Жажда

Было холодно. Гарри продрог настолько, что зубы не переставая стучали друг об друга. Руки окоченели и едва держали древко метлы. Ноги застыли в одном положении, и было чувство, словно больше они не разогнутся. Ветер наверху был ледяным, тёплая одежда никак не защищала. Не помогали и согревающие чары, сколько бы раз он их не накладывал и обновлял. Место было зыбким, мрачным, мёртвым. Гарри тоже ощущал себя на грани. Впрочем, не удивительно, что чары тут работали кое-как. Гарри ведь летел в Азкабан. Каждый волшебник и волшебница боялись попасть сюда, преступники уже не пытались сбежать, внутренне давно отчаявшись, ведь серые пальцы стражей никогда и никого не отпускали. Место отдавало гниением от безвольных живых трупов и даже окружавшее неприступную тюрьму море и сильнейший ветер не могли помочь в этой ситуации. Воистину ужасающее местечко. Когда Гарри проснулся, ему стало заметно лучше. Было раннее утро. Голова не болела, сил заметно прибавилось. Он быстро подкрепился теми остатками, что механически собирал с обеда и ужина, незаметно для остальных студентов. Привычка со времен войны, от которой трудно избавиться. Зато это помогало. После того, как Поттер оказался на грани, ему важно было восполнить энергию для своих дальнейших планов. Из-за ситуации в Тайной комнате, а после и в женском туалете у мальчика, который выжил вновь проснулся некий азарт. Энтузиазм. Желание пройтись по всем пришедшим в голову способам убийства чудовища по имени Волдеморт. Это произошло, конечно, уже после его припадка. Он решился вести себя как школьник, налаживая связи, немного наслаждаясь тем, чего был лишён – мирным детством и беззаботной юностью. Но он здесь только потому, что его цель, причина жизни – дыхание врага. А в его руках неоценимый ресурс – время, которым он может управлять в своих пределах. Да, он не может убить Волдеморта. Но он может пытаться так много раз, пока не закончит дело. Пока не надоест. Пока будет продолжать дышать сам. Поэтому он тут, в Азкабане. Он направился сюда сразу же, даже не проверив последствия произошедшего. Вытащил ли Реддл василиска из тайной комнаты? Произошло ли ритуальное убийство Плаксы Миртл? Это всё уже не было важно. Произошедшее не было зоной ответственности Гарри Поттера. Гарри просто устал спасать всех подряд. Немного заставляло в волнении биться сердце за Ориона. Ориона, к которому, несмотря на все мысленные протесты, тянуло Гарри. Он до сих пор не понял, как и почему тот оказался именно в тот миг в женском туалете, но догадывался. Поэтому, скорее всего во время настоящего Блэк проводил время в своё удовольствие и не был превращён в камень смертоносным взглядом Великого Змея. Гарри знал дорогу в Азкабан. Хоть сам никогда там не был, однако, знал. Скорее всего, это переданное ему однажды воспоминания от Волдеморта. Знал так же, что его не тронут. Причины было две: кусок Волдеморта делал из Гарри хоркрукс, а стражи прекрасно чувствовали Господина, того, кому пообещали свою верность сквозь года. Даже в прошлом времени, до существования клятвы. Их разум был отличим от человеческого. Нечто первобытное шептало им и сковывало руки, даже если не понимали суть этому до конца. Имея некоторое влияние, Гарри таким образом был в относительной безопасности. И, несмотря на ненависть к чудовищу, он не мог не отметить его выдающиеся способности к переговорам и убеждения даже к таким неземным существам, как дементоры. Вторая причина также довольно проста. Являясь посланником магии, её прямым исполнителем, он находился под сомнительной, но и её защитой тоже. Поэтому Избранный решил развлекаться по-полной. Подлетев ближе к тюрьме, Поттер громко свистнул. Все видимые стражи мигом прекратили пафосно парить вокруг, имитируя работу, и резко повернулись в его сторону. Гром громко прогремел, свет короткой вспышкой осветил кусок территории тюрьмы. Часть заключённых, чьи камеры выходили на море и никак не защищались от жуткого ветра – проснулись и также обратили на него внимание. -Что за… мне это снится? -Значит, у нас общий сон… -Эй! Хриплый, едва слышимый шепот преступников прервался громким криком Героя. -Дементоры. Есть подработка. За мной. Развернулся и улетел. Миг, и казалось, юноша на метле, приказывающий самым пугающим и неуправляемым тварям был лишь иллюзией. Однако, уже в следующий момент более 10 стражей направилось следом и быстро скрылись из виду в плотном тумане. -Во дела…

***

Добираться было сложно. Гарри и правда находился под защитой, из него не могли просто взять и высосать душу, как бы он не защищался. Тем не менее, воздействие всё ещё оставалось. Полёт был долгим, не прошло и пятнадцати минут, а Гарри уже был не в состоянии держать сознание чистым. Эти гады прекрасно понимали, что полностью и сразу уничтожить Поттера у них не выйдет. Но никто не запрещал им играть с ним. По очереди, каждый из них подлетал достаточно близко, чтобы одним присутствием заставить Героя содрогнуться и потерять контроль в полёте, дабы разбиться и умереть. Постепенно, осмелев и видя, что воздействие присутствия не оказывает достаточное влияние, они начали наглеть и быть более яростными. У них бы давно всё получилось, будь на месте Гарри кто-то другой. Вот только в том, чтобы сопротивляться, мальчику, который выжил, не было равных. Он плотно сжимал ноги, крепче обхватывал древко метлы и упрямо летел вперёд, даже если глаза продолжали закатываться, а сознание ускользать. Он не мог вызвать Патронус ранее, так как шанс того, что Дементоры исчезнут на начальном этапе, был слишком велик. Сейчас же у него уже не хватало сил из-за эмоционального истощения. Впрочем, за весь путь он мог, благодаря своему контролю магии, вызвать небольшое облако, что пару секунд кружилось вокруг и позволяло сделать пару чистых глотков воздуха, немного отогнав слишком наглых существ. Их постоянная жажда тех крупиц счастья Гарри, что остались в нём за всю жизнь – казались деликатесом. Ещё бы! Столь сильно измученный жизнью и войной мальчик тщательно, и со всем присущим ему трепетом, охранял свои воспоминания. Уже без семьи и друзей – он остался совершенно один. И тем слаще был запретный плод. Такая еда для них была особенно драгоценна. Дементоров совершенно не пугала коса опасности над ними. Желали они лишь одного и с таким усердием пытались заполучить. Но Поттер ещё в тринадцать научился оставлять этих безжалостных тварей ни с чем. Сопротивляться их влиянию в уже более осознанном возрасте он мог более чем. Но всему есть предел. Его выносливости тоже. Поттер бы давно сбился с курса, если бы не заклинание пути, что красной нитью возвращало его в школу и стойкое желанием низвергнуть Волдеморта. Все его мысли были лишь о нём и его окончательной смерти. Только они поддерживали в нём волю к жизни. Гарри на скорости спустился у границы барьера школы, быстро и точно удерживая метлу в руке и приземляясь на ноги, делая несколько шагов по воздуху. Времени на передышку нет. Он закрыл глаза и сосредоточился. Дементоры будут за спиной с минуты на минуту, но Гарри не мог торопиться, чтобы в нужный момент залажать. То, что он собирается сделать, было определённо безумным и требовало куда большей концентрации, чем для чего-либо ещё. Гермиона с Роном были бы в шоке, но точно поддержали бы. Поттер собирался проломить многовековой барьер школы. Он мог вынудить Тома Реддла покинуть спальню и гостиную. Выйти во двор школы. Но покинуть её пределы? Монстр сбросит к этому времени контроль, едва поймёт, что и кто за этим следует. Разумеется, никто Дементоров не пустит на порог школы. Случай в его времени был исключительный и даже тогда Гарри осознавал, насколько глупо и безрассудно поступил Дамбрдор, дав разрешение на вход стражей, не поставив ультиматум Министерству. С его властью он вполне был способен на это. Но не стал. Сейчас же Гарри не хотел идти вновь в школу, пробираться в кабинет директора Диппета, чтобы наложить на него империус, для того, чтобы тот пропустил стражей, а после вновь вернуться на ритуальное место. Нет, всё это слишком долго, он устал от мерзкого послевкусия магии подчинения, и у него нет никакого желания прилагать столько усилий. Гарри выбрал идти напролом. Так или иначе, в битве за Хогвартс у Волдеморта получилось одной яростной атакой сломить защиту школы. Да, перед этим его армия внесла свой значительный вклад, но и Гарри не разбитый на семь частей. Он в своём полном, раскрытом магически потенциале. С частицей монстра внутри себя. Гарри закрыл глаза, сбрасывая с конечностей и внутренностей мерзкий