Никому не говори

Разговор с Дазаем об очередной должности в лагере был недолгим, но очень убедительным. Накаджиме ничего не стоило отказаться от этой деятельности, но как только директор упомянул о ежедневном питании из доставки за его счет, да еще и напомнил о связях с полицией, юноша побежал собирать чемодан. Конечно, его никто не запугивал. Даже наоборот, хотели дать шанс искупиться. По собственной неуклюжести однажды Ацуши попал в полицейский участок. Накаджима в принципе и так вырос в довольно-таки не лучших условиях. Нет, у него не было родителей-наркоманов, никто никогда не пил, да даже отец сигарету в руки брал лишь изредка из-за стрессовых ситуаций на работе. Ацуши был единственным ребёнком в семье, поэтому мальчику всегда доставалось всё внимание от мамы и папы, которые души в нем не чаяли. Бабушки и дедушки также не могли пройти мимо внука, не потрепав его по голове и оставив без сладости за красивые глазки. Глава семьи достаточно зарабатывал, так что денег хватало на путешествия два раза в год как минимум. Мама у Ацуши была такой красавицей, которую сложно сыскать даже на обложке самого модного журнала. В семье редко были разлады, всегда стояла комфортная обстановка. Однако в один день случилось несчастье - авария. Это произошло настолько быстро, что Накаджима ничего и не помнит с того злополучного дня. Но в приюте он всё же оказался, где тоже изгоем-то и не был. Мальчик рос, после чего поступил после девятого класса на какую-то первую попавшуюся специальность. Разумеется, что из детского дома его выставили, а в качестве компенсации выделили комнату в сомнительном общежитии. В принципе и оставалось только выживать в таких обстоятельствах. Будучи голодным студентом, живущим кое-как на государственные выплаты, ему пришла в голову не самая рациональная идея. Почему бы не зайти в магазин и не вынести упаковку свинины в тайне ото всех? Все-таки, не так уж и должны его беспокоить зарелаты сотрудников. Но едва он отошел от кассы с купленной шоколадкой, из-под толстовки выпала упаковка. И ведь никак не отмажешься. Он же не мог сказать, что случайно спрятал мясо под одежду и забыл оплатить. Убегал от полиции он недолго, зато до сих пор ходит отмечаться в участок. После этого случая он больше и не думал заниматься чем-то подобным. Но судьба, конечно, штука достаточно смешная. Стоило связаться не с теми людьми, его легко подбили на новое преступление - угон автомобиля. Так как марка была не новая, да и качество очевидно не очень, Ацуши подумал, что вряд ли ему будет за подобное что-то серьезное. Он ведь не знал, что это машина одного из полицейских. Так Накаджиму вновь быстро определили и вели с ним разговоры не очень дружелюбные дяди. Один из них и был владельцем той ласточки. Как и ожидалось, приходил отмечаться он теперь гораздо чаще, а общались с ним на особо повышенных тонах. Стоило ему покинуть стены нищего приюта, открылись просторы такого же сложного мира. Зарабатывать на себя все так же тяжело, из-за чего юный мозг соглашается на любые сомнительные авантюры, приносящие достаточно денег. Повезло, что он смог получить хоть какое-то жилье. Соседи не пьют по многим стереотипам и не орут песни до поздней ночи, что же еще нужно для полного комфорта? Наверняка стабильная работа. Но получилось так, что из колледжа его выгнали относительно недавно, так еще и в участке заново мозги вправляли каждый раз. В свои двадцать два года Ацуши наконец понял, что слишком много косячил, хоть и искал различные отмазки своим действиям. Возможно приют, из которого он выпустился, отразился на его ментальном состоянии, но никак не был причиной в трудностях с трудоустройством. Ацуши просто не знал, кем ему работать, чтоб получать какое-то состояние. Сливать все деньги на оплату света и воды конечно хорошо, но поесть тоже было бы неплохо. Больше всего парню запомнилось как он подрабатывал доставщиком еды. У него не было не то что автомобиля, даже велосипеда или скейта. Угонять каждый раз самокат соседа - не вариант. Но и копить на средство передвижения таким образом было очень сложно. По этой причине Ацуши, кажется, и научился быстро бегать. Хорошо, что на этой должности он долго не продержался. Вожатым он решил стать не из-за низкой зарплаты, а из-за бесплатного жилья и еды. Да и Осаму Дазай человек вполне себе убедительный. Узнав о криминальном прошлом, вообще не хотел никуда парня отпускать. Якобы может ему хорошо помочь очистить репутацию. Ацуши попал на своего рода исправительные работы. На первой своей смене зато, лет в двадцать, он познакомился с Мичизу. Тот в отличие от него никого никогда не грабил и законы сильно не нарушал, а активно копил деньги для собственной бабушки. Все-таки, на пенсию не разживешься, а дачи так и нет - вот Тачихара и носится по разным подработкам. Сдружиться парням ничего не стоило - слишком уж оба похожи. Даже вне лагеря как никак умудрялись поддерживать связь, а после вновь попадать в одну смену. Ацуши не мог не согласиться - здесь он определенно на какую-то долю стал лучше.

