2
8 марта 2025 г., 14:27
— Чонгук? — вырывается удивленное изо рта Тэхёна, когда его взгляд пробегается по всем присутствующим и останавливается на не менее удивленном Чонгуке.
Юнги, Чимин и Джин сначала синхронно обращают свои полные непонимания взгляды на Кима, а после — на Чона, всё так же сидящего с открытым ртом.
— Вы знакомы? — задает Юнги интересующий всю любопытную троицу вопрос.
Чонгук еще какое-то время сверлит взглядом стоящего в проходе Тэхёна, а потом сглатывает вязкую слюну, чувствуя соленый вкус крошек от сырного шарика, и объясняет кратко, не вдаваясь в подробности:
— Он покупал цветы в «Лепестках».
— Ты у всех своих покупателей спрашиваешь имя и представляешься сам? — в недоумении изогнув бровь, спрашивает Джин, которому этого краткого пояснения, к большому разочарованию его младшего брата, оказывается недостаточно. Уж очень не хочется вдаваться в подробности его похождений в полицию и несостоявшегося свидания.
— Вообще-то, я ношу бейдж… — неуверенно бормочет Чонгук, уводя глаза куда-то в светлую стену.
— Ну, неудивительно, на самом деле, — невозмутимо влезает Чимин, жуя чипсину и не выглядя так уж удивленно, как остальные. — Чонгук же всегда находит общий язык со своими покупателями. Разговорились, наверное, о выборе букета, там и имена всплыли для того, чтобы просто знать, как друг к другу обращаться…
Чонгук мысленно кланяется Паку в самые ноги.
— Что ж, ладно. Думаю, подружитесь тогда, — закрывает Юнги тему и разворачивается в направлении кухни в, кажется, сотый раз за вечер. — Тэхён, располагайся, я сейчас принесу выпить, и начнем смотреть. Чонгук, тебе снова газировки?
Газировки не хочется. Хочется хорошенько расслабиться и отдохнуть, ни о чем не думая.
— Принеси мне, пожалуйста, то же, что и всем, хён, — Чонгук поудобнее усаживается на кресле и поправляет уютный капюшон на голове, который снять всё не удосуживается.
Юнги сначала удивлённо приподнимает брови, выглядя по-прежнему сдержанно, но явно не ожидав такого ответа, а потом просто кивает, не задавая лишних вопросов.
— А я не понял, Чонгук, — звуча и вправду недоуменно, говорит Джин, когда Юнги скрывается в дверном проёме, — ты же почти не пьёшь.
— Ключевое слово — «почти», — невозмутимо отвечает он брату. Ну или почти невозмутимо.
— В самом деле, Чонгук-а, чего это ты вдруг? — вставляет и сейчас свои пять копеек Чимин, в этот раз совсем бедному Чонгук не помогая. Чонгук же краем глаза замечает, что Тэхен, удобно устроившись в одном из кресел-мешков по другую сторону от дивана, не понимая, что происходит, но с явным интересом, наблюдает за ними.
— Бедный Чонгук. Человеку уже двадцать четыре, а ему не дают без объяснений даже выпить по-человечески. — Спасательная речь внезапно появившегося Юнги с бутылками соджу в руках заставляет всех оставить Чона в покое.
Вот за это он Юнги уважает. Удивлен, не удивлен — в чужую голову не лезет. Хотя трепаться лучшему другу всё же любит, за это минус балл.
Для просмотра выбирают какую-то комедию, не желая сидеть в страхе из-за ужастика или плакать из-за какой-нибудь драмы. Они же, в конце концов, собрались, чтобы отдохнуть. Фильм кажется неплохим и действительно помогает расслабиться. Ну, наверное, в расслаблении помощник еще и алкоголь, но не суть.
Юнги, слишком уставший на работе, чтобы сидеть, расслабленно лежит на коленях ласково перебирающего его темные волосы Чимина, на которые предусмотрительно была положена мягкая подушка, и изредка посмеивается над смешными сценами. Сокджин сидит, привалившись к подлокотнику и закинув ноги на незанятое пространство дивана, и выглядит он на редкость беззаботно, что Чонгука не может не радовать.
А еще затуманенным алкоголем сознанием он каждый раз выделяет тихий и реже всех слышащийся смех Тэхёна, широко развалившегося в мягком кресле-мешке, из гула, по ощущениям, уже сто лет знакомых смешков.
А конец комедии, какой бы интересной она ни была, Чонгуку узнать не удается, потому что его старший брат с Чимином неспроста заваливали всеми этими вопросами.