холод, погружаясь в саму суть силы. Воздух вокруг него заметно потеплел, поднялся слабый ветерок, который становился сильнее с каждой секундой. Он резко открыл глаза и в темноте ночи они ярко светились потусторонним светом. Мальчик, который выжил поднял бузинную палочку и тихо произнёс: -Destruam. Палочка, пропустив через себя огромную мощь сильного, молодого мага – переломилась. Несколько секунд прошли в полной тишине, сумерки ещё не наступили. Но вот миг и что-то еле заметно изменилось, и воздух взметнулся. Небо над головой заискрилось всевозможными яркими цветами. Начал сыпаться древний, воздвигнутый ещё четырьмя основателями, барьер. Первые дементоры начали пролетать мимо него, несясь в школу за более щедрой добычей, где было собрано огромное множество вкусных, счастливых душ. Детей. Герой громко и надрывно дышал. После Тайной комнаты и гибели Ориона на его руках, что-то в Гарри погибло окончательно. Тот кусочек надежды, что слабо трепыхался в нём глубоко внутри, погребённый под завалом ярости и боли. Те остатки детской веры и наивности. Те остатки воли друзей, завещания к воплощению их цели и просьбы оставаться тем самым героем Гарри. Они исчезли полностью. И пусть больший шанс был в том, что ночью не погибнет вообще никто и всё вернётся на своё начало – оставался и шанс, что сегодня погибнет тёмный лорд. А значит, погибнут и множество детей. Но ситуация с Миртл окончательно убедила Гарри не лезть и не спасать всех подряд, как он сделал бы раньше, следуя геройскому кодексу. Даже от собственных действий. Делало ли это из него злодея? У него есть цель. Он вернулся в прошлое ради этой цели. И он её воплотит в жизнь. Он глубоко набрал воздух в грудь, руки всё продолжали крупно дрожать. Гнев поднимался где-то с живота к горлу. Он задрал голову к небу под первые капли ливня, как если бы не сдерживая, выпускал все тёмные, злые эмоции наружу, навстречу миру. Либо Волдеморт будет убит, либо сломлен настолько, что и не подумает вершить своё зло. Третьего не дано. Гарри лишь хочет отомстить за собственное сломленное детство. Так ли много он хочет? Поттер знал, где находится чудовище. А в последнее время начал чувствовать отдалённо его эмоции. Ещё слабо различимые, но они были, и такая усиливающая между ними связь не могла не насторожить. Сила крестража внутри Гарри крепла день ото дня, напоминая ему, кто он такой и что являлось его частью. Какой ценой стал хоркруксом. Но сейчас это даже здорово. Дело в том, что раньше он ощущал эмоции прошлого монстра, мог слышать некоторые его мысли и воспоминания. Видеть то, что видел он. Но как только Гарри оказался в прошлом-настоящем, перед ним возникла глухая стена. Абсолютная тишина Поттеру была непривычна и сильно давила на мозги. Гарри был дезориентирован. Он забыл чувство полного внутреннего одиночества. Да, то, что он крестраж было узнано совсем недавно, но о связи с Волдемортом он знал очень, очень давно. Чувство наблюдения было, сколько он себя помнит. И только встретив Тома Реддла в школе, будучи студентом – преграда начала сходить. Медленно, но так решительно. Словно цунами; вода отошла от берегов и сокрушительно нанесла удар волной. Отдалённые, плохо различимые оттенки эмоций появлялись так незаметно, из-за чего Герой решил, что они – его. Но проходят пару дней, и они становятся такими яркими и он абсолютно точно не хочет задумывать о причинах этого. А после ночного случая в тайной комнате и женском туалете связь стала настолько явной, что не заметить её было крайне сложно. Поттер чувствовал тревогу, интерес, страх и воодушевление. Разные, казалось бы, не связанные между собой эмоции сплелись и заполняли сознание мальчика, который выжил. Он не мог представить, из-за чего они появились именно в такой последовательности. И именно этим преимуществом Гарри и воспользуется сейчас. Он может воздействовать на него. Вспомнив опыт Волдеморта, когда тот проникал в голову героя, Поттер решил попробовать действовать в обратную сторону. Сейчас, когда Реддл молод, неопытен и ослаблен выбросами магии, сделать это не составит особого труда. Сосредоточившись на этом ещё в полёте по пути в школу, Гарри добился неких результатов. Закрыв глаза и обособившись от ледяных капель, промерзлого ветра. Несколько коротких, настойчивых импульсов. Он улыбнулся. Это оказалось неожиданно легко. Не так страшно, когда цель не ты. Внутри грелось приятное возбуждение. Он мог бессознательно разбудить Тома Реддла и заставить идти на собственную мучительную смерть. Он был чарующе близко. Он чувствовал его. Рядом. -Ох, Том, – расслабленно пропел Гарри, содрогаясь от переполнявших его эмоций, – о, Том, Том, Том. Было что-то воодушевлённое в том, чтобы произносить настоящее имя чудовища, которое тот так ненавидел и которое отчаянно пытался забыть. Унижать его, даже когда тот не слышит –  как же это смешило Гарри. -Ты в ужасной опасности. В школе раздались первые крики. Внутри всё предательски сжалось. Ему всё равно. Вот только едва в поле зрение попалась плачущая и отчаянно убегающая девочка. Одна из немногих, почувствовав заранее опасность и попыталась сбежать в безопасное место. Но она была так мала и слаба. Рука Героя дернулась сама, выпуская облако, которое уже через секунду сформировалось в благородного оленя, прогоняя стража навсегда. Голос приобрёл звонкость – Гарри направил усилительное заклинание в связки: -Не смейте трогать детей. Только монстра! Дементоры уловимо задрожали, не смея ослушаться приказа. Монстр как раз спускался по ступенькам. Лицо его было спокойно и дезориентировано. Абсолютно не замечая происходящего хаоса, Том молчаливо шёл вперёд. Вот что происходит, когда подчиняют твою волю. И Гарри всё ещё точно не нравится такой его раболепный вид. Однако, по мере того, как приближались дементоры, нашедшие свою цель, пробуя его на вкус, так постепенно просыпался и сам Реддл. Непонимающий, он совершенно не знал, как оказался на улице в пижаме, почему его так трясло от холода. Заметив, в конечном счёте, себя в окружении страж Азкабана, он далеко не сразу осознал, что ему уже не выбраться. Что ужасающее небытие близко как никогда. Гарри наблюдал эту трагичную сцену с первых мест. То, как Том застыл, как в страхе стал озираться, надеясь хоть на какую-то помощь. То, как с него наконец начали тянуть крупицы счастья. Бережно оберегаемые моменты комфортного одиночества, первый поход в косой переулок, впервые прочитанная книга о волшебстве. Запах прелой листвы, первые признаки осени, пропитанные магией стены любимой школы. Новые побеги и распустившиеся цветы. Горячий вкус свежего пирога и сладкого какао. Собственная, чистая постель и утренний душ. Личная палочка и первые заклинания. Чувство, единения с магическим миром. Он боялся, но отчаянно боролся. Как же он был напуган и как сильно страшился потерять то, что имеет – себя. Свою жизнь. Окончательно упасть в доверчиво раскрытые объятия Смерти. Уйти – не оставив после себя ничего. И переломный момент, когда монстр заметил самого Гарри, и просто беспомощно опустил руки. Сам поцелуй, мальчик, который выжил, видел во всех деталях. Видел, как выглядывало из под чёрной мантии серое лицо, и как отвратительно раскрылся беззубый рот. Видел, то непередаваемое тянущее, чужеродное перетягивание души. Запретное волшебство недопустимое для рядового мага. Одновременно ужасное, и вместе с тем чарующее. Противоестественное. Видел, как быстро становился бледным староста шестого курса. Гарри чувствовал. Чувствовал абсолютный, всепоглощающий страх. Как стремительно слабели конечности, ухудшалось зрение и слух, как мутилось сознание. Необъяснимый трепет поднимался снизу живота. Как поднимался изнутри безобразный смех. Тревога сковала мальчика, который выжил. Раздался до боли знакомый крик. Если бы только Том Марволо Реддл мог ещё видеть, то заметил, как его Смерть опустилась на колени, безмолвно глядя вперёд, словно это его Погибель подвергалась поцелую стражников, а не он сам. Если бы он только мог, то различил бы их собственную связь, что натянулась и так сильно звенела, грезясь разорваться, но хватаясь отчаянно лишь крепче. Осознал бы причину. Но не в этот раз. В конце концов, связь их становилась сильнее, а прямое воздействие дементоров увеличило её многократно. Гарри не пришлось убивать себя. Он даже не успел подумать о способе и порадоваться подходящему концу урода. Воздействие на Реддла – воздействие на Поттера. Связь крестража куда глубже, чем осознавал мальчик, который выжил. Шестое ритуальное убийство завершилось двойной потерей душ.

