Лучшая прихоть Годжо Сатору

— Ну наконец-то! — воскрикнул Годжо, едва Гето появился на пороге своей комнаты. На мгновение он замер в легком удивление, явно не ожидая увидеть кого-либо сидящим на своей кровати. — Что ты тут делаешь? — Сугуру спокойно подошел к рабочему столу и положил борсетку. Юноша был спокоен и расслаблен, не смущаясь того, что друг без спроса вторгся в его личное пространство, ведь это было в его манере. — Это тебя где носит?! — Сатору возбуждено размахивал руками. Казалось, он вот-вот начнет отпрыгивать от стен, как резиновый мяч. Гето лишь молча сел на стул лицом к другу, выражая готовность слушать, — Кароче… Годжо в красках рассказал другу, как прошла их встреча с Тоджи во всех подробностях. Местами добавляя излишней насыщенности и гротескности, свойственной характеру юноши. Гето внимательно слушал, не прерывая тираду друга, пока тот не выдохся и, наконец, не притормозил, подытожив: — И вот не знаю теперь, что делать, — сказал Сатору, разводя руками. Его сведенные брови и надутые губы выражали беспокойство. — То есть ты хочешь уломать брутального наёмника на… — Сугуру сделал короткую паузу, чтобы прочистить горло, — Отношения с тобой? Парень говорил негромко, стараясь быть тактичным в силу своего воспитания, однако, ситуацию всерьез воспринимать не мог. Слишком абсурдной она ему казалась. Но и ранить инфантильного друга он не хотел. Все таки в их дуо Сугуру исполнял роль старшего. — Ты не понимаешь, он мне очень нравится! — обиженно вскрикнул Сатору, становясь в оппозицию, подсознательно готовясь к нотациям и критике. — Я понял, — вздохнул Гето, — Но ты ведь понимаешь, что в твоем случае классические методы не эффективны? Сатору отчаянно застонал в потолок, схватившись за голову. — Что мне ещё сделать?! Я итак все перепробовал, а он все динамит, — Годжо посмотрел на друга таким растерянным щенячьим взглядом, будто он был жертвой во всей этой ситуации. Не знай Сугуру истинное лицо лучшего друга, несомненно, верил бы всему, о чем тот так жалобно вещает. — Хм, а что насчёт его семьи? Узнавал? Годжо на секунду задумался, нахмурив брови. — А? Зачем мне его семья? — озадаченно скривив рот, ответил юноша. Гето уткнулся лбом в ладонь и, тяжело вздыхая, покачал головой, после чего поднял твердый, чуть раздраженный взгляд. — Узнавай давай, дурень. Следующие два часа парни провели все так же в комнате за общением и просмотром различных шоу. Перед этим Сатору дал необходимый указ клановой разведке, и теперь оставалось лишь немного скоротать время. Солнце успело плавно зайти за горизонт, вся кола и снеки поглощены, ролики просмотрены, а мышцы живота уже болят от смеха. Наконец, на телефон Сатору с громким звуком пришел файл. Он поднялся с, уже мятой, кровати, пнул пустую пачку из под чипсов под ворчание всегда опрятного друга и, хватая смартфон, плюхнулся обратно. В четыре любопытных глаза они стали внимательно вчитываться в предоставленную информацию. Сперва вдвоем, потом поочередно, стараясь вникнуть в каждую деталь, не пропустить ничего важного и уловить все правильно. В какой-то момент глаза Сатору расширились в легком удивлении, а затем загорелись яркими озорными искрами. Вот оно!

