Семь дней вечности

Рана и пластырь

Майские дни особенные. Воздух ещё не прогревается настолько, чтобы лёгкие пекло от сухой жары — наоборот, он свеж и лёгок, наполнен запахом расцветающих яблонь, первыми грозами, мягким теплом солнца, просыпающимися бабочками и любовью. Весна в самом её разгаре поистине прекрасна. Соён неторопливо шла домой. Она героически отсидела все пары, сгорая от нетерпеливого желания выйти на солнечную улицу и вдохнуть запах весны полной грудью. День выдался чудесный, настолько, что Соён даже не надела наушники, с которыми никогда не расставалась, чтобы услышать живые звуки. Пение синиц, переклички ворон, лай счастливых собак, гул машин. Ей казалось, что до этого дня птицы вовсе не пели. Соён правда скучала по заливистым трелям радостных пташек, ведь их так не хватало зимой. Она шагала, пританцовывая, впитывала ушами шум природы и время от времени кружилась посреди дороги, оглядываясь: вдруг кто увидит? Рассмеялась, когда увидела улыбки двух девочек, идущих позади, и поняла, что в веселье нет ничего такого, чего можно было бы стесняться. Соён до жути не хотела возвращаться домой. Она оттягивала время, останавливалась и гладила бездомных кошек, любовалась облачными замками на лазурном небе, сидела на лавочке и смеялась со взъерошенных воробьёв, купила мороженое, аж две штуки, и съела с таким удовольствием, что сама удивилась. Соён совсем не хотела возвращаться домой. Там наверняка уже давно готовит обед её парень, Чанбин. Он, в общем-то, хороший. Заботливый, внимательный, понимающий, щедрый и очень милый. Но, несмотря на всю его идеальность и комфорт в отношениях, Соён не могла заставить себя полюбить его. Год назад она согласилась стать его девушкой. Из жалости. Чанбин был одиноким, хоть и старался создать о себе самое лучшее впечатление. К общению с ним никто не стремился из-за его внешнего вида: все думали, что у него лишний вес, хотя на самом деле это груда нарощенных долгим и упорным трудом мышц. Однако ничто не помешало ему добиться внимания Соён и завоевать её расположение. Чанбин сам по себе прекрасный человек, а стоило ему начать встречаться с самой красивой девушкой на факультете, так стал ещё и популярен. Фотографии с пляжа в совместном инстаграме открыли всем глаза. Теперь у Чанбина не было отбоя от воздыхательниц и воздыхателей, но тот с гордостью брал Соён за руку и говорил: «Моё сердце принадлежит ей». Каждый раз, когда он это говорил, Соён хотелось провалиться под землю, потому что с каждым разом она всё отчётливее слышала в этих словах нотки неискренности. Возможно, ей так казалось из-за своего отношения к Чанбину. Сколько бы ни было в нём хорошего, Соён не любила его. Да, питала к нему тёплые, скорее дружеские чувства, отвечала на поцелуи и охотно грелась в объятиях, но на этом всё. Выглядело это как простое взаимное скрашивание одиночества. Соён никогда ни в кого не влюблялась, и Чанбина нельзя было назвать её первой любовью. С каждым днём Соён всё сильнее тяготила вина за свою оплошность. Зайдя в квартиру, Соён разулась, положила сумку на комод и направилась на кухню, чтобы поприветствовать своего парня. Тот обнаружился сидящим на диване в гостиной. Он перелистывал их совместный фотоальбом с донельзя грустным видом. Соён немного испугалась, поэтому сразу же метнулась к Чанбину. Она очень боялась как-либо обидеть его, ведь этот крепкий снаружи мужчина внутри был слишком мягок. — Бини? Что-то случилось? — она присела на корточки, положив ладони поверх рук Чанбина, листающих страницы с наклеенными фотографиями. — Скажи, ты ведь не любишь меня? — Чанбин шмыгнул носом и посмотрел Соён в глаза. Она впала в ступор от такой прямоты. Правдивой прямоты. Как можно вот так сходу ответить на такой неожиданный вопрос? — Милый, ты чего? — голос дрогнул. Хладнокровно врать Чанбину в глаза невозможно. — Ты же знаешь… — Я всё знаю, Ёни. Зачем ты целый год мучилась со мной? Не стоило меня жалеть, — Чанбин захлопнул фотоальбом, заставив Соён слабо вздрогнуть от