***

Он летел. Точнее, не один. Их было двое. Он был с кем-то. Этот «кем-то» был очень тёплым. Как весенний ветерок солнечного утра. Как моросящий летний дождик. Как некрепко заваренный чай с лимоном. Как только распечатанная книга. Этот «кем-то» был таким родным. Кем-то был домом. Он прижался к нему крепче, обнимая со всем трепетом, которым только мог. Так ласково и мягко. Так влюблённо. Он никогда не испытывал любви. Стремился, а не мог. И если это не была любовь, то мир безумен и невозможно глуп. Сердца их взволнованно стучали в унисон. Неожиданно их вытянули из нежных рук друг друга, выдирая с болью. Он заревел, стремясь обратно к дому, но так и не попал к нему в итоге.

***

Когда он проснулся, то открыл глаза далеко не сразу. Внутреннее время подсказывало, что сейчас ещё рановато для завтрака, поэтому, не вставая с постели, он пытался проанализировать своё состояние, ничего не упуская из виду. Болело всё тело. Болели, кажется, даже кончики ногтей и ресниц; короткие волосы казались невероятно тяжёлыми словно покрытые полностью в крови. Начались судороги, бросало в озноб. Он был тут, в своей комнате, в защищённой школе. Но фантомно оставался сначала в воздухе на метле у Азкабана, а после лежащим на земле под сильным ливнем, постепенно переходящим в град. Внутри всё также ныло – ему хотелось вскрыть свою грудную клетку, дабы вытащить собственное сердце, чтобы оно, наконец-то, перестало страдать. Было уже очевидно, что и эта затея не удалась успехом, раз он очнулся в школе, ощутив удивительную и ни с чем несравнимую древнюю магию школы. Его душу точно забрал дементор. Прожорливые твари всё же взяли своё сполна, умудрились-таки под конец. Видимо, чувство томительного ожидания напополам с восторгом позволило им застать его врасплох. Но даже так, он всё ещё жив, как, вероятно, жив и безносый монстр. К сожалению. С трудом встав с кровати, он стал разминаться: пару десятков отжиманий, растяжка ног и рук, планка. Ноги дрожали, но он со злостью заставлял себя продолжать, не в силах сдаться и лечь. Впереди новый день, а это значит и новые попытки убийства Волдеморта. Гарри физически не мог остановиться, ярость – топливо, а его в нём бездонная пропасть. А после занялся медитацией. Ему нужно привести себя в порядок, остыть. Помимо убийства в новом дне ожидались и новые знакомства, связи, планы. Гарри – не Волдеморт, хоть в нём и есть часть души монстра. И застилать разум гневом, как безносый, откровенно говоря, не хочет. И пока он в состоянии держаться этого – Гарри будет ограничивать себя в некоторых ситуациях. Он понимает прекрасно всю важность его миссии. Он не смог до конца наблюдать произошедшее. Гарри умер раньше, чем хотелось. Не до конца сформировав план, он не смог насладиться мёртвым врагом. Поттер действовал импульсивно и какое упущение. Момент убийства монстра – крайне важное событие, которое помогало ему двигаться дальше. В итоге, придя более-менее в себя, Гарри спустился в гостиную, лениво растирая затёкшую шею. Головная боль привычно продолжала давать о себе знать. Вот только беспокоило его не это. Он что-то упускал. Было до странного пусто. И шумно. -В чём дело? – спросил он у быстро спускавшегося мимо него вниз по лестнице Малфоя. -Гарри! – воскликнул тот, – всё нормально? Вопросительная интонация не давала и шанса поверить в озвученное. Малфой был удивительно беспечен и не держал перед ним почему-то лицо. Что-то крепко вывело его из привычного состояния хитрого и хладнокровного наследника, настолько, что он позволил Гарри понять. -Неужели? – иронично переспросил Гарри. -Ладно, – тяжко вздохнул Абраксас, признав ошибку, – всё равно скрывать долго не выйдет. Рано утром, примерно в пятом часу Тому внезапно стало плохо, начался приступ, магия его стала попросту неуправляемая, из-за чего наш этаж, а также верхний и нижний заметно всколыхнуло. Все студенты, которых достало волной мигом проснулись, и что странно, некоторые также не удержали магию в ответ.  Начался какой-то хаос. Пришлось в срочном порядке вызывать декана. Они отошли в сторону, пропуская ещё одного студента. Абраксас продолжил: -Дверь Тома была плотно заперта и никак не поддавалась. Оказать помощь сами Тому мы так и не смогли. Профессор Слизнорт отправил патронуса профессору Флитвику, а после они вдвоём начали кое-как ломать щиты, появившиеся от стихийной магии. Реддл сам по себе безумно силён, а тут неконтролируемая, чистая энергия… С трудом, но они смогли прорваться, как раз-таки из-за того,  что создал Том щиты неосознанно и его забрали в больничное крыло. Не понимаю, из-за чего. Но больше всего не понимаю, как ты не проснулся? Твоя комната буквально рядом с ним! Ты единственный остался в комнате и до тебя также никто не смог достучаться, вдруг из-за такого близкого контакта тебя сильно задело, что выйти не можешь? Благо профессор Флитвик успокоил декана и меня, что ты сам поставил защитный купол на комнату и с большей вероятностью спокойно спал, пока мы тут бегали. Он даже похвалил тебя. Гарри вздрогнул, не замечая упоминания знакомого профессора. Внутри собрался комок тревоги, а после резко распределился по всему телу. Именно в это время проснулся он сам, после возвращения. И именно после того, как Реддл подвергся поцелую. В произошедшем была прямая связь, не заметить которую было слишком трудно, даже если Матерь магия, отправившая его сюда, и пытается это скрыть. И ему это не нравилось абсолютно. Раз сам Гарри очнулся после отвратительного извлечения и стирания души, то почему очнулся Реддл? Возможно ли, что их связь стала куда более сильной, чем он предполагал, и монстр ощутил воздействие от самого Гарри? Именно момент перед возвращением напрямую указывает на то, что Реддл прошёл вместе с ним через поцелуй, не смог это пережить спокойно впоследствии чего и произошёл взрыв. -И что с ним сейчас? -Слагхорн забрал его в больничное крыло, а после вызвал и других преподавателей. Сказали, случай серьёзный… серьёзней, чем первого сентября. Только, Гарри, – нервно перебирал Малфой кольца на пальцах, – его состояние не общедоступная информация. Ты тут всего ничего, но уже знаешь и представляешь общую картину, верно? Да и я вижу, что ты не банальный случай, с самого начала видел. Реддл – центр Слизерина. Он – король, понимаешь? Если остальные узнают, то это сильно ударит по нашему факультету. С самого начала года всё идёт наперекосяк, но мы держали ситуацию. Но теперь, когда Том не может очнуться? Это может оказаться… критично. Том стал мостом для многих нас. Мостом между нами и другими факультетами, всеми преподавателями. Ты не учился с нами с первого курса, да и в принципе не особо знаком с историей, но Слизерин обособлен, и нам не на кого рассчитывать в ином случае. Не скажу, что нашей вины нет, но если сейчас пошатнётся авторитет Реддла, мы полетим за ним. Спокойный