***

— Рюноске? Ты будешь выходить? Голос Танизаки совсем не воодушевлял. Стоило только Акутагаве раскрыть глаза, на него тут же накинулись с вопросами. У него не получилось проспать вечер дискотеки? Это точно провал. — Уже? — Акутагава трет глаза и тяжело сглатывает. Какая вообще разница, сидеть в одиночестве дома или в кругу танцующих под медляк парочек? — Ну да. Выходим через час, — ответил Джуничиро, натягивая на голову следующую свою кофту. Эта толстовка уже была нормальной, не вызывала никаких вопросов. Удивительно, как только Рюноске умудрился уснуть под не заканчивающийся бубнеж Суэхиро с Сайгику. Соседи ни на минуту не останавливались со своими разборками, дело уже медленно, но верно шло к абсурду. Они на полном серьезе поссорились из-за открытой дверцы шкафа. По ним так и не скажешь, что они только в эту смену встретились. Рюноске не был уверен в необходимости куда-то идти. Кому он там, собственно, понадобится? — Говорят, лучше не оставаться. Комнаты проверят, поймают, — вновь дополняет Джуничиро, и Акутагаве становится плохо. Свалить на самочувствие и отоспаться в комнате? Его тогда могут и домой вполне отправить. По крайней мере, так казалось парню. Он сам не понимал, хочет ли назад домой. Здесь неуютно и непривычно. Конечно, не приходится выслушивать постоянные скандалы между матерью и пьяным отчимом, но от этого не легче. В порядке ли Гин? А мама? Рюноске буквально оставил их в том месте, кинувшись в заслуженный за успехи в учебе лагерь. Сейчас он может поблагодарить жизнь хотя бы за то, что ему только что не приснился кошмар. Поднявшись с места, все заиграло новыми красками. А именно болью в спине, при которой еще и в глазах темнеет. Рюноске вообще не понимал, что такого важного и торжественного в этой дискотеке. К вожатым подходить по такому поводу тоже не хочется, вдруг как-то не так поймут. В итоге Рюносее пришлось собираться на это сомнительное мероприятие. Похоже, настолько ему важно увидеть толпу танцующих детей под какую-то новую популярную песню. Акутагава уже видит эту неловкую историю, когда ему придется наблюдать за парочками, обнимающимися под медленную музыку. Конечно, звать он никого не соберется, это уже очевидно наперед. Да и в целом дело не в отсутствии пары, а в том, как он выбивается на этом достаточно милом фоне. Девушки его точно не привлекают, если не отпугивают совершенно. Он, кажется, воздействует на них точно так же, взаимно. Может быть он просто выглядит как человек, которого женщины не интересуют по определению. Рюноске в целом на отношения никогда не надеялся. Были в его жизни симпатии и будут, но он сам себе говорил, что дальше не зайдет. Кому он нужен будет такой? Вечно ноющий, не уважающий самого себя. Акутагаве казалось, что с такой внешностью ему вообще ничего не светит. К слову, про нее ему обидчики даже не заикались. Однажды подобная мысль спонтанно пришла в голову юноше и из-за этого он даже общих фотографий стал избегать. Едва он успел окончить свою школу, стал творить со своей внешностью что вздумается. Чтобы хоть как-то выделиться и показаться хотя бы для самого себя менее отталкивающим, он в несколько слоев осветил кончики волос - те были, безусловно, сухими, зато идеально белыми. Следовало бы отстричь некачественные пряди, но Рюноске совсем не волновало качество. Куда же еще хуже? Сегодняшняя дискотека исключением не была. Краситься было слишком, наверное. В их обществе это не очень так одобряется - еще лишние вопросы будут. У Акутагавы и так были ногти постоянно в черный покрашены, здесь он легко мог отмазаться «стилем». Красится он исключительно ради себя, чтобы удовлетворить свои эстетические идеалы. Пока остальные парни в комнате были заняты, он нанес под глаза некоторое количество жидких блесток, что напоминают скорее слезы из глиттера. Хотелось стереть, чтоб не позориться, но время близилось к самой дискотеке. Тяжело вздохнув, Рюноске скинул на свое лицо несколько прядей волос и чуть опустил голову - пытается скрыть собственные творческие всплески. Джуничиро, глядя на него, лишь плечами пожимает и встает рядом, ожидая, пока Акутагава и сам двинется к выходу. Собственно, чем они отличаются? В какой-то степени