Жажда

Это будет нелегко, но это будет стоить того.

Гарри был решителен. «…ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой…» Выходит, это ложь. Или правда, смотря с какой смотреть стороны. Узнав о крестраже, части души монстра, который намертво вцепился и находился в нём практически всю жизнь, он осознал, насколько сильно был истерзан. Все моменты радости мигом поблекли под ощутимым вкусом разочарования. Его тошнило, но не вырвало. А как хотелось. В надежде, что вместе с желчью он бы выблевал чёрный кусок непонятной массы и тот исчез от безмерного унижения. В самом деле, Волдеморт что, не мог лучше следить за своей чёртовой душой? Отчаянное понимание, что именно против этого безумца они сражались столько лет! Что этого чудовища люди боялись вспоминать, опасаясь его материальности. И боялись страшно, до судорог и отнятых голосов. Боялись не только мирные жители и враги, боялись, в первую очередь, свои. Настоящее уродство, которое, словно зная наперёд об огромном количестве людей, желавших ему ужасную погибель – привязало себя к миру живых слишком крепко, чтобы уйти даже по собственному желанию. Лишь после полученной информации о куске тёмного месива внутри, Гарри понял, что крестражи – не единственная защита Темного Лорда от смерти и пути в Ад. (Гарри не был религиозен, и у волшебников отсутствовала религия магглов, но воспитание у родственников впиталось куда глубже, чем хотелось.) Этот «нечто» был куда более трусливым и изощрённым ублюдком. С глаз Избранного спала пелена – Тома Реддла защищала Магия. После всех свершений и крушений, Мать всего начала, не замечая бойни – ему благоволила. Потому что он всё ещё оставался гениальным волшебником, искренне любя и ценя Магию, её истоки, соблюдая все предписанные правила и традиции. Удивительно. Эта связь ошарашила Гарри. Очевиднее стали приступы безумства, насколько нестабильной, но всё же гениальной фигурой является Волдеморт. Количество магических нитей: клятв, подарков, ритуалов. Очевидно стало, что им не победить. Всё просто. Гарри, честно говоря, хотелось уже зарыться в землю и остаться в ней, но, к сожалению, не мог и этого. Помимо всего прочего Гарри Поттера, как бы иронично это не звучало, тянуло к Волдеморту, Тому Реддлу, к кому угодно из личин этого монстра. Жизнь Гарри была обречена сталкиваться с ним постоянно. Но сдаться этому чувству он не мог. Гермиона погибла у него на глазах. И Гарри лишь рад, что первым её настигло убивающее заклятие, и она не чувствовала, как через секунду её разорвали оборотни. Что по итогу от неё ничего не осталось. Никто не мог пытать и унижать тело великой и умнейшей волшебницы, которую только Гарри знал. Рону повезло меньше. Несмотря на частые размолвки с ним, временами зависть и неумение реагировать здраво, он храбро и безрассудно бросился мстить за возлюбленную. Жадные до крови враги этого не упустили, сполна насытив своё разочарование лёгкой гибелью грязнокровки. Безумие передаётся воздушно-капельным путём, что-ли? Гарри не смог его остановить. Пытался. Но Рон выглядел так, что это его душу разорвали по частям и горько плакал. Гарри не хотел остаться в одиночестве, и тем больнее и правильнее было его отпустить. После этого он не смог смотреть семье Уизли в глаза. Но им этого было и не нужно. Сами видели и сами понимали. Рон не мог иначе поступить. Обезображенный и насаженный на пики Рон Уизли гордо красовался кровавой надписью «раб грязнокровки» и справлялся с поставленной на него задачей на отлично – протестующие лишились желания биться. Но не все. Лично Гарри не мог прекратить борьбу. И подобных ему оставалось немало. Но заканчивали также печально. Сириус, Люпин, Тонкс. Фред и Джордж, которые исчезли вместе и были объявлены пропавшими, пока Миссис Уизли таки не добралась до своего дома и не проверила часы, издав леденящий душу крик. Вера Гарри Поттера постепенно