и расслабленный Малфой, знающий наперед происходящее старался внешне не показывать своё состояние, но он дергался не к месту, руки его дрожали и пытались чем-то занять себя. Гарри нахмурился, искренне не понимая, в чём дело и откуда такая паника. Это ведь факультет Слизерина? Высокомерные и напыщенные чистокровные. Ни чьи слова им не указ. Так почему? Боятся разлада между факультетами, он серьёзно продолжает это наглое враньё? -Почему? – задал вполне закономерный вопрос Гарри. -Есть тут кое-какая причина, – вздохнул он. Рассказывать он явно не хотел. Или не мог. Реддл – король. Так сказал Абраксас. Это очень похоже на реальность Гарри. Но в реальности Гарри никогда не было больного и слабого Волдеморта. Был властный и безумно сильный, умный школьник. В чем же разница этим временем и его? -Ладно, – согласился Гарри. -Ладно? – переспросил Абраксас, недоумевая. -Ладно, – подтвердил Гарри, кивая. -Ладно… – принял странность новенького Абраксас, явно ожидая допроса с пристрастием. -На завтрак мы идём или как? – как ни в чём не бывало, спросил Поттер. Голова продолжала гудеть, но теперь вместо разных идей убийства, все мысли были о связи между ним и Волдемортом, причинах его эмоциональной вспышке. Поэтому Гарри легко решил, что не будет вытаскивать с Абраксаса сведения об их тайных заморочках внутри факультета. Либо тот расскажет позже сам, либо Поттер узнает самостоятельно, если это станет необходимо. Проблемы он не видит, в принципе. И они отправились в Большой зал. Слизеринцы, что удивительно для Гарри, действительно следовали негласному правилу – не упоминать и не обсуждать состояние Реддла вне стен их дома. Все вели себя как обычно и никто ни словом, ни жестом не показал какую-либо обеспокоенность. Всё как обычно. Банально повседневно. Вообще без каких-либо происшествий или стычек с другими. Уроки проходили в своём темпе, преподаватели не спрашивали об отсутствии студента, кому-то сообщили заранее, кто-то участвовал напрямую в вызволении студента из закрытой наглухо магическим выбросом комнаты. Однако, вопросы высказывали некоторые студенты. Кем бы он ни был, Том Реддл – фигура видная и влиятельная. Он не из тех, кто пропадёт незаметно, только, если сам этого не захочет. В ответ преподаватели ограничивались лишь «отсутствует по уважительным причинам». Так как чудовище являлось старостой, вопросов дальше не возникало. Чем бы он ни занимался, это было важным настолько, что его даже отпустили с уроков. -Сегодня пятница, наконец-то, – воодушевлённо и одновременно с тем серьёзно сказала Алексия во время обеда. -Подошла к концу учебная неделя? – спросил Гарри причину, сидя, почему-то, вновь в окружении девушек. -Нет. Дуэли! Отборочные! И Герой вспомнил, действительно. Сегодня будут первые состязания, где решится, кто именно будет участвовать дальше. Но что будет с монстром? Раз он в больничном крыле, то как же примет участие? Герою тяжело представить, чтобы Волдеморт отказался от возможности продемонстрировать помпезно свои умения, наслаждаясь всеобщим восхищением и заодно заткнуть рот всем недругам, заставив бояться. В этом ведь всё чудовище. Но Гарри не поднимал эту тему в Большом зале или на уроках, помня о словах Малфоя. Как бы ни хотелось узнать, он сдержал свою любопытность и притаился. Одна из его задач – показать свою лояльность факультету, добиться полного признания от Малфоя и других. Подумать только! Столько лет враждовать со змеями, чтобы примкнуть к ним и самой стать хитрой змейкой. Вот только, если верить словам шляпы, змеёй он был всегда и только лишь сбросил львиные шкуры, приняв свой другой вид, когда это стало нужным. Что же, на факультете Дома Слизерина было спокойно и в какой-то мере уютно, только холодно иногда. И Гарри нравилось. После обеда шла Трансфигурация. Встреча с Дамблдором. По случайному стечению обстоятельств, Гарри не пересекался с бывшим директором вообще никак. Исключением был момент, когда Гарри впервые убил Тома Реддла смертельным заклятием. Встреча та была мимолётной и не вызвала у Гарри определённых эмоций. И вот теперь они встречаются лицом к лицу. На простом занятии трансфигурации. Когда Гарри – более не избранный, а Дамблдор – не оплот стороны Света. Более они не связанные благой целью – избавление мира от чудовища, чьё имя до дрожи боятся произносить. Сейчас они абсолютно незнакомые люди и Гарри точно не хочет ничего менять. Директор невероятно силён и умён, его знания и помощь пригодились бы в нелегком деле, за которое взялся Гарри. Узнать то, насколько серьёзна его связь с Волдемортом и насколько она глубока. Узнать наконец-то законы и причины появление Гарри тут и его невозможность убить Реддла. Но вновь жить в непонимании и незнании? Слушать о невероятной силе любви? Когда его водят за нос, как слепого, новорождённого котёнка? Когда делают окончательной целью, где по итогу он должен молча принять свою смерть? Нет. Только подумав о варианте, где он идёт и рассказывает всё бывшему директору, как начинает раскалываться голова. Взять хотя бы с причин. Говорить вечному борцу за вечное благо, что стремление к смерти чудовища шло лишь из личных желаний и ради мести, так Гарри запрут с такой скоростью, что он не успеет сказать и «пошли вы все нахуй». А если не скажет, то директор сам поймёт сразу. Едва ли Гарри сможет удержать речь и лицо. Оно ему надо? Взрослый мальчик, сам со всем справится. Но вот трансфигурацию нужно как-то пережить. Он заходит с однокурсниками в светлый кабинет, парты были расставлены строго прямо. В помещении был порядок, но одновременно с этим неуловимый беспорядок, добавляющий приятную атмосферу уюта. Место, как и сама школа, было пропитано магией. Практически сразу за ними начали заходить гриффиндорцы. Гарри скривился. Что-то не меняется десятилетиями, а то и веками. Почему вечно два враждующих факультета ставят совместно, особенно на те занятия, где ведёт декан одного из домов Поттеру никогда не понять. Самая некомфортная и не учебная обстановка на его скромный взгляд. Однако, ему на глаза попалась знакомая фигура Шаффика, и он приветливо махнул ему рукой. Тот неловко помахал в ответ, словно не уверенный, можно ли ему отвечать и ушёл к своим. -Здравствуйте, дети. В кабинет резво спустился с верхнего этажа Альбус Дамблдор. В руках он держал одну из взятых наверху книг. Гарри почему-то замер, взглядом отслеживая детали, на которые и не обратил внимания первого сентября. От образа директора в нём было крайне мало. Явственно рыжие волосы только начинали отливать серебром, вместо бороды в тон волос была аккуратная щетина. Вместо ярких мантий, которые тот любил менять по настроению во времени Гарри, он выбрал нейтрально коричневого цвета маггловский костюм. Однако, вид профессора не смог одурачить Гарри. Дамблдора выдавали его глаза. Всё такие же уставшие и проницательные, сейчас