Жажда

Когда Гарри смог повторно открыть глаза – тьма не рассеялась. Было всё также пугающе темно. Было тихо. Звуков словно не существовало и в помине. Привычных, тех, которых не замечаешь в обычное время – чья-то отдалённая ходьба, небольшой сквозняк, скрежет камней. Крупицы магии в воздухе, живущие своим чередом. Оттого абсолютная тишина и пугала – она не была привычна для сознания человека, который всю жизнь проводит в непрерывном потоке. Он развернулся, оглядываясь, стремясь засечь хоть что-то. Однако ничего не изменилось. Избранный прикрыл глаза, надеясь, таким образом, больше успокоиться и сосредоточиться на окружающем пространстве, чтобы услышать, увидеть отголоски чего-либо. Но окружала его всё такая же пустота. Он громко сглотнул. Себя Гарри мог слышать, при том очень хорошо. Теперь паника накрывала с большей силой, ведь слыша своё оглушающее дыхание, ему чудились движения вокруг, которые он был не в силах разобрать. Герой резко опустился на корточки и плотно прижал руки к голове, надеясь пусть не услышать – но защититься в беззащитном жесте. Он зажмурил глаза. Поттер знал! Знал, что психологически нанесённая ему травма куда глубже и куда серьёзнее, но когда была возможность исправить её, проработать, как говорила ему подруга – он лишь отмахнулся. Как всегда. -Тебе нужно показаться врачу, Гарри! – уже срываясь, могла прикрикнуть на него Гермиона, уставшая от неизвестности и волнений о нём, – в самый важный момент это встанет тебе поперёк горла, и ты горько пожалеешь! А что если Сам-знаешь-кто проберётся к тебе в голову и узнает твою слабость! -Я и сам прекрасно об этом знаю, Гермиона! – также импульсивно кричал он в ответ – внутри всё бурлило, и он с силой взмахнул рукой, задевая стоящий на столе бутыль, что с грохотом разбился от стремительного движения, – ты сама прекрасно знаешь, что доверять некому! Хорошего менталиста найти и в спокойные дни невероятно трудно, а сейчас – тем более! Вокруг война если ты не заметила и попытка исправить может привести к куда более плачевному результату! Сам Поттер и не заметил, что что-то разбил, лихорадочно проходя тяжёлыми ботинками по стеклу, тогда как Грейнджер вздрогнула от неприятно громкого шума и вновь появившегося беспорядка. -Ты мог бы сам, Гарри – постаралась она взять себя в руки, говоря мягче, – ты ведь обучался окклюменции, пусть основы, но… -Он потрошил мне голову, злорадствуя! Про какую учёбу ты говоришь!? – вспыхнул Избранный с новой силой. Гермионе не осталось ничего кроме как сдаться, зная об этом тяжёлом моменте отлично, но надеясь на чудо хоть в этот раз. Она вздохнула и вышла с комнаты. Поттер ходил по комнате минут пять, хватаясь попеременно то за палочку, то за голову, прежде чем раздался третий голос – усталый, хриплый. Смирившийся. -Гермиона переживает о тебе, ты ведь знаешь. Тот день дался тяжело всем нам. -Вот только никто из вас не был там, никто не пережил то, что пережил я! -Именно поэтому, – нисколько не меняя тона, продолжил Рон из коридора без двери, полу развалившего здания, где они сейчас приходили в себя и скрывались от погони, – она так старается тебе помочь. Нас не было рядом, и она изводит себя в вине. Пусть не к магам, но её идея пойти к маггловскому мозгоправу вполне неплоха, м-м? Гарри горько выдохнул, поднял единственный уцелевший в комнате стул и тяжело на него опустился. Уперев локти об колени, он, не моргая, уставился на гнилой пол. Поттер ведь не был сумасшедшим, пусть иногда ему так и казалось. Он прекрасно понимал, что перегибает и только изводит лишний раз друзей. Знает, но ничего не в силах с собой поделать. Героя сломила захлопнувшая за ним дверь коморки, подумать только! Это произошло сейчас, при выполнении бытовых дел, он вообще просто искал хоть ещё что-то целое. А если и правда, битва? Гермиона права, конечно, она всегда права. Гарри только хуже ей делает. В который раз. Его страх закрытых тёмных пространств мог стоить жизни не только ему, но и тех, за кого он отвечает. Волдеморт мог захотеть и залезть к нему в голову и его страх лежал бы для него на блюдичке. -Я… не доверяю маггловским психотерапевтам. Гарри замолчал. Рон тоже ничего не говорил. Ждал. Они лучшие друзья не первый год. -Когда ты растёшь волшебником, хочешь ты того или не хочешь, веришь ли ты в магию или нет – рано или поздно ты окажешься у детского психолога. Не понимая трагедии, или, скорее, легкомысленно? Нет, искренне, она поделится переживаниями с учителем и в итоге направят уже дальше. Туда, где тебя захотят изучить, проведя кучу тестов, давая кучу ненужных таблеток, смотря как на лабораторную крысу. И ты будешь их глотать, искренне надеясь, что они исправят тебя, и ты станешь нормальным. Как все вокруг. -Гарри, – растерянно зовёт его Рон, не находя слов, – ты не говорил… -Всё в порядке, – останавливает его герой, выставляя ладонь вперёд, – это было давно и я многое не припомню уже. Просто… это тянущее и тревожное чувство осталось. Я понимаю, что Гермиона проведёт тщательный анализ и лишь после множества проверок предложит мне действительно стоящего специалиста, который будет искренне желать помочь, но… Я не знаю, Рон. Дело во мне самом. Что если я буду представлять опасность для маггла? Что, если приступ повторится? Что если на его месте я увижу кого-то другого? Пожирателя или Его? Я не хочу быть причиной для ещё одной смерти. Не хочу становиться похожим на него. Они вновь замолчали. Гарри не хотел поднимать голову и видеть беспомощное выражение лица друга. Он и без взгляда знал, как тот сейчас раздавлен не только этой – всей их ситуацией. -Всё получится, – решительно сказал Рон и, не задумываясь особо, Гарри поднял на него взгляд, – мы найдём того, кто сможет тебе помочь, и будем рядом. Никто не причинит вред тебе, и никому не сделаешь больно ты, дружище. Избранный, конечно, знал, что так просто не будет. Герой улыбнулся. Улыбнулся и сам Поттер в камне. Как же было хорошо и приятно чувствовать поддержку друзей. С ними в те дни тревоги должны были казаться чем-то малозначительным. Сейчас, в одиночестве, он остро чувствовал их нехватку. Он посмотрел на свои руки, пусть даже и не видя их, желал представить тепло от ладоней своих близких друзей. Посмотрел и