Огонь в сердцах растопит лед снаружи

Год назад       Пятнадцатилетняя Александра Трусова, воткнув наушники в уши и поправив длинные русые волосы, возвращалась домой с очередной тренировки по фигурному катанию. Тело уже привыкло к многочасовым тяжелым нагрузкам, а мышцы слегка тянуло от приятной боли.       Темнело в декабре рано: в семь часов на город опускалась тьма, разбавляемая лишь тусклым светом фонарей. Сновали туда-сюда пешеходы, возвращаясь с работы и чудом не сбивая друг друга с ног. Медленно ползли машины, попавшие в очередную пробку, а вокруг раздавались автомобильные гудки и ругань недовольных водителей.       Тренировка выдалась тяжелой: тренеры гоняли пуще прежнего, подготовка к соревнованиям шла полным ходом. Девочка практически не вылезала со льда, словно прописавшись там. Бесчисленные часы физических нагрузок, строгая диета, домашнее обучение и вечное желание отдохнуть сопровождали Сашу сколько она себя помнит.       В последние дни было особенно трудно: на физическую усталость наложилась моральная. Вечные ожидания со стороны матери, невероятно высокие требования тренеров, завистливые взгляды соперниц и бесконечное самокопание сопровождали девушку, подстерегая на каждом шагу. Избавиться от дурных мыслей ей помогали лишь две вещи: музыка и отец.       Поставив на паузу очередной грустный трек, она сняла перчатки, холодными пальцами набрала папин номер и принялась слушать однообразные гудки, ожидая, пока отец поднимет трубку.       — Привет, малышка! — раздался бодрый мужской голос. — Как прошла тренировка?       — Пап… Ты не мог бы выйти мне навстречу? Я хочу погулять с тобой… — грустно проговорила девочка, мечтая после тяжелого дня поскорее оказаться в крепких и теплых объятиях отца.       — Конечно, принцесса. Ты точно в порядке? — обеспокоенно спросил Вячеслав.       — Точно. Встретимся на нашем месте.       Спустя четверть часа Александра подходила к назначенной аллейке, где должна была встретиться с папой, который уже стоял по ту сторону улицы, приветливо махая рукой. Осмотревшись и убедившись, что машин нет, девочка впервые в жизни проигнорировала красный сигнал светофора и поскорее поспешила к отцу, который что-то кричал, однако из-за наушников она его не слышала.       Вдруг яркий свет фар осветил ее лицо, и девочка испуганно замерла. Она стояла посреди дороги как вкопанная, зажмурив глаза и ожидая столкновения. Однако через секунду она ощутила жесткий толчок где-то в области груди, и спустя мгновение осознала, что сидит на асфальте, отброшенная в сторону.       Приоткрыв глаза, она протерла их, чтобы они привыкли к слепящему свету фар, а затем увидела то, что по сей день снится ей в ночных кошмарах: на земле весь в крови лежал Вячеслав.

***

      Дни неслись словно ветер, бешено спешащий вдаль. Саша наконец нашла себе подработку: удовольствия в раздаче листовок было мало, но делать было нечего — деньги на поездку были просто необходимы. Еще и у матери нужно было получить письменное разрешение, однако то, как это сделать, она не знала.       Трусова стояла на морозе, раздавая чертовы бумажки с рекламой. Люди как назло проходили мимо, привычно игнорируя существование промоутеров. Это невероятно раздражало: неужели так трудно было взять листок? Ведь Александра была не виновата в том, что в шестнадцать лет очень трудно найти более престижную работу.       — Здравствуйте, приходите в наш спортзал, у нас уникальное предло-… — начала Саша, однако очередной человек прошел мимо, не замечая школьницу. — Черт!       Хотелось согреться, горячий чай пришелся бы очень кстати. Однако, если девушка отлучится от работы хотя бы на минуту вне перерыва, проверяющий сразу же доложит наверх, и тогда ей придется распрощаться и с работой, и с деньгами. Так и стояла она уже несколько часов: благо работать оставалось всего ничего.       — Привет, давай нам побольше! — подошли к девочке подростки, с энтузиазмом разбирая листовки. — Поможем!       Александра давно заметила: чаще всего листки с рекламой брали именно молодые ребята, иногда девушки и парни лет двадцати-двадцати пяти на вид. Проходили же мимо взрослые и пожилые, полностью игнорируя ее существование. Спустя пятнадцать минут Трусова, наконец, закончила, и, получив свой гонорар, со спокойной душой пошла домой, вновь возвращаясь в общество «любимой» матери.

