кулаком в живот, выбивая из легких воздух. Он, согнувшись, только корчится от боли. — Папа, не трогай дядю! Пожалуйста! — детский голос доносится до ушей Чонгука словно из-под толщи воды. — Ах ты, мелкая… В этот раз среагировать получается быстро. Чон хватает девочку за руку и тянет к себе за спину, прячет за собой. Мужчина замирает, а затем закипает еще больше. — Я что, не имею права воспитывать собственную дочь?! — кричит он и в очередной раз замахивается. Чонгук может только зажмуриться в ожидании нового удара. — Всё верно, не имеете. Когда Чонгук несмело открывает глаза, первое, что он видит, — огромная раскрытая ладонь, готовящаяся хорошенько врезать, однако запястье мужчины сжимает другая рука. — Офицер Чхве Ушик, — незнакомец одной рукой достает из нагрудного кармана рубашки удостоверение и выученным движением раскрывает его перед чужим носом, — пройдемте со мной в отделение. «Отец» девочки почти рычит, но всё, что ему остается, — смиренно пойти за сотрудником полиции, злобно нахмурив брови. К Чонгуку, который так и замер, успев только выдохнуть с облегчением, и ребенку, который все еще вжимается в его руку и надрывно плачет, возвращаются сразу после того, как отец девочки оказался в полицейской машине. — Господин, вы тоже должны поехать. Как свидетель и как пострадавший.❀ ❀ ❀
Отделение полиции ощущается холодно и некомфортно до мурашек по всему телу. Коридор, в котором Чонгука попросили подождать, пока допрашивают недо-отца девочки, пустой. Стены выкрашены в серый, металлические стулья, соединенные между собой, белые и жесткие, свет из окна в конце коридора почти не попадает внутрь, освещение обеспечивают только встроенные в потолок лампочки, слепящие своим совсем неуютным холодным светом. Полицейский участок — место, которое даже спустя много лет заставляет Чонгука чувствовать одну только леденящую душу тревогу. Он сидит, нервно барабаня ногой по ровной кафельной плитке, и чувствует, как его начинает тошнить, липкий страх все еще не прошел до конца, руки немного потряхивает, щека болит, напоминая о событиях, произошедших примерно часом ранее. Чонгука наконец зовут в кабинет следователя спустя примерно сорок минут с того момента, как его сюда привезли, и он, поднимаясь с неудобного стула, шаркает к двери на дрожащих ногах и приоткрывает ее. Мелкими шагами пройдя по кабинету к столу дежурного работника полиции, которому предстоит Чонгука допрашивать, он присаживается на стул у рабочего места офицера. «Ким Тэхён» читается на его бейдже, висящим на шее. Офицер Ким, до этого заполняющий какие-то бумаги и не поднимающий головы, обращает на Чонгука свой взгляд. Чонгук на мгновение замирает, поражаясь совпадению, потому что узнает в полицейском молодого человека, которого на днях впустил в магазинчик спрятаться от дождя. На подоконнике за ним Чон замечает тот самый горшочек с орхидеей, проданный им же. Тот его, конечно, тоже узнает и легко улыбается уголками губ, быстро взяв под контроль удивление. — Добрый вечер, Чонгук-щи. Так, будто вечер действительно добрый, будто они не встретились в полицейском участке, а снова очутились в светлом магазинчике с цветами для выбора самого красивого там букета. Всё это донельзя глупо, но почему-то поверить в то, что вечер действительно не так уж и плох, легко, и дышать, наконец, становится легче.❀ ❀ ❀
