мечТы

      На кухне Хёнджина был хаотичный, но при этом уютный беспорядок. Небольшой квадратный стол стоял прямо перед окном, освещаемый остатками сегодняшнего дня. В потёмках тлели докуренные сигареты, мерцая блеклым огоньком в пепельнице. На угловом кухонном диванчике валялось скомканное одеяло, спадая одним уголком на пол. Вскипевший десять минут назад чайник стоял на кухонной тумбе, выпуская из носика горячий пар, что долетал до потолка и растворялся.       За окном, в окружении городской суеты, было почти невозможно рассмотреть четкие очертания далеких зданий из-за густого тумана. Он создавал атмосферу спокойствия и умиротворения, заставляя забыть обо всём и погрузиться в свои мысли. Иногда вдалеке проглядывались смутные силуэты прохожих в тумане, словно призраки, оживляющие этот пасмурный вид за окном.       Тишину прервал чирк спички о коробок. Лицо Сынмина в потёмках осветил зажегшийся огонёк. Ким поджёг сигарету, зажатую между губ, затянулся и бросил наполовину истлевшую спичку в пепельницу. Выдохнул дым над столом и медленно переместил взгляд на Хёнджина, что смотрел в окно сквозь прозрачный тюль. Он молчал так невыносимо долго, позволяя Сынмину пораскинуть мозгами и понять, из-за чего у него поменялось настроение. Причину Ким знал, вот только из окна первого этажа видно её пока не было. Если, конечно, Хван не умел смотреть сквозь стены.       — Феликс? — хриплым после второй сигареты голосом спросил Сынмин.       — Угу, — не шевелясь ответил Хёнджин.       Возможно ли вообще так увлечённо смотреть в окно, чтобы даже не моргать? Хван определённо знал какой-то секрет, потому что из всего тела у него только лишь вздымалась грудь от равномерного глубокого дыхания, всё остальное не шевелилось. Он упирался локтем в стол, а подбородок облокотил на кулак. Так и замер пять минут назад ещё до того, как Сынмин пошёл отлить.       Напротив подъезда припарковался черный Mercedes, который прекрасно было видно из кухонного окна. Хёнджин встал со стула и подошёл вплотную к окну, дабы получше рассмотреть приехавшего незнакомца, вышедшего из автомобиля. Он был одет в чёрный официальный костюм с белой рубашкой и бордовым галстуком. Волосы аккуратно уложены, даже скорее прилизаны. На ногах лакированные блестящие туфли, а на руке дорогие часы, марку которых Хван не смог рассмотреть с далёкого расстояния.       Мужчина улыбнулся, глядя на дверь подъезда, и от этой улыбки сердце Хёнджина пропустило удар, ведь он прекрасно понимал, кому улыбается незнакомец. На крыльце показался Феликс в развратном виде. Одно его плечо было голым, потому что шелковый розовый халат немного сполз. А ещё этот блядский халат был таким коротким, что чудом прикрывал задницу. Ноги Феликса были в полупрозрачных капроновых колготках, которые заканчивались красными туфлями на высоком каблуке.       Феликс подошёл к приехавшему мужчине и кокетливо улыбнулся. Встал на цыпочки и прошептал незнакомцу что-то на ухо, зазывая в дом. Это и так был его клиент, а он его ещё и обрабатывал старательно, в надежде, что заплатят за секс в два раза больше обещанного.       — К нему опять клиент приехал, — Хёнджин осторожно отодвинул пальцем занавеску, осматривая заходящего в подъезд Феликса в капроновых чулках и красных туфлях на каблуке. — Вырядился как шлюха. Очень красиво.       Сынмин лишь закусил щёку, не находя никакого ответа. Хёнджин стоял возле окна даже после того, как Феликс со своим клиентом уже зашли в дом, словно до сих пор видел этого кокетливого и развязанного блондина и мог любоваться им. Он долго бы ещё вырисовывал образ парня в своей фантазии, который так легко было представить в этом непроглядном тумане, если бы Сынмин специально не ударил по столу своей кружкой. Создалось впечатление, что шумный звук образовался случайно, однако Ким специально неаккуратно себя повёл, дабы хоть чем-то отвлечь друга.       