резкого звука. — Зачем ты так? — Соён мягко взяла его ладони в свои, но Чанбин вытащил их и скрестил руки на груди. — Почему ты так говоришь? — Я сам виноват, Ёни, — перебил её Чанбин, утирая рукавом глаза. — Я так и не смог сказать тебе правду… Это всё слишком затянулось. — Что?.. — Соён похлопала ресницами и встряхнула головой, совсем не понимая, что тот имеет в виду. — О чём ты? Какую правду? — Суджин вчера позвонила мне… Знаешь, она была вдрызг пьяной, а когда она в таком состоянии, то совершенно не фильтрует мысли. Она вчера мне сказала, что ты просто пожалела меня в тот день. Я хочу извиниться перед тобой. Соён почувствовала, как в груди что-то оборвалось и ухнуло вниз. Её лучшая подруга случайно, но предала её. Ладно, Соён поняла бы и простила, скажи Суджин это кому-нибудь другому, но она разбила сердце Чанбину. Чувствительному, мягкоготелому и ранимому человека. Однако… — Но за что извиняешься ты, Чанбин? Это ведь я поступила ужасно, — Соён тут же прикусила губу, осознав, что только что призналась в своём поступке. — Нет-нет-нет! — Чанбин всполошился и замотал головой, отчаянно жестикулируя. — Это я во всём виноват. Ты целый год мучилась, наверняка винила себя, жалела о том, что согласилась со мной встречаться… Я… В общем, это был всего лишь жалкий спор. И этот спор затянулся на целый год, — он опустил голову и обхватил виски руками. — Подожди… Чего? — Соён готова была истерически рассмеяться. — Какой спор, что ты несёшь?! — Я понимаю твою реакцию, — Чанбин вытянул руки перед собой, показывая ладони. — Это не совсем спор… О боже, я сейчас просто сгорю от стыда. Даже не знаю, как объяснить. Меня заставили. Феликс забрал мой кошелёк и сказал, что не вернёт его, если я не… Подкачу к тебе. Боже, это звучит отвратительно! — он спрятал лицо за руками, согнувшись пополам. Соён ошарашенно молчала. — И этот «спор» я выиграл, как и свой кошелёк. Но что-то пошло не по плану, и вместо месяца отношений мы вместе уже год. Я видел, как тебе тяжело. Мне тоже тяжело. Я не люблю тебя, как и ты меня. И сегодня мне стало особенно страшно, когда я понял, что это может зайти ещё дальше. Нежеланная семья, нежеланные дети… Нам надо расстаться, Ёни. Я уже собрал свои вещи, только вот этот альбом остался… Я прямо сейчас уйду, ты не волнуйся. Прости меня, мне правда жаль. — Но… Феликс же твой лучший друг, как он мог так с тобой поступить? — Соён глотала воздух, пытаясь понять, что вообще происходит. — Он слишком уж заботится о моей личной жизни… А это было единственным способом заставить меня заговорить с тобой. — Понятно… Вот так сюрприз, — Соён наигранно засмеялась, пытаясь разрядить обстановку. В горле поселилось что-то липкое. Затем, помолчав немного, она смогла выдавить: — Мы же останемся друзьями? — Ты правда этого хочешь? — в глазах Чанбина затеплилась радость. — Я думал, ты после такого и видеть меня не сможешь… Оба замолчали. Оба сгорали от стыда и странного чувства вины, смешанного с грустью и облегчением. За этот год они успели привязаться друг к другу и ужиться вместе. Слишком странно было вот так внезапно взять и разойтись. — Я, наверное, пойду. Знаю, что тебе нужно смириться с этим в одиночестве, — Чанбин не решался встать и уйти, но это было нужно для них обоих. — Пока? — Пока… — выдохнула Соён лишь тогда, когда дверь за Чанбином закрылась. Как бы Соён ни старалась, она не могла заставить себя полюбить Чанбина. Тогда почему же после такого долгожданного расставания она сидит посреди комнаты, смотрит на раскрытый фотоальбом с их совместными фотографиями, давит руками на ноющую грудину и плачет? Пока слёзы лились из её глаз, Соён перебирала мысли в своей голове. Они метались в черепной коробке, мелькали перед глазами, путались, ведь эмоций и чувств было слишком много. Соён злилась на Суджин, свою лучшую подругу, но в то же время была бесконечно благодарна за то, что она случайно открыла глаза как ей, так и Чанбину. Если бы не её пьяный звонок, этот театр абсурда так бы и продолжался. Соён слишком