Чонгук и вправду пьет редко.
От того и не умеет.
От того и вырубается к этому самому концу комедии, опустив голову себе на грудь, тем самым заставив накинутый на голову капюшон опуститься чуть ли не на самые глаза. Чонгук тут же начинает смешно сопеть, переставая понимать, о чём фразы, которыми редко перекидывается компания, обсуждая фильм, и только слабо чувствует, как его спустя время укрывают чем-то мягким и тёплым с насмешливо-заботливо произнесённым «вот вам и двадцать четыре» голосом брата.
Младший, все еще находящийся под действием слишком сильно влияющего на него алкоголя, на это только мычит и укладывается поудобнее, откидываясь на спинку уютного кресла и сжимая руками любезно предоставленный ему пушистый плед.
Последнее, что он слышит перед тем, как окончательно провалится в сон — мягкий смех этого дурацкого полицейского. Первое, что он видит, когда вновь открывает глаза — это этот дурацкий полицейский, копошащийся у зеркала в прихожей, которую прекрасно видно из места в гостиной, в котором расположено кресло, где и уснул Чонгук. Второе, что бросается в глаза — то, что комнату больше не освещают огни от всевозможных подсветок и гирлянд, создающих приятную атмосферу для просмотра фильма. Чонгук по традиции «прогружается» не сразу. Несколько минут он просто лежит и окидывает сонным взглядом просторную гостиную, теперь красиво освещенную солнечным светом, и Ким Тэхёна в синей куртке-рубашке в клетку с болтающимся на шее бейджем, аккуратно расчесывающего свои темные пушистые волосы.
Когда сознание начинает проясняться, Чонгук вскакивает как ошпаренный, громко скрипнув не очень новым креслом, на котором некоторое время назад мирно спал, уложив голову на подлокотник, прижав колени к груди и укутавшись во всё тот же плед.
Тэхён, услышав чуть ли не грохот за своей спиной, аж подпрыгивает на месте, почти выронив из рук расчёску, и оборачивается.
— Извини, а сколько сейчас время? — хрипло спрашивает Чон, неосознанно переходя на «ты» и жмурясь от резко накатившего головокружения и теперь ощутимой боли в мышцах шеи и спины из-за сна в неудобной позе.
Тэхён шокировано пару раз моргает, а затем обращает свой взгляд на запястье, на котором Чон может разглядеть наручные часы.
— Без пятнадцати девять… — растерянно проговаривает Ким.
— Вот черт! — Чонгук буквально пролетает мимо Тэхёна по коридору в сторону комнаты Юнги и Чимина, совершенно позабыв о том, что может разбудить брата, спящего в одной из других комнат, ну и того же Чимина. Это ему не нужно. Ему нужен только Юнги, который суперсрочно должен отвезти его в цветочный, потому что через пятнадцать жалких минут начинается его смена.
Ему нужен только Юнги, которого в постели рядом с Чимином не оказывается.
Чонгук тут же разворачивается обратно, намереваясь навернуть еще круг по квартире, чтобы найти его, но в кого-то на скоростях врезается.
— Если ты ищешь Юнги, то он уехал. Его час назад вызвали на работу.
Чонгук, услышав это, досадливо стонет, морща нос.
— Не-е-ет, теперь я точно не успею…
— А куда тебе нужно? Я могу подбросить.
Взгляд Чона взлетает на полицейского, в его и без того большие глаза делаются шире, наполняясь надеждой.
— Тебе разве не нужно на работу? — опасливо спрашивает тот.
— Вообще, у меня сегодня выходной, но я хочу поскорее закончить с некоторыми документами, вот и еду сегодня. Мне не нужно быть на работе в определенное время.
Чонгуку два раза повторять не нужно. Он тут же вновь срывается с места, не давая себе времени даже на то, чтобы облегчённо выдохнуть, и, огибая Тэхёна, бежит в ванную. Смешок полицейского он уже не слышит.
В ванной флорист быстро ополаскивает рот и умывает лицо, волосы наспех абсолютно бессмысленно причесывает взятой с собой расческой, оставив на голове всё такой же беспорядок, с каким проснулся, и который он, смирившись, прикрывает капюшоном цвета солнечных лучей, спадающим на лоб. Переодеваться времени нет, так что он просто руками разглаживает на себе кофту, и через пять с копеечкой минут уже стоит у порога со своей сумкой, не удосужившись перекинуть ее, как положено, через плечо.
— Даже не поешь?
— Нет времени.
Тэхён, что, ещё собрался ждать, пока Чонгук поест?