Вздрогнув то ли от испуга, то ли от холодного воздуха, что проникал сквозь стёкла, Хёнджин сел на табуретку, достал из пачки сигарету и поджёг её спичкой. Бензин в зажигалках парней закончился час назад, а поэтому им приходилось выкручиваться подручными средствами, и слава Богу, что это были не кремень и палка.       — Перестань.       Хёнджин не сразу понял, о чём просит друг, но потом поймал себя на мысли, что вместо того, чтобы курить, он грызёт фильтр зажжённой сигареты. Этого было достаточно для осознания своей ничтожности. Хван вынул изо рта сигарету и бросил её в пепельницу, не желая даже докуривать.       — Что со мной? — у Хёнджина пересохло в горле, а потому вопрос он задал хриплым голосом и чуть не закашлялся.       — Надо перестать думать о нём. Это постепенно разрушает тебя.       — Если бы мне это удавалось, то не думал бы, — проворчал Хван в ответ.       — Хёнджин, он работает проституткой, — не выдержал Сынмин, подаваясь вперёд и упираясь локтями в стол. — Ты любишь парня, которого ебёт весь Сеул.       — Как же это ужасно звучит, — Хёнджин закрыл лицо руками, словно прячась от проблем, которые долбили его по голове кувалдой.       — Так же ужасно это и выглядит.       За стеной послышались громкие стоны. Не трудно догадаться, кто был соседом Хвана. Каждые потрахушки Феликса были прямым спектаклем, доступным для всех наблюдателей, и можно было точно определить, когда начинался половой акт и когда он заканчивался. Стоны парня звучали притворно, словно он пытался убедить самого себя, что получает удовольствие от секса за деньги.       Слушать всё это было чрезвычайно тяжело, а Хёнджин ещё и визуализировать пытался, хотя вовсе того не хотел. В этот раз он тоже не выдержал и ушёл с кухни в спальню. Лёг на кровать и положил на голову подушку, чтобы перестать слышать. Открыл глаза, наблюдая за медленно завалившимся в комнату Сынмином, и попытался разглядеть в темноте его выражение лица. Ясен хуй оно было недовольным, но Хван всё равно попросил:       — Скажи, когда они закончат.       — Зачем?              А то, блять, как будто он не догадывался!       — Просто скажи. Без лишних вопросов.       Сынмин не согласился, но и не отказался. Он сел в кресло и откинул голову на спинку, тихо простонав из-за болящей поясницы. Стал прислушиваться к звукам соседей, которые из спальни слышались намного тише. Ким уже заждался, когда чёртов половой акт закончится, а ещё очень надеялся, что второго захода не последует. Его желание сбылось, потому что артистичные стоны Феликса закончились минуты через две, а новой сцены не началось.       Поднявшись с кресла, Сынмин прищурился, чтобы рассмотреть в темноте все валяющиеся на полу препятствия в виде каких-то пустых коробочек, бумажек и прочего барахла. Направился к окну, переступая через всю эту неразбериху, но все равно споткнулся босыми ногами об завернувшийся угол ковра. Раскрыл занавеску и взглянул на мужчину в костюме, что прощался с Феликсом долгим поцелуем, после чего уселся в машину и уехал.       Внутри Кима сражались две личности. Одна хотела, чтобы Хёнджин забыл о Феликсе, а потому предлагала не говорить ему, что клиент уехал. Другая же переживала за чувства друга, побуждая в ту же секунду рассказать, что Ли, наконец, остался один и сейчас пойдёт курить на подземную парковку. Сынмин не мог понять, на какую сторону хочет склониться, но потом устало выдохнул и опустил взгляд, бросив с недовольством:       — Они закончили, — кратко и информативно, как раз так и просил Хёнджин.       