оторопел. Вокруг пальцев, кистей, полностью рук было слабое свечение, которое во мраке было достаточно ярким. Оно было приятно тёплого, согревающего лимонного цвета. Гарри непонимающе посмотрел сначала на обе руки, а после заметил, что свечение окутывало всё его тело. Больше он не испытывал того непонимания и сковывающей паники из-за темноты. Герой поднялся на ноги, и тело заполнило привычное чувство – чувство предвкушения и силы. Каждый раз стоило ему оказаться в полной темноте, не осознать себя в пространстве – все страхи, которые в обычное время он держал под контролем, все его существенные недостатки в виде кратковременной потери памяти или обмана зрения и сознания, где он видит то, чего нет на самом деле – обострялись и брали вверх. Поэтому Гермиона так отчаянно хотела ему помочь, предлагая каждый раз ему разных специалистов и разные варианты, пусть и отлично знала, как это выводило из себя Гарри. Поэтому Рон был всё более задумчив и мрачен, наблюдая повторяющуюся картину из раза в раз. Это серьёзно било по их строю, подвергая опасности в военное время, когда каждая секунда была на счету. Это подрывало их дружбу. Непонимание проблемы, искреннее желание помочь разбивалось об огромную и стойкую стену Поттера, который тот воздвиг ещё в далёком детстве. Он был один почти с рождения, вынужден был защищаться от всего мира в одиночестве, а после его «осчастливила» ноша Героя, Золотого мальчика Гриффиндора и всего магического мира. Внутри тот самый мальчик, даже видя и испытывая поддержку друзей на деле, не считал, что имел права быть слабым. А потому и не мог пойти на контакт, где обнажали его сокровенные мысли, его душу. И ведь раньше он чувствовал себя защищённым в коморке под лестницей! Он так скучал по этому чувству, но более ему оно было недоступно в жизни. Поттер, почувствовав себя в безопасности благодаря свету, которое почему-то излучало его тело, смог услышать и странный быстрый шелест, знакомый ему. Во всём этом пространстве всё равно ничего другого не происходило, поэтому он отправился на звук. По мере движения тот становился только громче, и герой не мог не подумать о том, как он сразу его не услышал. Стоило ему приблизиться, как его свет начал темнеть и на мгновение Гарри испугался, что тот исчезнет сейчас полностью, оставив его снова в одиночестве, но тот просто решил вдруг поменять цвет на тёмно-зеленый. Жёлтый остался, но был скрыт еловым, выглядя со стороны, как прожилки у листьев. Возможно, цвет предупреждает? Или меняется в зависимости от его собственного настроя? В любом случае, главное, что он есть. Избранный продолжает путь, и звук действительно был ему смутно знаком. По всему пространству вокруг было огромное количество маленьких птичек и именно их крылья создавали этот шум. Однажды такое уже было, на первом курсе, когда он вместе с Роном и Гермионой пытались остановить Снейпа, и забрать философский камень первыми, чтобы тот не отдал его Волдеморту, а тот не возродился. Ключи, которые свободно летали до тех пор, пока кто-то не сядет на метлу, издавали похожий звук. Но в одном конкретном месте этот шум был куда громче и насыщенней. Птицы, словно галки, вели себя очень суетливо, на грани агрессии над чем-то, что лежало на полу. Что именно привлекло их внимание разобрать не получалось – светом по прежнему обладал лишь сам Гарри. Он попробовал найти палочку, но ни одной не оказалось. Щёлкнув пальцами – света также не появилось. Где бы он ни был – магии здесь либо не было, либо она была ему не подвластна. Ну, руками, так руками. Не то, чтобы ему привыкать. Гарри с детства выполнял разную грязную работу и в какой-то мере, с возрастом, она начала ему нравится. Физический труд как-то успокаивал своей размеренностью. Он думал о том, что придётся получить некоторые травмы от прямого столкновения с птичками, но те, стоило Гарри приблизиться и показать своё намерение, быстро отлетали, даже толком не возмущаясь. Одна из птиц случайно не справилась с полётом и едва не налетела на мальчика, который выжил, задев слегка его свет. Она глухо упала, быстро приподнялась и устремилась в сторону по полу. Свет, окружавший героя их обжигал. Поэтому очень быстро он смог избавиться от них всех и взглянуть на то, что так привлекало их. Из-за окружавшей темноты ему пришло сильнее нагнуться к тому, что можно было назвать полом и вытянуть руку. Он щурил глаза, стремясь разглядеть нечто почти такое же тёмное. Возможно, это поможет ему выбраться отсюда? Мгновение и избранный замер. Он моргнул пару раз, дабы убедиться, не привиделось ли. Ведь то, как именно функционирует камень внутри, было для него загадкой. Есть ли тут время, голод, галлюцинации? Волдеморт в виде младенца, с сильно натянутой серой кожей и покрытый кровью крохотно сжимался, пытаясь защититься от улетевших птиц, которые и нанесли ему все эти раны. Это было абсолютное жалкое зрелище, которое вызывало скорее брезгливость, чем желанием убивать или защищать. И всё же Гарри протянул руку сильнее, не подпуская активных птиц вновь. Существо издало странное кряхтение, и герой на мгновенье испугался, что сам причинил ему вред, что свет обжигал и его тоже. Однако, тот лишь судорожно выдохнул и расслабился. Гарри обомлел, вдох застрял в его горле. Желание помочь и волнение были бессознательными и, скорее, интуитивными, но… Где это видано, что Волдеморт, чувствуя себя… в безопасности? От рук Избранного Поттера? Мог расслабиться от одного его присутствия, чувствуя облегчение и спокойствие. Защиту. Гарри чувствовал. Чувствовал сильнее, чем хотел. Как если бы стен, сознания, границ между ними никогда не существовало, как если бы они жили единой душой и организмом с самого начала. Его руки задрожали. Он мог соврать самому себе и миру, что понимание и знание простых вещей никак на него не влияло, он мог отрицать сам этот факт! Но свет дрожал. Зелёный смотрелся живо и контрастно на тёмном фоне. Словно языки пламени – честность пылала и заставляла взирать. Поттер отдёрнул руку и попытался встать, но пол внезапно стал тягуч. Ступни, неожиданно оказавшиеся без обуви, прилипли. И Гарри полетел вниз. Руки обхватили затылок, защищая от ожидаемой травмы, и он зажмурил глаза. Открыв, вокруг уже