❀ ❀ ❀
— Ну что, куда тебе нужно так рано утром субботы? — спрашивает Ким с улыбкой, усаживаясь на водительское сиденье в уже знакомом Чонгуку авто. — У меня смена в цветочном, — отвечает он пресловутой правдой, торопливо пытаясь пристегнуться и устремив взгляд на неподдающуюся защелку ремня безопасности. Тэхён, недолго понаблюдав за его мучениями, молча перехватывает ремень из рук парня и наконец пристегивает его. — Не переживай так, быстро доедем, — вновь улыбается он так, как будто пытается приободрить, и заводит свою машину. Как и в тот раз, они едут молча, Чонгук нервно теребит рукава своей кофты, потому что в этот раз тишина не кажется ему неловкой. Вообще-то, у Чона есть возможность эту тишину разрушить — очень хочется спросить офицера о той девочке, но почему-то он всё не решается. — Кстати, — разрезает Тэхён первым царящее в салоне безмолвие, — тому ребенку нашли новый дом. Подумал, ты захочешь знать. Чонгук поднимает на него свои глаза-бусины, слегка приоткрыв рот в удивлении. Кажется, его способность видеть людей насквозь не работает с этим Тэхёном, потому что он взял и перенял ее себе. — Когда мы опрашивали ее, она интересовалась тем, куда подевался «очень хороший дядя, который почему-то не ангел». Чонгук вновь опускает голову, тихонько посмеиваясь над этими словами, а потом его взгляд бездумно замирает где-то на бардачке, и он съеживается, впадая в новый поток мыслей. — Я правда… ей помог?… — бормочет он нерешительно себе под нос. Чонгук почти физически ощущает чужой серьезный взгляд, которым его одаривают. — Помог, Чонгук. Ты ей помог. Он как-то слишком громко выдыхает, обнаружив, что почти не дышал эти секунды, скованные плечи расслабляются, Чон немного грустно и в то же время счастливо улыбается. Он помог. Он действительно помог ребенку выбраться из такой жизни. Из-за кучи бушующих в нём разного рода эмоций он не успевает понять, когда они оказываются близ цветочного магазина. — Приехали, — объявляет Тэхён, и только тогда Чонгук тянется проверить время в телефоне. На циферблате на экране девять пятнадцать. А могло быть и все тридцать, если бы Чонгуку пришлось ждать такси. — Большое спасибо! — от всей души благодарит Чонгук, скромно поклонившись, и выбегает из машины к дверям «Лепестков», где его уже встречает привычно ошивающийся здесь серый котик без имени. Чон ласково хлопает его по голове и тянется к ручке стеклянной двери, придерживает ее для животного. Однако сегодня кот, похоже, хочет насладиться хорошей весенней погодой и заходить внутрь не собирается, потому Чонгук, улыбнувшись, заходит сам, оставляя его валяться, перевернувшись на спину, и нежиться в лучах солнца, сменившего дождливую погоду. Оказавшись внутри, Чонгук обнаруживает Ихён сидящей у кассы и разглядывающей через витрину еще не уехавшую машину, из которой только что вышел ее друг и опоздавший коллега. — Чонгук, а я уже хотела тебе звонить, — отвлекается Ихён на него и с любопытством оглядывает. — Прости, — Чонгук неловко поправляет рукой совсем спавший на глаза капюшон, — брат потащил меня к Юнги и Чимину с ночевкой. Я проспал… — Твоя шевелюра красноречивей слов, — смеется она, уперев руки в бока, а потом вновь заинтересованно заглядывает в окна витрин. — А у Юнги что, новая машина? — Что? — не понимает Чонгук и прослеживает за чужим взглядом. — А, нет. Это… Его перебивает звук потревоженных дверных колокольчиков. У Тэхёна в руках обнаруживается белая вельветовая сумка среднего размера с брелком, закреплённым на замке переднего кармана, в виде цветочка сакуры. Эту сумку Ким, подойдя ближе к двум работникам магазина, протягивает владельцу. — Ты забыл. Чонгук мысленно хлопает себя по лбу. — Спасибо, — флорист забирает сумку из красивых рук офицера полиции, благодарно кланяясь уже второй раз за это сумасшедшее утро. Ким ему снова очаровательно улыбается, а потом переводит взгляд за его спину и тоже кланяется, но уже стоящей за этой спиной Ихён в знак приветствия, а потом удаляется из магазина. Друзья провожают его внимательным взглядом, на пару наблюдают, как он присаживается рядом с котом снаружи на корточки, ласково чешет ему животик