***

      Каникулы неумолимо приближались, а денег все так же не хватало. До экскурсии оставалась всего неделя, но Александра не унывала и упорно каждый день после учебы шла на ненавистную работу. Сидя на уроках, она неустанно зевала: спать хотелось невероятно. Но она буквально силой заставляла себя слушать Этери Георгиевну, которая могла устроить нехилый нагоняй за сон на занятиях.       — И к доске у нас пойдет… — водила ручкой по списку класса Тутберидзе. Все в классе напряглись: никто не хотел становиться очередной жертвой директрисы. — Семененко.       Обреченно пройдя к доске, парень повесил голову и стал ждать своей участи.       — Расскажи нам про Лермонтова, — буквально приказала Мегера Адольфовна.       — Ну… Михаил… Лермонтов… Михаил Юльевич Лермонтов был… — пробормотал Евгений, однако тут же был остановлен учителем.       — Как, прости? Юльевич? — приподняла бровь Этери Георгиевна. — То есть, по-твоему, его отца звали… Юлий?       — Ну, вроде бы… — почесал затылок парень под громкий смех одноклассников, который тут же утих, стоило преподавательнице окинуть класс ледяным взглядом.       — Михаил Юрьевич, наверное, перевернулся бы в гробу, Семененко, — усмехнулась Тутберидзе. — Садись, два.       — За что?! — вскрикнул Женя, однако тут же опомнился и раздосадованно отправился на свое место.       Спустя еще несколько часов настал крайний в этой четверти урок физкультуры — день сдачи нормативов. Александра искренне надеялась, что ее занятия с Аннушкой не прошли зря, и девушка сможет одолеть нужные упражнения. Сама же Щербакова тряслась от страха, это было видно даже невооруженным глазом. Через четверть часа, когда все подростки уже успели переодеться, прозвенел звонок на злосчастную физру.       Глейх снова принялся проверять присутствие, и, к его удивлению, на занятии были все до одного: никому не хотелось пересдавать зачет на каникулах вместо экскурсии в Санкт-Петербург.       — Медведева, к снаряду! — скомандовал учитель, и Евгения, хромая, поплелась к «козлу». Сегодня утром девушка упала на лестнице, но ехать в травмпункт категорически отказалась.       Разбежавшись и подпрыгнув, она взвизгнула от боли и приземлилась прямо на спортивный снаряд, садясь на него верхом. Под всеобщий смех одноклассников Женя слезла с козла и грустно поплелась в строй из учеников.       У Даниила Марковича среди всех ребят из десятого класса было всего три любимчика: Трусова, Валиева и Медведева. Именно поэтому Глейхенгауз, поморщившись, раздосадованно объявил:       — Три, Жень, и только из-за ноги.       Любому другому школьнику, оказавшемуся на месте Медведевой, учитель влепил бы двойку, особо не заботясь ни о здоровье, ни о моральном состоянии ученика. Здесь же был другой случай, и все это прекрасно понимали.       Евгения, шмыгнув носом, отпросилась выйти, и за ней тут же помчалась Алина Загитова — ее лучшая подруга. Постепенно класс утих, и пришло время Щербаковой сдавать норматив.       — Смелей, — шепнула ей на ухо Александра, уже получившая свою заслуженную пятерку. — Ты справишься.       Пытаясь совладать с накатившей паникой, Аннушка сделала несколько глубоких вдохов, а затем, сжав кулаки, двинулась в сторону спортивного снаряда. Еще спустя несколько минут ее мучения закончились: девушка блестяще справилась с нормативом. Только Саша и сама Аня знали, каких трудов ей это стоило. Глейх на это лишь удивленно поднял бровь.       — Что, Щербакова, на стероиды подсела? — ехидно усмехнулся учитель. Но ей было плевать, ведь позади было самое сложное.       Она справилась.

***

      — Жень, не расстраивайся ты так, в четверти у тебя все равно пятерка выходит, — утешала подругу Загитова, протягивая плачущей Евгении салфетку. Сама же девушка, благодарно посмотрев на Алину, лишь шмыгнула носом.       — Если бы не эта чертова нога, я бы все сдала, — раздосадованно всхлипывала она.       — Если бы не Глейх, то тебе и не пришлось бы ничего сдавать, — подметила подруга, складывая руки на груди. — Ты у меня умница.       В ответ на это Евгения окинула ее взглядом, полным благодарности.       Сколько себя помнила, Медведева была влюблена в свою лучшую подругу. Девочки познакомились почти десять лет назад: тогда маленькая смешная Женька, держа в руках огромный букет, который был чуть ли не больше ее самой, подошла к новой однокласснице.       — Привет! — радостно поздоровалась Женя с ней. В ответ на это незнакомка недоверчиво посмотрела в ее сторону и даже немного напряглась. — Меня Женя зовут, а тебя как?       — Алина, — осторожно ответила ей миниатюрная девчонка.       — Здорово! Алина, а давай дружить? — бойко предложила Медведева, протягивая той руку.       — Давай, — наконец улыбнулась девочка, пожимая маленькую ладонь.       — Мы будем самыми крутыми в этой школе, вот увидишь! — заверила ее Евгения, будучи полностью уверенной в своей правоте.       И она действительно оказалась права. Шли годы, и о тандеме Медведевой и Загитовой знала практически вся школа: каждый хотел дружить с ними, некоторые даже подлизывались, но для подхалимов все заканчивалось провалом. Дружили девушки с немногими, к числу которых относились и Аня с Сашей.       — Жень… — посмотрела на подругу Алина, сидя в ярко освещенной пустой раздевалке: кроме них здесь не было ни души. И взгляд ее был таким глубоким, что Женя каждый раз, видя его, тонула в нем словно в океане. — Я давно хотела сказать…       Но вдруг вместо слов девушка подсела к подруге ближе и потянулась к ее лицу. Евгения, не веря своему счастью, прикрыла глаза и тоже потянулась в сторону Загитовой, как вдруг резко распахнулась дверь, и в раздевалку ввалились Трусова и Щербакова, вынуждая их тут же неловко отпрянуть друг от друга.       — Чем вы это тут занимаетесь? — нахмурилась Александра.       — Мы… Да вот… Медведеву успокаиваю… — замялась Алина, кивая на пачку салфеток.       — Успокаиваешь, говоришь? — с улыбкой переспросила Аннушка.       — Да, успокаивает! — вскрикнула сама Евгения, чем удивила троих девушек вокруг себя. — Не могли бы вы выйти, пожалуйста? Я потом все объясню.       И девочки, перешептываясь, вышли.