сильно хотелось прийти на следующий день в университет и придушить Феликса. Соён готова была возненавидеть Чанбина за его мягкотелость, но отношения с ним были комфортными и тёплыми, практически идеальными, если бы в них присутствовала любовь. Соён радовалась свободе, но эго всё же оказалось задето. Всё это время она винила себя, потому что думала, что Чанбин в неё влюблён, но их союз оказался по расчёту, и это больно ударило по женской гордости. Соён привыкла к объятиям по вечерам за просмотром фильмов, завтракам, обедам и ужинам, заботе, настольным играм по воскресеньям, забавному смеху, похожему на автоматную очередь, добрым розыгрышам, взаимопомощи и теплу, что не давало ей заскучать. Стоило Чанбину уйти, и в квартире стало ужасно тихо и пусто. Однако чувство облегчения превысило боль. Выпустив все эмоции через слёзы, Соён успокоилась, закрыла альбом, положила его в самую глубь шкафа и села на диван, пытаясь смириться с произошедшим. Тут же нахмурилась, схватила смартфон, набрала номер Суджин, и, стоило той поднять трубку, гаркнула, не жалея похмельное ухо: — Суджин! Я тебя закодирую завтра же, блин! — Вот это доброе утро… — послышался из трубки заспанный голос. — Какое утро, ты там что, совсем уже спилась? — Ой, Соён, не кричи так, — Суджин заворочалась и зевнула. — Голова раскалывается… А что случилось-то? — Опять ничего не помнишь? — вздохнула Соён и, не дожидаясь ответа, начала объяснять: — Ты вчера сдала меня Чанбину. — Чего? — Ты рассказала ему нашу тайну. Что я его не люблю, пожалела и всё такое. — Чего?! — весь сон как рукой сняло, это было слышно по ошарашенному фальцету с того конца. — Бля… Пиздец… И что делать теперь? — Да ничего, мы уже расстались. — Ну как всегда! — Суджин разочарованно взвыла. — Ну почему я всегда просыпаю все интересные события? — Пить меньше надо. Сбросив звонок, Соён швырнула смартфон на диван так, что тот подпрыгнул, взъерошила руками чёрные волосы, которые укладывала почти час, и закричала, чтобы привести душевное равновесие в порядок. Теперь ей придётся вновь привыкать к одиночеству. Слишком трудно было смириться с тем, как быстро Чанбин принял решение уйти. Втихую собрал вещи, разыграл драму и сбежал, даже не обняв на прощание. Будто ждал этого дня сильнее, чем сама Соён. Странно и неприятно, даже больно. — Так, ладно, это не конец света, значит, можно пережить, — проговорила она вслух, покачиваясь из стороны в сторону на руках. Затем хлопнула себя по коленям, заставив себя встать на ноги, сварила кофе с зефирками и начала смотреть сериал. Однако она не смогла долго усидеть на одном месте и сосредоточиться на ходе повествования. В квартире было слишком душно, а на экране расставались главные герои. Посмотрев в окно, Соён тут же накинула на плечи лёгкое бежевое пальто и вышла на улицу. Свежий тёплый ветер тут же пахнул в лицо. Соён зажмурилась от яркого солнца и невольно улыбнулась. Слишком хорошо, аж жить хочется сильнее. И плевать, что мессенджер разрывается от обеспокоенных сообщений, что на страничке Чанбина пару минут назад появилась фотография его поцелуя с Феликсом с донельзя слащавой подписью. Соён не больно. Ну, почти. На деревьях уже давно распустились листья, и теперь было не так тихо, как зимой и в начале весны. Солнечные лучи блестели в кронах, и Соён невольно залюбовалась. Совсем недалеко находился парк, где Соён очень любила гулять. Туда она и направилась, шагая без цели, куда глаза глядели. Вот и кленовая аллея с удобными скамейками, расставленными в шахматном порядке с обеих сторон дороги. Соён села на ту, что была свободна, и откинулась на спинку, любуясь зелёным солнечным морем над головой. Мимо прошла какая-то парочка, целующаяся на каждом шагу, и Соён готова была плеваться ядом в их сторону. А вдруг их чувства тоже неискренние? А если даже у них и взаимная любовь, то как у них получилось влюбиться? Соён читала много романов, много статей о влюблённости и любви, пытаясь понять, на что похоже это чувство, и каждый раз безрезультатно. Не