Твоя кровь станет нашим секретом

Это важно. Это просто чертовски важно. Кажется, у него начинается паранойа, ведь то, что будет происходить и уже происходит сейчас — абсолютно ненормально. Это.. Это ужасно! Он сам твердил дочке о том, что сделки с демонами — зло. Чистейшее, первородное. Это та самая грязь, которую не вывести никакими средствами. Сделки портят душу, а иногда и вовсе забирают её всю без остатка. Какого это, понимать, что у тебя больше нет выбора? Какие ощущения вызывает? Это больно, страшно? Люцифер не мог вдохнуть полной грудью от волнения и сильного, почти физического ощущения удушья на своей шее. — Так о чём Вы хотели.. — Молчать. Король выставил перед собой ладонь, требуя, чтобы Радио-демон не вмешивался в его мысли без спроса. Но сейчас, когда грешник выгнул бровь в немом вопросе, всё то, о чём он думал, быстро улетучилось. Сложилось в бумажный конверт и улетело на истерзание другими душами, голодными до писем от родных и близких, находящихся в Раю. Обидно и несправедливо, наверное. — Я позвал тебя не просто поболтать. Ты говорил, что выполняешь просьбы Чарли, время от времени, ведь так? — Сразу к делу. Люцифер редко бывает серьёзен в своих словах и решениях, но сейчас он точно всё обдумал. Немного потешно чуть ли не закидывать голову назад, чтобы посмотреть в лицо тому, кому меньше всего здесь доверял. Но что поделать, если именно этот рогатый способен помочь в его затее? После вопроса незамедлительно последовал кивок. В отличие от серафима, тот никогда не совершал лишних телодвижений, не наговаривал слов, которые определённо стоило оставить за зубами. Всегда стоял смирно и ждал, когда чужая душонка вдоволь наговорится, чтобы наконец вставить свои два слова. Но его политика рядом с королём слегка видоизменялась. Совсем чуть-чуть, ведь даже его Аластор попросту перестал бояться. Либо не боялся изначально. Ну или очень профессионально делал вид, что это так. Даже если забыть, что Люцифер всесилен, умён и по праздникам кровожаден, поведение Радио-демона рядом с ним поражало богатое воображение. Грешник позволял себе лишнее вторжение в его личное пространство, противные шутейки и странные цитаты из неизвестных документалок, явно подразумевающих за собой больше, чем кажется на самом деле. — У меня для тебя предложение. Сделка, весьма выгодная. — И это факт. Даже убыточная для самого короля, но то, что он хочет получить в её результате является единственным правильным выходом из сложившейся ситуации. Как же приятно и одновременно волнительно видеть заинтересованный взгляд напротив. — Ты будешь охранять мою дочь и её затеи вместе с этим отелем, а взамен.. Ты можешь взять столько моей крови, сколько только пожелаешь. Говорят, что ангельская кровь подобна человеческим душам. Она слаще мёда, ярка и красива, как земные водопады. Приятнее и лучше мягчайшей перины. Её переливы несравнимы с любым счастьем, таким запретным и недоступным здесь, в мире адских страданий и душераздирающих криков грешников. Это запретный плод, доступный только его обладателю. И он так любезно делится ей практически бесплатно. Какую силу получит демон, если получит хотя бы каплю? Вязкую, насыщенную чужим счастьем и дуновением вдохновения, спрятанного в ангельских жилах. — Договорились. — Коротко ответил Аластор, протягивая руку, покрытую тонкой тканью чёрной перчатки с красными вставками. Зловещая, худая, идеальная. По-дьявольски прекрасная и притягательная. Зелёный огонь разгорелся меж её пальцев, обвивая каждую костяшку. Постепенно переходил дальше, вскоре вздуваясь в самой ладони. Манящий, требующий, чтобы его потушили. И он потушил. Вложил свою ладонь аккуратно, чуть проехавшись по чужой мягкой ткани своей собственной, ощущая лёгкую защиту. Но даже два слоя бархатного шмотка ткани не смогут сберечь его от опасности, на которую правитель всея Ада себя обрёк. Кто знает, что кроется за этими горящими глазами, выражающими лишь злобные умыслы и мысли о власти? Как будет пользоваться силами, которые получит в последствии? Задуматься о правильности решения ему не позволили. Аластор сжал его пальцы и резко дёрнул в свою сторону, заставив потерять равновесие. Из уст Люцифера вылетел неожиданный вздох, перед тем, как вторая рука, не найдя поверхности получше, упёрлась в ворот красного сюртука и чуть смяла его. Именно в этот момент серафим почувствовал, какая тишина стояла