Во время дачи показаний Чонгук подмечает, что офицер Ким становится куда строже и собраннее, когда работает, и от того милого и улыбчивого парня, который выбирает цветы своей маме, ничего не остается. Это Чонгука… завораживает. Сама же дача показаний проходит спокойно, что не идет ни в какое сравнение со всеми остальными событиями этого вечера. Чонгука благодарят за содействие, и вот он уже собирается коснуться ручки двери, чтобы, вежливо попрощавшись, выйти из этого кабинета, как его взгляд цепляется за ту бедную девочку, сидящую сейчас на стуле ближе к углу комнаты и тихо плачущую. Чонгук обратил на нее внимание, как только переступил порог кабинета, и слушать ее тихие всхлипы во время всего допроса было по-настоящему невыносимо. Он не находит в себе сил пройти мимо. — Эй, малышка, — он присаживается перед ней на корточки и ободряюще улыбается. — Всё будет хорошо, прошу, не плачь. Теперь ты в безопасности. — Дядя, вы ангел? — хнычет она, убирая ладошки от лица. В груди у Чонгука теплеет. Он грустно улыбается. — Послушай, не только ангелы могут спасать людей. Люди и сами на это способны, нужно только захотеть, — ласково говорит он, стирая слезки с детских пухлых щек, пока девочка недоуменно хлопает большими глазками. Чонгук напоследок треплет ребенка по голове и, еще раз пожелав всего доброго терпеливо ожидающему, пока Чон все же выйдет из кабинета, полицейскому, все-таки покидает ненавистный участок. На улице уже совсем стемнело, автобусы давно не ходят, Чонгук делает глубокий вдох, впуская в легкие ночной прохладный воздух, достает из кармана телефон и вымученно стонет, когда замечает на нем новую трещину. За порчу имущества подаст позже. Он слишком устал. Или не подаст. Наушники ведь вроде как работают, да и стоит ли мелкая трещина на телефоне того, чтобы снова сюда возвращаться? Чонгук находит в списке контактов нужный номер и прикладывает немного перепачканный в грязи улицы телефон к уху. Слышатся три гудка, прежде чем в трубке прозвучит знакомый голос. — Алло, слушаю, Чонгук-и. — Юнги-хён, извини, что поздно, но ты не сможешь забрать меня? Я тут в полиции, и… — Ты… где?! Малой, что-то случилось? — Нет-нет, ничего серьезного! — спешит заверить его Чонгук, непроизвольно делая движение рукой в воздухе. — Только не говори Джин-хёну… Пожалуйста. Он будет нервничать. — Не скажу. А вот ты скажи — неужто с кем-то подрался? Чонгук хочет возразить, но понимает, что тут до истины рукой подать. А объяснять он сейчас ничего не хочет. — Почти. Юнги усмехается в трубку. — Ладно, не вопрос, Чонгук-и, в каком ты участке? Чонгук оглядывается через плечо назад на надпись над входом и озвучивает Юнги номер полицейского участка. — Понял, через десять минут буду. — Хорошо, спасибо, хён. Что ж, эти десять минут придется постоять на похолодевшем к ночи воздухе, но это не страшно, главное, что потом он наконец окажется в теплом салоне машины Юнги и поедет домой. Только вот спустя уже не десять, а целых двадцать минут никакое чёрное авто к полицейскому участку не подъезжает, вместо этого в кармане начинает вибрировать телефон. — Такое дело, Чонгук-и… — сожалеюще звучит из динамика голос Юнги. — Извини, меня вызвали на место преступления, не смогу тебя забрать. Заказать тебе такси? Чонгук вздыхает. — Нет, не стоит! Я сам тогда вызову, хён. — Как скажешь. Езжай скорей домой только. Джин наверняка волнуется. Чонгук только угукает и прощается. Вот же невезение… — Может, вас подвезти? — уже знакомый голос Ким Тэхёна за спиной звучит неожиданно, и Чонгук вздрагивает, оборачиваясь на звук. — Разве вы не на работе? — Моя смена уже закончилась. Глаза Чонгука опускаются на землю и начинают бегать по асфальту, пока он взвешивает все «за» и «против». «Против», в общем-то, почти не находится: сотрудник полиции вряд ли отвезет его в какой-нибудь лес и оставит там его расчлененное тело. А вот «за» хватает сполна: ближе к ночи стало совсем холодно, такси ждать неизвестно сколько, да и деньги тратить не хочется. — В таком случае, буду благодарен, — озвучивает наконец Чонгук, поднимая взгляд, и видит довольную улыбку на лице Тэхёна. Чон следует за ним к черному «Рэндж Роверу», припаркованному недалеко от входа, и, открыв дверь, плюхается на переднее сиденье. Чонгук озвучивает адрес, Тэхён заводит машину, включает обогреватель, за что Чонгук предельно благодарен, ведь уже успел промерзнуть, кажется, до самых