***

      — И что это было?.. — непонимающе спросила Трусова, приподнимая бровь.       — Неужели ты не поняла? — воскликнула Щербакова, просияв. — Они же чуть не поцеловались!       — Что?! — непреднамеренно повысила голос Саша, приоткрыв рот от удивления. Ей не верилось, что ее подруги могли… — Бред какой-то.       — Ты что, гомофобка? — посерьезнела Аня, складывая руки на груди.       — Не то чтобы… — попыталась объясниться Александра. — Просто я не ожидала, что Алина и Женя… Ну… Могут… Они же столько лет дружили.       Была ли Трусова настроена агрессивно? Вряд ли: уж ходить за Медведевой и Загитовой с осиновым колом они явно не собиралась. Но было в этом все же что-то противоестественное. Среди ее окружения все девчонки ходили за руку с парнями, никто и никогда даже не заикался о том, чтобы «попробовать» что-то иное.       Нет, она знала, что такие отношения существуют: двадцать первый век на дворе. Но чтобы ее друзья…       — Думаешь, они… Вместе? — попыталась подобрать слова Александра, с лица которой последние несколько минут не сходил шок.       — Не знаю… Но в любом случае, я рада за них, — уверенно заявила Аннушка. — Они счастливы, и это главное.

***

      После уроков Трусова отправилась в больницу: заскочить к отцу перед работой было обязательной частью ее расписания, и она никогда не изменяла ему. Спустя час она спрыгнула со ступеней автобуса и уверенно направилась в сторону лестницы, идя к нужной палате. Входя внутрь, она вновь не смогла сдержать слез: каждый раз, открывая дверь, девочка надеялась, что ее встретит не писк больничного оборудования, а ее любимый папа, ласково сказав: «Привет, малышка».       — Привет, пап… — присела она в кресло напротив кровати Вячеслава. — Как ты тут?..       Разумеется, ответа не последовало.       — Знаешь, мы скоро с классом едем на экскурсию в Питер, я деже устроилась на работу! — с энтузиазмом принялась рассказывать Александра, вытирая слезы и запрещая себе давать слабину даже в присутствии самого близкого человека.       Вдруг дверь в палату отворилась, и внутрь вошел лечащий врач, вновь окидывая девочку сочувственным взглядом, от которого Трусову, казалось, передернуло. Снова жалость. Снова на нее смотрят так.       — Здравствуй, — поздоровался мужчина, поправляя на носу очки.       — Здравствуйте, — спокойно произнесла девочка: от слез, которые текли из глаз еще минуту назад, не осталось и следа — порой уметь контролировать эмоции было весьма полезно. — Как прогноз?       — Неутешительный, девочка моя, — вздохнул доктор, присаживаясь на стул рядом с ней. — Ему не становится лучше. Вероятнее всего, Вячеслав в будущем будет отключен от аппарата жизнеобеспечения.

***

      — Ну все, Саш, молодец! — подошел к девушке проверяющий, который контролировал, как она выполняла свою работу. Мужчина средних лет слегка улыбнулся и забрал из ее рук оставшиеся листовки. — Если что, приходи еще, будем тебя ждать. Добросовестных промоутеров найти сейчас тяжело, сама понимаешь.       — Спасибо, — улыбнулась в ответ Трусова. — Если что — обязательно свяжусь.       Что ни говори, но возможность иметь лишние деньги в кармане была очень привлекательной, поэтому девочка решила, что будет продолжать работать после экскурсии: ее разбитый телефон еле-еле работал, неплохо было бы купить ему замену.       — Вот твои кровно заработанные, — протянул деньги проверяющий, на прощание махнув рукой, и удалился.       До экскурсии оставалось всего ничего: на выходных ребята уже должны были отправиться в северную столицу, чтобы посетить красивейшие места и главные достопримечательности Петербурга. Недостающие деньги нужно было внести уже сегодня, поэтому девочка, сорвавшись с места, побежала в сторону школы, которая находилась недалеко от того места, где Саша раздавала листовки с рекламой.       Быстро управившись, она медленно поплелась в сторону дома: мать, судя по всему, уже вернулась с работы, поэтому идти туда не было никакого желания. Выслушивать нотации от женщины ей сейчас хотелось меньше всего.       Спустя час, прогулявшись по аллее, девушка уже подходила к зданию, как вдруг увидела на другом конце двора мать, обжимающуюся с каким-то незнакомым мужчиной.       «Очередной хахаль», — с ненавистью подумала она, и поспешила в подъезд, лишь бы не смотреть на это.       — Мерзость… — прошептала себе под нос девочка и скрылась за железной дверью.

