#1
16 февраля 2024 г., 20:33
Юнги разводит прохладными пальцами упругие ягодицы и дует в скользкую от смазки фарфоровую кожу, заставляя парня выругаться. Он знает, что это нравится омегам. Самому тоже. Хочется заставить парня умолять, чтобы просил трахнуть до инфаркта. Вытрахать весь скопившийся стресс к чертям.
— Давай, трахни уже! — ожидаемо торопят его немного хриплым голосом.
Что ж…
Понаблюдав, как нетерпеливо сжимается влажная гладкая дырочка, Юнги приставляет свой налившийся член ко входу.
Член у Юнги под стать его самомнению. Потому довольно усмехается, видя, как его ствол в зелёном презервативе плавно скользит в разработанную им, но всё ещё узкую горячую дырочку. Видимо, омега никак не расслабится. Но и Юнги торопиться некуда. Лишь расслабленно допивает баночку прохладного пива и бросает куда-то на пол гостиничного номера, прилично скомкав её.
Нетерпеливо взяв парня за бока, наконец со всей силы вгоняет свой каменный член в мокрое горячее нутро, получая задушенный крик. А сам блаженно выдыхает, запрокидывая опустошенную голову. Почувствовав узкие горячие мышцы, Юнги чуть ли не сходит с ума.
Как же он ждал этого! Как же желал оказаться в ахуенной тесноте.
— Твою мать! — цедит омега сквозь зубы, что нравится Юнги ещё больше. Потому он наклоняется и несильно кусает нежную кожу спины, ощущая мелкую дрожь под собой.
Юнги нравится узость, горячесть и подчинение. Хочется остановить время, давая себе вдоволь насладиться лучшим занятием в мире. Как гладкие сочные стенки сжимают его член со всех сторон, заставляя натурально дуреть от крышесносных ощущений. Поэтому Юнги стоит и срывает эти цветы удовольствия.
— Ты там уснул, что ли? Мы так-то трахаемся, — гневно прилетает от омеги, который пытается насадиться глубже и даже несильно царапает его руку. Какой нетерпеливый парень однако!
Секса у Юнги не было долбаных тридцать дней. Месяц, блять! Он имеет право не спешить, а смаковать. Ведь неизвестно, когда ещё у него будет следующий секс. И вообще, будет ли.
Омега попался нетерпеливый в этот раз. Ну ничего. Не сахарный — не растает.
Юнги только неспешно втискивается, несильно оглаживает тонкие бока и бёдра парня, чуть сжимая его член. Большим пальцем подпирает влажную головку, слыша шипенье и стоны каждый раз.
Омега утыкается лбом на изголовье кровати в сложенные руки и довольно выдыхает. Кажется, тому начинает нравиться подобный темп. Конечно, ведь Юнги дерёт его, не злоупотребляя властью, но и не давая ни малейшей поблажки, ни на секунду не оставляя сомнений, кто тут альфа.
— Да… да… да, — повторяет омега одними губами, сжимает кулаки и кусает ребро ладони. Это дико заводит Юнги, который решает нарастить темп. Скорее уже хочется ощутить оргазм. А то кажется вышел на пенсию в постельных делах.
Толчки становятся нетерпеливее и сильнее. Юнги подгребает парня, подхватывая его поперёк живота, кожа к коже. Слышит, как тот, будто в бреду твердит одно и то же, сбиваясь и захлёбываясь от наслаждения, пока не приходит долгожданное опустошение. Юнги, содрогнувшись всем телом, наконец блаженно кончает внутрь горячего нутра. Это интенсивное чувство наслаждения и тепла накрывает его с головой. Так и застывает, переводя дыхание.
Ахуенно! Именно этого он ждал всё это время. Именно это нужно было Юнги все эти тридцать долгих дней!
Он обессилено падает на большую кровать, распластавшись звёздочкой и прикрывает глаза, чересчур довольный накрывшим оргазмом.
Но его эйфорию спустя полминуты нагло нарушают. Матрас под тяжестью чужого веса рядом прогибается, а затем его игриво щипают за чувствительный сосок.
— Мне нужно уходить, а тебе лучше расплатиться налом, — тяжело дыша, воркуют в самое ухо, отчего Юнги отбивается, словно от назойливой мухи.
Блять, точно! Шлюха.