Хван откинул подушку и поднялся с постели. К другу он не поворачивался, потому что понимал, насколько выглядит жалким. На коврике в прихожей обул кроссовки и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Он проверил наличие сигарет в кармане джинс и пошёл к лестнице. Спустился на подземную парковку и прогулочным шагом направился к своей машине, возле багажника которой стоял Феликс. Он всё ещё был в красных туфлях и розовом шелковом халате, что уже окончательно свалился с его плеч и висел на сгибе локтей. Спина, шея и плечи были голыми. Из-за прохлады по бледной коже бегали мурашки.       У Феликса была некая традиция. Он спускался на подземную парковку после каждого клиента и курил возле машины Хёнджина, потому что прекрасно знал, что тот тоже выйдет покурить. Хван же просто-напросто выучил эту особенность своего соседа и каждый раз подлавливал его около своего автомобиля. Рядом с Феликсом ему было кристаллически похуй на правила безопасности, которые красной полосой перечёркивали сигареты на всех знаках подземных парковок.       Услышав шаги, Ли обернулся, встречая соседа лучезарной улыбкой. Его халат был распахнут, грудь и живот полностью открыты. Поверх капроновых колготок на нём оказались надеты короткие шорты, которые были абсолютно ненужным элементом одежды, совсем ничего не прикрывающим.       — Дашь огонёк? — Хёнджин зажал сигарету в зубах, облокачиваясь на багажник своей красной BMW.       — Это та, что ты мне подарил, — продемонстрировал Феликс электрическую зажигалку.       Он поднёс её к губам Хвана, поджигая сигарету. Хёнджин с интересом наблюдал за приближающимся парнем, который нечаянно коснулся рукой его щеки, когда закрывал ладонью сигарету, защищая от ветра. Ли усмехнулся, проверяя, не испачкал ли соседу кожу на лице. Он провёл пальцами по скуле Хвана, а тот зубы стиснул, чтобы с ума не сойти.       — Извини, что приходится слушать всё это, — совсем не смущаясь, сказал Феликс. — Мне нужно делать всё, за что платят клиенты.       — Понимаю, — кивнул Хёнджин. — Ты хоть получаешь от этого удовольствие?       — Я давно забыл, что такое удовольствие, — в глазах блондина была грусть, но улыбка всё ещё не сходила с губ. — Наверное, мы должны просто смириться, что работа — это лишь средство для выживания, которое заставляет нас делать то, что не всегда нравится.       — Больно слышать это от тебя.       — Как так?       — Твои мысли и слова всегда пропитаны оптимизмом, — Хёнджин бросил сигарету в урну, а руки сунул в карманы джинс, немного съежившись. — Ты излучаешь светлую энергию, благодаря которой мне кажется, что не всё в нашем прогнившем мире так плохо.       Феликс кокетливо коснулся подбородком собственного плеча, хлопая длинными ресницами и строя глазки собеседнику. Ему было приятно слышать тёплые слова от своего соседа, но чувствовал он себя немного иначе, нежели выглядел со стороны.       — В следующей жизни мы понесем наказание за все совершенные грехи. Вот тогда-то и узнаем, кто на самом деле излучал светлую энергию, — произнёс Феликс, после чего выдохнул сигаретный дым в лицо Хёнджина. — Ты единственный человек, с кем я могу вот так поговорить.       — Я польщён, — улыбнулся Хван. — Зачем ты вышел из дома в таком виде? Я имею в виду, холодно, а ты раздетый.       — В последнее время мне стало так похуй, во что я одет, — вздохнул Феликс. — Не могу на себя в зеркало смотреть.       — Зря. Ты выглядишь прекрасно.       