***

      Сидя над домашним заданием по математике, Александра ощутила, что еще немного — и ее мозг просто взорвется. Сегодня им было задано решить несколько задач по геометрии со звездочкой. «ЕГЭ не за горами», — любила повторять их учительница, каждый раз вызывая этой репликой усталые стоны у подростков. Они были всего лишь в десятом классе, но каждый из преподавателей не пренебрегал возможностью лишний раз напомнить ученикам о предстоящем аду под названием экзамены.       — Как вообще можно столько задавать… — устало пробормотала Трусова.       Вдруг на телефон пришло уведомление: писала Аня. Удивившись неожиданному сообщению, она поспешила взять в руки устройство и открыла диалог. Аня, 20:07 Как дела?       Обычное сообщение, но почему-то именно сейчас Саша схватилась за него словно за спасательный круг, ненадолго отвлекаясь от ненавистного домашнего задания.

Вы, 20:08

Все хорошо, у тебя как?

Аня, 20:09 Ломаю голову над геометрией, Яковша совсем ударилась головой Как вообще можно задавать столько?!

Вы, 20:09

Ты буквально читаешь мои мысли

Вы, 20:09

Решила третью задачу?

Аня, 20:10 Там через подобие треугольников надо А ты вторую?

Вы, 20:10

Да, через смежные углы

Аня, 20:11 Блин, точно

Вы, 20:11

Да я и сама мозг сломала

ГДЗ — наше все!

Аня, 20:11 Читер

Вы, 20:12

Зато с решенной задачей)

      За этот небольшой промежуток времени, который они беседовали с Щербаковой, Саша сама не заметила, как начала улыбаться. Поняла она это только тогда, когда от улыбки начало сводить щеки. Тут же смутившись из-за собственной реакции, она отложила телефон, но каждые пару минут ее взгляд смещался от заданий на экран в надежде на новое сообщение.       Ответ однако так и не пришел.

***

      — Ну и где ты шлялась?! — ворвалась в комнату мать, которая явно была под градусом. Учуяв неприятный запах, девочка лишь скривилась и проигнорировала вопрос родительницы. — Ты где была, я спрашиваю?!       — В школе.       — Не ври, маленькая дрянь! Школа давно уже закрыта! — приближалась Светлана, перегаром от которой начало нести еще сильнее.       — С друзьями потом пошла гулять, — соврала Александра. Если бы женщина узнала о том, что та работает, то с деньгами можно было бы распрощаться. Оставался еще один неразрешенный вопрос: разрешение на поездку в Питер, которое предстояло выбить у Трусовой-старшей. — Прости, мам.       — Ладно, иди мыть посуду, — бросила она и завалилась спать на диван в гостиной, до которого еле-еле дошла.       Спустя четверть часа вся посуда была перемыта, и девочка решила попытать счастья: она знала, что когда ее мать была пьяна, то выпросить что-то у нее было намного больше шансов.       — Мам, — аккуратно дернула за плечо она женщину, на что та лишь что-то проворчала. — Мам!       — Чего тебе? — недовольно произнесла Светлана, открывая глаза. — Ты посуду вымыла?       — Да, — тут же ответила девочка, чтобы не нервировать мать еще сильнее. — Можешь подписать кое-что? — спросила Саша и протянула ей листок с разрешением.       — Что это такое? — недоверчиво спросила Трусова-старшая, разглядывая бумагу. — Какой еще Питер?       — Меня за победу на олимпиаде отправляют, — продолжала лгать Саша, ничуть не краснея. — Это бесплатно, — добавила она, зная, что стоит лишь сказать правду, как со своими деньгами, отложенными на поездку, можно будет попрощаться.       — И ты думаешь, я в это поверю? — строго спросила она, приподнимая бровь. — А если я позвоню твоей классной рукодо-… Рувоко-… Классной твоей? — заплетался язык у нее.       — Звони, — уверенно завила Трусова, напуская на себя маску спокойствия. Сердце ее однако колотилось как бешеное: слишком уж она боялась, что ее ложь раскроется, и тогда одними криками Саша точно не отделается.       Женщина, услышав это, достала из кармана телефон и принялась набирать номер Елизаветы Сергеевны, но слишком часто промахивалась, не попадая на нужные цифры. В конце концов оставив эту затею, она отложила устройство и нехотя произнесла:       — Ладно, неси ручку. Хотя бы неделю поживу спокойно.       Получив обратно листок с заветной подписью, Александра тут же радостно помчалась в комнату, не веря своему счастью. Она была уверена в том, что ее идея провалится, но, видимо, вселенная решила сжалиться над ней сегодня, и все прошло как нельзя лучше.       Радостно завалившись на кровать, она улыбнулась и прикрыла глаза, а затем и сама не заметила, как уснула.