костей, но авто пока не трогается с места. Вместо этого чужой взгляд упирается в чонгуково лицо, а затем Тэхён тянется к бардачку и достает оттуда пластырь. — Возьмите, у вас скула рассечена. Чонгук пару раз хлопает своими большими глазищами, растерянно прикладывает руку к щеке и с сожалением подмечает, что да — больно. Пластырь действительно не помешает. — Спасибо. Ким учтиво ждет, пока Чонгук наклеит его на свое пострадавшее лицо, и только потом трогается с места. — Те слова, что вы сказали девочке… Прозвучало потрясающе. — С ней всё будет хорошо?.. — вместо реакции на комплимент интересуется Чон, поворачиваясь корпусом к водителю. — Не переживайте. Она в надежных руках. Чонгук никогда полицейским особо не верил, да и «чутье» всегда его недоверие оправдывало, но сейчас… Сейчас он правда ничего не понимает. За словами этого человека не прячется ни лжи, ни правды. Ничего. Вернее, он ничего из этого не видит. И осознание этого барабанит по голове изнутри. Он действительно ничего не может увидеть. И дело даже не в том, что видеть нечего, нет, Чон таких людей встречал, по-настоящему пустых, ничего из себя не представляющих, но Ким Тэхён… Он не пустой. Он будто закрыт от Чонгука каменной стеной с кучей цепей без замков сверху, за которой всё и прячется. Действительно прячется. Это значит, что «что-то» существует. Не пусто, Чонгук знает, что нет. И это знание пугает. Такое с Чон Чонгуком за все двадцать четыре года его жизни впервые. Он, скованный потоком мыслей, находит в себе силы только слабо кивнуть, скорее даже самому себе, чем Тэхёну, неизвестно заметившему ли это вообще. Остаток пути они проводят в молчании. Тэхён внимательно следит за плохо освещённой дорогой, а Чонгук с головой погружается в свои мысли, пытаясь всё переварить. Он еле как благодарит Кима, когда машина останавливается у нужного подъезда, и уже дергает за ручку двери, но его останавливают. — Постойте. Чонгук недоуменно замирает на месте, немного разгоняя нависшую над головой тучу из раздумий, а Тэхён глушит двигатель. — Послушайте… Наверное, это самый неподходящий момент из всех существующих, но… Мы с вами так часто встречаемся, быть может… хотите сходить со мной куда-нибудь?.. — звучит несмело и растерянно, Ким, похоже, опасается того, что Чонгук его просто пошлёт куда подальше и выйдет из машины, хлопнув дверью. Но Чонгук только сидит на своем месте и хлопает огромными глазами. Он всё правильно понимает, его зовут на свидание? Что-то тянет его согласиться, возможно, виной тому всего-навсего невероятно привлекательное лицо напротив. Вот только красивой внешностью Чонгука не купишь. Красивых людей он повидал немало, как повидал и немало совсем некрасивых душ вкупе с ними. Но Ким Тэхён — явно особый случай. Здесь Чонгуку видна только эта самая внешность, ни больше ни меньше… Впервые он абсолютно не знает, чего ожидать. Впервые так страшно. — Я, э… Простите, но я не… — он долго мнется и теребит края рукавов своего свитера, бездумно уставившись огромными глазами в лицо с родинкой под глазом напротив. — В общем, я не хочу, — с усилием выпаливает он самое глупое предложение в своей жизни и вылетает из машины, не в силах смотреть на чужие разочарованно опустившиеся уголки губ и медленный кивок головой.❀ ❀ ❀
Чонгук, совсем не стараясь вести себя тихо, заваливается домой и сразу же прислонился спиной к закрытой двери. Ему нужно пару минут на осознание событий сегодняшнего вечера. А поразмыслить действительно есть о чем. Начиная происшествием с пьяным мужчиной, избивающим дочь, в которое Чонгук, к своему удивлению, влез, заканчивая тем, что его дважды покупатель — полицейский и, к великому удивлению, первый в жизни Чонгука человек, намерения которого не получается прочесть, и этот же до умопомрачения привлекательный полицейский позвал Чон Чонгука на… свидание. Вроде. Он не понял. Он вообще ничего