Ли удивлённо вскинул брови, опуская любопытный взгляд на пухлые губы, из которых секунду назад вылетела последняя фраза. Феликс почувствовал себя странно, словно стоял перед своим клиентом, пытающимся навязать какие-то комплименты с целью сильнее возбудить. К сожалению, похвалу парень слышал только в подобных ситуациях, поэтому сейчас с такой диковинкой смотрел на Хёнджина, пытаясь понять, искренне ли это сказано.       — У меня на спине выскочил прыщ, так что я априори не могу выглядеть прекрасно, — решил перевести всё в шутку Феликс. — У тебя никакой мази нет случайно?       — Из медикаментов в моей аптечке только пластырь, — пожал плечами Хёнджин. — Хочешь, заклеим твой прыщ?       — Хочу.       — Сейчас принесу.       Хёнджин вернулся очень быстро. Феликс повернулся к нему спиной, приложившись ладошками к багажнику машины. Его плечи и спина до сих пор были оголены. Белоснежная кожа, покрытая прозрачным золотистым оттенком, манила к себе, заставляя прикоснуться, поцеловать и изнежить. Мигающий свет проскальзывал по спине, образуя тени и подчеркивая каждый хрупкий уголок.       Только подойдя ближе, Хван присмотрелся к коже цвета слоновой кости и заметил красные следы. Их было немного, но можно было догадаться, что оставили их грубые руки последнего клиента, который хватал Феликса за бока и плечи, сильнее насаживая на свой член. Сам Ли о них даже не подозревал, ведь ясно дал понять — в зеркала старается не смотреть.       — Чего молчишь? — раздался звонкий голос Феликса. — Настолько ужасный прыщ?       — Я его найти не мог, — попытался оправдаться Хёнджин, аккуратно наклеивая пластырь на небольшой прыщ.       — Вот и я еле нащупал!       — У тебя сегодня ещё будут клиенты? — решил невзначай спросить Хван, хотя это был самый важный для него вопрос.       — К сожалению, — Феликс бросил сигарету на асфальт и затоптал её красной туфлей. — Блять, какая мерзость.       Он нагнулся и снял с себя каблуки. Поставил их на землю, а сам босыми ногами ступил на холодную землю. Казалось, что Феликса вовсе не волнует прохладная погода, косые взгляды прохожих или любые другие проблемы. Он не размышлял о смысле своего существования, не озадачивался о том, как что-то изменить, потому что понимал, что запутался в этом жестоком мире окончательно.       Однажды Феликс рассказал, что ушёл из дома в пятнадцать лет, и с тех пор проституция была единственным способом заработка. Так же оставалось и по сей день. У него были постоянные клиенты, которые исправно трахали его и неплохо за это платили. За всей этой погоней за деньгами ради выживания Ли Феликс совсем не заметил, как потерял самого себя.       — Выйдешь, когда всё закончится? — решил уточнить Хёнджин, потому что прекрасно понимал — снова придётся слушать стоны за стеной, а потом бежать на подземную парковку, чтобы провести с Феликсом хоть немного времени.       — Ты будешь ждать меня здесь? — расплылся в улыбке Феликс, заглядывая соседу в глаза.       Только сейчас Хван заметил голубые линзы на его радужках. В них парень выглядел необыкновенно привлекательным, будто спрыгнул со страницы какой-то взрослой сказки. Словно добрая фея, растопившая Хёнджину сердце, а потом улетевшая на заработки самым ужасным способом из всех возможных. Хуже этого могла быть только лишь продажа собственных органов на чёрном рынке, и даже это не настолько унизительно.       — Всегда буду, — ответил Хван абсолютно серьёзно.       Феликс послал Хёнджину воздушный поцелуй, после чего забрал туфли и так же босиком последовал в дом. Хван смотрел ему вслед до тех пор, пока двери лифта не закрылись. Постоял ещё немного, а перед тем как уйти, заметил на багажнике своей машины электрическую зажигалку Феликса. Взял её, пристально рассматривая и вспоминая, как выбирал её в магазине в качестве подарка. Сунул себе в карман и пошёл домой, зная, что отдаст соседу через пару часов, когда снова встретит на парковке.       