блестящие глаза даже получше, чем некоторые увлечения Танизаки. Поэтому не комментируя никак, чтоб парня не смущать, он молча кивает в сторону выхода и улыбается, начиная двигаться туда самостоятельно. Рюноске кивает и движется за ним, была не была. Одет он в привычном для себя стиле: белоснежная рубашка с завязками где-то у талии и объемными рукавами. Помимо этого широкие черные брюки и аксессуар на шее в виде креста. На ногах массивные черные ботинки, схожие с любимой обувью Джуничиро. Свои проколы он не меняет практически никогда, зато кольца на пальцах сразу же переставляет местами, стараясь соблюдать какой-то баланс. Сумка у него всего одна - такая, в которую поместится буквально что угодно. Проверенная годами и многими испытаниями вещь. Остальные два соседа на удивление молчали. Дзено, конечно, ворчал себе под нос, но Тэтте не комментировал. Юноша лишь смотрел в одну точку, будто ожидая, когда его уже отвлечет хоть что-то. Рюноске покрутил головой и чуть ускорил шаг, чтоб успеть за Джуничиро. Не хотелось потеряться в малознакомом корпусе. Акутагава уже верить перестал, что его новый знакомый действительно в лагере впервые. Может, он тут впервые после «ремонта»? Это ведь нереально, так хорошо ориентироваться в пространстве, находясь тут первый день. Вожатые уже давно покинули свою комнату, делая вид, что упорно следят за порядком. На самом деле деле они ругались насчет одной известной актрисы, выясняя, кого из них она бы предпочла выбрать. Оба были уверены, что второй не прав. Эта глупая перепалка продолжалась уже почти час без всяких перерывов на раздумья. Ответ «никого» тоже не устраивал. Ну остались на земле только они вдвоем и она, кого-то она может и предпочтет? — Я выше, — Ацуши закатывает глаза, стоя у стены. — Это не влияет, — говорит в ответ Мичизу, резко переводят взгляд на двух отдыхающих, проходящих мимо них. — Все началось уже? Накаджима ойкает и косится на часы, а после заливается смехом. Они уже к этому времени должны были проверить все комнаты. — Иди ты, а я снаружи постою, — отмахивается Накаджима от урока и толкает Мичизу куда-то в сторону крыла с отдыхающими. — Ты с ума сошел, — тот открывает рот в шоке, оглядываясь на товарища. — Ты видел, сколько там комнат? Они не маленькие уже. Накаджима в ответ ухмыляется. — Люси устанет меня ждать. Мичизу, закатив глаза, бурчит что-то и все-таки бегом удаляется от друга. Нужно как можно быстрее все сделать. Ацуши победно улыбается и прячет руки в карманы брюк, начиная идти к выходу. Как и обещал, девушка с отрядом помладше стояла где-то там, обещая, что они вот-вот пойдут. Кого-то назвала не пунктуальным идиотом, но обернувшись на голос Накаджимы мигом успокоилось. — Надо было еще дольше, Ацуши, — Люси крутит головой, сложив руки на груди. — А где все твои? Она посмотрела за чужую спину, не наблюдая ни одного отдыхающего. Они обещали повести свои отряды вместе. — Они так полюбились Мичизу, что он выгнал меня одного, — Ацуши приобнимает ее спокойно, а та и не возражает. Знакомы они с Люси совершенно недолго. Монтгомери сразу понравилась парню собой, а тот не видел причин отказывать себе в собственных желаниях. Уже в автобусе для вожатых они сидели вместе, мило беседуя насчет планов на смену. Мичизу тогда пришлось с Твеном ехать - вроде и вожатый, а Дазай ему минимум обязанностей накинул. Непонятно, за какие заслуги. Он до такой степени разговорчив, что Тачихара чуть не лопнул. А слушать какие-то его непонятные записи с телефона, которыми тот называет «демками» было вообще страшно. В следующий раз Мичизу не будет советоваться с Ацуши и сам прогонит женщин подальше. Рюноске уже успел встать рядом со стеной, сложив руки на груди. В помещении темно и душно, хоть и места достаточно много. Диджей, а именно Марк, уже стоял за своей стойкой, на всякий случай проверяя исправность аппаратуры. Шептал что-то в микрофон и шуршал, а после просто включал различные звуки. Это немного напрягало, но терпимо. намного больше сейчас Рюноске не нравилось, что пару минут назад Джуничиро отошел от него, предупредив, что вернется скоро. Его вообще в поле зрения нет, наверняка уже и забыл про Акутагаву. Неудивительно. Неожиданно места стало