истончалась, сил становилось всё меньше, он серьёзно недоедал и ухватывал лишь несколько часов сна в пару суток. После одного случая он действительно задумался покончить с собой, но, разумеется, не мог. Как крестраж Волдеморта, он не мог просто лишиться своей жизни, пусть тогда он этого и не знал. То была потеря Луны. Полумна Лавгуд всегда находила какой-то отклик в душе Гарри. Это не была влюблённость, но с ней было спокойно и приятно находиться рядом, разговаривать и просто молчать. Такая комфортная девушка обязана была прожить долгую и счастливую жизнь. Возможно, в одиночестве, в своём мире, возможно, с дорогим сердцу человеком. Только тогда он понял, что вчерашние дети сражались с чудовищем, с его армией опытной и жестокой, старше их, и продолжали погибать бессмысленно, и происходило это всё из-за него. Из-за пророчества, в центре которого оказался, и они, попавшие под руку. Потом смерть Северуса Снейпа, он – крестраж, безвыходное положение, бойня. И вот он сидит и не понимает, как дальше жить. Гарри ведь не Волдеморт, который старше его раза в четыре. Откуда, ему знать, что делать дальше, чёрт возьми? Он очень устал. По общей картине, что он видит, Гарри просто не мог убить Волдеморта, не мог защитить всех, кто остался, не мог умереть сам. Паучьи пальцы монстра схватили его совсем незаметно и сжали в кулак. Ему прямым текстом говорят – сдайся. А он сдаться никак не может. Дело ли в самом Гарри Поттере или же в куске Волдеморта в нём, уже не важно. То, почему он продержался настолько долго, причина, по которой сражался, была довольно проста. Чистейшая ярость. Месть за родителей, которых не видел? Нет. За Дамблдора, что раньше всех понял их связь и кинул? Нет. Может, Северус? Ну, нет. Да, у него трогательная история, да, именно над ним издевались те самые взрослые родительские фигуры, которыми Гарри должен был восхищаться, но после всех ужасов – она не сильно цепляет, да и в школе он был откровенным мудаком. За всех убитых друзей, за Сириуса, за которого Гарри продолжал цепляться с отчаянной искренностью найти настоящую семью? Возможно, но нет. Это больше сломало его, чем подпитывало идти и сражаться с новой силой. Нет. Но гнев, что клубился в нем с самого несчастного детства у Дурслей, которой продолжал копиться каждый учебный год с «приключениями», и который креп день ото дня на войне после шестого курса – сейчас был выше всего отчаяния вокруг. Он пытался его подавить, пытался быть Героем, «Золотым мальчиком», ролью, которую на него наложили без его ведома и согласия. Сраное пророчество, которое к тому же оказалось полнейшей чушью! Сраные планы сраных взрослых манипуляторов и, конечно же, сраный Волдеморт! Он ненавидел их всех лютой ненавистью. Всё это забрало его жизнь до последней секунды. Каждое мгновение, каждая эмоция была прожита деревянной куклой в этом славном магическом мирке, что в первое время казался спасательным кругом от жестоких детей и взрослых маглов. Надежда для наивного мальчика с круглыми очками и странного вида шрама. Ярость притупилась от потери Сириуса, Гермионы, Рона, Луны… И вспыхнула с новой силой, узнав о крестраже. И, о, он бы убил себя с удовольствием. Если это только означало убить Волдеморта и прекратить весь этот театр? Ох, с восторгом, Гарри взялся бы за эту идею! Но Волдеморта не убить. Это невозможно. Успокоился ли Гарри? Нет. Он был настроен крайне решительно. Гарри Поттер поклялся, что сделает всё возможное, если не убить, то заставить Тома Реддла страдать и взять собственную жизнь в свои руки. А для этого нужно организовать равные возможности боя. В голове мальчика, который выжил, жужжала просто потрясающая мысль. Гениальная! Почему бы не оказаться в моменте, когда Тёмный Лорд-Урод ещё не набрал могущества? Не обзавёлся последователями, не создал первый крестраж, не узнал о Магии? Время, когда Том Реддл был наиболее