не скрытые очками, как раньше. -Сегодня прекрасная погода, не правда ли? Настроение у профессора было очень хорошим. Настолько, что даже его собственные студенты Гриффиндора недоумевающе оглядывались на него. В ответ ему было дано лишь громкое молчание. За окном шёл проливной дождь. Гарри подозрительно сощурился. -Тома Реддла сегодня нет? – задумчиво оглядел он класс. Так профессор действительно радовался отсутствию Реддла? -Нет, профессор. У него освобождение, – мрачно ответил Нотт. Единственное, в чём студенты Слизерина были абсолютно едины – так это в полной неприязни к одному конкретному рыжему преподавателю. Всех профессоров известили о старосте шестого курса заранее. Нет никакой реальной причины, чтобы новость не дошла до замдиректора. -Понятно, – неодобрительно покачал головой профессор, – сегодня у нас такая важная тема. Мистер Нотт, будьте так любезны, донесите материалы этого занятия до вашего одногруппника. Получив утвердительный ответ от медленно закипающего Валентайна, Дамблдор было хотел начать таки занятие, но взгляд его зацепился за хмурого Поттера. Он прищурился, задумчиво наклоняя голову в сторону. Гарри хотел было закатить глаза, зная, что его ждёт, но также хотелось посмотреть, как поведёт Альбус с ним до конца. -Мистер Поттер, верно? Рад с вами познакомиться. Признаться честно, я впервые узнаю так много о новом студенте в первые пару дней от такого неожиданного тандема, как профессор Бири и профессора Вилкост. Неужели мне ожидать от вас приятного сюрприза сегодня? -Боюсь, никак нет, – Гарри тяжело было наблюдать эту картину в реальности. Мудрый, порой забавный, такой наблюдательный профессор, был всё же справедлив. Как неприкаянная стена, он выслушивал все стороны споров и непоколебимо отвечал на все возражения. В отличие от Снейпа, он не снимал баллы просто так. Если студенты Слизерина и Гриффиндора сеяли раздор, то получали все одинаково. Да даже баллы самому Гарри он назначал не просто так! Это казалось правильным по сравнению с всё тем же Снейпом, который снимал с него их, когда он просто дышал как-то не так! И ведь не только с него одно – всему Гриффиндору доставалось. В школе, по крайней мере, казалось именно так. Сейчас же Гарри наяву, в шкуре змеи, чувствовал в свою сторону стойкую неприязнь. Когда директор показывал моменты прошлого в омуте памяти, юности Волдеморта, где выставлял его последним мудаком, профессор как-то упустил своё собственное пренебрежительное и вместе с тем предвзятое отношение к нему. Гарри ненавидит Волдеморта всей душой – это факт. Но что он сделал, чем заслужил такое отношение к нему сейчас? В детстве? Разве успел он убить кого-то из людей, будь то маггл или маг. Разделить свою душу? Нет. Молодой Реддл мог быть мелочным ублюдком, терроризирующий скрытно свой факультет, который в самом начале пытался сжить его самого со света, но на виду для всех он был отличным парнем, с прекрасной репутацией и превосходными оценками. Он был пугающим уродом в приюте, но там остро стоял его вопрос выживания против всех. Его можно спокойно обвинить в лицемерии, впрочем, как и многих других подростков. Но чтобы такая явная, неприкрытая неприязнь? Потому что, что? В детстве напугал своей жестокостью? Гарри вспомнил свой собственный звериный взгляд в зеркале, когда ему было всего четыре. Помнил, как ненавидел тётю с дядей, как хотел, чтобы они навсегда исчезли. Помнил, как радовался, когда Дадли свалился с новенького велосипеда и сломал руку. Как готов был зубами прогрызть руку Вернона, чтобы получить свой счастливый билет. Вот только Гарри был избранным и ему все были признательны, строя на него дальнейшие планы, поэтому и прощали многие серьёзные проступки в школе, закрывая глаза. Тогда как Реддл был и оставался безродным и неизвестным мальчишкой, которому приходилось и дальше отвоевывать своё место под солнцем. Взамен получая такое отношение от взрослого преподавателя, решившего сразу записать его в «обречённые» и не попытавшись как-то направить и помочь. Между прочим, единственного взрослого мага, которого Том Реддл встретил. Которому могло быть не всё равно на талантливого мальчика из приюта. Это несправедливость была Гарри хорошо видна и впивалась острыми иглами в сердце. Он не испытывал сожаления или жалости к чудовищу, уж точно нет. Он испытывал отвращение к самому себе. К тому, что ничего не сделал, чтобы стать избранным, но получал порой слишком незаслуженно хорошее отношение. Эта двойственность действовала ему на нервы. -К трансфигурации у меня совсем нет таланта. Сэр, – Гарри смотрел ему прямо в глаза, не боясь за сохранность своих мыслей. Он отказывался окончательно идти с ним на контакт. Таланта быть идеальным Героем-терпилой – тоже. Магия, перенесёсшая его сюда справлялась с защитой очень хорошо. Он буквально чувствовал внутри себя бушующий океан с чёрным небом и множеством крепостей под водой и над, в каждой с ложными воспоминаниями. Окклюменция никогда не была его сильной стороной, и Снейп сделал все возможное, чтобы превратить внутри всё в кашу,  заставив испытывать боль. Но Герой чувствовал, что не совсем безнадёжен. Помнил, как смог пробраться в голову зельевара и слишком хорошо помнил свои ощущения от этого. Ещё бы! В тот миг он узнал, что его отец на самом деле совсем не такой чудесный, каким его все представляют. Когда всю жизнь тебе говорят о веселом, добром, умном и таком храбром отце, о котором только мог мечатать, когда ты всю жизнь сирота –  это знатно переворачивает твой мир. Поэтому, Гарри считал, что предрасположенность к такой тонкой науке разума у него всё же есть. А если и не его, то Волдеморта. Часть способностей, переданных крестражу, как умение говорить со змеями. Воспользоваться им не казалось Гарри чем то безнравственным. Подумаешь, он так-то и умереть не может и урода выгнать из себя. Чего терять возможность, которая может помочь в достижении цели? -Какая жалость, – Дамблдор тем временем лишь мазнул по нему незаинтересованным взглядом. Гарри не чувствовал, чтобы директор затронул его мысли. По-видимому, декан Гриффиндора не был особо заинтересован студентами Слизерина. Образ зарвавшегося мальчишки со змеиного дома не представлял для него интереса. И правда, такого ведь не направить куда нужно в свою угоду. Такое отношение от бывшего директора было новым и Гарри почувствовал необычное воодушевление. Ему нужно постараться не привлекать внимание профессора и в дальнейшем. Разбираться ещё и с самым могущественным магом его времени было бы очень некстати. -Сегодняшняя тема нашего практического занятия – трансфигурация куба. Не совсем обычного, разумеется. Будем изучать его грани и материи. Это будет вашим проектом на пару занятий, внутри куба должно быть что-то детализированное, известное лишь вам. По завершению проекта вы должны будете полностью его презентовать.