Вернувшись домой, Хван столкнулся с Сынмином, что направлялся на кухню. Они с другом снимали квартиру на двоих, потому что так было дешевле и удобнее. Парни ведь не знали, что поселятся рядом с Феликсом, стоны которого придётся слушать каждый день, а уж тем более даже представить не могли, что в этого чёртового Феликса влюбится Хёнджин.       — Ты повёрнут на нём, — сказал Ким, когда Хван наливал уже остывшую воду из чайника в кружку. — Попробуй думать хоть о чём-то, кроме Феликса. И включай ёбаный свет, когда заходишь в комнату! Меня заебала эта темнота!       — Тебе надо, ты и включай, — отозвался Хёнджин, подходя к окну.       — Сталкер ебучий.       Сынмин ушёл. Хван взял кружку с чаем, который из-за остывшей воды плохо заварился, и пригубил. Вкуса не почувствовал, потому что всё внимание устремил на мужчину, что подошёл к подъезду с букетом красных роз. Хёнджин изо всех сил надеялся, что это не очередной клиент Феликса, но все надежды вдребезги разбились, когда из двери дома вышел блондин и с улыбкой принял букет.       Хёнджин не мог понять, почему ему так больно. Его разум отвергал этот бешеный поток эмоций — все негативные мысли, которые грызли его изнутри. Он не привык чувствовать такую звериную ярость, на которую давно уже не обращал внимания. Злость затмила разум, заставляя со скрипом зубов смотреть на источник гнева.       Незнакомцу так нравилось кокетство Феликса, его добрая улыбка и развязный вид. Ли целовал мужчину, отдавался ему полностью, а Хван завидовал. Он желал убить всех клиентов Феликса, дабы занять их место и сделать так, чтобы всё внимание блондина было лишь для него. Хёнджин мечтал впиться в его губы, вжать в стену и любить на протяжении всей ночи. Желал дать понять Феликсу, что он может быть любим, что в силах прекратить выполнять желания мужланов, платящих за секс.       Когда Феликс завёл клиента в подъезд и скрылся из вида, Хван стиснул зубы и выплеснул чай в открытое настежь окно. Рывком занавесил плотные занавески, но всего это оказалось мало для срыва злости. Пустая кружка, болтающаяся в его руке, в тот же миг с размаха полетела на пол и разбилась на мелкие осколки. На шум из комнаты прибежал Сынмин, включая свет и осматривая разозлённого друга, который прошёл мимо него, чудом не наступив на осколки, и хлопнул дверью своей спальни.       Стоны за стеной длились так долго, что у Хёнджина голова начала кружиться. Он слушал внимательно, чтобы не проебать момент встречи с освободившимся Феликсом, но марафон продолжался уже больше полутора часов. Заняться Хвану было нечем, а потому он просто сидел на кровати, не в силах отвлечься даже на ужин.       Хёнджину стало стыдно за своё поведение. Он вернулся на кухню, чтобы убрать осколки, но пол уже был чист. За столом сидел Сынмин, накинувший на плечи одеяло, и ел суп из мясного бульона с соевой пастой и овощами.       — Спасибо, — раскаянно произнёс Хван.       — С тебя тысяча вон, — пробубнил с набитым ртом друг.       — За кружку?       — За услугу уборщицы.       Хёнджин усмехнулся и ушёл. Он уже вернулся в свою комнату, когда вдруг осознал, что звуки от соседа больше не доносятся. Из-за разговора с Сынмином парень не проследил за стонами Феликса, а теперь не понимал, как давно они закончились.       