не понял. Ему не дают и двух минут на то, чтобы унять поток мыслей в голове, как в прихожей появляется разъярённый Сокджин. — Чонгук, какого хрена?! Почему мне поздно вечером звонит Юнги и говорит, что ты в полицейском участке?! Младший тяжело вздыхает. Вот же друзья на века. Узнает один — несомненно, узнает и второй. — Хён, давай не сегодня, прошу, я очень устал, — почти хнычет Чонгук, прося пощады. — Завтра я всё тебе объясню, обещаю. Он отталкивается от двери и проходит мимо брата, направляясь к себе, но его грубовато хватают за ткань свитера и тянут обратно, от чего Чонгук аж спотыкается. А потом в него устремляется еще один строгий взгляд. — Ну уж нет, Чон Чонгук. Ты сейчас же сядешь и расскажешь мне, как ты оказался в полицейском участке в восемь часов вечера, почему возвращаешься домой почти в десять, и откуда у тебя на лице эта чертова рана. Чонгуку останется только обессиленно простонать, запрокинув голову, а затем пройти на кухню за старшим братом, чтобы выполнить его бессердечное указание.❀ ❀ ❀
Следующие деньки проходят без происшествий. Впрочем, для спокойной и размеренной жизни Чонгука это и свойственно. Он привык. А такие события, как те, что произошли ранее, наоборот — настоящая редкость. По крайней мере, уже около девяти лет, с тех пор как они с братом стали жить вдвоем. Всю оставшуюся неделю Чонгук просто ходит в колледж, на подработку, которая неизменно приносит в основном положительные эмоции, и общается с Ихён, которую, конечно, уже на следующий день посвятили в курс всех событий, произошедших с Чоном. Эти двое порой уж очень напоминают стереотипных подружек-сплетниц из американских сериалов, потому что делятся друг с другом практически всем. Только вот… О том, что Чонгук отказал на очередное предложение сходить на свидание, он умолчал. Знает, какова будет реакция: новые нравоучения о том, какой Чон Чонгук дурак, и о том, что он, возможно, упустил потрясающий шанс и потрясающего парня. Сейчас, утром пятницы, Чонгук молча завтракает приготовленной Сокджином едой и не перекидывается с ним пока ни единым словом. Они не ссорились, просто не всегда есть о чем разговаривать. На рассказ Чонгука тогда он сначала его отругал за неосторожность и необдуманные решения, а потом немного остыл и похвалил младшего братца за спасение ребенка, но взял с него обещание в следующий раз просто позвонить в полицию. Старший что-то печатает у себя в телефоне, а Чонгук просто витает в своих мыслях и «загружается» по традиции его организма каждое утро, ведь еще не до конца проснулся. — Юнги зовет нас сегодня к ним на вечерний просмотр фильма. — Подает вдруг голос Джин, отрывая глаза от телефона. Чонгук готовится слушать. — У тебя же сегодня нет смены в «Лепестках»? — Нет, но… — Тогда отлично, — довольно выдает он, не давая договорить, и вновь принимается жать по кнопкам клавиатуры, скорее всего, печатая Юнги что-то вроде «мы придем, Чонгуков не спрашивали». — Я хотел лечь спать пораньше… — Что тебе мешает лечь раньше там? Мы явно закончим до одиннадцати, просто свалишь в кроватку с пьяных посиделок хёнов после фильма. — Мы с ночевкой?! Но у меня смена завтра с утра! А от их дома нужный автобус не ездит! — Разбудишь Юнги, он тебя отвезет. Всё, покеда, Чонгук-и, мне идти нужно. — С этими словами Джин встает из-за стола и уже собранный идет в прихожую, захватив по пути сумку. Чонгук смиренно вздыхает, думая о том, что это не такая уж плохая идея, возможность отвлечься. Когда он доедает, встает из-за стола и убирает тарелки в посудомойку, пока брат копошится у входа. — Я ушел. — Бросает старший привычное, выходя из квартиры. Чонгук угукает и бежит в свою комнату, потому что ему еще нужно собраться, чтобы поехать в университет. На парах ничего интересного, кроме разговоров с Ихён в перерывах между ними, не происходит. Чонгук только усердно учится, поглощая