уязвим? Младенцем? Или, лучше всего убить его мать – Меропу Гонт? Всё же даже сам ребёнок может представлять опасность, но вдруг, это прокатит с его слабой матерью? После всех безумств Гарри вполне способен поднять палочку на невинную женщину и произнести убивающее заклятие – любимое заклинание Волдеморта. Или взяться за нож и перерезать ей горло? Если это значит, что Том Реддл никогда не появится на свет – он готов на поступок, от которого ещё несколько лет назад в жилах стыла кровь. Однажды, заинтересованный в исследованиях Гермионы, он знал, что если изменить прошлое, то и настоящее может измениться так, что ты его даже не узнаешь, и закончиться это может очень плачевно, но Гарри всё равно. Ему плевать на последствия. Если он сможет убить Тома Реддла, то сможет насладиться веселой или скучной жизнью обычного человека, который вырастет самым посредственным из всех людей. Не важно, даже если человека с именем Гарри Поттера не будет существовать – он будет безмерно счастлив в любом случае, но только при том, что прекратится существование этого чудовища. Серьёзно, ему плевать – он откровенно заебался. Им всем нужно было хорошенько подумать, кого именно стоит назначать героем и надеждой магического мира. Что важнее – поможет ли это? Не распространяется ли защита на прошлое? Получится ли реально это провернуть и монстр исчезнет? Если не абсолютно везде, то, хотя-бы, в его мире? Вопросов масса – ответов ноль. Но терять ему нечего. Практически все сопротивляющиеся были либо убиты, либо находились не в состоянии продолжать борьбу. Крайне малому количеству повезло не иметь серьёзных физических травм. Зато на противоположной стороне дела шли куда лучше и потери были не так велики. Всё вокруг находилось на грани разрушения – желание Волдеморта было построить новое Магическое сообщество на полных руинах старого и нужно ли говорить, что его цель была близка к завершению как никогда? Самая последняя операция четыре месяца назад по устранению Темного лорда была успешно провалена. Сейчас же, когда разлетающиеся листовки, что тысячами кружили по всей магической территории – сообщали о надвигающемся собрании, где официально будет объявлена победа – у них не хватало банально людей. У них не было сил, провизии, связи, места сбора, каких-либо союзников. Все давно сдались и погибли или примкнули к потенциальным победителям. Речь, разумеется, шла не о Гарри. А выйти сам он не мог. Во-первых, это немного будет жалко выглядеть, хотя волнует его это не так сильно. Во-вторых – он крестраж. Куда без этого? Один, против огромной армии и самого Волдеморта Гарри не выстоит. Убьют его в первые минуты три. А умереть он не мог. Получится неловкая ситуация – захватят в плен – будут пытать – рано или поздно чудовище узнает истинную ценность заклятого врага и просто где-то его запрёт. Ведь кое-что неизвестно ему, а именно – он в действительности стал бессмертным и смерть ему более не угрожает, даже после уничтожения практически всех существующих его крестражей. Узнав, какие безумства он может ещё совершить? Не оглядываясь на страх? И спустя сотню лет, может двести, пол века, век… Когда он, наконец-таки, приведет мир к той картине, что желает, когда его будут почитать как Бога, он устанет и подготовит всё к своему уходу… …самостоятельно будет не уйти. Он не сможет. Если можно было что-то изменить во время этой войны, изучить собственные возможности, понять их и попробовать предотвратить, то изменить что-то и можно было. Однако не после, когда мир схватит его клешнями и собственнически не позволит даже задуматься об уходе. Отрицание: он не сможет поверить в это. Гнев: погрузится в пучину ярости и негодования, что удерживать смеют его, самого Волдеморта! Торг: начнет искать пути решения, проводить бесконечные исследования, самые кровавые и беспринципные. Депрессия: осознание неизбежной судьбы, уничтожение