стало светло. Приземление было мягким. Приподнявшись на локтях, Гарри осмотрелся. Вокруг был лес, сам он оказался на опушке плотно застеленной ярко зелёной травой. Поправив очки, почему-то круглые, а не квадратные, которые подарил ему прадед, герой попробовал встать повторно, но уже медленно. Ноги более не были в захвате невиданной силы. -Привет, Гарри. Выспался? Поттер развернулся так резко, что затрещали кости, но, не обратив на это совершенно никакого внимания, он беспомощно посмотрел на Луну. Она на него не смотрела. Её рука невесомо касалась листьев дерева, ему же и было отдано всё внимание девушки. Одежда чудесно дополняла Лавгуд. Длинная светлая юбка с частыми небольшими рисунками различных цветов, с воздушной рубашкой и кардиганом бордового цвета сверху. Серьги несимметричные – одна до самого плеча, другая до подбородка. Нити, усеянные разными камнями разных форм, на конце имели маленькие редисочки. Сами серьги казались нелепыми, но как же они подходили ей! -Луна… – прошептал он едва слышно, с надрывом. Горло сдавило так, словно он громко и долго кричал. Она, наконец, обратила на него свой безмятежный вид. -Рада тебя видеть. А он-то как рад! -Луна! – воскликнул он громче, не обращая внимания на боль, радостно подбежал к ней, – как ты? -О, замечательно, спасибо. Знаешь, вокруг деревьев кружили Морщероги. Они появляются только в самые тёплые и хорошие дни. Обычно они не торопятся, но тут были так быстры… Видимо, это к скорой встрече. Он улыбнулся. Было солнечно, приятный летний ветерок расслаблял его сжатое в тревоге сердце. Она продолжала не спеша и так мелодично что-то говорить, и её голос был для него самой изысканной музыкой. Даже поймав пробившийся сквозь листву обжигающий лучик света Гарри зажмурился, но не почувствовал ни капли раздражения. Избранный внимательно слушал и про Грымучих шмыгов, и про деревья, которые, оказывается, могли общаться между собой, и про недавно сваренный вкусный джем. Слушал и запоминал каждое её слово, изредка вставляя несколько собственных. -Как много вокруг тебя Мозгошмыгов. Думаешь о Чертохолопом головосеке? -Кто это? – название было смутно знакомым, но Гарри не жаловал память и в обычные дни. -Это существо, имеющее черты мантикоры и мифического демона. Ты иногда так похож на него, Гарри. Он искренне рассмеялся. Сам до конца не понимая почему. Если бы это сказал бы кто-то другой, то, мальчик, который выжил, был уверен, тот человек подразумевал что-то вроде «такой же жестокий» и «такой же неуправляемый, агрессивный» или «также безумно силён и свиреп». Все самые говорящие качества этого магического зверя были бы о Гарри. Вот только Луна была единственной, кто видела в нём не избранного. Она видела Гарри, просто Гарри, с которым рада была разговаривать и дружить, а геройство, которое первым делом видели все остальные – отходило на второй план. -И чем же, на твой взгляд, я похож на него, Луна? Она посмотрела на него и улыбнулась. -В одиночестве раскрывается твоя истинная суть. Бездна смотрит на тебя, Гарри. Он перестал улыбаться и недоумённо посмотрел прямо в её безмятежные глаза и широкую улыбку. -Что? Но едва и он выдохнул вопрос – всё пространство заволокло белым дымом. Чьи-то руки крепко схватили его. -Скучал, Гарри? Он быстро выбрался из чьих-то тонких рук, сделав судорожно несколько шагов назад. Без магии Гарри готов был драться на руках, но не дать себя захватить. Однако никто его и не держал. Развернувшись, он натыкается на знакомые огромные серые глаза, которые смотрели на него неотрывно, со всем вниманием. -Вы… Знакомое ощущение силы, поглощающей и всеобъемлющей, заполнило окружающий мир. Энергия такой силы, что и пустота бы не устояла. Он сделал судорожный вдох, ожидая, что грудную клетку стянет от невероятной энергии Смерти, как в первый раз, но дышалось неожиданно легко. Словно он и не дышал вовсе до сих пор. Она не продолжила говорить, чувствуя его любопытство, позволяя думать, размышлять и задавать вопросы. -Я почувствовал… Ваши руки? Она счастливо рассмеялась. Звук её смеха был похож на колокол отдалённой церкви, на летний ручеёк, на ветер среди гор. Это был чудеснейший звук. -Да-да! Это прекрасно! Пространство истончается, твои силы растут, сковывавшие меня цепи ослабевают! Я не ожидала, что мы встретимся так скоро, дорогой мой Кальте. Ты воистину моё воплощение – полон стольких загадок. Идея с камнем великолепна, но… Ты ходишь по краю. И душа в нынешнем состоянии может не выдержать всех твоих идей. Тебе ведь кажется, что время отматывается назад? -Разве это не так? -Не совсем. Время – чудесная и одновременная ужасающая сила. Ты вправе считать себя сейчас её другом, который помогает, но правда в том, что никто и никогда не способен приблизиться к ней. Вечное одиночество и непрерывный путь, то, что является постоянным. Заложник – подходящее слово. Когда ты совершаешь прыжок, время также продолжает идти. И всё что ты делаешь – так же остаётся с тобой. -Но ведь все те раны, они ведь исчезают? – непонимающе переспросил Гарри. Он убивал Реддла, убивал себя! Почему они всё ещё ходят и дышат в таком случае? Почему для остальных время возвращается на исходную точку? -Дорогое моё дитя, – позвала она его с такой невыносимой тоской, так, словно понимание причиняло ей ужасно тяжёлую боль, – как скованна я, так скован и ты. -Так значит, – сухо и безжизненно произносит Гарри, – я и правда всё это время был проклят? Догадки, что всегда были с ним с самого его рождения, наконец-то обретают силу. Тяжело жить в неведении и непонимании, терзать себя мыслями о несбыточном, о существующем. О нелепых сказках и невыносимой реальности. Гарри всегда чувствовал, что что-то не так, что есть то, что отличает его от остальных. Эти мысли преследовали его всю жизнь, изводя. -Твоё проклятие иного рода, Кальте. И каждый из нас должен пройти свой путь. У меня было время пережить гнев и смириться с ожиданием, но у тебя даже на это нет сейчас прав. Я так хочу помочь тебе. Облегчить твою ношу… -Но ты не можешь, да? Гарри слабо улыбнулся. За его плечами может, и не было сотен, тысяч лет, но он привык быть, в конце концов, один. Привык полагаться только на себя. -Нет, – вдруг резко ответила Смерть, – кое-что я