было ни «бабочек в животе», ни желания подарить кому-то целый мир, ни тахикардии с потными ладошками. Иногда Соён даже задумывалась: может, с ней что-то не так? Вдруг это её пожизненное проклятие и она никогда не влюбится, не узнает, каково это — любить? Стоило влюблённым скрыться за поворотом, как Соён тут же о них забыла. Вокруг неё всё так и сверкало красотой весны: листва, солнце, птицы, приятный, ни с чем не сравнимый ветер, густая трава, в которой прятались цветы и… Девушка на скамейке напротив. Соён забыла, как дышать, моргать и поднимать челюсть. Засмотрелась. Поняла это только тогда, когда девушка с лёгким недоумением посмотрела ей в глаза. Соён тут же опустила голову, сделав вид, что листает ленту соцсетей, и почувствовала, как бешено стучит её сердце. Она аж испугалась и схватилась за грудную клетку. Такого с ней никогда не случалось. Подождав немного, Соён осторожно подняла взгляд и снова залюбовалась. Прекрасная блондинка в белом платье читала книгу, крутя прядь нежных персиковых волос пальцем. Черты её лица были мягкие, нежные, круглые, как рисовое пирожное. Весь её облик напоминал Весну. Соён не могла оторвать взгляда от незнакомки. В её душе творилось что-то незнакомое, необычное, непривычное. Сразу же захотелось прикоснуться к ней, почувствовать, что эта девушка на самом деле существует, что она не фантазия или выдумка. Её волосы наверняка очень мягкие. Её полуопущенные веки завораживают даже издалека. Её хотелось обнять, с ней хотелось поговорить хоть о чём-нибудь, лишь бы услышать её голос. Соён проморгалась, когда на глазах выступила влага. Красота этой девушки поразила её настолько, что она готова была сидеть на этой скамейке круглые сутки и любоваться. В какой-то момент Соён стало безумно страшно. А если это первый и последний раз, когда она видит её? Что за странные чувства заполонили её сердце? Это самое сердце сделало кульбит, когда девушка посмотрела в ответ и улыбнулась. Соён захлопала глазами, и девушка хихикнула. Стыд-то какой, поймали с поличным! Затем Соён увидела, как к той скамейке подошли две старушки и сказали уступить им место. Девушка помрачнела, но всё же встала. У Соён в голове крутилась и кричала одна единственная мысль: «Пожалуйста, только не уходи!» То ли девушка умела читать мысли, то ли бог всё же есть, но она направилась прямиком к Соён, слегка склонилась и спросила: — Могу я сесть здесь? Соён готова была не просто ущипнуть себя, а вовсе заколотить ладонями по лицу. Это не сон? Это чудо стоит напротив и хочет сесть рядом? Кое-как очнувшись от восторга, Соён слегка подвинулась к краю: — Да-да, конечно… Девушка изящно повернулась и села рядом. Её лёгкое платье зашуршало и легло на в меру худые бёдра, открывая красивые подтянутые ноги в бежевых босоножках. Соён скользила по ней взглядом, желая на всякий случай запечатлеть её образ у себя в подсознании. Забыть её она точно не сможет. Девушка продолжила читать, не отвлекаясь на разговоры, а Соён просто созерцала эту мирную картину. Теперь она могла рассмотреть её лицо вблизи. Длинные ресницы, пухлые щёчки, милый нос в профиль и губы, накрашенные так, что их хотелось съесть. Мармеладные и наверняка сладкие. Поймав себя на такой мысли, Соён невольно кашлянула и перевела взгляд на страницы. — Что читаешь? — Шекспира, — девушка с готовностью повернула книгу обложкой, и Соён смогла прочесть название «Гамлет». Голос девушки звучал бархатно, как молоко с мёдом на ночь или шелест книжных страниц. — Ого… Редко сейчас встретишь человека, читающего классику. — Я просто очень люблю Шекспира, а особенно эту пьесу, — та защебетала, будто только и ждала этого разговора. — Я прочла все его произведения, а сейчас вот решила перечитать. А тебе нравятся какие-нибудь книги? Соён задумалась. Последний раз, когда она читала классику зарубежной литературы, был в старшей школе, перед экзаменами. Сейчас же она читала только книги по психологии отношений, чтобы разобраться в своём внутреннем мире. — Да я особо ничего не