половины исследований. Принятие. Том Реддл проведет, быть может, в лучшем случае полвека в здравой памяти, а после окончательно сойдёт с ума, уничтожив всё, чего достиг, что построил собственными руками. И ведь он не сможет соединиться с кусками своей души и будет страдать от боли, ощущая с каждым годом леденящую пустоту. В итоге он уничтожит и их, бродя по миру в одиночестве до скончания времён и неизвестностью бессмысленного будущего, где он продолжит жить. Иронично, как страх смерти превратится в жгучее желание её же. Поэтому Гарри даже будет милосерден и избавит его от такой глупой и бессмысленной судьбы. Разумеется, путешествие во времени вещь не легкодоступная, скорее, маловозможная. Все записи об этом хранятся очень строго, маховики времени получить возможно лишь с большим трудом, все перемещения и исследования отслеживаются с пристальным вниманием. Но тут Гарри везло. Он и тут исключительно отличился от прочих, чтоб его! Именно потому, что Магия понимала, какой конец ждёт Волдеморта – она искренне желала это предотвратить. Том Реддл любил Магию, она отвечала взаимностью и сильно хотела, чтобы он был счастлив. Пока люди страдали и гибли, думала она о монстре, который этот хаос и порождал. Вот такая абсурдная ситуация, – еле слышно смеется Гарри. Прямо сейчас его тело постепенно окутывает едва заметное свечение, что красиво переливалось со стороны золотом и серебром. К сожалению, Том Реддл слишком алчный сейчас и безумный, чтобы задуматься о собственном счастье и будущем, а вот Гарри Поттер жив, здоров и адекватен с некоторой погрешностью. Лишь подумав о том, что он мог избавить Реддла от такой судьбы, как на это моментально откликнулись и вот уже два часа его тело подстраивается для необычного путешествия. Магии плевать, что он думал именно об убийстве её дорогого человека, она услышала «помощь» и привела в действие это колесо фортуны. Гарри не мог сдвинуться, тело парализовало. Голос отнялся полчаса назад, если, конечно, сначала его мозг не лишился возможности привычно мыслить, и время шло так, как он чувствовал. Он даже не мог оставить после себя какое-то прощальное письмо, послать патронуса, хоть что-то, чтобы не исчезать так бесследно. Он знал – это разобьёт всем сердце. Они не будут знать, сбежал ли он сам, или его схватили и убили? Неизвестность будет мучить всех его близких людей до конца своих дней, наполненных сожалением. Сам он понимал, что примерно происходит и что будет дальше. Эти знания появлялись в его голове сами собой, как и когда он понял, что Том Реддл полностью бессмертен. Поэтому, его тело не было наполнено страхом, скорее смирением. Он понимал с самого начала, что жизнь так просто его не отпустит, не наигравшись вдоволь. Это было обречённое знание, которое также подпитывало его силы продолжать бороться. Не убиваемый Волдеморт – не убиваемый он. Боясь совершить неправильные действия, которые неизменно приведут к плохим для всех последствиям – сейчас Гарри чувствовал странное воодушевление. Словно ему впервые разрешили действовать так, как он хочет. На деле нет. Но он собирался сделать какой-нибудь неприятный поступок, недостойный Героя Света и остаться безнаказанным. Хоть один плюс. Тем не менее, глубоко внутри колыхались эмоции скрытые под слоем боли, азарта и гнева. Невыносимая грусть. Вряд ли Гарри когда-либо увидит своих друзей, родных. Тех, кто ещё был жив или простые фотографии уже навсегда потерянных и ушедших. Для Гарри не останется ничего в напоминание о тех крохах радости доверия к драгоценным людям. Абсолютно ничего. Гарри не увидит больше свой дом. Хогвартс стал единственным местом, где ему действительно было тепло и хорошо, пусть каждый год и был наполнен чьим-либо желанием его унизить или убить. Сейчас большая его часть разрушена, нет шепота живности, земля безжизненна и обожжена, более стены не наполнены звонким смехом