всё-таки могу. Закрой глаза. Ты всё ещё не в силах видеть мой облик. Мальчик, который выжил послушно прикрыл глаза, полностью доверяя неизвестности. Он почувствовал под левой ключицей сначала лёгкое прикосновение, а после обжигающий холод, но с места не сдвинулся, стойко принимая судьбу. Когда всё прекратилось, он проморгался, расслабляя крепко сжатые глаза. Правой рукой потянулся к месту прикосновения. Пальцы легко очертили выступающий знак, скрытый под тонким слоем одежды. Боли не было, однако тело его дрожало. Некое трепещущее воодушевление окутало его сознание. Воздуха не хватало и так сильно хотелось дышать больше и чаще, но он отчаянно контролировал своё тело, чтобы не пасть со стыда перед Смертью. -Благодаря тебе происходит немыслимое и часть оков ослабевает. Совсем крупицы, но процесс запущен, – её мягкий, успокаивающий голос вдруг напитался силой, – и я тоже могу оказывать внимание на данную игру. Гарри смотрел в её глаза, слушал и трепетал. Какой удивительной она была! Внутри него звенело и дрожало. Однажды похожее восхищение он испытал по отношению к Дамблдору, на далеком первом курсе. Но сейчас он не мог их даже сравнить – настолько незначительными казались эмоции, испытываемые тогда юному магу и насколько захватывающими сейчас. -Ты поймёшь в скором будущем, что даёт тебе связь со мной, Кальте. А сейчас время уходить. Позволишь задать напоследок один вопрос? Гарри как завороженный кивнул. -Ты не разозлился, что я воплотилась в твою подругу? Перед глазами наяву вновь оказалась мягко улыбающаяся Луна, кожей он почувствовал летний ветерок, которого быть здесь не могло. -Нет. Я рад был увидеть её… Вы подарили мне возможность запомнить её такой в последний раз. Он надеялся, что эта встреча сотрёт из его памяти другую, ненавистную – где половину её лица покрывал синяк с кровоподтёком, а чудесные глаза, вместо живого, нежного блеска закрывала блеклая пелена. -Спасибо. Словно в утешающем жесте белый туман уплотнился у его плеча и Гарри ощутил невесомое и мягкое прикосновение к плечу. Он подумал о том, что Смерть впервые, возможно, за долгие столетия стремилась понять человека. -Я хочу, чтобы ты знал – я не говорила от её лица, только была наблюдателем. Видишь ли, в камне всё абсолютно существует не привычно для людей, и ты застал лишь поверхностную его часть. Чем дольше ты там остаёшься, тебе сильнее видоизменятся твоя душа, ты видишь больше, но исправить ничего не в силах – так происходит срастание. Мне нужны были твои самые сильные эмоции, чтобы успеть забрать именно сюда, ко мне. Твоя подруга говорила с тобой, и никто иной. Голос Смерти, наполненный силой, был так мягок. Всё ещё потряхивая слегка от холода и стуча зубами, Гарри чувствовал себя согретым. -Мир тебя ждёт. Кто-то настойчиво пытается освободить тебя от оков камня. Что же, это и к лучшему – твоя душа ещё не способна продолжать находиться здесь без разрушения дальше.

***

Как только Гарри очнулся, то сразу же напрягся. Сам он поначалу не понял почему, но тело уже было готово бороться и сражаться до конца. Смерть сказала, что он очнётся в реальном мире. Но в лёгких не было родного запаха прелых листьев и мха. Не было и надоевшего запаха медицинских зелий. Воздух вокруг был… ничем? Гарри открыл глаза. Вокруг была пустота. Сердце на мгновение замерзло, в душу закрались сомнения. Его сил не хватило, чтобы выйти? Те, кто должны были ему помочь – не смогли этого сделать? Кто вообще эти кто-то? Почему он, Мерлин, всё ещё тут? Герой застыл, как перед прыжком. Осознание тягучим потоком, неизбежной лавиной расцвело в его сознание. Он заперт здесь, в этом мраке, в этой вечности, где ничего нет. Заперт навсегда, с самим собою. Наедине с собственными мыслями, заполненных чередой смертей, пыток, голода и крови. Без собственной магии. И всё будет так, как обещала Смерть. Он станет частью камня навечно. И самое ужасное, он похоронен здесь будет вместе с ебаным безносым монстром! О, Мерлин. Гарри судорожно выдохнул, искренне стараясь не паниковать и настроиться на путь решения просто ещё одной проблемы. Но перебороть себя было пиздец как тяжко. Герой глубоко нахмурился. Волдеморт, к слову, действительно тот ещё лох. У него постоянно была возможность залезть к Избранному в голову и прошерстить немного дальше, чем планы отряда сопротивления и страх за жизни товарищей, как очевидный способ сразить мальчика, который выжил стал бы до смешного очевиден. Закрыть Гарри Поттера одного в тёмном и глухом пространстве – и уничтожит он сам себя. Делов-то. Заставить себя быть на месте в моменте – было непонятно и тяжело. Он начинал злиться. Он ненавидел, ненавидел это чувство слабости, беспомощности. Ненавидел события, происходящие вокруг, где он был в эпицентре, ненавидел людей из-за этого, ненавидел себя. Ненавидел окружающий мир. После этой мысли он всегда неизменно горько вздыхал, потому что это невероятное, удивительное место просто не заслуживало его эмоций и слов. Они все были пылью для мира, и ему всегда становилось от этого факта немного легче. Как сейчас. Поттер открыл не понятно когда закрытые глаза. Он справится с этим. Должен. Как и всегда. И его свет сейчас был с ним, пусть и несколько слабее. Глухой падающий звук, однако, заставил его крупно вздрогнуть. Привыкнув к тишине, столь необычный для этого места звук его почти напугал. Он резко повернул голову и посмотрел, как Том Реддл стоял с вытянутой рукой, смотря, почему-то вниз, себе под ноги. Гарри плавно также опустил свой взгляд туда и заметил бездвижно лежащую птичку на спине. Что он сделал с птичкой? Задушил? Или у ублюдка есть магия? Нет, для начала, почему он вновь выглядит как обычно в этом времени? Куда делась его беспомощная оболочка и почему появились эти изменения? Рой мыслей мигом заполнил сознание. Нет, ему это не нравится и для начала нужно уйти на безопасное расстояние от этого чокнутого, чтобы поискать выход, о котором намекала Смерть. Без магии он чувствовал себя странно, уязвимо. Атмосфера была гнетущей, тяжёлой. Тонко настроенный на эти изменения Гарри вдруг почувствовал озноб и сделал крохотный шаг назад, оступаясь сразу же. Он с нехорошим предчувствием судорожно посмотрел под ноги, снова обнаруживая мертвых