читаю. Времени нет. — А-а, вот как, — девушка вложила между страницами закладку и закрыла книгу. Развернулась к Соён, всем видом показывая, что этот разговор ей очень интересен. Соён почувствовала, как её щёки загораются от неожиданного смущения перед незнакомкой. Та спохватилась и протянула тонкую руку: — Совсем забыла представиться. Я Юци. — Ю… Как? Ютысы?.. — Соён замялась, когда поняла, что не может произнести её имя. — Ты не кореянка, да? — Да, — девушка часто-часто закивала и улыбнулась. — Я приехала из Китая по обмену. Уже поняла, что вы, корейцы, не можете произнести моё имя, прости, забылась немного. Можешь звать меня Уги. — Уги? — Соён невольно улыбнулась. — Как мило. У тебя прекрасное произношение. — Спасибо, — Юци смущённо заправила прядь волос за ушко и продолжила утерянную нить разговора: — Кстати, сколько тебе лет? — Двадцать два. — О, ты старше меня, — Юци захихикала. — Мне двадцать один. Должна ли я обращаться на «вы»? — Да ну, ты что! — Соён шутливо толкнула её в плечо, рассмеявшись вслед за Юци. Складывалось ощущение, будто они знакомы уже целую вечность, а сейчас встретились после долгой разлуки. — А на кого ты учишься? — Юци продолжала заваливать Соён вопросами, а Соён оставалось только на них отвечать. То, что нужно. Соён сама по себе не слишком общительная, зато отличный слушатель. Она была очень рада тому, что Юци перетянула одеяло разговора на себя. — Я учусь на переводчика, изучаю ваш язык и культуру. Мне всё здесь так нравится! — А я… Не поверишь, но я программист, — Соён неловко почесала голову и улыбнулась. — Ого! — Юци очаровательно удивилась. Приоткрыла рот, распахнула глаза и подвинулась чуть ближе, опираясь руками на скамейку. — Это же так круто! Редко увидишь девушку-программиста! И как оно, очень сложно? У меня с информатикой всегда было не очень хорошо. — Да не очень, — Соён пожала плечами, не отводя взгляда от прелести. — Я люблю математику и программирование. Там не особо сложно, просто нужна хорошая память, чтобы запомнить коды и команды. — Восхищаюсь, — выдохнула Юци и улеглась на спинку скамейки. — У меня память явно не для математики. — Каждому своё, как говорится, — сказала Соён и замолчала, в который раз засмотревшись на Юци. Прекрасный облик, милое имя и бархатный голос. Она идеальная. Глядя на Юци, Соён пыталась понять, что творится в её душе. Сколько людей она повидала за всю свою жизнь, а такого не испытывала ни к кому. Красивые люди оставались красивыми, милые — милыми, парней она сторонилась, если не считать Чанбина, с которым она сразу сдружилась на первом курсе, а девушек воспринимала либо как соперниц, либо просто таких же людей, как она сама. А с Юци было по-другому. Она казалась неземным существом, феей, ангелом, кем угодно, но не таким же человеком, как сама Соён. С ней не хотелось прекращать разговор, а хотелось обнять, бросить весь мир к её ногам, дать ей всё, чего она захочет, и просто быть рядом. Рядом с ней время замедлялось и приятно тянулось. И это только первая их встреча. Даже молчать с Юци было приятно, тишина совсем не казалась неловкой. — А ты надолго здесь? — Соён уже во второй раз решилась заговорить первой, чему очень сильно удивилась. — Я приехала на месяц, — ответила Юци, и Соён уже начала радоваться тому, сколько времени они смогут провести вместе, но всё рассыпалось, когда та продолжила: — Но он уже почти прошёл, так что мне осталось учиться здесь только одну неделю. Соён почти что расстроилась, но внезапно её осенило, что и недели рядом с Юци будет достаточно. Рядом с ней время замедляется и превращается в вечность. Посмотрев на часы на экране смартфона, Соён изумилась, когда поняла, что прошло только два часа. Это ли не чудо? — А вернуться сюда ты в будущем сможешь? Юци задумалась. — Не думаю. Я живу с родителями, денег у нас не так много, а чтобы жить здесь, нужно быть как минимум миллионером. Ох, знала бы ты, как я ждала этого обмена! Пришлось потратить много наших сбережений, чтобы купить одну только подходящую