Бросился к выходу и влез в кроссовки, сминая пятки. Шнурки засунул внутрь, чтобы долго с ними не ебаться, и вылетел из квартиры в подъезд. Пробежался по лестнице, чуть не растеряв по пути кроссовки, но всё равно пришел к месту встречи первым. Облегчённо выдохнул и улыбнулся, направляясь к своей машине. Не успел он зашнуровать кроссовки, как из лифта показался Феликс. Капроновые колготки на нём были разорваны и покрыты стрелками. Вместо красных каблуков он обул обычные кеды. Розовый халат полностью надет на плечи и запахнут.       — Рабочий день закончен? — с толикой радости в голосе спросил Хван.       — Я будто отпахал смену на заводе, — усмехнулся Феликс, подходя к автомобилю. — Ты не видел мою зажигалку?       Хёнджин достал потерянную вещицу из кармана и протянул её соседу. Ли поджёг сигарету и подмигнул Хвану, будто до сих пор был полон энергии и хорошего настроения. Хёнджин к его кокетствам уже привык. Парень всегда вёл себя так, потому что смирился со своей сущностью и просто плыл по течению, продолжая созывать всех в постель ради выручки.       — Покатаемся по городу? — предложил Хёнджин, понимая, что, если не придумать продолжение вечера, Феликс уйдёт домой после того, как докурит.       — В таком виде? — Феликс опустил взгляд на собственный прикид.       — Мне не важно, как ты выглядишь.       Феликс не любил себя и считал недостойным любви и уважения. Слова Хёнджина звучали в его ушах как мелодия. Они были лекарством для его души, что так долго мучилась самоуничижением. Феликс все еще сомневается в своей ценности, но впитывал приятные слова Хвана и становился немного счастливее.       — Тогда покатаемся, — воодушевлённо ответил блондин.       Они обошли автомобиль с двух сторон. Взгляды парней встретились, и одним движением рук они открыли двери, усевшись в салон автомобиля. Как только двигатель взревел, машина выехала с подземной парковки и плавно заскользила по улицам.       Невзирая на прохладу, Феликс опустил окно со своей стороны и выставил руку, левитируя пальцами по ветру. Холодный городской воздух был пропитан запахом горючего, вызывал дрожь в теле, но в то же время дарил ощущение свободы и легкости. Звуки города проникали в салон автомобиля, создавая колоритный фон.       — Люблю пасмурную погоду, — мечтательно сказал Феликс, осматривая мегаполис через лобовое стекло.       Источниками света на ночных улицах являлись фонари и рекламные вывески. Стены зданий обретали новые цвета, а деревья городских парков становились темными силуэтами, создающими ощущение нереальности происходящего. Вдалеке замерцали огни ночного клуба, куда Феликса иногда приводили клиенты ради развлечения. Парень почувствовал тревогу, словно его снова везут в этот злополучный клуб, но машина пролетела мимо, заставляя обернуться и убедиться, что волнение потихоньку начало отступать.       — Иногда кажется, что ты читаешь мои мысли, — загадочно улыбнулся Феликс, облокачиваясь затылком на спинку мягкого кожаного кресла.       — Почему?       — Не знаю, — пожал плечами блондин. — Ты отвлекаешь меня от плохих мыслей, делаешь комплименты и не обращаешь внимания на то, как я выгляжу. Почему ты сегодня не спросил, зачем я надел эти блядские туфли на каблуке? Или эти ебучие колготки, которые постоянно надо подтягивать потому что они сползают с жопы?       — Мне это не важно, — Хёнждин оторвал на пару секунд взгляд от дороги, чтобы взглянуть в глаза собеседника. — Ты дорог мне как человек. Будь ты хоть в скафандре или вообще без одежды — ты всё равно остаёшься собой.       Общественный порядок часто учит, что внешность имеет огромное значение. Феликс привык стремиться выглядеть хорошо, чтобы нравиться всем вокруг и поддерживать свой имидж страстного мужа на вечер. Он подчинялся стереотипам красоты своих клиентов, чтобы каждая малейшая деталь внешнего облика была привлекательной в их глазах, а потому вовсе позабыл, как должен выглядеть обычный Феликс, сломавшийся несколько лет назад.       