***

      — Итак, ребята, послезавтра мы с вами едем в Санкт-Петербург, все принесли разрешения от родителей? — спросила Туктамышева, приветливо улыбаясь. Получив дюжину утвердительных ответов, в том числе и от Аннушки, которая, к удивлению Саши, в последний момент сообщила о том, что тоже едет, Елизавета Сергеевна начала урок.       Сорок минут пролетели словно мгновение, и, услышав звонок, все подростки тут же бросились собирать свои вещи, однако Туктамышева тут же их остановила.       — Задержитесь, ребята, — попросила учительница, привлекая внимание небольшим стуком ручки по поверхности стола. — Как проходит подготовка проектов? Напоминаю: срок сдачи уже завтра.       — Елизавета Сергеевна, давайте мы все покажем после каникул? — взмолился голос с задней парты. — Мы почти закончили!       — У вас была почти целая четверть на подготовку, — нахмурилась Туктамышева.       — Мы просто хотим сделать все идеально! — поддакнул Кондратюк, которого тут же поддержал и Семененко. Вскоре к мольбам подключился практически весь класс, и преподавательница, улыбнувшись, снисходительно кивнула.       — Хорошо, но чтобы это было в первый и последний раз!       — Вы лучшая, Елизавета Сергеевна, — тут же продолжил льстить Семененко, которого однако сразу же осадили и спустили с небес на землю.       — А за подхалимство я могу и минус балл поставить.       Услышав это, парень тут же извинился, и пыл его поутих, а затем все старшеклассники собрали свои сумки и наконец отправились на долгожданную перемену.

***

      Время пролетело слишком быстро, и вот уже толпа десятиклассников стояла на вокзале, шумно переговариваясь и смеясь. До отправления оставалось всего сорок минут, и, наконец, к ученикам подоспела запыхавшаяся Туктамышева, катя за собой чемодан и неся в руках небольшую сумочку.       — Все готовы? — спросила учительница, услышав массу утвердительных ответов. — Паспорта взяли?       — Да! — хором ответили ей школьники.       — Хорошо, сейчас я раздам билеты, — сказала девушка и потянулась к сумке.       Спустя пять минут все уже смотрели, с кем будут ехать. Трусова однако стала исключением: ей было абсолютно все равно, где расположиться, ведь главное уже случилось: она едет на экскурсию. О таком она даже и мечтать не могла, а сейчас стоит на вокзале, готовясь сесть в поезд.       Через полчаса делегация уже вышла на перрон, а затем зашла в вагон: каждый высматривал номера нужных купе. Александра, быстро найдя место, где ей предстояло провести почти сутки, тут же зашла внутрь и начала раскладывать вещи, предварительно закрыв дверь.       Однако через пару минут она отворилась, и внутрь вошла Щербакова.       — Похоже, будем ехать вместе.

***

      Стук колес поезда размеренно убаюкивал всех пассажиров. Аннушка расчесывала свои длинные волосы, пока Трусова занималась самокопанием после проигранной партии в карты. Играли девочки на желание, которое Щербакова обещала загадать чуть позже. На столе заваривалась лапша быстрого приготовления и стояли две кружки с горячим чаем.       — Ты их расчесываешь уже минут пятнадцать, у тебя так все волосы выпадут, — усмехнулась Саша, свесив голову с верхней полки.       — И не мечтай, они — моя гордость, — ухмыльнулась Щербакова.       — Мои, между прочим, длиннее. Так что это они — гордость.       — Ну-ка спускайся, будем проверять, — скрестила руки на груди Аннушка.       Спустя пару минут девочки с распущенными волосами уже сравнивали их длину друг с другом, и Анна, к сожалению, была вынуждена признать: Трусова победила. Ее шевелюра была сантиметров на тридцать длиннее.       — Ну вот, а ты не верила, — гордо заявила Саша, выпятив грудь и поправив черную толстовку, на что Аня лишь фыркнула, садясь за стол.       — Давай лучше чай пить, зазнайка.       Сделав глоток, Аня поморщилась: она терпеть не могла пить чай или кофе без сахара, а с ним в купе было не густо: последний кубик сахара ушел еще днем, в момент очередного чаепития.       — У тебя точно не остался сахар? Ни капельки? — с надеждой спросила Щербакова. Однако Александра лишь отрицательно помотала головой: ее запасы тоже опустели.       Вдруг поезд дернулся, и спустя секунду Александра вскрикнула: вся горячая лапша оказалась на ее теле и волосах.       — Твою мать!       Аня тут же вскочила, пытаясь что-то сделать, но ей в голову вдруг пришла идея:       — Слушай, может, сходишь за сахаром к Туктамышевой?       — Щербакова, ты совсем долбанулась? — ошалело посмотрела на нее Трусова, с волос которой до сих пор свисали длинные макаронины.       — Ну сходи, у тебя такой вид смешной! Если на то уж пошло, это мое желание, — заявила Анна.       — Я тебя ненавижу…       И Александра, натянув капюшон на голову, пошла в соседнее купе. На часах была поздняя ночь, и Елизавета Сергеевна, с которой в купе жили еще и Косторная с Валиевой, уже, вероятно, готовилась ко сну. Застыв перед дверью, Саша посмотрела на Аннушку, которая, высунув голову из дверей, еле сдерживала смех.       Наконец решившись, Трусова постучала в купе. Приоткрыв дверь, она сквозь полумрак заметила спящих девочек и классную руководительницу. Недолго думая, она подошла к учительнице и потрясла ее за плечо. Когда Елизавета Сергеевна открыла глаза, Александра хриплым голосом произнесла:       — Сахарку не найдется?       — Твою мать! — тут же подскочила на кровати Туктамышева, глаза которой стали размером с пятирублевую монету. — Трусова, блять, ты в своем уме?! — затем, видимо, спохватившись, что из ее уст вырвалась нецензурная речь, она тут же смягчилась и добавила: — Саш, ты с ума сошла?       — Простите, Елизавета Сергеевна! Я не специально! — тут же взмолилась девушка, с которой все так же свисал доширак.       Тем временем проснулись Косторная и Валиева, которые уже несколько секунд шокировано наблюдали за происходящим.       — Что с твоими волосами? — спросила учительница, все еще приходя в себя от шока. — Ты… Черт, Трусова! Я не перестаю тебе удивляться.       — Это неважно… — пробормотала себе под нос девочка. — Так у вас есть сахар?..