для Сеула одежду. — А где ты живёшь? — поинтересовалась Соён. — Ну, в каком городе? — В Пекине, — похвасталась Юци, приподняв подбородок. Соён умилилась этой гордости. — Мы с тобой столичные девочки, получается, — засмеялась Соён, и Юци подхватила её смех. — А сейчас ты в общежитии живёшь? — Конечно, — Юци кивнула, — правда, нас хотели поселить в квартирах здешних семей, но для меня это не очень комфортно. Хочется хоть немного личного пространства. Конечно, у меня есть соседка по комнате, но мы особо не мешаем друг другу. Наоборот, даже подружились… Соён слушала бесконечный монолог и улыбалась. Юци говорила, говорила и говорила: о первом перелёте, о жизни в общежитии, о трудностях учёбы по обмену, о проблемах с языковым барьером, который стал меньше за месяц жизни здесь, о платьях, о своей собачке, которая осталась дома, об увлечениях и особенностях профессии переводчика. Так Соён узнала, что Юци обожает музыку и играет на гитаре, причём почти на всех её видах. В голове с трудом рисовалась картинка, как Юци в своём сказочном платье играет панк-рок. — Подожди, ты играешь на рок-гитаре? — Да, мастерски! — Юци гордо выпятила грудь и подняла указательный палец вверх. — Между прочим, я даже в клубах выступаю по вечерам. Со своей группой. — Мне сложно это представить, — засмеялась Соён. — Твой образ совсем не вяжется с роком. — О-о-о, это ты ещё меня не видела, когда я играю, — встрепенулась Юци, и Соён увидела, как в её глазах разгорелся огонёк. Видимо, она и правда обожала музыку. — Платья я люблю носить, потому что фигура у меня — что надо, но ещё сильнее я обожаю откровенные образы. Жарко ведь, пока играю. Я тебе как-нибудь покажу записи моих выступлений — упадёшь. Соён была поражена тем, насколько у Юци высокая самооценка. Чтобы думать про себя так же, а тем более носить что-то более-менее откровенное, Соён понадобился не один сеанс психолога, причём она до сих пор не избавилась от комплексов. А Юци… А Юци особенная. Она идеальная. — Ой! — Юци заглянула в смартфон, чтобы проверить время, и искренне изумилась. — А как так время быстро пролетело? Соён последовала её примеру. На часах было девять часов вечера. Она даже не заметила, что уже стемнело и листва светилась не от солнца, а в свете фонарей. — Тебе, наверное, нужно в общежитие? — Да, лучше прийти пораньше, а то меня съедят, — Юци посмеялась в кулачок и вздохнула, всё не прекращая удивляться. — Я обычно не задерживаюсь здесь. Посижу час-два и возвращаюсь в общагу. Делать-то здесь особенно и нечего. Друзей нет, знакомых тоже. Но с тобой так приятно было поболтать! Может, давай встретимся и завтра? Пока Юци говорила, Соён молилась, чтобы это была не последняя их встреча. Не уходи. Останься. Не исчезай. — Конечно! — Соён не сдержала восторга и чуть ли не вскрикнула от радости, когда услышала последнюю фразу. — Я буду ждать тебя на этой же скамейке! — Ура! — Юци тоже обрадовалась, и Соён почувствовала, как по телу разливается приятное тепло. Тут она заметила, что Юци слабо подрагивает от вечерней прохлады. — Давай обменяемся номерами, чтобы не потеряться? — Давай, — выдохнула Соён и протянула Юци свой смартфон. Её впервые настолько переполняло счастье. Юци набрала свой номер и позвонила, чтобы на всякий случай проверить, пройдёт ли вызов. Прозвучала мелодия звонка, и она довольно улыбнулась. — Сейчас я себя подпишу… — Юци высунула кончик языка, раздумывая пару секунд. Затем быстренько что-то напечатала и, выключив смартфон, передала его Соён. — Посмотришь потом, как домой придёшь. — Хорошо, — проговорила Соён, бессознательно прижимая смартфон, побывавший в прекрасных руках Юци, к груди. — Ну всё, до завтра? — улыбнулась Юци и, о боги, распахнула руки. Соён в тот же миг вскочила и упала в её объятия, прижимаясь так крепко, будто умрёт, если оторвётся. Юци была выше её на полголовы, поэтому Соён пришлось привстать на цыпочки. Она чувствовала, как бьётся сердце Юци. Бьётся в унисон с её сердцем. Никто из них не торопился разрывать объятия, и