материал, диктуемый преподавателями. Всё как всегда, ничего нового, ничего нового — как и всегда. Часов в семь вечера возвращается Джин и сразу же сообщает, что ехать им придется на автобусе, ведь Юнги по каким-то причинам не сможет их забрать. Для Чонгука, в целом, особой разницы нет, и он, не торопясь, собирается у себя в комнате, зная, что к нужному времени он успеет. Юнги пригласил их к восьми. Чонгук напяливает на себя самое удобное, что у него есть: немного растянутую белую футболку, вязаную кофту на размер или два больше положенного светло-желтого цвета на молнии с капюшоном и свободные коричневые джинсы. К тому моменту, как он готовый выходит из комнаты, его уже поджидает Сокджин, не особо запарившийся над выбором одежды. — Готов? — спрашивает он, вставая с дивана, и, дождавшись кивка, идёт обуваться. Чонгук берет свою сумку, в которую заранее сложил всё то, что ему нужно будет, если он действительно завтра поедет на работу, не заезжая домой, и перекидывает ее через плечо. Добираются быстро, пробок, на удивление, почти нет, потому, когда они оказываются у нужного подъезда, на часах еще только семь сорок три. — Что ж, будем надеяться, что мы не помешаем им… — выдает насмешливо Джин перед тем, как они с Чонгуком заходят внутрь. Чонгук тихо прыскает в ладошку, понимая, о чём речь.❀ ❀ ❀
Помешали… После долгого ожидания у двери в квартиру на ее пороге появляется раскрасневшийся Юнги, рубашка на нем наспех застегнута, о паре пуговиц забыто, волосы взъерошены. Следом в коридоре появляется и Чимин в огромной домашней футболке и шортах, такой же румяный, растрёпанный, с краснеющим пятном на шее. Чонгук редеет и отводит взгляд. Уже не так смешно. — Вы рановато, — хрипло, но натренированно невозмутимо говорит Юнги. — Мы заметили… — бормочет Джин, отводя взгляд в сторону и прочищая горло. — Что ж! — Соединяет резко ладони с характерным хлопком Чимин за миновой спиной, очевидно, стараясь избавиться от повисшей в воздухе неловкости. Возможно, получилось бы лучше, если бы он хоть чем-то прикрыл свою любовно исцелованную шею. — Проходите давайте, попьём чай, пока ждём ещё одного гостя! — Еще одного? — переспрашивает Чонгук, стараясь не обращать внимания на случившееся. — Моего университетского друга, — объясняет Юнги, наконец отходя в сторону и пропуская друзей в помещение. — Он не так давно вернулся в Сеул, и я подумал, что стоит пригласить и его, а то этот дурачина с самого своего приезда только и делает, что работает-работает-работает. Никто ведь не против? Братья Чон, конечно же, отрицательно качают головами. Чимин уходит на кухню, взяв их с собой, чтобы напоить обещанным чаем с добавлением каких-то трав и ягод, пока Юнги отходит в гостиную приготовить всё для просмотра. Звонок в дверь слышится только когда на часах уже переваливает за восемь пятнадцать, а все присутствующие уже расселись каждый по своим местам. Юнги с Чимином распластались нам одном крае дивана, Джин — на другом, Чонгук удобно залез с ногами на излюбленное кресло рядом с тем же диваном, находящимся со стороны брата. Юнги, к этому моменту мирно допивающий свой чай, встает, оставив кружку на журнальном столике, чтобы встретить своего загадочного непунктуального товарища. — Боже, каюсь, Юнги-а, совсем не рассчитал время… — слышится из коридора запыхавшийся и звучащий виновато голос вслед за звуком открывающейся входной двери. Чонгук застывает. Юнги в ответ бурчит ему что-то вроде «не парься», запирает за ним дверь, ждет, по-видимому, пока он снимет верхнюю одежду, и они вместе заходят в гостиную, где их уже все заждались. — Итак, знакомьтесь. Это Ким Тэхён — мой дорогой университетский друг. Тэхён, это Чон Сокджин и Чон… — Чонгук? Изо рта Чонгука, всё это время смотрящего на гостя увеличивающимися в два раза глазами, выпадает сырный шарик.
Примечания:
главы каждую субботу ❀
увидимся на следующей неделе!