с теплотой во взгляде и садится в машину. Как только та трогается с места, за спиной Чонгука раздается громкое: — Чон Чонгук, кто это был?! Ему даже разворачиваться не нужно, чтобы знать, какое у девушки сейчас лицо. Он медленно выдыхает, прикрыв глаза, а затем все же разворачивается в сторону подруги. — Он друг Юнги, — спешит пояснить он, надеясь, что сможет избежать дальнейших расспросов. — А еще, если мне не изменяет память, он заходил к нам за цветами. И ты, когда его обслуживал, тормозил. — Ихён! — возмущается Чон. — Ну бывают совпадения… Забудь. Лучше скажи, нет ли у тебя чего-нибудь поесть? Умираю с голоду, ничего не успел утром… Я потом тебя угощу! — Он складывает руки в молящемся жесте и делает жалобное выражение лица. — Было бы за что меня угощать, Чонгук-и, с собой нет ничего. — С сожалением говорит Ихён. — Утром меня сытно накормили панкейками. — Уже через секунду от сочувствия не остается ни следа, а лицо становится точь-в-точь как у довольного кота, которого только что хорошенько откормили. Остается только лечь на спину и гордо погладить свой сытый животик. Чонгук закатывает глаза, понимая, о ком сейчас снова пойдёт речь. — Да понял я, что твой этот Хёншик — парень мечты. Только вот эта информация меня не накормит. Придется терпеть до обеда… — В обморок не свались, прошу тебя. — Уж постараюсь, — насмешливо отвечает он и уходит в служебное помещение, чтобы оставить там свою сумку, намереваясь перед этим достать из нее зарядное устройство, потому что свой бедный телефон он ночью, конечно же, на зарядку не поставил, и тот, того и гляди, сейчас отработает свои последние секунды до выключения. Чонгук тянет за молнию, звякая акриловым брелком, и первым делом обнаруживает внутри не провод для зарядки телефона, который он закинул на самый верх, а красное спелое яблоко, которое он точно в свою сумку не складывал…❀ ❀ ❀
Смена проходит неплохо, если не обращать внимания на не на шутку разыгравшуюся чонгукову головную боль. Из-за похмелья он всё витает в облаках и немного тормозит при обслуживании клиентов, а Ихён тихо посмеивается над ним, отвернувшись к полкам с цветочными горшками или витрине, чтобы не быть замеченной, и занимается своей работой. Чонгук, борясь с противной пульсацией в висках, старательно собирает заказанный букет из ирисов и гладиолусов и уже принимается красиво перевязать его зеленой ленточкой, когда в кармане начинает вибрировать теперь заряженный телефон. Ответить прямо сейчас он никак не может, ведь клиент ждет свои цветы, потому он, стараясь особо не торопиться, заканчивает сборку букета, проводит оплату, бросает привычное «хорошего дня!» и только потом достает телефон, принимая вызов. — Алло. — Чонгук, ты в цветочном же? — голос старшего брата из динамика звучит как-то обеспокоено. — Да, а что? — спокойно отвечает он, оглядываясь, чтобы убедиться, что на подходе нет новых посетителей, и ненадолго отходит от кассы. — Такое дело… — нерешительно начинает он. — Чонгук, кажется, в Сеуле появился серийник. В груди Чонгука всё холодеет. — Что?.. — Юнги сегодня вызвали на работу с утра уже из-за второй жертвы, — тяжело поясняет Джин. — Он сказал, что случаи похожи. — Какой ужас… — Ужас, — соглашается брат. — Но я это к чему… Чонгук, не ходи поздно один, сегодня после смены тебя может кто-нибудь подвезти? — Эм… Не знаю, — Чонгук ищет взглядом подругу, чтобы узнать, вернулась ли она из уборной, — за Ихён приедет парень, но я понятия не имею, согласится ли он… — Если расскажешь всё Ихён, я уверен, она сама настоит на том, чтобы тебя довезти. — Допустим. Только не смогут же они каждый день меня возить, хён, у нас смены не всегда совпадают. — Знаю. Только сегодня. С завтрашнего дня будет приезжать Юнги или тот его друг Тэхён. Он, оказывается, тоже полицейский, кстати. — Что? — Чонгук громко вздыхает, явно недовольный решением брата. — Хён, мне же не пять лет, почему два взрослых человека должны со мной возиться? И потом… До остановки идти всего ничего, со мной ничего не случится. — Может быть, и всего ничего, но зато по темным-темным безлюдным местам. Не вредничай, Чонгук, и, тем более, они сами