***

      Наконец наступил рассвет, и за окном стало светлее. Яркие лучи солнца проникали в купе, в котором все еще дремали девушки. Через некоторое время Аннушка начала ворочаться во сне, а затем, наконец, проснулась. От нечего делать она залезла в телефон и стала листать новостную ленту, в которой, как назло, не было совершенно ничего интересного. Спустя часа два проснулась и Саша, сладко зевнув после пробуждения.       — Сколько нам еще ехать? — снова зевая, спросила она.       — Я думаю, часов пять-шесть.       — И чем займемся? — поинтересовалась Александра, потягиваясь.       — Может, завтрак? — предложила Аннушка. — А потом можем и партейку в карты сыграть, давно я тебе желания не загадывала.       — Держи карман шире, — уверенно заявила Трусова.       — Ну так что, сыграем после завтрака? — в глазах Ани блеснул азарт, захвативший ее с головой.       — Сыграем!       Спустя четверть часа девочки уже завтракали, за обе щеки уплетая заварное пюре и бутерброды. Позже в гости заглянули и Камила с Алёной, как-то загадочно переглядываясь между собой. Недолго думая, Анна предложила им присоединиться к карточному поединку, от чего они даже и не собирались отказываться.       — Так что, на желание? — ухмыльнувшись, спросила Щербакова.       — На желание! — хором ответила ей троица.       — Вот сейчас я точно выиграю, — заявила Александра, уверенно рассматривая выпавшие ей карты.       Разумеется, она проиграла.

***

      — Я ненавижу тебя, — вновь прошипела Трусова, обращаясь к Ане.       — Где-то я это уже слышала, — ухмыльнулась Аннушка, а затем загадала желание, довольная своей фантазией.       Александре предстояло облачиться в цветастый платок, завязав его на голове. Изображая старушку, она должна была пройтись по всему вагону, заглядывая в каждое купе. И, если бы на этом все закончилось, Саша была бы самым счастливым человеком. Однако Аня дополнила свое желание:       — А еще ты будешь по-идиотски скакать и громко петь песню из Красной Шапочки.       — Я уже говорила, что ненавижу тебя? — закатила глаза Трусова, явно думая, как бы отказаться от этого желания. Однако штрафное действие за отказ было куда хуже, и Саша это прекрасно понимала.       Делать было нечего: она согласилась. Следующие пятнадцать минут прошли смехотворно: хохот был слышен, казалось, в соседнем вагоне. Александра была в ударе. Она полностью вошла в образ — с актерским мастерством, как оказалось, у нее было все в порядке.       — Если долго-долго-долго, если долго по дорожке… — распевала она во все горло, периодически не попадая в ноты.       Скача по всему вагону, она заглядывала в каждое купе, останавливаясь там на несколько секунд. Ошалевшие пассажиры смотрели на нее как на сумасшедшую, но Трусовой нужно было лишь одно: чтобы этот позор поскорее закончился.       Наконец, она выполнила свое задание.       — Ну ты просто богиня, — хлопала в ладоши Аннушка, чуть ли не сложившись пополам от смеха. — Королева!       — Ты была неотразима, — задыхалась от смеха Косторная, поддерживаемая Камилой, у которой от хохота на глазах выступили слезы.       — Я вас всех ненавижу, — вновь призналась им в «любви» Саша, закатывая глаза.

***

      Вскоре поезд остановился, и компания подростков вышла на перрон во главе с Елизаветой Сергеевной.       — Так, десятый «А», не толпимся, от меня далеко не отходим!       В стороне их уже ждал подоспевший автобус. Спустя четверть часа группа уже мчалась по красивым улицам, проезжая по живописному маршруту, который был выбран водителем специально. Хоть он и был длиннее, но зато подростки смогли насладиться видами Петербурга, с восхищением уставившись в окна транспорта.       — Когда мы там уже доедем? — зевнула Трусова. — Я ужас как хочу спать.       — Ты проснулась позже всех, — отметила Анна.       — Мне нужен крепкий двенадцатичасовой сон, — никак не соглашалась с приведенным аргументом девушка.       — Ну и что с тобой делать? — приподняла бровь Щербакова.       — Любить, кормить и дать поспать!       — Саш, я тебя расстрою, но поспать ты сможешь только вечером, — повернулась с переднего сидения Туктамышева. — В отеле мы разбираем сумки и отправляемся на обед, а затем — экскурсия по крышам.       — Никакой заботы о ребенке… — откинулась на спинку кресла Саша.       — Ну, что поделать, — усмехнулась классная руководительница. — Мы же сюда не спать приехали.       — Вот-вот, — поддакнула ей Щербакова, потряся за плечо Трусову, которая уже успела задремать. — Просыпайся!       — Да что же это такое! — возмутилась Александра. — Даже в автобусе не поспать!       — Посмотри лучше, какие виды за окном, — восхищенно проговорила Аннушка. — Это же просто восторг!       — Да, да, — пробурчала Саша. — Спокойной ночи.       Вскоре автобус остановился у отеля. Вновь разбудив Трусову, Аня в очередной раз выслушала порцию недовольства со стороны той, но затем все же убедила ее подняться со своего места и отправиться в отель. Спустя час ребята уже разбирали свои сумки, готовясь к предстоящей экскурсии. Анна, которой по иронии судьбы достался номер вместе с Сашей, повернулась к ней, чтобы что-то спросить, но замерла: Александра вновь спала.