вокруг. Он пригласил Аластора в свои покои, по особому случаю приведённые в порядок. До этого момента король не позволял грязному отродью даже просто приближаться к этой комнате, но то, что происходит сейчас идёт в противовес всей политике, что он успел простроить. Его рука заведена за чужую спину, сжимаемая крепкой, почти смертельной хваткой. Но из транса вывело вовсе не ощущение неприятной боли. Дыхание, обдавшее шею, повелевало ему ошарашенно обернуться. Радио-демон выпустил длинный, юркий язык с блестящей на приглушённом свету густой слюной. Спустя лишь пару мгновений Люцифер зажмурился, не смея более смотреть за происходящим. Липкие касания чего-то влажного к девственно чистой коже пьянили, завешивали и так зажмуренные глаза дрожащими ресницами. Страх быть убитым остро засел в голове слишком ясно, но контракт уже заключён. Договор, негласно подписанный им пару минут назад начал действовать в полную силу. Нельзя, нельзя демону мешать, но как же это отвратительно, мокро и.. Больно? Да, жутко больно! Ряд острых зубов сомкнулся на вспотевшей коже, пуская полосу сверкающей крови наружу. Тут же слизываемая и смешанная со слюной, она ощущалась каждой клеточкой тела, лучше и ярче, чем холодная вода в царско устроенном душе. Но она не сочилась так быстро. Стекала по капле, пачкала ворот рубашки и вызывала жуткое, назойливое ощущение щекотки, отдавшейся по спине мурашками. Аластор издевался, мучал его такой нежной, но до ужаса медленной пыткой. Наверняка улыбался. Давил лыбу и дивился с реакции изнеженного существа. Чувствовал себя главным, доминирующим над ситуацией и был чертовски прав. С лёгкостью подминал короля под себя, пользуясь своим положением полностью, без капли стыда или страха, если не всё вместе. — В чём дело, Ваше величество? — Дразнящий шёпот в районе ключицы вызвал желание отстраниться. Вырвать руку из лап страшного дьявола и сбежать. Куда? Да куда угодно, лишь бы только не терпеть на себе голодного взгляда Аластора. Серафим не смотрел на него, замерев на месте так, как его поставили. Ощущать себя тряпичной куклой, способной лишь улыбаться и сверлить дырку во всём, в чём только можно своими большими пуговичными глазами — не самое приятное, о чём он мог подумать. Но самое правдоподобное, что только пришло в мысли, окутанные тёмным омутом. — Посмотрите на меня, я хочу видеть Ваше лицо. Холодная когтистая рука коснулась бледного подбородка, который, кажется, теперь и вовсе стал похож на белила для стен. От страха? Глаза распахнулись машинально, встречаясь с уверенным свечением красных зрачков. Зловещих, загадочных, бегающих по каждой искривлённой мышце его лица, явно запоминая момент минутной слабости. Он испуган, но не Аластором. Зашуган, но не от мути в глазах. Сердце пропускало удары от новых, неизведанных чувств и крови, обильно приливающей к щекам, ушам и носу. Мысль о безнаказанности грешника пьянила рассудок пуще прекрасных вин, а засевшее глубоко внутри чувство использованности не отпускало. Оно обволакивало сполна своими приставучими щупальцами, липло к коже мокрой сеткой и обжигало на открытом огне. Что он задумал? Люцифер отчётливо увидел проблеснувший шаловливый огонёк. Дёрнув рукой, король хотел остановить начавшуюся игру, которая явно затянулась. Но Аластор ещё не закончил. Условие сделки не выполнено — он не насытился. Не успел насладиться вкусом, не испробовал каждую клеточку его тела, не увидел истинного, животного испуга в глазах короля. Страдалец уже догадывался о немых затеях, пытаясь остановить шарманку. Но как только губы разомкнулись для выражения возмущения и просьбы быть помягче, его нагло заткнули, причём таким банальным способом! Их зубы стукнулись от силы, приложенной к нестандартному способу переговоров. Аластор кусался больно, обильно и глубоко. Вкус слюны сменился на нотки ангельского металла, явно натёртого наливными спелыми яблоками. Горько, местами даже солёно, но как же сладко! Кажется, в порыве желания его губ они треснули, добавляя поцелую вкус, будь он неладен, яблочного сока. Слегка терпкого и до несерьёзности кислого, но до сих пор пригодного для питья. Чертовски грубо и напористо его исследовали, а если постараться и сказать лучше — насиловали, как последнюю оставшуюся во всём Аду шлюху. — М-м… Стой-стой, что ты.. — вскинул тот брови, когда почувствовал, что теряет пол под ногами. Шляпа отправилась в