предложили. Чонгук смиренно прикрывает глаза и снова выдыхает. — Чимин скоро ревновать начнет, — насмешливо выдает он, успокоившись и намереваясь сменить неприятное настроение их разговора. — Ага, будет переживать, что спустя четыре года отношений Юнги, которому он, к слову, спас когда-то жизнь, заинтересовался студентом-цветочником. — В трубке слышен смех старшего. — Эй! Почему это звучит как оскорбление?! Прозрачная дверь снова открывается, впуская внутрь нового потенциального покупателя. — Всё, хён, у нас посетитель, поговорим дома, — уже тише сообщает Чонгук, говоря почти шепотом в трубку. — Не смей приезжать сегодня на автобусе! Если парень Ихён окажется сволочью и откажет тебе, я вызову так… Чонгук сбрасывает звонок, вдыхает больше воздуха в легкие и растягивает губы в вежливой улыбке, поднимая голову на посетителя. — Добро пожаловать! Для кого ищете букет? — Сегодня, Чонгук-щи, я не за букетом. Чонгука, как и примерно неделей ранее, начинает воротить. Объявился покупатель, в тот раз оставивший только что купленный букет Чону. — А… зачем же?.. — несмело спрашивает он с натянутой улыбкой на лице, стараясь звучать невозмутимо и так, будто он ни о чем не подозревает. Парень подходит вплотную к кассе, за которой стоит побледневший Чонгук, и опускает на твердую поверхность локоть, в один миг приблизившись к флористу. Чонгук отшатывается, наверное, как-то слишком резко. — Идем со мной на свидание, — говорит он, невежливо переходя на «ты». К горлу подкатывает тошнота. — Извините, я… э… — Чонгук отводит взгляд от противно смотрящих на него в упор глаз. — Да брось, Чонгук-и, не мнись, скажи «да». — Послушайте, я… — Он, вообще-то, занят. — Рядом с Чонгуком вдруг вырастает Ихён и по-хозяйски кладет руку ему на плечо. В незнакомца устремляется самый суровый взгляд, который Чонгук вообще когда-либо видел на лице своей подруги. — Я его девушка. Чонгук полминуты ничего не соображает, а потом берет себя в руки и, приняв ход ее игры, аккуратно приобнимает Ихён за талию. — Прошу прощения, но я вынужден вам отказать, — он придает голосу максимум уверенности и старается побороть отчего-то усиливающуюся тошноту. — Вот оно как. Ну хорошо, я понял. Чонгук хорошо видит, как глаза напротив темнеют, на лице проскакивает недовольное выражение, а на скулах ходят желваки, но, когда неприятный тип скрывается за дверьми магазина, ему становится на это плевать. Потому что его, кажется, сейчас вырвет. Чонгук грубо высвобождается из объятий подруги, опасаясь, что его стошнит прямо на ее белые кроссовки, и срывается с места в уборную, зажав рот рукой до красных следов вокруг рта. Чонгук оказывается у раковин ровно за секунду до того, как его выворачивает съеденными ими с Ихён на обед круассанами из пекарни напротив «Лепестков» и загадочно появившимся в его сумке яблоком. Откашлявшись, он наспех умывается, полоскает рот и смотрит на свое отражение в зеркале. Там виднеется побледневшее и уставшее лицо с взмокшими на лбу волосами, все еще находящимися в том же беспорядке. — Воу, я, конечно, в курсе, что ты не по девушкам, но неужели мои объятия тебе настолько противны? — чуть нервно усмехаясь, говорит ждавшая его у дверей уборной Ихён, когда Чонгук эту уборную покидает. — Я тебе, вообще-то, очень благодарен. — Шутку Ихён он не оценивает. Говорит с упреком, и тон его на благодарность не слишком, на самом деле, смахивает. Но он правда безмерно благодарен. — Не знаю, что бы я делал, если бы ты не сделала то, что сделала. — Да уж, он был слишком настойчивым. Честно, я ему чуть не врезала. А с тобой что? Из-за вчерашнего алкоголя? Чонгук отрицательно мотает головой, глядя в пол опустевшими глазами. — Не думаю. Меня затошнило только после того, как он зашел. Ихён понимает, к чему он клонит, и кивает, складывая руки на груди. — Нехилая штука, эта твоя «чуйка». Было уже такое когда-нибудь? Чонгук медлит с ответом, не отрывая глаз от кафельной плитки на полу. — Было. В детстве. Было. В тот день. Он не продолжает, и Ихён понимает, что расспрашивать дальше не стоит.❀ ❀ ❀