* * *

Примерно раз в месяц был период, когда Тоджи сознательно и ответственно берег свои деньги, экономя на пристрастиях, дабы накопить некоторую сумму. Это всегда повышало его нервозность, ведь ему было невыносимо загонять себя в рамки, пусть и на короткий срок. Закончив операцию, мужчина отошел от банкомата и достал сигареты. В последнее время он курил особенно часто, от чего его постоянно клонило в сон. В таком состоянии Тоджи не хотел как-либо контактировать с людьми, желая лишь покоя. Но именно сегодня вечером, так максимально некстати, ему придется тащить свой зад и видеть, пожалуй, самую раздражающую белобрысую физиономию на свете. Он до сих пор не мог поверить, что подписался на это будучи в здравом уме, а не сказал «нет» самым грубым образом, на который только был способен. Конечно, он вполне мог бы остаться дома и вздремнуть, наплевав на этот детский сад, но что-то не давало Тоджи покоя. Какое-то необъяснимое и едва-едва ощутимое шестое чувство нашёптывало, что для него все может пройти не так просто и безразлично, как он ожидает. Мужчина не стал придавать этому значения, списав все на банальное нежелание участвовать в играх мальчишки. Он спокойно дошел до дома, взяв по пути пару банок пива. По телевизору как раз шли захватывающие спортивные шоу. Итак, у него еще было полдня, чтобы расслабиться.

* * *

В комнате Сатору царила особая атмосфера предвкушения. Он поправлял воротничок рубашки, улыбка не покидала его лица ни на миг. Сердце его билось чаще, но вовсе не от волнения. Будучи в превосходном настроении, парень проводил все необходимые ритуалы приготовления под звуки комичного телешоу, которое смотрел пришедший поддержать друга Гето. Годжо стоял перед зеркалом, тщательно расчесывая свои волосы, пытаясь добиться того самого легкого небрежного стиля, который, по его мнению, мог подчеркнуть аристократичные черты лица и живость души. Параллельно юноша готовился к свиданию и эмоционально. Он прокручивал в голове различные сценарии и диалоги, чтобы произвести максимальное впечатление. В его глазах горели искры нетерпения, а сердце стучало мелодией ожидания. — Красавчик! — Сатору самодовольно сделал комплимент сам себе, чуть отходя от зеркала. — Ты не опаздываешь? — не отрываясь от экрана, спросил Сугуру. Годжо кинул взгляд на наручные часы, дорого украшающие его запястье, прежде чем вскрикнуть: — Ого! Погнал я, — парень спешно направился к двери, напоследок окинув свое отражение. — Удачи, — Гето поднялся, чтобы проводить друга, подколов его напоследок. Под мерцающим светом неоновых огней, вечерний Токио словно приглашал в мир ярких впечатлений. Городской пейзаж превращался в калейдоскоп цветов и форм, создавая завораживающую симфонию из света и тени. Такси мчалось по улицам, смешиваясь с потоком других машин, каждая из которых стремилась к своей собственной цели в этом оживленном мегаполисе. Мимо мелькали многоэтажные здания, их фасады украшали яркие рекламные щиты, Шум и суета городской жизни проникали сквозь окна, создавая неповторимую энергичную атмосферу. Годжо наслаждался этой динамичной картиной, чувствуя себя как птица свободного полета. Под мягкий звук радио, юноша ощущал, как его душа наполняется свободой и предвкушением. В этот момент он был свободен от забот и тревог. Каждая мимолетная остановка светофора казалась ему лишь мгновением, приближающим его к долгожданной встрече.