птиц под ногами, которых позади него была масса – щуплые тельца буквально усеяли видимое пространство. Герой вернул внимание Реддлу почти сразу, не отвлекаясь на рассматривание несчастных душ, но всё равно было уже поздно. Ранее стоящий в не менее десяти метрах тот вдруг оказался прямо перед ним. Едва Поттер дернулся в сторону, как тело парализовало – ублюдок всё-таки вернул себе магию, тогда как сам Гарри был всё ещё без неё. Волдеморт медленно приподнял руку и аккуратно провёл ею по щеке избранного, спускаясь к шее. И пусть движение было плавным, конечность явно дрогнула в нерешительности. Действие казалось столь нежным, если бы не взгляд – так смотрят на безмерно тяжело доставшуюся спустя череду долгих попыток желанную вещь. Гарри привычно ждал речь – напыщенную, полную унижения и драмы, но тот удивительно молчал. Герой бы подумал, что место его занял кто-то вроде Гриндевальда, он не удивился бы уже ничему в этом месте, но было что-то исконно Реддловское в том, как вдумчиво он рассматривал свою жертву, представляя её муки. Представляя, как подавляет собой. -Удивительный поворот судьбы, не правда ли, Гарри Поттер? Зря он понадеялся избежать этих высоких речей. -Веришь ли ты в судьбу? – продолжил между тем Том и, судя по тому, как испытующе он замолчал, шестикурсник действительно ждал от него ответа. И это было ещё одним удивительным моментом. -Нет, – ответил Гарри с вызовом, не страшась нисколько твёрдой руки на шее, – но я верю в возмездие. Избранный не собирался вступать в философские дебаты с уродом и рассказывать о своих принципах и идеалах, но кое-что было правдой, выкованной на их жизнях – месть привела Гарри Поттера в прошлое, во время Тома Реддла и именно желание мести подтолкнуло оказаться здесь и сейчас. То, что происходит дальше этого, для героя было всё ещё непонятным. Странным, но таким привычным для него самого. Возможно, дело было в том, что их связь была с ним с самого рождения и задолго до появление Волдеморта в принципе? Ему ведь даже не у кого было спросить совета. Случай был настолько редким, настолько уникальным, что никто из живущих попросту не смог бы понять по-настоящему всю гамму чувств мальчика, который выжил. Понять природу их связи. -Возмездие, – медленно и вдумчиво повторил Реддл. Глаза его внимательно следили за движением рта Гарри. Словно не доверяя собственному слуху, тот читал по губам и перепроверял свои органы чувств. Но стоило Герою замолчать, то взгляд голубых глаз впился в его зелёные. Такие наглые глазёнки хотелось подбить и добавить вечно идеальной внешности Реддла немного беспорядка. Краснота и синева бы говорила людям стой, опасно. Тут водится тщеславный индюк. -Что-то имеешь против мести? Гарри не хотел говорить с ним, не хотел смотреть на эти странные выражения лица, не хотел находиться рядом и чувствовать эти непонятные, двойственные эмоции и одновременно с этим так сильно хотелось продолжить диалог, задеть его, поддеть любым жестом и словом. Мерлин, бурление не унять, ему нужно что-то сделать! -М-м, нет, не похоже. Ты, Том, тот, чьё самолюбие задеть настолько легко, что едва ли не поймёшь смысла мести, верно? Эго-то у тебя капец хрупкое, да? Усилившаяся хватка на горле погоды не меняла – настроение было настолько хорошим, что он широко улыбнулся. -Стараешься показать себя выше всех змеек, идеальный староста Слизерина – умный, прилежный, вежливый и сильный. Все так стремятся найти твоё внимание, быть рядом. Эмоции это не про тебя? Ты так отчаянно пытаешься не просто найти своё место, а поднять всех под себя, ведь ты же у нас такой уникальный! Но, ой, как же так? На деле ты просто обидчивый засранец! Лицо Реддла застыло. И пусть он пытался скрыть всё за маской безразличия, но рука на шее подрагивала. И кому как не Гарри знать, насколько тот сейчас в бешенстве. Герой моргнул. В бешенстве… и… ликовании? Что за хуйня. Волдеморт опустил голову, из-за чего Поттер не мог разглядеть выражение его лица. Рука слегка ослабла, пальцы с силой провели по коже, а большой палец попал точно в ямку, между ключиц. От массирования и странного предчувствия его замутило. Урод протяжно вдохнул и резко вернул себе прежнее положение. И избранный внезапно подумал, что так правильно. Волдеморт должен смотреть прямо. Гарри желал наложить на него силенцио и между тем предвкушал. Что слабак из этого мира ответит ему? Он бы замер, не будь изначально на него наложено заклятия. -В этот раз, – шепчет Реддл, и глаза его упоено не отпускали его собственные, - попытка была неплохой. Интересной. И Гарри чувствует, как сбивается пульс. Сознание вновь поглотила тьма. Первый вдох был оглушительный, и пока безболезненный. Далее лёгкие вспыхнули огнём, а поднять не то, что конечности, веки, казалось невозможным. Но он распахнул их с силой, принципиально не желая жмуриться от нереально яркого света. Глаза жгло – вместо слёз шла кровь. От ярости внутри хотелось разрушить всё вокруг. И это было первой эмоцией после его возвращения в реальный мир. -Мерлин, неужели получилось… Поттер подскакивает, рядом кто-то вскликивает от неожиданности. Не обращая на это никакого внимания, герой ищет свою цель, как ищейка. Обнаружив Реддла – всего в крови, израненного и разбитого, еле шевелящего ногой – как кровь вскипела с удвоенной силой. Эмоции били настолько через край, что казалось ещё одна только секунда и вихрь гнева вырвется из его слабой, телесной оболочки снося весь окружающий мир до его первозданного вида. Он буквально подлетает к Реддлу и хватает его за шею, не так как недавно держал сам Волдеморт, а рьяно, мощно. С силой встряхивая, как тряпичную куклу, одновременно с этим не сдержанно взвыв – руки пронзило такой жуткой болью, что избранный едва не лишился сознания. Вот только отпускать урода он и не собирался. Лишь крепче сжав хрупкую шею врага вдавливая как можно сильнее пальцами, в которых, удивительно, было слишком много силы. Гарри встряхнул его повторно, резко мотая головой, пытаясь прочистить глаза от особо крупных капель крови, и уставился совершенно не скрытой яростью. Маска новичка-школьника слетела, словно её и не бывало. Он не просто был зол – Гарри трясло и лихорадило от ненависти, а в голове билась лишь одна мысль