Чувства Хёнджина к Феликсу преобладали над наружностью. Хвану было плевать, во что сегодня одет его сосед, какая на его голове укладка и висят ли на мочках ушей серьги. Ему был важен сам Феликс, его чувства, душа и безопасность.       — Красиво говоришь, — оценил Ли.       — От души, — усмехнулся Хёнджин.       Автомобиль двигался бесшумно, а парни больше не разговаривали. Ночные кафе и рестораны маячили теплыми огнями, умиротворяя и убаюкивая. Спустя недолгое время Хван обнаружил, что Феликс заснул, облокотившись лбом на закрытое окно. Хёнджин улыбнулся и поехал в направлении дома, прекрасно понимая, как Ли устал за весь день.       Заехав на подземную парковку, Хван припарковал автомобиль на прежнее место, отстегнул ремень безопасности и повернулся к Феликсу. В заглушенной машине было слышно, как парень сопит. Его веки дёргались под натиском какого-то сна, а плечо иногда сокращалось из-за непроизвольной расслабленности. От этого ткань шелкового халата слетела с плеча, открывая взор на бледную кожу, которой так любил любоваться Хёнджин.       В потёмках парень заметил синяки на плече Феликса и обомлел. Он приблизился, дотрагиваясь рукой до фиолетовых отметин, уходивших далеко под халат.       Хёнджин ощущал, как по его телу пробегает дрожь. Взгляд перемещался по свежим синякам, которых ещё не было во время их первой встречи на подземной парковке. Фантазия стала визуализировать картины произошедшего, делая Хёнджину ещё больнее. Он представлял, как Феликса трогали, сжимали, били, делали ему больно против воли, и от этого становилось плохо. В груди что-то сдавило, запрещая кислороду поступать в легкие.       Необычайная решимость овладела парнем. Он ухватился за край халата, сильнее сдёргивая с плеча, чтобы оценить травмы. Сделал это настолько резко, что послышался треск разорвавшейся ткани, а Феликс с испугом проснулся. Первым делом блондин выставил перед собой руки, словно боясь, что Хёнджин его ударит, но тот лишь отстранял порванный халат от спины и боков парня, осматривая фиолетовые следы.       — Что это такое, Феликс? — растерянно произнёс Хван, не в силах оторвать взгляд от синяков. — Кто это сделал с тобой?       — Всё в порядке, — мягко улыбнулся парень, пытаясь отстраниться. — Не беспокойся об этом.       — Чем тебя били? — не унимался брюнет. — Почему всё твоё тело в синяках?       — Прошу, успокойся, — Феликс ухватился за руки Хёнджина, чтобы тот перестал сдёргивать с него порванный халат. — Всё нормально. Я знал, на что шёл.       Блондин вышел из автомобиля и поспешил уйти. Хёнджин смотрел, как спадает порванный халат по рукам и спине парня, оголяя пластырь, который Хван приклеил поверх прыща.       Хёнджин не мог излечить Феликса, не мог помочь ему чем-то или закрыть собой от чокнутых клиентов. Хван, блять, даже не знал, кем был тот мужчина, которого Феликс обслуживал последним. Парень видел его в первый раз и прекрасно понимал, что после таких побоев к Ли этот клиент больше не вернется.       Почему Феликс ничего не рассказал? Как можно было притворяться, будто ничего не произошло?       Горечь и непонимание сверлили сознание Хёнджина. Он пытался отделаться от навязчивых мыслей, когда заходил домой, ложился в кровать и накрывался одеялом. Каждый раз закрывая глаза, Хван визуализировал увиденные синяки и пытался представить, каким образом они были оставлены. Уснуть из-за этого было сложно, почти невозможно.       От осознания своего бессилия Хёнджину хотелось биться головой об стену и рвать на себе одежду, но он прекрасно понимал, что таким образом не сможет помочь Феликсу.