* * *

Тоджи переступил порог ресторана, поглощенный окружающей роскошью и изысканностью. Свет свечей, пляшущий на стенах и создающий игру теней, придавал залу интимную и уютную атмосферу. Мягкая музыка, звучащая на фоне, подчеркивала престижность места, словно призывая гостей погрузиться в атмосферу элитарности и богатства. Ароматы дорогих парфюмерных композиций и свежих цветов ненавязчиво витали в воздухе. Тем не менее, несмотря на все это великолепие, Тоджи оставался равнодушным. В его взгляде не было восхищения или восторга, лишь холодное равнодушие, словно он был неподвластен прелестям этого «мира». Он двигался по залу с таким же спокойствием и безразличием, словно в это мгновение его ум и душа были где-то далеко от этой мишуры. При входе в заведение Тоджи отклонил предложение администратора проводить его к нужному столику. Но долго выискивать его взглядом не пришлось. Пронзительный звон голоса Годжо улавливался в гуще зала. Юноша, в своем неподражаемом стиле, увлекал официантку в вихрь разговоров. Его энергия была заразительна, словно буря, разгуливающая по залу. Каждая его реплика, подчеркнутая взмахом рук и всплеском яркой улыбки, вызывала хохот и улыбки, будто он был центром внимания на вечеринке. Каждое его слово, словно удар молнии, раздражало Тоджи, который старался сохранять невозмутимость, несмотря на неприятные ощущения, которые вызывало присутствие этого мальчишки. Заметив мужчину, Сатору вскочил и взбудоражено помахал рукой, словно его присутствие само по себе являлось событием. — Тоджи! Как же я рад тебя видеть! — бурно восклицал Годжо, когда мужчина занял место напротив. Тоджи, скрестив руки на груди, взглянул на него холодно и безразлично. — Можешь не орать как ебнутый? — утомленно ответил он, выражая свою неприязнь. В уголке ресторана чувствовалась напряженная атмосфера, будто электричество витало в воздухе, и все это благодаря несовместимости эмоций двух гостей. Годжо, как энергичный пушистый зверек, пытался подступиться к Тоджи, но тот оставался неподвижной скалой, неподвластной его воздействию. Годжо продолжал улыбаться, словно не замечая недружелюбного отношения Тоджи. — Я был в таком предвкушении все эти дни. А как прошла твоя неделя? — мило произнес парень, наполняя стакан собеседника ароматным виски. — Неплохо. До этого вечера, — кажется мужчина смотрел на свой стакан гораздо более человечно и мягко, чем на юношу напротив. — Ты всегда такой доброжелательный! Я уверен, мы отлично проведем время вместе, — продолжал Сатору, игнорируя ядовитые стрелы, вылетавшие из глаз его собеседника. Странно, но он действительно получал удовольствие от всего этого. Поведение Тоджи разжигало в нем живое пламя, заставляющее юное сердце трепетать. Никто никогда не позволял Годжо так старательно выкладываться при попытке завоевать чье-то внимание. Ни одна по уши влюбленная фанатка. Поэтому, несмотря ни на что, он будет продолжать добиваться желаемого. Даже если его методы порой будут слегка граничить со здравым смыслом. — Какие планы на завтра? — продолжал настаивать Годжо, надеясь вызвать хоть какую-то реакцию. Тоджи фыркнул в ответ, отвернувшись. — Буду отходить от этой встречи, — произнес он, упорно отпираясь от всех попыток Годжо, — Хватит пустой болтовни. Ну что ж Сатору выждал многозначительную паузу, прежде чем внимательно уставиться на чужое лицо. В этот момент он выглядел подозрительным и замышляющим шалость лисом. Тоджи не хотел признавать, но это заставило его совсем немного насторожиться и взглянуть в ответ. — Тогда может поговорим о важном? — внезапно сказал Сатору мелодичным тоном, не отрывая взгляда, — Например, о детях. Брови Тоджи слегка поднялись, выражая некоторую смешанную реакцию из удивления и непонимания. — Что? Сатору вальяжно откинулся на спинку стула, лукаво сверкая глазами. Именно такую реакцию мужчины он и представлял, что позволило ему чувствовать себя ведущим в этом рискованном разговоре. — О твоем сыне, — парень сделал паузу, отпив из своего стакана, прежде чем