— Может, ты скажешь наконец, куда мы идем? Джин устал. Он уже почти физически ощущает, как его ноги становятся пыльными мешками, набитыми жесткими камнями. Проснувшись с утра у лучшего друга дома, он планировал еще немного полежать в удобной кровати, а потом, не торопясь, позавтракать в компании Юнги и Чимина, переговариваясь с ними обо всем неважном. Но мало того, что Юнги сегодня с самого утра утопал на свою работу, так ему еще и не дали как следует поваляться, застав врасплох звонком телефона. Ким Сынван. Эта неугомонная Ким Сынван, которая бодро заявляла о том, что он срочно должен приехать к какому-то там кафе, и которая сейчас уже минут 15 тащит его вдоль какой-то улицы, а зачем — не озвучивает. — Искать убийцу, — невозмутимо выдает она, не сбавляя быстрого шага. А Джину вот остаться невозмутимым не удается. С Ким Сынван всегда так. Никакой привычной серьезности на работе, никакого спокойствия. Пораженный, он останавливается посреди тротуара и непонятливо смотрит на девушку. Та, услышав, что звук шагов следующего за ней Сокджина позади затих, оборачивается и обращает на него взгляд. — Ты хотела сказать, искать сведения для репортажа об убийстве. Ее губы расплываются в загадочной улыбке. Джин уже знает, что это лицо ничего хорошего не предвещает. — Ну, можно и так сказать, если тебе будет спокойней. Мы найдем убийцу и сделаем об этом репортаж. Вот это будет сенсация. Джин пару раз хлопает глазищами и усердно пытается понять, серьезно она или просто над ним издевается. Но палящие целеустремленностью глаза говорят о том, что в своей идее она уверена. — Сынван, это работа полиции, — говорит Джин, стараясь придать голосу больше строгости, но выходит скорее как-то испуганно. Сынван, чёртова Сынван. Из-за неё весь контроль трещит по швам. — Есть понятие «журналистское расследование», — всё так же непоколебимо отвечает она. — Но дело об убийстве… — Ой, Джинни, не занудствуй, — перебивает его она, небрежно махнув рукой. Вот и всё. Джин тяжело вздыхает и ничего больше и не говорит, знает, что бесполезно. Он просто так и следует за напевающей себе что-то под нос Сынван до тех пор, пока они не останавливаются у какого-то жилого дома. — Пришли. Здесь живут родители предыдущей жертвы.❀ ❀ ❀
К концу смены рассказывать подруге о ситуации, о которой ему поведал брат, не приходится. Когда они с Ихён убирают помещение после смены, она сама предлагает Чонгука подвезти, опасаясь, что ему вновь станет плохо. Чонгук не спорит, хотя знает, что этого повторится ни с того ни с сего не должно. Просто так у него это не случается. Да и чувствует он себя намного лучше, только в висках все еще немного стучит. Машина к зданию подъезжает как раз тогда, когда друзья, уже собранные, тушат везде свет и выходят наружу. Ихён сразу же подбегает к открывающейся двери водительского сиденья и кидается своему молодому человеку на шею, звонко чмокнув в губы. Чонгук, чтобы не мешать и не гореть от смущения самому, специально долго копошится с закрытием двери. — Хёншик-и, это Чонгук, — указывает она на друга, когда тот всё же подходит к ним. — Чонгук, это Хёншик. — Приятно познакомиться, Чонгук-щи, — говорит Хёншик, первым кланяясь и протягивая руку для рукопожатия. — Взаимно, Хёншик-щи, — Чонгук жмёт ему руку, поклонившись в ответ, — я о вас наслышан, — улыбаясь, выдаёт он, на что получает толчок в плечо от Ихён. — Хёншик-и, подвезем сегодня Чонгука, хорошо? Ему немного нездоровится, — Ихён сжимает своего парня за предплечье и устремляет на нее свой сражающий наповал взгляд. — Не вопрос, поехали. — Беззаботно отвечает он, радушно улыбаясь. Чонгук усаживается на заднее сиденье белого «Мерседеса», а Ихён, у которой глаза превратились в сердечки, успел Хёншик только выйти из своей машины, уселась, конечно же, спереди, дабы всю дорогу любоваться парнем, которого она себе урвала. Чонгуку, честно говоря, немного неловко наблюдать за их идиллией, обращёнными друг на друга влюблёнными взглядами и сплетёнными пальцами, и он малость чувствует себя третьим лишним, но и не улыбаться не может, видя, как его лучшая подруга счастлива. А ещё «чуйка» Чонгука сейчас уверенно шепчет ему, что парня Ихён выбрала себе действительно достойного. Того, кто правда готов