еще меньше. Пришел отряд помладше в сопровождении своей вожатой и вожатого отряда Акутагавы. Танизаки резко оказался рядом каким-то непонятным образом, помахав своему вожатому рукой. Тот усмехнулся, чуть притормозив. — Вы уже тут? — Ацуши оглядывает обоих. Джуничиро ему только кивает, а парень поспешно убегает за той девушкой. Выглядит та очень хорошо, ничего не скажешь. Рюноске кажется, что из почти восьми миллиарда человек, между ним ней никто бы не выбрал его. Он бы и сам вряд ли посмотрел на себя. В последнее время собственные мысли пугают Рюноске. Почему он сравнивает себя с кем-то? Да и сводится все в итоге постоянно к одному и тому же вожатому. Очень подозрительно. Раздался резкий шум. В зал начали проходить более знакомые лица. Эдогава из их отряда прыгал пока шел, танцуя какой-то новый известный танец. К этому времени уже играла громкая музыка. Недовольный Тачихара шел позади, чуть вытягивая шею - видимо, пытался найти напарника среди всех. Ацуши тем временем как раз спокойно флиртовал все с той же дамой, пока оба стояли у стены, ближе к диджейской стойке. Недовольно поморщившись, Акутагава складывает руки на груди и продолжает бегать глазами по всему залу в надежде, что Танизаки правда не оставил его здесь, чтоб отдохнуть с кем-то повеселее. Даже этих двух Рюноске легко поймал взглядом, из-за чего лучше не стало. Казалось, этот вечер пройдет просто ужасно. Понадеялся тут на человека, но даже малознакомый парень предпочел избежать компании Рюноске. Грусть длилась недолго. Джуничиро со смехом оказался рядом, трогая Рюноске за плечо. Парень поежился и отодвинулся, успокоившись. Все-таки, кажется, не забыл. Танизаки сложил руки на груди, как-то странно улыбаясь. По нему так легко и не поймешь, что его могло так порадовать. Но ответ плавал где-то на поверхности, оказывается. — Ты накрасился? — Джуничиро внимательно рассматривает чужое лицо. Слабо улыбнувшись, Акутагава кивает в ответ на чужой внезапный вопрос. Вроде, тот спросил это без осуждения, а из чистого интереса. — Ладно, — парень качает головой и осматривается по сторонам. — Стой, подожди, я снова вернусь. Танизаки неловко усмехается и ударяет слабо того по плечу, быстрым шагом направляясь куда-то к диджейской стойке. Рюноске снова остался один и неловко обхватил самого себя руками. Медленная мелодия заиграла в самый неподходящий момент. Все встали по парам, кто-то старался уговорить своего друга на медлянный танец, кто-то уже во всю крутился по территории. Не описать словами всю печаль на душе Акутагавы. Едва он хотел начать искать глазами ближайшую скамейку, чтоб никому не мешаться и не выглядеть идиотом, взгляд недовольно зацепился за самую гармоничную пару. Ацуши и Люси хорошо сочетались в танце. Между ними не было всяких неловких моментов в виде оттоптанных ног или красных щек от простой руки на талии. Они вроде и не совершали никаких сверхъестественных действий, но выглядели потрясающе. Красивые люди всегда притягиваются друг к другу, думал Рюноске и сжимал кулаки. Теперь ему вообще ничего тут не хотелось. Вся эта странная одержимость вожатым, если новое чувство можно так назвать, была очень странной. Он знает его меньше дня, вернее сказать, просто не знает. Но смотреть на это спокойно не выходит. По лицу скатывается первая слеза. Блестки, над которыми он так старался, стали расплываться и растекаться по всей его мине, когда он старался их вытереть. Так плохо он себя в последний раз чувствовал только за очередным семейным скандалом. Парень был опустошен и сломлен пониманием, что умудрился запасть на такого парня. Красивого, открытого - такого, каким сам Рюноске себя не считал. Получается, что даже мимолетного общения между ними никогда не будет, не говоря уже о дружбе или чем-то большем. Ноги сами понесли юношу прочь из помещения. Его никто и не вздумал останавливать. Вожатые либо были увлечены своими светскими беседами, либо танцевали где-то ближе к центру. Нет смысла вообще говорить про отдыхающих, вряд ли их заботит какой-то странный парень, ответственность за которого они не несут. Словно в трансе Рюноске открывает дверь и вдыхает холодный свежий воздух. Слезы потекли с новой силой, пока летний ветер