продолжить, — Скрываешь его от Зенинов? Мужчина медленно приоткрыл рот, словно был готов высказать что-то, но не сумел быстро подобрать слов. В его взгляде была тень недоумения и читалось стремление сообразить, каким образом мальчишка Годжо пришел к такому выводу, однако на грубом лице не дрогнул ни один мускул. — Бедный мальчик вынужден скрываться в убогом приюте, выживая на копейки. Ты ужасный отец, Тоджи, — наигранно печально проговарил Сатору, артистично играя мимикой, будто бы обеспокоенный этим фактом. Ладони Тоджи сжались в кулаки, от чего по рукам на миг распустилась сеть набухших вен. — Собираешься шантажировать меня ребенком? — ровным голосом спросил он, не желая показывать каких-либо эмоций. И не то чтобы для Тоджи это было затруднительно… Его отношение к сыну было трудно понять даже ему самому. Со стороны вполне могло бы показаться, что мужчина равнодушен к жизни своего ребенка, и основания думать так были. Тоджи очень редко звонил ему и никогда не навещал, даже на праздники. Отправлял ровно ту сумму, которую удавалось сэкономить, надеясь, что на расходы шестилетки этого достаточно. Тоджи ничего ему не дал: ни заботы, ни воспитания, ни каких-либо материальных благ. Зато одарил талантом к магии и сильной техникой, тем самым навлекая на него еще большую беду. Зенины никогда не позволят талантливым потомкам жить вне «семьи», слишком тщеславными в стремлении поддерживать чистоту крови они были. Тоджи не мог предоставить сыну должной защиты от жестокого и безнравственного клана, преследования которого были лишь вопросом времени. И это волновало его, каким бы плохим отцом он ни был. Ведь, вопреки всем своим действиям и бездействиям в адрес сына, Тоджи любил его. Да, не так ласково и открыто как другие, не так заботливо как надо, но любил. Как умеет. Как ему привила жизнь. Поэтому внезапное упоминание о нем из уст Годжо все же подняло беспокойство в душе Тоджи. — Нет, конечно. Кто я, по-твоему? — все в той же манере отрекнул Сатору, разводя руками. Все это время Годжо, не переставая, любовался мужчиной и жадно впитывал каждую новую эмоцию, так редко проявляющуюся. Юноша был очарован ещё с их первой встречи и не мог нарадоваться своему везению, наконец, найти хоть какой-то рычажок воздействия на него. Если бы не совет Сугуру, парень ни за что бы не догадался изучить родственные связи Тоджи, которые оказались отнюдь не простыми. Отвергнутый член одного из трех великих кланов, известного своим безжалостным отношением к неугодным потомкам; для Годжо это открыло глаза на многие вещи касательно Тоджи. Наличие же ребенка очень удивило его, ведь мужчина не похож на того, кто станет возиться с детьми, учитывая его образ жизни. Однако все обстояло куда глубже: по своему горькому опыту Тоджи, видимо, понимал, что его сына в клане не ждет ничего хорошего, поэтому делал все возможное, дабы уберечь мальчика. Это означало, что Тоджи были не чужды родительские чувства и желание дать чаду лучшее. Этим Сатору и решил воспользоваться. — Наоборот, я хочу помочь, — сменив тон на более серьезный, сказал Сатору. Тоджи нахмурился, недоверчиво сверля парня острым взглядом. — Помочь? — усмехнулся он, предчувствия лишь очередную аферу беловолосого богатенького вредителя. — Мальчик ведь способный. Ему необходимо должное обучение, — торопливо начал объяснять Сатору, замедляясь, прежде чем добавить, — И укрытие. Они придут за ним. Кто им помешает? Точно не ты со своими загулами. — Не много ли на себя берешь, чертов сопляк? — Тоджи начинал закипать от наглости юноши. Отчасти потому что тот был на удивление прав. — Я могу обеспечить ему все это. Он будет учиться у лучших мастеров клана Годжо, где до него никогда не доберутся. У него будет все, понимаешь? — Сатору говорил, вкладывая душу в каждое слово. Он чувствовал, что с каждой фразой броня на лице Тоджи становилась на пол микрона тоньше. Мужчина взял в руку стакан, задумчиво покрутив его, звеня кубиками льда. Он должен был молча встать и уйти, больше ни секунды не терпя наглость