подарить ей всю свою любовь и взгляды которого говорят ей только чистую правду. Но за этими радостными мыслями следуют новые, совершенно противоположные. Чонгук думает, что он и сам на кого-то так смотреть безумно мечтает. Чтобы глаза-сердечки и в груди грохот громко-громко бьющегося сердца. И хорошо бы, если все эти составляющие еще и взаимны были. — Чонгук, кстати, у меня дружок есть, он, короче, тоже по парням, и я могу вас познако… — ему прилетает толчок локтем в бок от Ихён, и её эти удары совсем не слабые, Чонгук знает по опыту. — Ай! За что?! — смешно возмущается он, кидая взгляд на свою девушку, состроившую недовольную гримасу. — Не смей отбирать у меня славу найти Чонгуку парня. — Приказывает она, мгновенно делая очарованный взгляд строже и вертя перед лицом своего парня указательным пальцем, словно ругая непослушное дитя. — Я же помочь хочу! — Это, вообще-то, мой долг как лучшей подруги! — Тогда бедный Чонгук так без парня и останется до конца своих дней. — Дорогой, ты за словами-то следи. — Я ему потрясающий вариант предложил! — Не смущай парня! Чонгуку, конечно, очень неловко от такого внимания к своей персоне и к своей несуществующей личной жизни, но, несмотря на это, сдержать смешки, на них глядя, не удается. Хёншик и Ихён так и препираются всю оставшуюся дорогу, а Чонгук с интересом и с толикой неловкости слушает их, отвернувшись к окну машины, где сменяются виды на знакомые улицы Сеула. — Приехали! — бодро озвучивает Хёншик, когда машина останавливается у подъезда Чонгука. — Большое спасибо, Хёншик-щи, — благодарит Чонгук и дёргает за ручку двери. — Не за что, и давай без формальностей, Чонгук, зови меня по имени. — Договорились, Хёншик, — с улыбкой отвечает он и, кивнув на прощание, покидает машину. — Я его провожу, — кидает бойфренду Ихён и выходит из машины вслед за другом. — Ставлю полторы тысячи вон на то, что будешь ему на меня жаловаться! — выкрикивает Хёншик, опуская окно. — Закрой окно и не подслушивай! Это приватный разговор лучших друзей! — невозмутимо говорит она в ответ смеющемуся парню. Тот театрально закатывает глаза, но не сдерживает улыбки. Чонгук с Ихён отходят немного дальше, останавливаясь у самого подъезда. — Вы встречаетесь всего полгода, но уже ведете себя как пожилая пара. — Чонгук не упускает возможности позлить подругу и довольно улыбается. — Знаешь, я, вообще-то, вышла, чтобы узнать, как ты, но, я смотрю, волноваться не о чем. — В порядке я, — уверяет ее Чон, небрежно махнув рукой. — И кстати, я благословляю вас с Хёншиком. Хороший парень, он тебя достоин. — Эй, не смей уводить его у меня, Чон Чонгук. — Если он правда только по девушкам, то тебе не о чем волноваться, подружка, — смеется он, подмигнув, в шутку имея в виду то, что если нет, то стоит бояться. — Это ты так пытаешься выведать у меня о том, не бисексуал ли он? Я тебя расстрою, Чонгук-и, он гетеро до мозга костей. Не бывать вам вместе. Чонгук с хлопком драматично прикладывает ладонь к груди, показывая, что он ну просто ужас как задет и уже готов идти запивать горе несколькими бутылками соджу. — Мое сердце разбито. Его привычно толкают в плечо, и они оба смеются, пуская эхо по окрестностям. — Звони, если что, дурачина. — Вас понял. — Чонгук салютует и скрывается за дверью подъезда. Дома пусто, стоит абсолютная тишина. Чонгук хлопком касается выключателя, и главенствующая до этого темнота ночи сменяется на тёплый свет ламп. Сделав быстрые выводы в своей голове о том, что брат, скорее всего, задерживается у Юнги или и вовсе остается еще на одну ночь, он скидывает с ног белые кроссовки и плетется сразу на кухню, чтобы наконец выпить обезболивающее, которого ни у него, ни у Ихён сегодня не оказалось, и избавиться наконец от целый день преследующего его ада в виде головной боли. Запив лекарство стаканом воды, Чонгук быстро сбегал в комнату, чтобы переодеться в уютную пижаму, а потом полез в холодильник, дабы приготовить себе поесть, потому что кушать после долгой смены хочется просто безумно. Параллельно парень включает телевизор и оставляет первый попавшийся канал просто, чтобы не было так гнетуще тихо. Он даже не смотрит на