***

Они поужинали после занятий и наконец-то спустились в гостиную. По пути он общался с несколькими студентами, имена которых не удосужился запомнить. Ему очень хотелось узнать кое-что из-за чего все разговоры прошли мимо, и поэтому он незаметно примкнул к знакомому сборищу у камина. Там как раз обсуждалась насущная тема – первый дуэльный отбор. Какие участники смогут пройти дальше, кто может показать неожиданные результаты, ставя ставки. -А как же Том Реддл? Он не будет участвовать? – между делом спросил Герой. Произносить настоящее, данное от рождения имя монстра, да и ещё таким нейтральным, волнующим тоном было отвратительно. Словно они… друзья. Язык как будто обожгли. Вот только если бы он использовал более правильное урод, убийца или ёмкое конченый мудак, его, скорее всего, не поняли бы. -Ох, ты уже слышал о том, как хорош в дуэльном искусстве Том? – восторженно спросила Летития, когда речь зашла об её кумире. Создалось почему-то впечатление, что у неё не все дома. Не дожидаясь от него ответа, точнее, не нуждаясь в нём, она продолжила: -В прошлом году выиграл Том. Какая потрясающая была битва! Он буквально вырвал победу у Лестрейнджа в последние секунды, когда все думали, что победитель – Дэвид. Разумеется, не я. Я была уверена в Томе. Это было так невероятно! Глаза её сияли. Слушать её монолог оказалось крайне неприятно. В один миг Гарри осознал, что она не просто восхищалась Томом Реддлом. Она была в него влюблена. В глазах размылась реальность, картинка поменялась и перед глазами появилась Чжоу Чанг. Чанг, которая, несмотря на симпатию Гарри к ней, раздражала. Внутренности Поттера затопило стойким неприятием. Опыт показывал, что людей подобных Чанг и Гринграсс нужно было избегать. Не в его деле и цели. И ему совершенно точно не стоит пытаться переманивать её на свою сторону, более того, даже если она – часть каких-то планов, Герой ни за что не признал бы необходимость в её помощи. Он не хочет этого. Как Чжоу была за подругу, предавшую их отряд, идею, цель так и Гринграсс не сможет избавиться от своих чувств к чудовищу. Любовь дарует отчаяние. Гарри знает это не понаслышке. -И в Хогвартсе есть правило, что победитель прошлого года не участвует на начальном этапе. Так что не переживай, ты сможешь сойтись с ним в дуэли. Учитывая твои нынешние достижения, ты успешно дойдёшь до него. -А ты не боишься, что победителем в дуэли с ним выйду я? – коротко усмехнулся Гарри, устанавливая с ней зрительный контакт. -Нет, – в тон ему ответила Гринграсс, – Том силён. Очень силён. Она сразу почувствовала его настроение, которое, впрочем, Гарри нисколечки не скрывал. Остальные молчаливо слушали. -Не сильнее меня, – мрачная решимость захватила Поттера. Волдеморт и правда безумно силён, он гениальный маг с огромным опытом и знаниями, но сейчас? В этом времени, этой вселенной? Он ходит, шатаясь и оглядываясь. Что он может? Тому Реддлу не сравниться с чудовищем. -Посмотрим, – Летития прищурилась. От доброй улыбки не осталось и следа, а граница, установленная с первой секунды их встречи – исчезла. Гринграсс была готова вцепиться ему в горло за неуважение и недоверие. За одни лишь сомнения в гениальности Тома. -Надо же, а ты так самоуверен. Победа над Тревисом и Вилкост дали тебе на это повод, несомненно, но… Неужели ты правда считаешь, что Том хотя-бы отдалённо напоминает их? Эйвери яростно собирался вступить в спор, но Нотт, выставив перед ним руку, решил поддержать их подобие дискуссии, которые совершенно точно не были пропитаны угрозами, самостоятельно. Гарри не понимал, откуда у них столько веры в безымянного полукровку. Реддл ведь только-только отыскал Тайную комнату и едва-ли успел кому-то о ней рассказать, не то, что показать. Но студенты перед ним были пропитаны настоящей верой в нечистокровного сироту без рода. Тома Реддла. И это ещё при том, что в настоящий момент их великолепный староста буквально валяется в отключке и не может их защитить или что там ещё они от него ожидают. Они – кучка псов, готовые рвать всё и вся за него. Удивительная дрессировка, безносый! -Одно дело Тревис, с большим самомнением, которое нечем не подкреплено, но профессор Вилкост?  Она опытная дуэлянтка, её слава полностью заслуженная. И если я победил её, то почему должен бояться Реддла, который сейчас, к тому же, магически не стабилен? Что есть в нём, чего нет в остальных? Гарри одновременно хотел понять и не хотел. Он был слишком предубеждён и относился к мысли узнать врага лучше с отвращением. Слова про состояние старосты сработали, как красная тряпка на быка. И пусть он не говорил и долю того, чего хотел на самом деле сказать о нём, а только усомнился – для них это уже серьёзный повод для мести. Гарри понимал, что по-хорошему ему не стоит их злить, слизеринцы народ злопамятный, и так просто не оставят Гарри в покое после этого. Но Поттер не мог и не собирался сдерживать себя во всём, что касалось монстра. Лица их заледенели. Они все ясно услышали позицию новенького. Это было объявление войны. Новенький изъявил желание побороться за место короля. Они не могут отказать ему в заведомо провальном деле. -Увидишь, – мрачно закончил Нотт.

***

Когда Гарри спустился в Общий зал, там уже царил дуэльный дух, с постепенно нарастающим шумом из голосов и восторженного смеха школьников. Все столы были убраны, флаги факультета, победившего в прошлом году –  были заменены фиолетовыми полотнами с золотыми полумесяцами - дуэльными флагами. Лица школьников были полны волнения и азарта. Никого не оставляло равнодушным это, несомненно, яркое событие. Несмотря на тяжёлое время, где студенты каждое утро читали новости с фронта, переживая за себя и своих близких, за будущее магического мира, сейчас они вели себя как дети. Они были воодушевлены возможностью проявить себя и самой идеи соперничества. Гарри поднял руку и сжал ткань джемпера на груди. Внутри что-то сжалось, и юный герой позволил себе это отпустить. Ещё одна деталь, вгоняющая его в долгую задумчивость с горьким привкусом сожаления. Атмосфера так сильно напоминала времена его пятого курса, когда в выручай комнате они учили новые заклинания и оттачивали их друг на друге. Они также радовались происходящему, прекрасно понимая к чему всё идёт, и для чего в дальнейшем они обучались. Горло сдавило болью. Связанные общей тайной, из головы не выходили заговорщически улыбающиеся лица его друзей. Его лучших и дорогих товарищей. Оглушенный, он сделал пару шагов вперёд и вдруг с кем-то столкнулся. Снизу на него испуганно смотрел первокурсник Слизерина. Он удивлённо посмотрел на него. Разве первокурсникам можно участвовать в дуэлях? Он уже собирался уйти и найти декана, чтобы сообщить о маленьком нарушителе, как вдруг неожиданно пронырливый мальчишка крепко ухватился за его рукав. -Я! Я... - Гарри нахмурился, раздумывая о возможности поднять и донести паренька, чтобы тот сам не сбежал, и чтобы никто случайно его не задавил или попал шальным заклятием, – я очень хочу быть умелым дуэлистом! И сильным, очень сильным! Я хотел только посмотреть и оценить своих будущих противников! Но для первокурсников закрыты двери! Внезапно громкая и четкая речь заставила Гарри остановиться. По ходу всего предложения, его брови поднимались всё выше. -Так что... Не могли бы вы не говорить о моём присутствии тут? – куда тише продолжил мальчик, застенчиво опустив глаза в пол. Гарри громко вздохнул. Да откуда же берутся все эти проблемы на его голову? Впрочем, долго он не думал. -Ладно, пошли, – ухватив первокурсника за плечо, он стал пробираться к середине стены. Дойдя, Поттер нанес на него защитные чары и чары невидимости. -Будь тут, никуда не уходи и молчи. Шаг вправо, шаг влево, я узнаю, и ты уйдешь отсюда навсегда, ясно? – Гарри присел, чтобы лучше запомнить мальчика и посмотреть прямо в его карие, напуганные глаза. Мальчишка, однако, не проникся. Он восторженно закивал, закрывая крепко ладонями свой рот. -Я буду недалеко в случае чего. Если что-то случится – крепко сожми её, хорошо? Так я узнаю, что тебе нужна помощь и приду, – и Гарри передал ему знакомый до боли галлеон. Разворачиваясь, он и не заметил, с каким неверием смотрел на монету Крауч. -Поттер! Готов показать класс? –  раздался звонкий голос Алексии. Вид Кэрроу был непередаваем. После ужина они разошлись, а уходя, он так её и не увидел. Теперь же было понятно почему. Прямо сейчас на Алексии так хорошо сидела дуэльная мантия и костюм; волосы она аккуратно собрала в хвост. К сегодняшнему событию она подошла со всей торжественностью и серьёзностью. -А ты? – улыбнулся ей он. -Спрашиваешь! Вдвоём они направились к барабану, стоило раздаться усиленному голосу