Ну вот зачем он снова повёлся на блядь? А ведь в баре были вполне приличные омеги. Почему Юнги всегда выбирает только шлюх, интересно? Бессознательно даже.
Бесит.
— Детектив Мин, ваши документы, — серьёзно выдыхает Юнги, взяв с изголовья кровати свои джинсы и выудив оттуда служебный значок. Решает дать фору парнишке, который даже не познал его вида деятельности походу. Вроде бы у шлюх должна быть «профессиональная чуйка» на представителей закона, разве нет?
Голый омега тут же испуганно вскакивает с кровати, задевая тумбочку ногой, отчего падает лампа на ней. Округляет без того большие глаза, а из блядищенски полного рта начинает выходить что-то подобие то ли проклятия, то ли извинения. И быстро напялив шорты, парень со скоростью падающего метеорита вылетает из номера.
Классика жанра. По крайней мере, для Юнги. Вот всегда у шлюх одна и та же реакция на его профессию. Хоть бы один раз поговорили по-человечески для разнообразия, что ли. Ан нет же! Надо обязательно убегать, будто ошпаренные.
Юнги лишь устало потирает глаза. Снимает презерватив и кидает в мусорную корзину, ощущая, как собственная сперма неприятно стекает по вялому члену.
«Н-да, надо бы в душ по-хорошему».
Но решает засесть сначала в тиктоке. Устал. Залипнуть и потерять парочку IQ, так сказать. Когда он выуживает телефон из кармана, на глаза сразу бросаются пропущенные звонки от капитана. Интересно, ночь на дворе, что там могло случиться?
Похоже, тикток и душ отменяются.
***
— Отличная работа, Мин! — гордо хлопает капитан по его плечу. А Юнги мысленно стреляет ему в голову, потому что выдернул после ахуенного перепихона, не давая насладиться сполна. Ведь капитану можно, а он лишь его подчинённый. — Забыли добавить — «как всегда», — Юнги недовольно выдыхает, шагая к своей машине. Даже не оборачивается и не реагирует на восхваление коллег вокруг. То ли привык, то ли похуй. Скорее и то, и другое. Только в салоне Юнги, вперившись острым взглядом в зеркало заднего вида патрульной машины, тянет победную кривую ухмылку. Сердце всё ещё гулко бьётся из-за успешно завершённого задания после ахуенного секса. У него это большая редкость, чтобы и дело закрыть, и трахнуться случалось за один день. Надо же! Уже двести седьмое закрытое дело в его карьере! Он рекордсмен в своём участке. Правда, перед ним ещё двенадцать успешных детективов с самыми раскрываемыми делами по всей Южной Корее, так что расслаблять булки сейчас точно не время. Нужно достичь самой вершины, чтобы удовлетворить своё совсем немного напыщенное эго. Стоит совершенно обычное жаркое июльское утро. Лето хвастливо щеголяет зноем. Жара попеременно с дождями не спадает всю эту неделю, поэтому запах приятной душной сырости щекочет ноздри. Ему кажется, что все сферы жизни сейчас зависимы от настроения погоды. Нагревается воздух, а вместе с ним нагреваются скверы и парки, площади и парковки, здания и целые кварталы, так же нагреваются и мысли людей. Особенно Юнги. После спасительного секса хочется под прохладные струи, а то в штанах скоро творог свернётся походу, хоть он и убрал остатки спермы бумажной салфеткой перед уходом из гостиницы. Теперь чувствует себя усталым, липким и грязным. А ещё ужасно клонит в сон, ведь задержание выдалось весьма энергозатратным. Нужно выпить бутылочку холодного пивка, или даже две. А для этого надо доехать до дома как-то. Злополучное задержание Юнги закончил чуть раньше. Он едет домой. На заслуженный отдых, хоть рабочий день ещё не закончен. Скорее, только начался. Но ему можно. Ведь всю ночь ловили этих дебильных нариков. Он медленно проезжает мимо знакомого детского сада, где детвора делает утреннюю зарядку во дворе с воспитательницей. Наверняка сейчас Юнги походит на педофила, ищущего свою жертву. Но ему плевать. Главное — увидеть её. Он быстро находит глазами свою красавицу, стоящую рядом с двумя мальчишками, которые непринуждённо улыбаются ей от уха до уха. Сердце тут же сжимается от ревности, отчего Юнги лишь ухмыляется. Приехали, называется. Ревновать чужую