и была она оглушительна громкой. Убить. Убить, убить, УБИТЬ Убить конченного урода! Причинить как можно больше боли! Тот в ответ закряхтел и едва ли с усилием вцепился ему в руки. Глаза закатывались и всего ожидаемого сопротивления герой не чувствовал даже близко. Сжав из последних сил, он вкладывал всю свою боль в движения, свой недавний страх, который подкрался столь неожиданно, столь опасливо и незаметно, лишая почвы под ногами. Реддла хотелось отчаянно стереть с лица этого мира, а вместе с ним и все низменные, тёмные желания и чувства. Он не тратил времени на осознание, что тот всё знал. Нет, он только действовал и делал это максимально быстро. -Он ведь его сейчас убьёт. -Ну, ладно. -Себя-то он тоже так убьёт. -Оу… Гарри почувствовал не движение – намерение и сразу обратил на это своё внимание: -Только попробуйте мне помешать – прикончу. Попав под прямое внимание взбешенной Смерти, те застыли, не в силах отвести взгляда от невероятного мига, не в силах сделать вдоха. Не дожидаясь ответа, тот вернулся к поистине увлекательному занятию. Офелия смотрела со всем вниманием на искалеченного и полуживого новенького и чувствовала поднимающийся внутри трепет. Она – дитя, что воспитывалась в суровых условиях постоянной борьбы, где слабость самое низшее проявление эмоций, не могла и близко вспомнить, когда в последний раз был кто-то, кто оставлял на её душе столь тяжкий, волнительный след. Едва взглянуть на него, и станет предельно ясно, что не то, чтобы двигаться – оставаться в сознании после произошедшего невозможно. Камень оставляет за собой ужасные последствия. Кровь отзывается на призыв артефакта и меняет свой ход, пытаясь выбраться наружу. Агония, следовавшая за этим, попросту уничтожает любого, но маги, по сути своей природы были более восприимчивы к таким же магическим объектам и потому оставался высокий шанс, что чудовищная смерть не настигнет их сразу. Что же происходит в самом камне – оставалось для всех загадкой. Из множества теорий наиболее вероятной казалась лишь одна – некая сила подвергала чужеродные элементы или сущности собственному воздействию и забирала все остатки энергии, дабы продолжить своё дальнейшее существование в ожидании следующего пропитания. Так ей объяснили, пока шла работа по взлому артефакта. Камень был живым и этим пугал. Как пугал и маг, что без страха решился на опасную авантюру при явном отсутствии понимания и знаний. Но, несмотря на отторжение и вопящую интуицию – Офелия помогала, чем могла и результат, несмотря на крайне низкие проценты успеха, выпал самый лучший. Гарри Поттер был нонсенсом. Исключением из правил. Таким был и Том Реддл. Офелия посмотрела сначала на задыхающегося старосту, а потом снова на безумного новенького. Она вспомнила ласковые, утешающие поглаживания по голове. Выбор, на её значительный взгляд, был очевиден. -Я не буду ему мешать. -И тебя устраивает, что он умрёт? После всех усилий раскрыть ненадолго этот камень? -Он не умрёт, – твердо ответила Офелия, – такие, как он так просто не умирают. Одновременно с произнесённой фразой Гарри громко выдохнул, в явном наслаждении отпустив руки. Она и не заметила, в какой момент Реддл перестал сопротивляться силе более грозной и свирепой. Перестал сопротивляться неминуемой смерти. В каком-то смысле его можно понять. Однако заметного мальчика она знала с самого своего поступления. Его, молчаливого и озлобленного тяжело было не заметить. Ходил часто угрюмый, и взгляд, который исподлобья тот изредка бросал на некоторых студентов показывал его отнюдь не таким слабовольным магом, каким видели все остальные. Офелия заметила его однажды и более не могла развидеть и забыть. Человек, который не имел за собой буквально ничего, за пару лет перестроил систему практически полностью под себя. Столь отчаянный не мог сдаться. Значит, воздействие камня было настолько велико? Почему-то она испытала сожаление, которое, впрочем, также быстро отпустила. Шлёп. Рука Поттера, замерев ненадолго, опустилась. Офелия смотрела, и правда не понимала, откуда же взялась вся та ненависть, которая сидела в Гарри Поттере. Она сочла бы его безумным, но точно не после их прогулки по лесу. Тогда он был собранным и решительным. Бесстрашным и опытным. Он мог не знать Аколитов, но по ходу дела легко понял, кто они, за кем стоят и насколько сильны. Но, не колеблясь, Гарри Поттер вступил в бой и более того, защитил её. Ту, которую и не обязан был защищать. Едва ли новенький не понимал ситуацию. Она могла оказаться предательницей и ударить в спину. Она могла быть приманкой. И пятикурсница прекрасно знала, что другие именно так бы и поступили, она не могла их винить. Это банальный холодный расчёт. Но о чём могла подумать Офелия после твёрдо произнесённого им уходим? Она внимала его словам и следовала указаниям, почти как заворожённая. И это она даже не вспоминает про то, что он змееуст… Как при замедленном заклинании ведьма отчётливо увидела и запомнила с какой силой тот замахнулся и нанёс пощёчину, несомненно, уже мёртвому Реддлу, который после столь сильного удара никак не шелохнулся. Полюбовавшийся секунд тридцать результатом новенький громко рассмеялся. -Так тебе и надо, ебаный кусок дерьма. Офелия скосила взгляд вбок. Маг рядом не предпринимал никаких действий, но это лишь вопрос времени. Того, скорее всего, просто-напросто веселит открывшаяся картина. Интерес больного недочеловека и ей очень не хотелось попадать под его прицел. Она вновь вернула внимание Поттеру, который хрипел и кашлял из-за ран, но продолжал настойчиво смеяться. Ей придётся брать всё на себя. Гарри был рядом. Какой никакой, но он придавал ей храбрости идти на то, на что она уже решилась. -Падла, очнулся. Голос казался ужасно чужим. Чуждым. И всё же знакомым чем-то из детства, когда Офелия боялась лишний раз двинуться и вздохнуть. В нём не было ни капли милосердия – только леденящий холод и жестокость. Грубый и глухой из-за нагрузки на раненое горло. Она смотрела и слушала каждое его слово, каждый выдох и тяжёлый вдох. Пыталась понять, какая из сторон, которые она увидела за столь короткий срок – настоящая? Можно ли вообще думать, что такой человек, как Гарри Поттер будет притворяться? И лишь после до