Вилкост. -Студенты! Начинаем! Вдруг посередине зала появился огромный иллюзорный круг, принимая черты барабана. По горизонтали были две большие и тонкие стрелки, направленные в разные направления, а сам круг был заполнен разными цветами и словами. Имена, быстро сообразил Гарри. Найдя глазами Вилкост, он увидел её возле миниатюрного барабана как раз в тот момент, когда она резво направляла на него свою палочку, запуская его. Иллюзия закрутилась вслед за настоящим. Имена вдруг начали меняться местами, словно боясь быть указанными стрелкой, а после, как от испуга, взлетели вокруг. Зал заполнился яркими вспышками. Барабан непреклонно продолжал свой ход. Замедлившись, все студенты молча и напряжённо следили за его последними секундами хода. Наконец, он остановился, и появились первые участники. Имена на жёлтой и розовой полоске увеличились в размере, давая возможность всем прочесть их. -Люсьен Аккорд и Беллатриса Вурд! Удивительно, но, несмотря на некоторые патриархальные взгляды, которые Гарри успел заметить, в дуэлях не было разделения по половому признаку. К центру с двух сторон вышли среднего, примерно одинакового роста парень и девушка. Посмотрев друг на друга, у каждого на руке появился браслет. Это была лента с барабана, принявшая вид скованного обещания и натянула красную нить между ними двумя. Видимая несколько секунд, она исчезла. -Что это? – спросил Гарри. Любопытство захлестнуло его. Магия была необычной и очень яркой. Ему не приходилось видеть что-то подобное до этого дня. -Выглядит невероятно, не правда ли? – риторически спросил появившийся из ниоткуда Абраксас, – это специально разработанная, древняя магия четырьмя основателями. Чтобы юные умы честно обучались и следовали школьным правилам дуэли. Вместе с именем мы оставляем на бумаге отпечаток магии, барабан же не терпит лжецов, и имена могут оставить только студенты подходящего возраста. Когда же выбирают – то двух участников связывают временной клятвой. За тебя никто не сможет участвовать, и сам ты не можешь использовать запрещённую магию, травмируя противника. Это сделано для честности. -Невероятно, – почему же во времена обучения Гарри этого не было? -Да, дух захватывает каждый раз, – ответил он ему. Глаза его сияли, он мягко улыбался. Малфой, как и прочие, как и сам Гарри очень любили магию. И тут Поттер заметил кое-что странное, решив сразу узнать об этом: -Я не вижу помоста. -А, его и не будет. Сначала всех разделят, а после первые десять пар оградятся друг от друга защитным куполом. За пять минут кто-то один должен выиграть, если ничья или дуэль не закончена, то выбывают оба. Дальше следующая десятка. Первый раунд не про качественный и красивый бой. Тут важна скорость. Сказать, что Гарри был в восторге - ничего не сказать. Всё было организовано на таком высоком уровне, из-за чего, к небольшому стыду, признать работу своей школы было сложно. Одновременно с этим он испытывал жалость. Почему же дуэльного состязания не существовало в его времени? Даже если учитывать, что после победы над Гриндевальдом это ушло само собой, так как пропала надобность защищать самих себя, то почему бы не вернуть такое удивительное событие во время войны с Волдемортом? Вместо того, чтобы учиться настоящему искусству дуэли, где первое же испытание это быстрота реакции, как в настоящем бою, они прятались по углам и обучали себя сами, когда это было запрещено. А всё из-за чего? Из-за решения продажного и трусливого правительства. Это могла бы быть хоть какая-то возможность помочь детям отвлечься. Злость собиралась внутри Поттера плотным комком и требовала выхода наружу. Гарри не мог остановить себя в размышлениях о том, сколько бы жертв они могли бы избежать среди всех студентов Хогвартса, уделяй взрослые их подготовке больше времени. Мимо незаметно проходили остальные выбранные участники, мелькали знакомые имена, Вот вышел и Абраксас, но мальчик, который выжил, был слишком погружен в себя. Его отвлекли. Кто-то тянул к нему руку, желая привлечь внимание и Гарри, занятый размышлениями, не успел себя остановить. Он резким движением схватил неизвестного за кисть, крепко сжимая. Едва слышный женский вскрик помог Гарри прийти в себя. Он недоуменно перевёл взгляд на раздражитель и обнаружил близко стоящую Мелиссу. Та пыталась держать лицо, но глубоко нахмуренные брови выдавали её боль. Хватка Поттера ослабла, и она выдернула руку. Слегка отвернувшись, она лишь спокойно сказала: -Твой черёд, Гарри. Выйди к центру. Его наконец-то заметили и стали пропускать сквозь толпу, и ему не оставалось иного выбора, как молча пройти вперёд. Его противником оказался слизеринец, незнакомый ему до этого времени. Ярким пятном выделялись его блондинистые волосы, напоминавшие ему о Малфое, а после спустился к глазам – они были карими. Руку Гарри опоясала темно зелёная лента, направившаяся навстречу к белой, превращая нить между ними в ярко зелёный оттенок травы. Клятва связала их, и Поттер кивнул, уходя туда же откуда пришел. Но Мелиссы там уже не было. Герой не мог оставить это как есть. Он неосознанно, но причинил ей боль и даже не сказал и слова. Распределение студентов ещё продолжалось, и он выбежал из зала на поиски, надеясь успеть до начала. Она обнаружилась за углом. Одиноко стоящая в коридоре, под подбадривающие крики студентов из зала. К себе Булструд прижимала поврежденную руку, на которой уже расцветали яркие синяки от его пальцев. -Прости, – минимум, но это всё что он мог сказать. Она от неожиданности вздрогнула и посмотрела на него с опасением, остро осознав, что они одни. Поттер не стал подходить ближе. Он неловко взлохматил по старой привычке волосы. -Правда прости, мне очень жаль, я задумался и не хотел, я бы никогда не причинил тебе вреда, Мелисса, клянусь... -Я поняла, Гарри, – прервала мягко его она, – есть и моя вина в этом. Я не должна была нарушать твоё личное пространство. Но тебя выбрали, а ты совсем не реагировал, и я решила, что должна привлечь твоё внимание. Извини, Гарри. -Ничего! Не извиняйся, – ему было действительно неприятно понимать, что он её травмировал. Ей было больно, но сейчас она не показывала этого ему, терпя, хотя боль наверняка была адская, Гарри знал свою силу, – позволишь? Я попробую уменьшить боль. Она смотрела на него в течение долгих тридцати секунд, и только Гарри хотел оставить её и не пугать, как она кивнула. Он аккуратно и без резких движений подошёл к ней ближе и протянул открытую ладонь. Всё ещё раздумывая, она протянула в ответ поврежденную руку. Следы пальцев на нежной коже были отвратительны и Гарри не удержавшись, скривился. Аккуратно взяв её руку в свою, он достал палочку, произнося вслух лечащее заклятие, отметив её кровавого цвета браслет. По мере того, как он вел ею по следам, они бесследно исчезали. Закончив, он выдохнул и сразу сделал два шага назад. -Вот и всё. Извини ещё раз, Мелисса. И убежал. Гарри прибыл как раз к моменту, когда начинала дуэли первая десятка. Все студенты расположились плотным квадратом у стен, освобождая место для соревнований. Поттер поспешил к маленькому, бойкому первокурснику, вовремя вспомнив о нём. Ничем не выдавая присутствие ещё одного человека, он отрешённо наблюдал, как очерчивают ровно 10 квадратов. Как только в них заходили дуэлянты, границы закрывались золотистого цвета куполом. Дождавшись, когда ученики займут свои места и соблюдут все правила дуэльного кодекса, тщательно следящая за всем Вилкост, имея перед собой уменьшенные 10 иллюзорных экранов, транслирующих и записывающих бои, произнесла заклинания огромного таймера на пять минут. -Начали! Тут же замерцали вспышки. Один из кубов уже через секунду засиял зелёным. Гарри не сразу понял, что это означает. Но тут куб рассыпался, и его взгляду предстала стоящая девушка. Она была выше среднего роста, волосы её были светло русые, сама же она принадлежала к дому Когтевран. Напротив неё на одном колене сидел парень, очевидно, проигравший бой. Разглядеть из какого он дома было невозможно – так сильно он сгорбился. -Ах, Офелия. Всё также холодна и также смертоносна. Не повезло парнишке, откуда тот, с Гриффиндора? Его хвалебной храбрости маловато для такой, как она, – раздался недалеко певучий голос Селвина. Настроение у него было приподнято. -Как и твоей, – ответил ему Мальсибер, – за прошедшие года ты так и не набрался смелости пригласить её в Хогсмид. Стенли ответил ему что-то язвительное, но Поттер перестал их слушать. Офелия, узнал он её имя, имела вокруг себя очень спокойную, но тяжёлую атмосферу. Магия вокруг неё бурлила, но она стальной хваткой держала её в узде. До этого Гарри не видел её во время занятий, а значит, она была либо с седьмого