дочь к мальчикам — уже диагноз? А таблеток от ревности случайно не изобрели? Иначе он тут же рванёт туда и пересчитает оставшиеся зубы этим маленьким прилипалам. Однако взгляд тут же цепляется за свою энергичную малышку в красном платьице. Она без двух передних зубов, с шоколадными косичками, так широко улыбается, являя глубокие милые ямочки, что хочется подойти и обнять. Понюхать её макушку, отдающую чем-то молочным. Услышать фирменное «Юги», и задорный смех. Однако лишь отгоняет эти мысли прочь. Докатился, из-за усталости начинает совсем расклеиваться. Улыбнувшись от её широкого знакомого смеха, Юнги давит на газ и выезжает на трассу. Из старой, со времён ещё академии портативной колонки льётся какая-то популярная попса, которая ему абсолютно не интересна и на которую ничего не ложится, кроме нецензурных слов. Юнги считает, что большинство современных песен — лишь сладкий мусор, лишённый истинной страсти и смысла. Поэтому включает свой неменяющийся вот уже всю жизнь плейлист, состоящий из любимой скрипичной музыки, всегда вызывающей нежную ностальгию. Тут же знакомые бархатистые, мягкие ноты любимого музыканта наполняют салон патрульного автомобиля. С малых лет он любит Паганини. То, как искусно переливается мелодия на тонких струнах, затрагивая фибры глубоко в душе. А его настроение всё летит вверх. Юнги ведь сам когда-то играл на скрипке. Не виртуозно, но от всей души. Вплоть до восемнадцати лет. Даже была собственная скрипка, подаренная мамой на пятый день рождения. Но сгоряча отдал её какому-то совершенно незнакомому парню, которого даже не помнит, когда не приняли в музыкалку. Да, в молодости Юнги был очень импульсивным и резким. В первое время, конечно, он убивался о внезапном порыве. Даже несколько раз в надежде возвращался на то место, чтобы уговорить парня вернуть значимую вещь. Но увы и ах. Скрипка была для него чуть ли не единственной отдушиной тогда, а Юнги сдуру взял и отдал её. Идиот! А потом… потом всё свернуло в одно место, и он стал тем, кем является сейчас. Невольно думает, вернуться бы в то время и продолжить заниматься любимым делом, несмотря ни на что… хотя. Что бы изменилось? Стал бы виртуозным скрипачом? Или?.. Юнги не решается додумывать или передумывать уже в миллионный раз, как бы сложилась его судьба, выбери он другой путь. Слишком ленивый для этого. Да и устал, если честно. Летняя духота вместе с выматывающим задержанием слишком утомили его. Потому он бросает на себя оценивающий взгляд в зеркало ещё раз и снова самодовольно ухмыляется. Ладно, ностальгия ностальгией, но нужно возвращаться в реальность. Ох уж эти преступники! В самый разгар лета, которое и так выдалось дождливым и душным, умудряются ведь дела свои грязные проворачивать. Хотя, если бы преступников не было, не было бы и его работы. Не будь Юнги законопослушным детективом, тех отморозков было бы меньше в тысячу раз. Потому что он лично знает чрезмерно отъявленных преступников и, по его мнению, не достойных жизни… тварей, если мягко выразиться. Хочется сделать с ними те же ужасные вещи, которые они бессовестно и бесчеловечно творят по отношению к своим жертвам. Но он не Господь бог или Вершитель, или кто там, чтобы решать кому жить, а кому нет. А жаль… Он лишь защитник своего города. Его задача — обеспечивать охрану прав и свобод человека, противодействовать преступности, поддерживать общественный порядок и безопасность. И планирует защищать Дэгу, да и всю свою страну по мере своих сил и дальше. Ему нравится быть детективом, как ни крути. Хоть иногда это не совсем благодарная профессия. Внезапно раздаётся противная мелодия рабочего телефона, заполняя салон автомобиля и вырывая его из скрипичной ностальгии по детству. Капитан. Мысленно свернув ему шею, Юнги только через три гудка решает ответить, весьма раздражённый тем, что его, самого лучшего детектива, не оставят наконец в покое. — Мин, срочно в участок, — гласит строгий голос с того конца, отчего Юнги раздражённо катает желваки. — Проблемы? — недовольно тянет