детей. Но в мыслях Гарри он всё такой же величественный, как прежде. Первый направленный взгляд, первый курс. Это действительно невыносимо, словно самая изощрённая пытка из ныне существующих. Его тело постепенно исчезало, способность мыслить также, но перед глазами до сих пор стоял образ его дома, Хогвартс. Гарри Поттер полностью исчез из 1997 года без следа. И моментально появился в запретном лесу в 1943 году. Не обнаружив нигде мальчика, который выжил – последние протестующие опустили в безнадёжном отчаянии руки. Лорд Волдеморт пришёл к власти. Для многих наступили тёмные времена, пока неизвестно как повлиявшие на дальнейшую историю Магического сообщества. Очнувшийся же Гарри никогда не узнает эту историю. Лишь для него одного жизнь свернула на иную дорогу. Было раннее утро, ночь только-только уступала ход утренним заморозкам, кое-где был слышен редкий звон птиц. Герой продолжал лежать на земле без движения и пустым взглядом глядеть в никуда и всюду одновременно. Его сознание пыталось уменьшить ужасающую боль от неподготовленного перемещения сквозь десятилетия, но этого было слишком мало, чтобы в действительности помочь. Гарри затягивало внутрь и глаза непроизвольно закрывались – он стремительно падал в беспамятность. Но что-то каждый раз его выдергивало и заставляло продолжать бороться. Спустя пару часов мальчик, который выжил, сделал полноценный вдох. Глаза закатились, слёзы не прекращали идти, секундой позже застывая в льдинки, тело начало биться в судорогах: от жуткого холода начавшейся осени и боли, куда хуже круцио. Борясь за контроль собственного тела, ярко-зелёные глаза зацепились за вдалеке размытый рассвет. Он был прекрасен. Гарри заставлял себя продолжать смотреть на него, вглядываясь в каждое облако и невиданной красоты оттенки, напрягая почти не зрячие глаза ещё больше. Это зрелище тронуло его до глубины души. Оно стремительно исчезало, по мере этого боль отступала, словно забирая его боль с собой, и Избранный приходил в себя. Весь день и часть ночи он провёл, лежа спокойно на земле. Гарри вновь учился полноценно дышать и воспринимать мир, как прежде. Стал проявляться слух. После этого его привлёк негромкий шум воды, и бессознательно решено было направиться к ней, едва стали ощущаться конечности. Руки, ноги дрожали, еле встав, Гарри падал, но упрямо продолжал попытки, до тех пор, пока не мог крепко стоять без головокружения, не держась за стволы деревьев. Мысли путались, ноги заплетались, однако цель была достигнута почти без потерь, лишь с парой ссадин и царапин от нескольких падений по пути. Едва добравшись, он принялся с остервенением стаскивать с себя одежду; даже не проверив безопасность речки, Поттер хотел вновь поскорее лечь и унять головокружение с тошнотой. Также считал себя обязанным сначала смыть весь пот, и, главное, усталость, после стольких испытаний, выпавших на его долю. Речка была неглубокой и небольшой, без бурного течения, поэтому Гарри просто лёг и позволил ей слабо обмывать своё тело, постепенно приходя в себя. Так прошло приблизительно ещё несколько часов молчаливого спокойствия. Мысли лились густым джемом, сознание и тело сковала апатия. Ему с трудом давалось понимание его прошлого, настоящего, будущего. Параллель перехода не давала собраться в прежний сосредоточенный вид. Но окружающая обстановка сказалась благополучно и постепенно Гарри приходил в себя окончательно. С каждой секундой ему становилось всё лучше и вскоре он начал мыться и проверять себя на наличие неизвестных ран или какого-либо изменения во внешности. Старые повреждения выглядели откровенно плохо, но скорой гибели не обещали. Множество гематом, не зажившие порезы, плохо сросшиеся переломы и следы темных проклятий. Однако, новых ран, помимо ссадин, не было, но были неизвестные шрамы. Едва видимые – по всему телу. Не приглядываться – и не увидишь. Всё потому, что