свободное плавание куда-то в сторону, откинутая в ярком и заметном раздражении с острыми нотками нетерпения. Стоило Люциферу успеть зацепиться за предплечья Радио-демона, как голову чуть тряхнуло от падения на мягкую кровать. Ощущение сильного давления внизу стало нагнетать. Беглый взгляд вниз и томный выдох за ним — последнее, что тот мог издать перед тем, как осознать своё, весьма, интересное положение. Чужое колено, упирающееся в пах и когтистая рука, натягивающая белые локоны на затылке с дичайшей силой не позволяли вставить даже слово. Они перетягивали хлипкий канат с боли до странного, запретного чувства, ранее запертого под замок ослабевшего сознания. Страсть? Ох, нет-нет, не близко. Природное, почти животное ощущение близости, треска личного пространства и достоинства, так легко и быстро растоптанного волей демона сверху. Несдержанный, обрывистый стон разорвал звенящую в ушах тишину в клочья, пока дрожащая рука судорожно пыталась закрыть собственный грязный рот, покрытый тонким блестящим слоем слюны. Жёлтые зубы, вечно заточенные и смелые, словно готовились к этому моменту всю жизнь. Действия Аластора были точными, резкими, бьющими точно в цель. А если быть совсем повёрнутым в этом бредовом тире, то прямо в яблочко. Не открывая глаз, тот машинально прогибался под холодными пальцами, ласкающими, сжимающими, нежно царапающими мраморно-белую кожу. Любое место, на секунду открытое и освобождённое от предательской плотной ткани рубашки, покрывалось яркими синяками, напоминающими гирлянды на Новогодней ёлке. Белой, облитой сверху золотой карамелью. — Знаете, героем моего подкаста стать весьма… М-м.. Сложная задача, — его слова еле улавливались ушами, привыкшими к напряжённой тишине. Он был везде: за головой, под спиной с ровным прогибом, очерчивающим одному ему известную линию, и в углу комнаты, отдаваясь от её углов шипящей хрипотцой. — Но Вы.. Вы могли бы стать ценным, ключевым персонажем одного из эфиров. Люцифер взвыл. Нет, заскулил сквозь ровный ряд зубов, подобно плешивой собаке в период течки. Эти звуки подбивали к действию, мелодично лаская уши Радио-демона. Махали зелёным флагом, твердили прерывистыми вдохами о том, что он идёт в верном направлении. Но что будет дальше? Что произойдёт после очередного следа слюны на сосках или укуса под ребром, выпирающим на тонкой коже? Щекотно до метафоричных бабочек в животе. Больно до скрипа зубов, почти треснувших от приложенной силы. Тянуло, ныло и измывало ощущение натяжения твёрдой ткани на бёдрах, до сих пор подпираемой коленом. Простыни стали походить на первый попавшийся фильм в жанре артхаус, смятые ослабшими от нежданного возбуждения пальцами и ногами, так усиленно пытающимися ослабить хватку штанов вечными перемещениями. — Пожалуйста… — «Пожалуйста» что? Я не слышу, — давка снизу усилилась, подкрепляемая холодной рукой, чуть оттянувшей тугой ремень. — Мне казалось, что Вы обладаете властным и громким голосом. Никак не мог подумать о том, что мой король так тих и слаб. — Сними, — слово прервалось резким вдохом, вызванным лежащей на бугорке штанов рукой. — Сними, пожалуйста. Аластор, прошу… Сторонник взглядов Макиавелли криво усмехнулся, всё же выполнив такую простую, но очень нужную просьбу. Кислорода не хватало катастрофически. Уже можно было слышать, как он задыхается, как пытается ухватить ценный воздух каждой клеточкой лёгких, бьющихся в конвульсиях от скачущего в грудной клетке сердца. Лишние касания к низу живота явно были не случайны. Эта тварь точно знала его наизусть. Словно любимую книгу из детства, прочитанную уже десятками или тысячами раз. Но любимые книги на то и любимые — никогда не надоедают. Они не участвуют в погоне за известностью, не стоят целое состояние и не забываются за призмой времени. Будоражило кровь то, что мысль быть любимой книгой Аластора не казалась неуместной или дикой. Да, Боже, он мечтает ей стать. Чтобы пальцы, чуть смоченные слюной, нежно перелистывали страницы, руки сжимали его так, чтобы только не сломался корешок, а глаза не отрывались ни на секунду от аккуратного шрифта, мягко стелящегося по поверхности. Чтобы он протирал обложку и сдувал с него пылинки, не отходя ни на шаг. И именно сейчас демон открывал новую главу. Ещё не читанную, новую, девственно чистую. Совсем не похожую на другие, уже потёртые временем. Чувствует ли он это также хорошо, как