он, всё же выруливая на дорогу, ведущую на работу. Хорошо, что пробок нет, иначе бы капитан уже выслушивал гневно-матерную тираду Юнги. — Тебе приказано прибыть… тут майор Лим, — уже тихо добавляет тот последние три слова и поспешно завершает вызов. Сам товарищ майор пожаловал? Что это значит? Обычно высокопоставленные бывают у них раз в месяц с проверками, и в этом они как раз были. Даже ушли довольные, как мартовские коты… а что теперь? Мин Юнги хорошо известен своей высокой успеваемостью в работе полиции города. Звание он заработал себе честно, без знакомств и блата, а въедливым характером ищейки и безумной работоспособностью. Отправления на тяжёлые и опасные задания для него обычное дело, и он всегда успешно справляется со своими обязанностями. Как и сейчас, впрочем. Задержал крупного наркодилера, того ещё куска дерьма, за которым охотился приличное время, а его в участок вызывают. И это вся их благодарность?! Настроение стремительно портится. Неспешно приехав в уже родной небольшой участок, по дороге перекусив любимым кофе и сухим кимбабом, Юнги видит капитана, стоящего с хмурым видом возле открытой двери своего кабинета. Капитан у них обычно добрый. Даже слишком. Чертами лица смахивает на Сон Хынмина, легендарного южнокорейского футболиста, но с чуть более глубоко расположенными глазами тёмно-карего цвета. Капитан порой прогибается под Юнги, исполняя все его прихоти. Вплоть до оплачиваемых неожиданных отпусков просто потому, что Мин накануне забухал. А хмельный Юнги хуже самого дьявола, как выяснилось. Один раз, точнее, в единственный —у Мина была обычная пьянка перед выходными, а его вызвали на срочное дело. Но потом все пожалели об этом. Так как пришлось оттаскивать его от задержанного. Юнги лишь сам захотел совершить самосуд над насильником маленькой девочки, пока дожидались муторного суда. А хмельный мозг решил воплотить это желание. Почти успешно, надо сказать. Вовремя коллеги оттащили тогда злого Юнги от еле дышащего мерзкого тела, но которого скоро реабилитировали. С тех пор ни-ни. Лучше уж пускай отлежится дома и придёт уже весь готовый и с ясной головой, чем снова разбираться с чиновниками, пытаясь защитить Юнги. Пока везение на его стороне. Капитан молча кивает в свой кабинет, где Юнги замечает тёмно-синюю спину майора и его почти лысую макушку. Снова в парадном костюме. Что-то подсказывает, что не по голове тот пришёл его погладить. Юнги знает, что хорош собой, знает, что выполняет свою работу в отличном виде и знает, что все в восторге. Ему не привыкать с восхвалению коллег старших по званию, но с майором Лим у них не заладилось с самого начала. — По распоряжению полицейского департамента, ты, Мин, будешь во главе охраны на концерте Пак Чимина в следующие выходные, — звенит в тишине приказной тон майора. А презрительный взгляд так и кричит, словно Юнги убил всю его семью как минимум. Ну-у… разве только арестовал и упрятал за решётку родного племянника Лим, нелегально занимающегося «садоводством». Связей майора хватило, чтобы не раздувать эту информацию и не распространять в соцсети, а от суда и тюрьмы спасти, увы, не смог. Теперь бедный младший Лим мотает тридцатку, а старший Лим при каждой встрече одаривает Юнги ненавидящим взглядом. Хотя бы не поливает грязью в лицо и не рукоприкладствует, что уже хорошо. — Тц. Почему я? У меня своих дел полно, — нарочно выбешивая их, пискляво тянет Юнги, прекрасно зная, что дерзкое поведение перед высокопоставленным не есть хорошо. Однажды их терпение лопнет, а у него отберут значок и пистолет, даже лишат работы и званий. Но ему откровенно плевать. Пускай сначала найдут детектива получше, прежде чем тявкать ему обвинения. Ведь Юнги знает, что не посмеют взять и уволить его просто так. Он слишком ценный сотрудник и имеет весьма большой послужной список, которым может похвастаться не всякий полицейский. Но вместе с отменными качествами детектива Юнги достался слишком эгоистичный, ленивый и раздражающий характер. Ещё и отлично умеющий играть на чужих