раздувал ткань белой рубашки вместе с волосами. Оглянувшись по сторонам, Акутагава поплелся в сторону леса, скрестив руки на груди. Как же он боялся чего-то подобного, но и одновременно находил красивым. Такая тишина, приятная прохлада и темнота. Если далеко не заходить, то ему определено ничего сильно не угрожает. Жаль, что не взял блокнот, обычно в подобных местах вдохновение проявляется лучше всего. Таким способом он, возможно, легко бы отвлекся от всего происходящего. Акутагава садится на старую скамейку, которая выглядит старой настолько, что создается впечатление, что последний ремонт, произведенный лет двадцать назад, ее и не затронул. Прочем, такие детали совсем не важны. Лавочка довольно хорошо держится, хоть и наполовину заросла мхом. У парня даже мысли не появлялось, находится ли он вообще сейчас на территории лагеря? Теперь только и оставалось, что достать свою электронную сигарету и сжать губами, вдыхая такой желанный пар. Легкие заполнились и Рюноске спустя всего секунды две выпустил все. Он только перестал всхлипывать, ощущая вокруг себя приторный аромат вишни. Это все действительно должным образом работает, юноша успешно успокаивается, опираясь об спинку скамейки. Он крутит головой по сторонам, убеждаясь в очередной раз, что находится в полном одиночестве. Так проще всего выпустить эмоции наружу. Но, судя по всему, к случаю на дискотеке он уже почти перегорел, если можно так выразиться. Конечно, безумно обидно, что он в очередной раз понял, что куда хуже, чем кто либо другой. Однако, находясь в абсолютной тишине наедине с самим собой, это его заботило меньше всего. Была бы у него возможность взять отпуск от всего человечества хотя бы на неделю, парень бы обязательно воспользовался этой возможностью. От внезапного шуршания веток и листьев где-то поблизости, на очередном вдохе Акутагава глотает пар и начинает кашлять куда-то себе в локоть. Параллельно второй рукой машет по воздуху, чтоб отогнать от себя весь этот запах. Если это вожатые, то обязательно отберут. Пар начинает покидать парня как раз в тот момент, когда перед ним всплывают два мужских силуэта. Танизаки бьет его по спине удивленно, не понимая, чем тот мог подавиться. Рюноске резко отсаживается подальше и удивленно оглядывает обоих. И что вообще Джуничиро делает здесь с Тачихарой? Второй щурится, глядя на заплаканного отдыхающего. — Курить вообще-то запрещено, — недовольно тянет Мичизу, за что получает неслабый пинок в бок от Джуничиро. — Я тебя ищу все, — Танизаки садится рядом, поглаживая одну свою руку от холода. Решает не начинать сейчас даже разговор о том, откуда у того на глазах слезы и почему он вообще ушел. Обязательно разузнает, но уже как-нибудь потом. Явно без недовольного Тачихары рядом. — Подышать вышел, — спокойно заявляет Рюноске, шмыгая носом. Тачихара словно и не замечает чужого состояния, вновь что-то говорит ему про сигареты, мол «не подышать, а покурить». За это ему также прилетает по ноге грубым носком берца Танизаки. Видать, неплохо сдружились уже. К нему, значит, Джуничиро и пошел на дискотеке? — А почему вы вместе? — Рюноске понимает, что это уже какие-то мысли вслух. Оба парня вместо ответа что-то мычат и протирают свои затылки. — Я ему сдал запрещенку, — качает головой Джуничиро и тяжело сглатывает. Видимо, забрали одну ценную нашивку, раз он тут стоит и нервно хихикает. — И ты тоже сдавай, — не отстает от Акутагавы вожатый и получает берцем по новой. Уже по другой ноге. — Заткнись, — Джуничиро возвращает внимание на своего друга и хлопает Рюноске по плечу, сразу же меняя свой тон. — Не собираешься вернуться? Акутагава отрицательно машет головой. Еще этого ему тут не хватало. Чтобы получить картину в виде того же вожатого в компании той мадам? Она автоматически не нравилась Акутагаве. Так и хотелось, чтоб она больше не появлялась, как минимум, рядом с самим Рюноске. Он не понимал, в чем скрывается его подвох. Обычно даже самым последним неудачникам в какой-то момент открывается что-то хорошее, а он с самого детства не понимает, как кто-то вообще может себя любить. По мнению Рюноске, у него не было даже причин на это. А нужны ли они вообще хоть кому-то? Тут он уже затруднялся.