неё дошёл смысл его слов. Реддл был мертв, и, видя кого-то куда более интересного, Офелия сосредоточилась лишь на нём. Поэтому, когда она непонимающе посмотрела на труп, на котором продолжал сидеть новенький, сразу же наткнулась на картину, ошеломившую её. Холодные, открытые, и, несомненно, живые глаза старосты. Она не смогла сдержать дрожь. -Надо же, как интересно выходит, – этот мужской голос был ей как раз-таки знаком, только не с такой воодушевлённой, мягкой интонацией, пугающей её, – этот студент определённо был мёртв, но каким-то образом сейчас продолжает жить почти в прежнем темпе. И каким бы безумцем тот не был, в вопросе о смерти, Офелия знала, ему не было равных. Так что же сейчас происходит? Как вышло так, что мертвый маг смог вернуться к жизни? Если ты мёртв, то мертв окончательно, таково неоспоримое правило мира! Но она ошибалась. Среди них четверых был кое-кто, кто о происходящем знал куда больше многих. Избранный словно в замедленной съёмке наблюдал, как повернутая вправо голова ублюдка из-за пощёчины слабо дергается, не заметно, но Гарри был слишком близко, чтобы не понять – тот вновь приходит в себя. Он не мог не провести параллель. В первые разы Реддл сходил с ума и не понимал, что происходит. Не понимал, за что его хотят убить, не понимал агрессии в свой адрес. Он до ужаса боялся смерти. Отчаянно боялся сбежать, но стремился к этому, потом пытался защититься. Ведь поэтому герой почти брезговал его и своего желание убить кого-то вроде «собачки факультета Слизерина» в самом начале. Гарри был ослеплён своей жаждой местью, агонией и яростью, что не заметил, в какой момент Том Реддл стал… тихим? Выжидающим. Таким, каким отдалённо Гарри запомнил его на первом курсе и дальше. Прямо как сейчас. Герой запрокинул голову и поднял глаза к небу. В самом деле, он кукольная сломанная игрушка Магии, которую двигают, как хотят, заводят ненадолго со скуки, закрывают в нужный момент глаза, уши и уходят. Ведь как он мог так долго не осознавать очевидного? Или же… мог? Избранный герой был оскорблён. Урод знал, что Гарри охотится за ним. И уже, видимо, отлично знал, что, несмотря на способы и огромное желание его убить – он возродится снова, как ни в чём не бывало. Влажные мечты Тома Реддла о бессмертии воплотились неожиданно и без прямого участия этой версии, ебаный ты придурок. С трудом вдохнув воздух леса, он стремился успокоить свой постепенно заходившийся в истерике разум, но металлический запах крови, витавший в этом замечательном месте, только усугубил ситуацию. Он безнадёжно провожал более спокойные дни, к которым успел привыкнуть, давя тошноту внутри. С другой стороны, когда у него были эти самые «спокойные дни»? Почувствовав движение, он снова быстро и остро вернул внимание на свой грех, смысл и желание и едва не вскочил – не поворачивая головы и практически не шевелясь, Реддл, однако, открыл глаза и наблюдал за ним неизвестно какое количество времени. Поняв, что его заметили, урод улыбнулся. И с его усмешкой внутри Поттера что-то оборвалось и вспыхнуло одновременно. И в тот же миг во все стороны от героя взметнулся пыльный, яростный ветер, словно буря, откликнувшаяся на его зов. Вихрь поглотил их, скрывая от всего мира. Раздавшийся равнодушный, хриплый голос прозвучал, как гром среди ясного неба, особенно после долгого смеха. Гарри Поттер более не улыбался. Сидя на ногах старосты, он видел каждую мелочь – блестящие от слёз и крови глаза, красная и припухшая от удара щека и искусанные губы, что в насмешке были растянуты прямо сейчас. Избранный чувствовал, как дрожат его руки, как трепещет душа не то от паники, не то от предвкушения. Он думал, как же это несправедливо – чувствовать больше, за двоих. За кого-то вроде Волдеморта. -Я убью тебя. Заставлю страдать, рыдать, биться в истерике. Отниму всё, что тебе дорого, превращу в жалкий кусок мусора, без амбиций, золота, власти и магии – всё то, чего ты так боишься, а после… – Гарри громко сглотнул, рвано и с усилием набрав воздуха в легкие, вернул руки на место, – а после быстро, не раздумывая убью. Ничтожно, как ты того заслуживаешь, Реддл. Как если бы твоя жизнь не стоила и ломаного гроша. Он быстро шептал и шептал угрозы, которые долгие годы ютились и безумничали в его голове. Словно боялся не успеть. Левая ладонь вцепилась во влажные от крови волосы и с силой потянула вниз. Ладонь соскальзывала вновь и вновь, но Избранный прокручивал пряди между пальцев, ногтями задевая кожу и тянул сильнее, с дополнительными усилиями и натяжением, чтобы увидеть, как скривилось от боли лицо урода. Рот приоткрылся в болезненном стоне, глаза на миг сощурились и приоткрылись вновь, полные слёз. Губы мягко и легко вновь сложились в улыбку, и Гарри отчётливо видел, как трещинки лопались и наполнялись свежей, горячей кровью. И он не мог отвести взгляда. Рот приоткрылся, и верткий язык слизал капли. Избранный застыл от данной картины, думая о том, как хотелось бы увиденное поставить на повтор. -Попробуй, – произнёс рот хрипло и с издёвкой, и кровь, лишь капля, покатилась по подбородку и шее вниз, под немигающим взглядом Поттера, – я с удовольствием буду ждать твоих действий вновь. Острое желание направить руки Реддла, и опустить их себе на шею было настолько невыносимым, ненормальным, что его собственные, дрожащие, едва двинулись в нужном направлении, но в последний момент Гарри остановил себя. За секунду он сменил направление и, не раздумывая, достал из ремешка ботинка нож, втыкая себе меж ребер. Он улыбнулся. Бездна смотрит на него. Мальчик, который выжил поднимает свои уставшие глаза выше и не сдерживает ответной усмешки. Полное ужаса лицо монстра более не выражало довольства. Оно было всё ещё до обидного привлекательно, но всё же здорово его веселило. -Ну ты и уебок, конечно. Избранный из последних сил вытаскивает нож из груди и, обхватив двумя руками, с замахов вонзает в то же место, но теперь Волдеморту. Магия героя приобретает более устрашающий вид природного бедствия, словно последний залп фейерверка, а он сам обессиленный падает на тело врага. Чужих рук, обвивших его талию, он уже не чувствует. Короткой дымкой воспоминания, словно наваждение, вспыхнули в его сознании и исчезли вновь.