кое-где они отливали еле уловимым золотом, которое сливалось с его смуглой кожей, а кое-где – серебром, и это уже было куда заметнее. Веяло последствием серьёзного ритуала, что скорее, и было правдой. Ритуалом Времени от Магии. Видимо ему не привиделось и его тело буквально выворачивало наизнанку с множеством открытых ран по всему телу, превращая в откровенное месиво, и лишь под конец, как от жалости – залечивая, но оставляя напоминание, для чего он здесь. Более изменений не было. Всё такие же лохматые волосы, плохое зрение, которое, кажется, стало хуже и невысокий рост. Осталось последнее: -Темпус! Палочка, не его родная, но всё же уже привычная, была с ним, но ему хотелось проверить, в первую очередь, беспалочковую магию, которая была необходима в войне и постоянно выручала, в самые непредвиденные моменты. Она прекрасно сработала, как и ранее, в своём времени. То время – уже не моё с едва заметной грустью подумал Гарри. Первая осознанная мысль о происходящем. Что-то внутри надрывалось. Но вдруг, прежде чем бы он окунулся в ужасную меланхолию, он заметил дату, что была рядом с идущим временем и грусть исчезла без следа. 1 сентября 1943 год. Как так!? Гнев, почти исчезнувший, вспыхнул с новой силой, как если бы бензин подлили в яростно пылавший пожар. Ну, разумеется, его не могли отправить во время не родившегося Реддла! Чтоб эту Магию! От злости магическая сила внутри ревела и требовала отпустить её, вода бурлила, поднимался ветер и скрипели от напряжения деревья, как вдруг Поттера настигло осознание. 1 сентября 1943! Том Реддл прибыл на шестой курс в Хогвартс и не создал ни единого хоркрукса! Гарри выскочил из воды и мигом высушил себя невербальной магией, стал быстро одеваться, совершенно не заботясь, что одежду стоит выкинуть от пропитавшегося запаха крови и гари. Вытащив из кармана карту Хогвартса, которую никогда нигде не оставлял, скорее из-за привычки, чем реальной нужды, он с надеждой и зловещим предвкушением направил на неё палочку и наблюдал как медленно проявляют себя полосы коридоров и соединяясь в комнаты, показывали родную, а главное, целую школу. С нарастающим воодушевлением замечал незнакомые имена и наконец! Том Реддл движется из подземелий в Большой зал на завтрак. О, Мерлин! Грудь заполнил воздух и Гарри побежал. До перемещения он был в запретном лесу, время от времени устраивая там лагерь. После всех зверств и ни единого места для отдыха, мальчик, который выжил, ещё раз продемонстрировал свою живучесть и смог немного понять лес и некоторых его обителей. Редко, но Поттер пользовался этим гостеприимством, и он скорее подсознательно узнал, незнакомо-знакомый окружающий вид. Запретный лес, западная окраина от Хогвартса! Было, однако, не до этого. Бежал Избранный так быстро, словно трансгрессировал и в одно мгновение оказался перед знаменитой школой Волшебства. Он застыл как вкопанный и поперхнулся. Школа была куда прекраснее, чем он помнил. Древняя магия давила своей величественностью. Обдав теплом, защита Хогвартса узнала и пропустила его, как родное дитя. Горло стянуло от невысказанной любви и благодарности, но времени не было, и Герой ринулся вперёд. На него оглядывались все ученики, окликали незнакомые учителя, кто-то направлял палочку, но никто и ничто не могло остановить Гарри Поттера в тот миг. Он вбежал в зал и рвано дыша, стал оглядываться, судорожно ища то самое лицо. И нашел. Гарри решительно вскинул палочку не думая и с огромным удовольствием почти пропел: -Авада Кедавра! Том резко обернувшись от шума, с обречённостью и нарастающим отчаянием смотрел на зеленый луч смерти, как в замедленной съемке. Он застыл и не допустил ни единой мысли увернуться, лишь ожидая неминуемую гибель. Гарри Поттер впервые за очень долгое время искренне улыбнулся. Смотреть на страх в глазах монстра и чувствовать своё превосходство – сплошное удовольствие.