Соён внутренне сгорала от волнения и неверия, что это всё по-настоящему. Юци улыбалась ей в шею и мягко щекотала кожу своим частым дыханием. Она тоже волновалась. Соён прижалась носом к её волосам. От них пахло чем-то сладким, ягодным, как и от самой Юци. Невероятно. — До завтра, — прошептала Соён и с трудом, нехотя, но выпуталась из объятий. А руки так и прилипли к талии. — Во сколько мне ждать тебя? — Ну, завтра же суббота, так? Значит, мы обе будем свободны, — Юци держала руки на талии Соён и смотрела ей в глаза. Соён не могла отвести взгляд, хотя всегда смущалась зрительных контактов. Сзади Юци светил фонарь, отчего казалось, что вокруг её головы сиял нимб. — Позвони, как проснёшься. — Обязательно, — проговорила Соён. Губы не слушались, ведь Юци время от времени переводила взгляд на них. Земля уходила из-под ног Соён от мимолётного желания дотянуться до лица Юци и коснуться его губами. Необычное чувство. Наконец всё же пришлось оторваться друг от друга. Юци постояла ещё немного и направилась в противоположную сторону. — Уги! — вырвалось. Юци тут же обернулась и вернулась, увидев слегка обеспокоенное лицо Соён. — Что такое? — Ты… У тебя всего лишь лёгкое платье, — залепетала Соён, снимая пальто. — Я вижу, как ты дрожишь. Надень моё пальто, можешь завтра вернуть. Юци распахнула глаза и прикрыла рот ладошками от неожиданности. — Ты чего, не надо, мне и так нормально… — Надень, — не уступала Соён, накидывая пальто на Юци. Она была выше, поэтому пальто было ей коротковато, зато тёплое. Юци ничего не оставалось, кроме как с трепетной благодарностью продеть руки в рукава и ещё раз обнять Соён. — Спасибо большое, я не знаю, как тебя отблагодарить… «Отблагодаришь, когда поцелуешь», — подумала Соён и прикусила губу. — Ничего не нужно, просто не заболей. — Ещё раз спасибо, — запищала Юци, притоптывая ножками, как маленькая. — Завтра верну, обещаю. Наконец пришлось оторваться друг от друга и разойтись, каждая по своей дороге. Спустя пару метров Соён не выдержала и оглянулась, чтобы проверить, обернётся Юци или нет. Для неё это было своего рода знаком, симпатизирует ей человек или нет. Как же встрепенулось её сердце, когда она увидела, что Юци обернулась одновременно с ней! — Пока, Соён! — издалека закричала Юци, неистово махая рукой. — Ещё раз спасибо за пальто! До завтра! Соён искренне улыбалась до ушей, пока так же отчаянно махала в ответ. Маленькая рана, оставленная Чанбином, мгновенно зажила под невидимым пластырем Юци. Соён шла домой чуть ли не вприпрыжку. Её несло по улице, будто за спиной у неё выросли крылья, огромные и лёгкие. Очарование и радость текли по венам. Соён было до слёз тепло и хорошо, она готова была запищать на всю улицу. Ей совсем не было холодно в своей кофте, которую так и хотелось снять и крутить над головой. Даже если Юци не придёт, даже если она не вернёт пальто, Соён всё ей простит. Соён не могла налюбоваться весенним, почти летним вечером. Тени деревьев переплетались на асфальте и слегка покачивались от ветра. Небо было чистое, с чуть видными из-за городского света крапинками звёзд и редкими обрывками облаков. Вдали можно было разглядеть остатки закатного солнца, от которого небо было с одной стороны сиреневым, а с другой — тёмно-синим. Завораживающая красота. Зайдя в квартиру, Соён захлопнула дверь и всё-таки запищала, прыгая по коридору. Она так и упала на кровать в уличной одежде, не желая тратить свои силы на такие мелочи. — Она меня обняла! Боже! — она визжала в подушку, катаясь по одеялу и стуча ногами по бедной кровати. — Поверить не могу! Затем Соён заглянула в список контактов, чтобы посмотреть, как Юци подписала себя. Очередной визг вырвался из её рта, когда Соён нашла контакт «Уги», а рядом — красное сердечко. В конце концов приятная усталость взяла своё. Соён успокоилась, всё же переоделась в пижаму и легла спать по-человечески. Прижимая смартфон к груди и глядя в потолок, она широко улыбнулась, когда осознала, что с ней произошло. Соён всё-таки влюбилась.