***

      Мрачные тучи, укрывающие солнце от глаз местных и туристов, нависали над городом. Своей пасмурной погодой Петербург славился давно: дожди и сырость были постоянными спутниками красивейшего города.       Расположившись на полу номера, Аннушка и Александра разбирали сумки. Несмотря на то, что приехали они всего на несколько дней, вещей Щербакова взяла на целый месяц вперед: теплые свитера, толстовки, майки и несколько пар брюк, не говоря уже о куче обуви.       — Как у тебя это все поместилось? — спросила Трусова.       — На мой чемодан наложено заклятие незримого расширения, прямо как в «Гарри Поттере».       — Не смотрела, — равнодушно произнесла Саша, продолжая рассматривать спрятанные в сумках Щербаковой предметы.       — Ты не читала «Гарри Поттера»? — удивленно посмотрела на нее Щербакова. — И даже ни одного фильма не видела?       — Нет, — пожала плечами девочка. — Никогда не интересовали все эти магические штучки. Это же просто смешно.       — Ты зря так думаешь, — убеждала ее Аня. — Мы просто обязаны ночью посмотреть первую часть.       — Даже не начинай… Ночью надо спать, — сладко зевнула Трусова.       — Ты, походу, всегда спишь, — усмехнулась Аннушка. — Независимо от времени суток.       На данное заявление Трусова лишь показала ей неприличный жест и продолжила разгребать свои вещи, располагая их на полках в шкафу. Решив отложить бессмысленный спор, Щербакова последовала ее примеру и, к огромному удивлению соседки, сделала она это даже быстрее, чем Александра.       — У тебя же была целая куча одежды, — произнесла Саша. — Как ты все успела?       — Я привыкла, — пожала плечами Аня. — Мы с семьей часто переезжали.       Вдруг раздался стук в дверь, и Анна побежала открывать. На пороге возникла улыбающаяся учительница, а затем вошла внутрь, рассматривая комнату. Подойдя к окну, она полюбовалась видом: все-таки, картина весеннего Питера с двадцатого этажа была прекрасной. Обернувшись, Туктамышева обратила внимание на разложенные по полу практически пустые чемоданы.       — Смотрю, вы почти закончили? — спросила Елизавета Сергеевна.       — Да, — глядя на свои вещи, произнесла Трусова.       — Тогда через полчаса жду вас внизу, — произнесла Елизавета Сергеевна. — И переоденьтесь сразу: после еды мы сразу отправимся на экскурсию.

***

      — Ого, тут что, финский стол?! — громко произнес Семененко. Несколько человек обернулись, с усмешкой глядя на подростка. — Ну а че такого-то?! — обратился к ним он. — Женя! — строго произнесла Туктамышева. — Во-первых, шведский стол, во-вторых, веди себя культурно.       — А че они?! — тут же возмутился Евгений, ловя на себе взгляд своего напарника Марка.       — А ниче! — передразнила его Трусова.       Семененко ее, мягко говоря, раздражал: он бесил своей недалекостью, глупыми шутками, отсутствием манер и постоянными спорами с учителями. Он вышел, казалось, прямиком из анекдотов про не очень смышленых школьников, которые только и умеют, что материться да поддевать тех, кто был слабее.       — Саша, и ты туда же? — проговорила учительница. — Не толпимся, десятый «А»!       Спустя полчаса ребята, вдоволь насытившись, уже направлялись к автобусу, облачившись в куртки, шапки и шарфы: несмотря на слякоть, было довольно холодно. Усевшись на те же места, что и в прошлый раз, подростки начали галдеть, обсуждая разные темы: начиная от путешествия в поезде, заканчивая ожиданиями от предстоящих дней в другом городе.       Пролистав новостную ленту в телефоне, Аннушка вспомнила, что за эти два дня ни разу не взяла в руки дневник, который покоился на дне ее рюкзака и был всегда при ней. Решив перед сном обязательно исправить это досадное недоразумение, она отложила телефон и решила поговорить с Трусовой. Повернувшись к ней и уже приоткрыв рот, чтобы что-то сказать, она вдруг замерла:       Разумеется, Саша вновь спала.

