немерено

      сколько Джисон помнил их с Минхо дружбу, старший всегда любил цветы. в его квартире пестрили комнатные растения разных размеров, в его рисунках на полях тетрадей всегда можно было увидеть букеты или отдельные бутоны. поэтому то, что в теплый день вместо какого-то кинотеатра или лунопарка они пошли в огромную оранжерею на выставку, удивлением не стало.       Хан со скучающим видом осматривал растения, иногда фотографируя те, что запали в душу. Минхо потерялся из виду почти сразу же, хотя периодически слышался его голос, подзывающий Джисона к себе. Ли рассказывал о цветах, об особенностях их высадки и, что больше всего увлекало, об их языке. на самом деле, Хан совершенно не понимал, почему это мероприятие назвали выставкой. здесь встречались и обычные садовые растения, коих по садам и клумбам было разбросано множество. но он каждый раз приходил в восторг, когда видел знакомые глазу цветы, а ещё больше радовался, если удавалось вспомнить их название.       Джисон рассматривал желтушник. «лакфиоль» строгим голосом в голове поправил его Минхо. название древнее, но звучало в сто раз приятнее. обычное садовое растение. неприхотливое и яркое. Хан невольно вспоминает лекцию хёна. «его английское название — Wallflower. так называют людей не то чтобы робких, но сторонящихся большинства» Джисон помнит, как Минхо тогда нежно улыбался, переводя взгляд с растения на друга. и прекрасно понимал, о чем думает старший. ведь сам Сон как этот цветок. «а ещё он означает глубокую привязанность и верность». и в глазах Минхо блестит то, чего Джисон пока понять не может.       из размышлений о цветах его вырывает теплая рука, осторожно переплетающая пальцы. Хан поворачивает голову к Ли и сталкивается с его восторженным взглядом (впрочем, с того момента, как они сюда зашли, он только этим и горел).       — Хани! пойдём кое-что покажу!       и Джисон молча следует, крепче сжимая чужую руку. «кое чем» оказался очередной цветок. ярко красные и белые лепестки без шипов. нечто среднее между розой и пионом, как кажется Хану.       — наклонись, понюхай. — Сон выполняет просьбу, — чувствуешь что-то? — и парень отрицательно качает головой.       — это камелия. иногда её называют японской розой. — и Джисон готовится слушать очередную лекцию. губы трогает улыбка, когда Минхо в предвкушении сжимает и разжимает чужую ладонь: нервничает. — у неё нет запаха, поэтому раньше она означала, что человек, которому подарили её, не имеет ничего за душой, только красивую внешность. — Хан хмурится. и почему именно этот цветок решил ему показать хён? — но для меня они имеют другое значение. например, белая. обожание и превосходство без претензии. — и во взгляде Минхо снова отражается что-то, невозможное для прочтения Джисоном. — а вот красная. «пламя в моём сердце». — Минхо ненадолго замолкает, в раздумьях поглаживая чужую ладонь. — Джисон, а ты знал, что эти цветы означают безответную влюбленность, а так же намерение бороться за эту любовь? — и Хан осторожно качает головой. он то и камелию видит эту впервые. но, как и все рассказы о цветах, запоминает. Ли как-то тушуется, слегка теряя энтузиазм. но затем его внимание привлекает другой цветок и лекция возобновляется.

❀

      сейчас, вспоминая тот день, Хан ласково проводит рукой по стеклянному куполу с камелиями внутри.       но лучше бы Джисон никогда не запомнил значение этих цветов. и лучше бы Джисон никогда не узнавал значение распустившейся акации в своей жизни.