и высокомерие собеседника, слишком многое себе позволяющего. Он должен был… Но он продолжал сидеть и размышлять. Почему? Мегуми… — И что ты хочешь взамен? Годжо едва не взорвался на месте, но виду не подал, оставаясь расслабленным. Эмоции переполняли его лишь от одного, еще ничего не значащего ответа. — Ничего, — и не успев толком обдумать, Сатору смущённым полушепотом выдал, — Просто не будь таким грубым со мной, Тоджи… Тоджи лишь мрачно усмехнулся в ответ, зная, что этот вечер едва ли будет чем-то, что ему захочется запомнить. Поэтому он решил заглушить эмоции элитным алкоголем, которого Годжо явно не пожалел. Парень все также не оставлял попыток расшевелить мужчину, но уже гораздо более настойчиво и решительно и, несмотря на его упрямство, не терял своего бодрого настроения. С каждым выпитым стаканом виски голос Тоджи, подобный острию ножа, готовое резать каждым словом, постепенно сменялся на более нейтральный. Казалось, он воспринял заявление Годжо достаточно серьезно, чтобы позволить своей броне медленно ослабевать под нескончаемой болтовней юноши. Или это алкоголь так на него воздействует? Тоджи подумает об этом позже. — Ты такой красивый, Тоджи… — неустанно бормотал Сатору. Он был все таким же трезвым, не позволяя себе потерять ни капли рассудка рядом с объектом желания, — И сильный. Ты поистине невероятен. — Сколько раз ты еще это скажешь? — Тоджи чувствовал, как тяжелеет его голова и плывут блики от свечей и ламп перед глазами. Даже глупости, исходящие от Сатору, уже не казались такими тошнотворными, наоборот, было в этом что-то… забавное? Пожалуй, ведь никто никогда не говорил Тоджи такого, и для привыкшего к постоянной борьбе за право существовать, это было странно. Странно, непривычно, неправильно, но не так ужасно, как должно быть. — Я готов повторять это безостановочно, — юноша позволил своим пальцам коснуться лежащей на столе руки мужчины. Касание было легким и ненавязчивым, как если бы он коснулся крыла бабочки. Такого незначительного поступка было достаточно, чтобы сердце юноши вновь забилось бешеным ритмом, и даже кончики его ушей окрасились нежно розовым оттенком. Успех вскружил ему голову, толкая на более рискованные действия, и он прилагал усилия, дабы сдержаться и не испортить все. — Давай заканчивать, — хмуро произнес мужчина, одернув руку и бросив взгляд на большие декорированные золотом настенные часы вдалеке зала, циферблат которых нещадно расплывался в глазах. — Да брось, куда нам торопиться? — по-детски хлопая белыми ресницами, сказал Сатору, не желая заканчивать вечер. — Хах, нам? — Тоджи едва не рассмеялся, положив ладонь на горячий и гудящий лоб. Мальчишка начинал его веселить, но он чувствовал, что пора действительно заканчивать, пока он был в состоянии добраться до дома. Мужчина, шатаясь, принялся подниматься из-за стола. От импульсивного движения мебель резко качнулась, от чего пустая бутылка на ней упала и покатилась. — Ладно, ладно, постой секунду, — Сатору едва успел поймать бутылку, ставя ее обратно и вскакивая вслед за Тоджи. Они медленно направились к выходу из здания. Сатору пытался аккуратно подстраховывать мужчину, но тот каждый раз грубо отмахивался. На улице их встретил прохладный ночной воздух, дарующий огромное облегчение. Ветерок и ласкающий приглушенный свет фонарей освежил горящую кожу Тоджи, унося запах спиртного. Черный автомобиль плавно подъехал, и Годжо неспешно проводил к нему Тоджи, помогая сесть в салон, прежде чем занять место рядом. Дорога прошла на удивление в тишине. Годжо все пытался унять эмоциональное возбуждение, в то время как Тоджи старался глубоко вдыхать приятную свежесть через опущенное стекло, дабы случайно не выпустить содержимое желудка. На пороге его квартиры Годжо ожидаемо пел свою песню о том, как чудесно он провел время, как с нетерпением ждет следующей встречи и прочее из разряда того, что Тоджи был не в состоянии слышать и слушать, просто захлопнув дверь и упав на кровать, желая поскорее провалиться в бездну беспамятства.