***

      — Выходим, ребята! — громко произнесла Туктамышева, когда автобус остановился в центре города у красивого старого здания, где их должен был встретить экскурсовод.       Когда толпа подростков выбежала на улицу, Елизавета Сергеевна, выглянув из автобуса, велела никуда не разбредаться и стоять на месте. Спустя несколько минут учительница вышла из транспорта и осмотрелась по сторонам: к ним уже спешил средних лет мужчина худощавого телосложения. На носу у него были надеты очки, на голове — какая-то незамысловатая бейсболка, а в руках табличка: «Школа».       — Добрый день! — поприветствовал он всех. — Вы на экскурсию по крышам? Из школы?       — Добрый день, — улыбнулась ему Туктамышева. — Да, все верно.       — Тогда следуйте, пожалуйста, за мной, — кивнул он и направился ко входу в парадную.       Толпа ребят последовала за ним, и спустя несколько секунд они оказались внутри красивейшего места: колонны, фрески и живописные узоры на стенах завораживали. Все вокруг было пронизано историей и атмосферой величия.       — Сейчас мы направляемся на начальную точку нашей экскурсии, — проговорил мужчина.       Когда все экскурсанты оказались на месте, им предстал удивительный вид, открывающийся на город. Бескрайние крыши Санкт-Петербурга, шпили соборов, мосты и реки внизу. Город, казалось, дышал особой магией, а издалека виднелись золотые купола Исаакиевского собора.       — Как с открытки… — пораженно произнесла Щербакова, идущая рядом с Камилой, Алёной и Сашей. Они держались вчетвером, так как из их компании на экскурсию больше никто не поехал.       — Гляньте! — произнесла с воодушевлением Трусова. — Зимний дворец, да? Это же он?       — Да, все верно, — улыбнулся мужчина.       Гид рассказывал об истории города, но девочки время от времени отвлекались, увлечённо обсуждая свои планы на следующую прогулку. Они смеялись, делали селфи на фоне городских пейзажей и наслаждались мгновением, понимая, что этот день им запомнится надолго.

***

      Спустя несколько часов довольные, но уставшие ребята вновь рассаживались по местам в автобусе, увлеченно обсуждая первую экскурсию. Впечатлений было огромное количество: куча фотографий и воспоминаний просто не могли не радовать подростков.       Ко всеобщему удивлению, на этот раз Саша не спала, радостно делясь своими впечатлениями с Аней, сидящей рядом.       — Смотри, может, эту выложить? — размышляла Трусова, рассматривая одну из сотен фотографий, сделанных на крыше.       — Можно, ты здесь классно получилась, — кивнула Аннушка, а затем залезла в телефон, чтобы пересмотреть собственные фото. — А мне тогда какую?       — Давай ту, с солнцем, помнишь? — спросила у нее Александра. — Мне она нравится.       Трусова сделала это фото случайно: в самом начале экскурсии она фотографировала вид, открывшийся с большой высоты. В тот момент на несколько минут выглянуло солнце, освещая своими лучами купола расположившегося вдалеке собора. Переведя камеру на него, она даже не заметила, как в кадр попала Щербакова, которая искренне улыбалась, зажмурившись от солнца, бьющего прямо в глаза.       — Сбросишь? — попросила ее Анна, — Мне она тоже понравилась.       — Конечно.       Через некоторое время автобус подъехал к отелю, и ребята, выгрузившись, отправились по своим номерам.       — Чем займемся? — поинтересовалась у Саши Анна, когда они переступили порог своего номера.       — Не знаю, как ты, а я — спать, — искренне улыбнулась Трусова, явно представляя, как она на несколько часов погрузится в царство Морфея.       — Эй! Скоро ужин, вообще-то, — проговорила Аннушка. — Как это «Спать»?       — Ну, знаешь, сон — это такой физиологический процесс, когда человек закрывает глаза и на некоторое время выпадает из реальности, — парировала Александра, напомнив Ане о том, что она все еще оставалась той самой девчонкой, которая долгое время раздражала ее своими подколами и язвительными комментариями.       — Никакого сна, — возразила Анна. — Мы будем смотреть «Гарри Поттера».       — Господи, — закатила глаза Саша. — Я думала, что ты забудешь об этом.       — И не надейся! — ухмыльнулась Щербакова. — И да, для тебя — просто Аня, не обязательно называть меня «Господи».       — Да иди ты!       — Только после вас, — рассмеялась она, а затем подошла к кроватям, намереваясь подвинуть одну к другой.       — Что ты делаешь? — приподняла бровь Трусова.       — А на что это похоже? — спросила Аня. — Кровати пытаюсь сдвинуть. Черт, какая же она тяжелая!       — Но зачем?       — Так же смотреть удобнее, — на секунду оторвалась от своего занятия Аннушка. — Может, не будешь стоять столбом, а поможешь?

***

      Начался фильм.       Под мрачным темным небом, освещённым лишь тусклым светом фонарей, появился пожилой мужчина в длинной мантии. Его необычная внешность сразу привлекла внимание Трусовой: серебристая борода, сверкающие очки-половинки и таинственная аура. Он шел по улице, гася один фонарь за другим каким-то устройством, отдаленно напоминающем зажигалку.       — И что это за ерунда? — приподняла бровь Александра, не желая признавать, что ее слегка заинтересовал фильм. Однако Аннушка сразу же шикнула на нее.       — Смотри давай!       Через некоторое время к мужчине присоединилась кошка, неожиданно превратившаяся в строгую женщину в зелёной мантии.       — Если тут и дальше будет такая ерунда, то давай сразу выключим, — недовольно пробормотала Трусова.       Однако спустя час она уже с энтузиазмом смотрела, как Гарри и Рон шли по заполненному людьми коридору, обсуждая квиддич. Александра даже не заметила, что Щербакова периодически поглядывала на нее. Все же, «Гарри Поттер» ей определенно начинал нравиться.