***

Понять, в какой момент боль закончилась, было сложно. А вот понять, что в единственной живности, которая могла существовать в этом отвратительном пространстве, находилось всё скопление магии, которое могло только быть – ему не составило абсолютно никакого труда. Сначала была агония. Потом отчаяние и страх. Он видел самые мерзкие и неприятные воспоминания своей жизни. В самом деле, ведь смерть не должна была уже так пугать. Но одно дело пережить неприятный момент, о котором уже знаешь, и вновь воскреснуть, и совсем другое мучения, которые с каждым разом превышают все возможные, допустимые ему фантазии. В самом деле. Гарри Поттер был, есть и остаётся недосягаемым его разуму Божеством. Будь он страницей в одном из старинных трудов, историей и сказкой на грани смысла – Том уделил бы ему куда больше своего драгоценного времени, чем остальному. Между поиском информации про крестражи и своей магической родни. Гарри Поттер. Два слова, одно имя, но с начала школы он находится на грани безумия, реальности и абсурда. Если бы профессор прорицания однажды сказал, что в ближайшем будущем ему суждено встретить силу, превосходящую его собственную в немыслимых масштабах, Том бы улыбнулся благодарно, но едва ли напрягся, не веря, что не справится с этим. Есть масса способов для этого, а он не посредственность; Том был уникален, он особенный. Том Реддл нынешний беспомощно смотрит в глаза смертельного заклинания и понимает, что против данной силы он справиться не в силах. Оттого он, видимо, и идёт на безумные шаги. Ведь зная, что в конечном итоге его всё равно в муках лишат жизни, а после он возродится вновь, есть ли смысл прятаться и бежать? И он идёт привычной для себя схемой – пробирается в личную комнату студента, хах! Точнее пытается и, разумеется, терпит неудачу, но для кого неудача, для Реддла неплохой результат. Он жадно всматривается в выражение лица своей Смерти, отмечая каждую деталь: и гневно нахмуренные брови и заинтересованные короткие взгляды на столпившееся стадо рядом, которые надеются получить крохи благосклонности его Погибели, и как легко расслабилось на время произнесения неизвестного заклинания его лицо. Том не мог перестать смотреть, стремясь запомнить каждый миг столь незнакомого, необычного ему вида магии и упустил из внимания, что целью был, и всё ещё являлся он сам. Но заклинание не сработало, указав, почему-то на самого заклинателя. Возможно, суть его это собрать информацию о произошедшем и вернуться, чтобы указать на следы, видимые только глазу того, кто ищет? Глубоко заинтригованный идеей, ему пришлось ненадолго скрыться, и в этот раз нужный момент он не пропустил. Как не пропустил и миг, когда Гарри Поттер внезапно слишком уверенно не отправился в Запретный лес. Находилось ли там его укрытие? Проявлял ли свой истинный облик? Были ли другие, которые следовали какому-то определённому пути и являлись в закрытое от магов место для единения, обсуждения, ритуалов? Том улыбнулся и мягко покачал головой. Такого как Гарри Поттер в мире больше не существовало. Гарри Поттер был исключительным, был его Смертью и его Погибелью. Думать иначе попросту смешно. И всё же он продолжил слежку, не мог иначе – ноги сами двигались в нужном направлении. Сердце сжималось от страха за свою жизнь, волнения быть пойманным и предвкушения встречи и знаний. Подумать только! Ещё недавно он отчаянно, со злостью стремился обезопасить себя, защититься от жалкой участи каждого живого. Но на той стороне был Гарри Поттер, и это меняло всё. Присутствие Аколитов его совершенно не удивило, Смерть ведь был отлично знаком с их предводителем, иначе как, ведь они флиртовали при нём! Не удивила и одна конкретная пятикурсница, Том знал, что рано или поздно та выйдет из тени. Но почему Погибель скрывался от подчинённых революционера, вступил в бой? Его не замечали, он тщательно скрывал своё присутствие, встреча со Смертью дала ему сильный импульс, и за короткий срок он улучшил свои чары, которые всё равно не помогали в случае с ним же. И у него было столько ситуацией на гране, когда заклинание магов едва не угодило в него. Сколько раз Реддла могли обнаружить, и всё равно он оставался на месте, всё равно наблюдал, с какой нежностью и заботой Погибель относится к вздорной девчонке, как благосклонен к мусору и как великолепен в бою. Ему хотелось знать всё. И, конечно, он оставался до тех пор, пока не стало слишком поздно. Его, Тома Реддла, наследника Салазара Слизерина тащили по грязной земле, как какого-то маггла, а внутри всё сжималось и пело. Он снова всецело получил внимание своей Смерти. Он и только он, достоин находиться под его взглядом, быть целью его силы и фантазий. Было страшно, но страх жидким золотом смешивался с его кровью и вместо того, чтобы защищаться Том расслаблялся, готовясь принять всё, что только мог подарить ему Гарри Поттер. Сколько бы раз это не повторялось… внутри гнил страх, что всё происходящее в самом деле просто длинная, тщательно продуманная пытка. И он умрёт. Кровь, его сила, его исключительность и власть – пошла против него и обернулась самым настоящим кошмаром, который хотелось забыть и не вспоминать. Камень душ, о котором он прочёл лишь строчку в одной из книг, был удивителен и крайне беспощаден. Горе каждому, кто станет жертвой, ибо бездна та прожорлива и безжалостна к любому. Он и не думал, что станет когда-нибудь прямым свидетелем. Миг магии огромен, а он и не видит ему края. Проходя через мрак и ужас, он почему-то думает о том, что вряд ли бы узрел и почувствовал это чудо, если бы не его Погибель. Смотря в чистое небо, теряя зрение и силу, он думал не о боли и близком конце, а о том, как неразрывно связана между собой Магия и Смерть. Что было дальше, он не знал. Был только холод, полная уязвимость и дохлый, тухлый запах, застывший у него в горле и в носу. Казалось, что он вновь очутился в детстве, в окоченевшем, мерзком приюте, где он вновь беспомощен и слаб. А потом было тепло. И мир стал для него чуточку лучше. Намного лучше, если быть честнее хотя бы для себя. Том смотрится на свою Смерть, внезапно оказавшуюся рядом, как и всегда в моменты скорейшей кончины, и физически не может оторваться. Даже если бы рядом находился Билли крича о его ненормальности, даже если бы студенты его дома, чьих признаний он так долго добивался, начали проводить ритуал, в котором не просто попросили принять участие, а возглавить и направить, даже если бы тут был проклятый Дамблдор со своим жестоким внимательным взором, на который никак нельзя попасться – Том ни за что бы не перестал смотреть. И если только… если только его гипотеза правдива… всё указывает, что это так… Он готов рискнуть. Даже если попытка будет стоить ему жизни. По-настоящему в этот раз. -В этот раз попытка была неплохой. Интересной. И внутри всё запело от восторга.