экран, отворачивается к холодильнику, не торопясь выбирает продукты для приготовления какого-нибудь ужина. Чон, особо не вслушиваясь в то, что говорят по включившимся новостям, заваривает себе рамен, стараясь расслабиться, и открывает для себя бутылочку бананового молока, сразу же делая глоток любимого напитка. Ожидая, когда его незамысловатый ужин будет готов, Чон медленно попивает это молоко и надеется, что Сокджин скоро вернется. Он не любит оставаться дома один. — Стали известны новые подробности об убийстве, произошедшем накануне вечером… — женский голос заставляет застыть с поднесенной к губам бутылкой. В груди появляется необъяснимая тревога. Нужно написать брату. Чонгук оставляет в сторону сладкий напиток и тянет руку в карман, доставая телефон и сразу же находя чат с братом, где спустя секунду появляется новое сообщение, в котором значится пресловутое «когда вернешься?». Ответа нет минуту, две, и Чонгук, двигаемый нарастающей паникой, нажимает кнопку вызова, хотя понимает, что не всегда старшему отвечать ему за полсекунды. Трубку никто не берет.❀ ❀ ❀
Джин правда не понимает, как его сумасшедшая напарница это делает. Как она делает это с ним и почему он снова в шаге от того, чтобы сесть к ней в машину. Ким Сынван настойчива не только в своей работе, она не оставляет никому выбора еще и в обычной жизни, чуть ли не затаскивая бедного репортера, который что-то талдычит о том, что его может забрать друг, в машину силком со словами «бедный друг, и часто ты его так эксплуатируешь?» и «я не увезу тебя в лес, чтобы убить, можешь не переживать, трусишка Джинни». Да, этот «Джинни» и вправду трусишка. В конце концов, он сдается из нежелания беспокоить Юнги, который после тяжелого рабочего дня, наверное, сейчас не выпускает Чимина из объятий перед тем, как тот уйдет на свою ночную смену в больницу. Так он себя убеждает. Вовсе это не из-за того, что Сынван так настойчива. Всю дорогу, как и в прошлый раз, он сидит как на иголках, стараясь унять дрожь и взять под контроль тревожные мысли. Получается так себе. Сынван сбоку от него громко вздыхает. И это позволяет вынырнуть из затянувшейся пучины страха, чтобы сделать глоток свежего воздуха на поверхности. — Надеюсь, друзья Вансу окажутся чуть более разговорчивыми, чем ее родители. Ли Вансу — первая жертва потенциального серийного убийцы, о которой от ее родителей они сегодня узнали одновременно много и одновременно почти ничего. То были лишь детали, которые в расследовании мало чем могут помочь, но репортер Ким и не думает терять энтузиазм. К тому же она выпытала информацию о самых близких друзьях погибшей девушки и уже поставила Джина перед фактом, что завтра они вдвоем дружно едут к каждому из них по порядку. Хотя, честно, Сокджин не очень понимает, зачем он там нужен, почти всю работу Ким Сынван делает сама, а он только и успевает, что за ней носиться да поражаться ее бойким методам. Она ни перед чем не останавливается. Даже сегодня, когда перед их носом чуть не захлопнули прочную дверь, она не сдалась и своими поразительными речами сумела уговорить родителей погибшей девушки ответить на «несколько вопросов». Джин тогда не смог вымолвить и слова, стоя позади нее и хлопая темно-карими глазами. На какое-то время мысли об удивительных качествах его напарницы отвлекли его от других, страшных. И он даже, вроде, перестал считать, что потеряет сознание сразу после того, как выйдет из машины. — Чего такой тихий, Джинни? Выдави из себя хоть одну мысль касательно убийства, мне же, блин, интересно! — голос из строгого и рассудительного за миг превращается в детский и капризный, и Джин поражается, кажется, уже в миллионный раз за то время, которое он знаком с Ким Сынван. Он собирается было раскрыть рот, чтобы ответить что-нибудь колкое, что-нибудь в их стиле, но внезапно ему приходится сощуриться из-за вспышки света, которая резко ударяет в глаза. — Вот чёрт, — шипит Сынван. Она резко крутит руль в сторону, и их заносит куда-то мимо дороги, на обочину. Никакого столкновения, все целы, лишь чутка мотнуло из стороны в сторону — ерунда, бояться нечего, Джин… …Так почему же ты дрожишь?