курса, либо пятикурсницей. Герой склонялся ко второму варианту. Он поймал её взгляд. Офелия смотрела невозмутимо. Что-то отзывалось на глубоком уровне Гарри, когда он смотрел на когтевранку, что-то очень схожее ощущениями на него самого. Ещё секунда, и она ярко улыбнулась в ответ на пристальное внимание, прищурив слегка глаза. Поттера как наяву обдало волной холодной ярости и безумия. Словно она была полна желания уничтожить его прямо сейчас, несмотря на огромное количество студентов и преподавателей вокруг. Миг, и всё исчезло. Офелия отвела от него безразлично взгляд. Магия приобрела вид тихой озерной глади. Безупречное быстрое исполнение скрытного убийственного желания. Гарри еле сдерживал свою сумасшедшую улыбку в ответ. Избранный до жути хотел сойтись с ней в дуэли. -Гарри! Наконец-то я тебя нашёл. Ты такой непостоянный, знаешь? Ему пришлось разорвать зрительный контакт ради ещё одной проблемы. Блэк, разумеется. Кто ж ещё? -Судя по всему, ты так соскучился, что сбился с ног, ища меня? – Ориону хватило чести немного покраснеть, но яркая улыбка сдавала его с головой – он нисколько не раскаивался в том, что повесил на Гарри следилку. Правда, Блэк ещё не знал, что об этом знал сам Гарри. Поттер почти забыл об этом моменте, когда все мысли в голове были об убийстве одной змееподобной твари и планах Матери-магии на него самого. Но тогда, в женском туалете, Орион точно знал, где искать Гарри, более того, он прекрасно знал, что новенький в смертельной опасности, а потому и побежал спасать зачем-то. Почему он это сделал, ещё предстояло разобраться. Следилку нужно убрать сегодня же. Быть на грани смерти – привычное состояние жизни Гарри, и давно не казалось чем-то особенным. Ему совершенно не хочется постоянно оглядываться на Блэка и видеть его стеклянные глаза, как прошлой ночью. Говоря о Блэке, тот ведь ходит рядом с ещё одной не менее занимательной личностью, убившей Героя смертельным заклятием совсем недавно. И стоило о нём подумать, как тот сразу появился: -Поттер, – кивнул ему Лестрейндж, появившись из-за спины Ориона, – ты в какой десятке? -Следующей. А ты? -После тебя. Избранный ещё не знал, как оценивать этого безэмоционального семикурсника. Тот вызывал крайне двойственные ощущения. Непоколебимый взгляд, отсутствие разговоров о чистоте крови, семьи, выяснения прошлого Гарри. Вокруг Дэвида Лестрейнджа летала атмосфера надёжности, ему хотелось до абсурдного доверять, быть другом. Однако, Гарри не позволял себе забыться. Он прекрасно знал, что маг с рода Лестрейндж никак не мог иметь такой характер. Не тогда, когда родился и вырос в такой семье. Не до тех пор, пока Герой знал его будущее. Пять минут закончились, и места заняла новая десятка, в числе которой был и Поттер. Зелёная нить направила его на нужное место, где он вновь встретился со своим противником. Тот смотрел на него не отрываясь с довольно сложным выражением лица. Как если не мог на что-то решиться. Только Гарри поднял палочку к груди, дабы соблюсти все формальности дуэльного этикета, как его соперник выпрямил руку с палочкой вверх, видимо, всё же решившись на то, о чём так напряжённо думал. -Я сдаю… -Ты серьезно? – раздражённо и громко перебил его Гарри. Ему совершенно не хотелось портить себе первое впечатление от такого масштабного и невероятного события. Несмотря на то, что этот момент ему никто не объяснял, догадаться самому не составило особого труда. Слизеринец, вероятно, пятый курс, был либо наслышан, либо видел навыки новенького своими глазами в дуэльной комнате Дома, когда Гарри без особых усилий победил Тревиса Аллана – звезду клуба. И не придумал ничего лучше, чем просто сдаться без позора и борьбы. Однако, для Героя такое бегство от боя один из худших вариантов из возможных. Их куб тем временем стал золотистого цвета, а таймер стал отсчитывать доступные минуты боя. -Ведёшь себя, как трусливый пикси. Если заранее знаешь, что проиграешь, то прими это с честью! Лучше слушать о том, как ты убежал, не попробовав или о том, как ты бесстрашно принял бой, испытав свои навыки? Мы не насмерть сражаемся, ведь? – Герой до конца не понимал, что говорит. Ему просто хотелось провести своё первое дуэльное состязание правильно. Сражаться без крови, с ограничениями, по-школьному. Испортить это событие он не позволит никому. Рука блондина дернулась и опустилась. Взгляд его неуловимо изменился. Он понял, о чём говорил Гарри. Действительно, его в любом случае будут обсуждать, но за что именно? Как он сдался, поджав хвост? Или как он проиграл, но не побоялся сразиться перед этим? -Также задавишь меня своей магией? – недовольно спросил безымянный. Вокруг мелькали разноцветные лучи заклинаний, кое-где кубы становились зелеными, показывая окончание дуэли. -Ну почему же, – ответил Гарри, – мы же на дуэли. Всё должно быть по правилам. -А вчера, значит, была не дуэль?                                                                                                         -Вчера было посмешище. Шокированный взгляд парня был яснее слов. Раздался предупредительный звон – осталось две минуты до конца. -У нас мало времени. Встань в стойку. Гарри второй раз поднимает палочку к груди. Голос его был твёрд и блондин не имел сил его ослушаться. -Как тебя зовут? – спросил Гарри. Парень был упрям и сообразителен. Таких не стоит упускать из виду. -Абрам Вирлер. -Гарри Поттер. Абрам первый отправил обеззаруживающее. Его стремления были похвальны, особенно после того, как он хотел сдаться. Поттер выставил щит. Заканчивать бой быстро совершенно не хотелось. Хотелось немного приободрить парня. Как только экспеллиармус разбился о щит, Гарри отправил заклинание щекотки, на что Вирлер, отразил его, сделав шаг в сторону. Они обменивались заклинаниями, постепенно увеличивая темп. Когда время было на исходе, Гарри перестал защищаться, не тратя секунды, а только отразил последнее связывающее заклинание, моментально уходя в наступление. Непривыкший к такому буйному стилю и темпу боя, маленький слизеринец, очевидно, проиграл. Куб стал зелёным. Победителем вышел Гарри Поттер. До конца оставалась секунда. -Ты молодец, – сказал тяжело дышавшему Абраму Избранный, – ты хорошо держался. Для уровня студента пятого курса действительно хорошо. Гарри не врал. Парень не разозлился заранее известному исходу и беспричинной причуде новенького о важности сражения. На него можно было бы огрызаться, унижать и оскорблять. Поставить на место, как умеют и как всегда делают студенты дома Слизерина. Пришедший на месяц позже шестикурсник с первого дня показал себя кем-то особенным. Умным, уверенным, сильным, красивым, родовитым и очень харизматичным. Тем, кого лучше не злить. И вместе с тем словно не до конца осознающим свои сильные стороны. Поттер не замечает, сколько людей проводят его взглядом, когда тот проходит мимо. В отличие от того же гриффиндора, слизеринцы всегда отличались именно той тонкостью ума, которая позволяла лучше всего найти выгоду и людей в чьих силах менять мир в угоду им. Даже если нужно усмирить свою гордость ради этого. Гарри Поттер, что так неожиданно появился на пороге большого зала, привлёк внимание абсолютно разных людей в ту же секунду. И продолжал удерживать это внимание до сих пор, удивляя своими навыками и умениями. Своим дерзким поведением, и наплевательским отношением к давно устоявшим правилам и авторитетам. Особенно сейчас, когда тот на кого с каждым годом ставят всё больше людей, стал резко сдавать свои позиции. Когда эти же люди, исключая ближний круг Тома Реддла, стали присматривать ещё один выгодный вариант. Слизеринцы не могут позволить себе быть на проигрышной стороне. Не могут показать себя недальновидными, решая поддерживать слабую сторону. Не сейчас. Слизерин – это сборище чистокровных магов, с огромной историей, традициями и состоянием. Им необходим тот, кто возьмёт в свои руки и поведёт на правильный путь. Правильный для них самих, разумеется. И поэтому Абрам Вилмер, один из тех немногочисленных представителей древнего, чистокровного рода не разозлился проигрышу. Более того, он улыбнулся своему поражению. Проиграть такому как Поттер? Это уже не стыд, а честь. Абрам решил присмотреться к самой популярной и обсуждаемой фигуре во всей школе. И остался более чем удовлетворён увиденным. А слышать похвалу в свой адрес было приятно настолько, что он не сдержал улыбки. -Спасибо за дуэль, – пятикурсник подошёл ближе и протянул для пожатия руку. Ответив на рукопожатие, Гарри кивнул и ушёл обратно на своё место. Там его всё ещё ждали Блэк с Лестрейнжем. -Хорошая дуэль, Гарри, – мягко, как умеет лишь он один, произнес Орион, – поздравляю с первым отборочным туром.