Люцифер? — Мне кажется, Вы забыли, где находитесь. Я перед вами, а не где-то на потолке. — Тихо, очень тихо. Страшный, почти кричащий шёпот, доносящийся.. Откуда? — Очень, очень мерзко так себя вести. Вас совсем не учили манерам? Испуганный взгляд встретился с красной бездной, чуть приукрашенной жуткими искрами. Но от этого она не стала менее опасной или страшной. Рука оленя потянулась ко рту и стянула перчатку очень аристократично и так медленно, что ему показалось, будто вокруг замедлилось время. Как же это было пошло! Ни доли смятения в его глазах, будто он и есть один из Семи грехов. Сам Асмодей позавидует такому представлению, серафим уже был в этом уверен. Как только тот поднялся на локтях, чтобы лучше видеть лицо грязного искусителя, так новые ощущения в виде ядерной смеси из холодного касания к освобождённому члену, полустона и нахмуренных бровей заставили его прилипнуть обратно к кровати. Он закрыл глаза руками, ощущая осквернение и непристойные действия в полной мере. Язык проходился по набухшей головке и выступающим венам так осторожно, будто не Аластор собственной персоной пару минут назад пытался съесть его заживо. Порезы пульсировали болью в такт учащённому сердцебиению. На лбу выступила испарина, заставляя отделившиеся пряди мокнуть и путаться в пальцах, царапающих собственную кожу. В ход пошла рука без перчатки. Коготки больше не казались такими страшными, когда чуть ощутимо сжимали его достоинство. Почему он был так уверен в этом? Люциферу не хотелось верить в происходящее, а любые проявления нежности со стороны Радио-демона отрезвляли, вгоняли в краску щёки и уши, так усердно закрываемые им самим. Он не смотрел, нет, не хотел. Лишь иногда приоткрывал завесу и снова видел глаза, полные желания. Они гипнотизировали, наблюдали за его реакцией. Кажется, за ними кроется нечто большее, чем обычное желание принизить честь короля, и так находившуюся под Аластором. Если не ниже. — Не сдерживайся. Не заставляй меня принимать меры, чтобы выдавить из тебя хоть звук. — Резкий переход на «ты» ошпарил вкупе с ускоряющимся темпом. Голос рогатого перешёл на злобный рык, недовольный старательным молчанием. — Ты сумасшедший идиот… Его терпение порвалось. Цепь слетела с карабина, обнажая все желания демона. Он ускорял темп почти до самой разрядки, а после замедлялся, мучительно растягивая и смакуя момент. Люцифер просил, шептал его имя, почти полностью заменившее весь его словарный запас. Стонал и извивался, требуя большего. Чувствовал, как руки сжимают его бёдра до новых, красочных синяков. Палец затыкал уретру, болезненно и горячо застывая на месте. Ждал, пока серафим вновь подаст голос. Аластор вынуждал его участвовать в процессе, создавая царапины на его душе поверх старых, до сих пор обильно кровоточащих. Он развращал его, ставил на сторону одного из грехов. Самого безобидного на первый взгляд, но того из самых страшных и желанных, черту которого переступить также просто, как попросту уметь дышать. Сколько времени прошло? Кажется, вечность. Вечность в квадрате. У Люцифера не было сил, но последний мелодичный стон прозвучал так громко, словно он был элитной шлюхой, которой заплатили половину всего бюджета Ада. В глазах засияли звёзды, расколовшиеся на цветные искры и осколки витражного стекла. Согретые горячим телом руки покинули его, стоило семени растечься по израненной коже. Сил раскрыть глаза не было, но наступившая тишина сильно напрягла темнеющее сознание. Что только что произошло? — Весьма.. Интересная сделка, — подытожил тот откуда-то сбоку. — Но знаете, чтобы взять столько крови, сколько мне захочется, мне придётся Вас убить. Правда только... Нам же этого не нужно, верно? Повисла тишина. Что это значит? Люцифер распахнул глаза с мутной пеленой. Он пытался найти Аластора взглядом. Его не было рядом, но присутствие злобной твари ощущалось также ярко, как и прежде. Запах крови и едва выраженной горечи запомнился ему крепче собственного. Он был повсюду. — К чему ты клонишь? — Я буду навещать Вас. Тогда-то мы и договоримся. С этими словами в воздухе повисли помехи. Радио-демон исчез, оставив после себя лишь своё имя на влажных губах Люцифера. Внутри всё провалилось. Сердце замедлило свой ритм, пока король пытался осмыслить ситуацию. На что он себя обрёк? Стоила ли безопасность Чарли его вечных страданий и плотских утех Корня зла? — Конченый ублюдок…