нервах. — Юнги! — капитан немного грозно повышает голос, а Мин плюхается на подоконник и засовывает руки в карманы джинс, поправляя грязные боксеры, которые ужасно липнут к коже, и смотрит на недовольных мужчин сверху вниз. Закурить бы сейчас. Жаль, что бросил. Потому обходится лишь мятной жвачкой, дарящей приятную прохладу в такую жарень, отчего Юнги весело ухмыляется, вспомнив заезженную рекламу жевательной резинки с горячими омежками в очень коротких шортах. Ух ты! Вроде секс был только недавно, а он снова заводится. Как подросток, ей богу. — Это не просьба, это приказ! — недовольно рычит майор, направляя испепеляющий тёмный взгляд прямо на него и светя своей лысиной. «Даже у бекона больше волос, чем у него» — Юнги невольно посмеивается в душé. Тяжко вздохнув и откашлявшись, встаёт с подоконника и плавно плетётся обратно к выходу. — Нахрена тогда было вообще звать меня? Приехал впустую, только зря бензин потратил. Выпустили бы приказ, как обычно, делов-то. Раз уж моё мнение тут никого не интересует, — бурчит он, ковыряясь мизинцем в ухе. Уже слышит шипение и гневное цоканье за спиной, ужасно забавляющее его. Отлично, он теперь испортил настроение, как минимум, двоим. Чересчур довольно ухмыляясь, Юнги покидает кабинет капитана. Что сегодня заказать в обед? Или лучше пойти в бар? В планах ещё душ и постель. Эх, дом, милый дом! Когда же доедет-то наконец? — Мин Юнги! Ах ты, червяк!.. — капитан быстро закрывает свою дверь, чтобы коллеги не слышали злобную тираду майора. Но стены участка ведь тонкие, и так все всё кристально чисто слышат, однако делают вид, что заняты своим делом. Лезть на рожон или раздражать и так недовольного Юнги — себе дороже. — Хён! — с энтузиазмом прибегает весь запыхавшийся младший коллега. Точнее, его «собственный хвост». Прям пышет энергией, аж завидно. А ведь разница между ними всего три года, но Юнги как-то рановато зачислил себя в ряды пожилых. Или это сказывается опыт работы, кто знает. Его младший коллега высокий, умелый и подлизывающийся так, что Юнги частенько и бессовестно сбагривает половину своей работы на него. Порой, автоматически. А что? Ему думается, что макулатурой лучшие детективы не занимаются. Это удел для слабаков. — Я сделал за вас всю бумажную работу, хён! — хоть он и разрешил называть себя «хён», честно, уже начинает сильно раздражать. — Ага. До завтра, Хосок, — довольно кивает Юнги, легонько постучав по его плечу. Он специально обращается к нему по имени. В качестве благодарности, так сказать. И уходит вон из участка под обожаемый взгляд больших карих глаз своего «хвоста». Что ж, пора и честь знать. Что там сказал майор? Концерт Пак Чимина? Этого ещё не хватало! Ему бы настоящую работу делать, а не ерундой заниматься. И без Юнги у этого «артиста» должно быть полно охраны, разве не так? Юнги не может проигнорировать существование Пак Чимина, который обрёл безграничную любовь и признание своей нации. Талантливого певца, как считают многие. Он наслышан, что этот омега отличается от других исполнителей своим уникальным голосом и живыми выступлениями. Его песни, полные эмоций и страсти, кажутся выходящими прямо из души. Но несмотря на всеобщее восхищение, Юнги категорически отказывается слушать его музыку, считая слишком коммерческой и ванильной. Ну не нравится ему, не в его стиле, как говорится. Но сам омега весьма привлекательный, чего уж греха таить. Юнги ругается про себя, доставая свои новёхонькие солнечные очки из бардачка. Солнце на своём пике грозится испепелить его. Неужели никого на эту работу даже не рассматривали? Почему именно он? Будто ему нечем заняться. Может, стоит напиться? Как последнему алкашу, вдрызг, чтобы на утро не помнить ничего. Даже всю неделю. А затем вырезать из жизни, как неудачный дубль, и продолжить жить дальше, будто этого вообще не было? А что, это идея! Однако… Напиться не получается. Досадно, обидно и скучно. Будто прочитав его мысли, работы сваливается выше крыши. Разгребать их займёт уйму времени. Ещё и концерт этот треклятый! — Юнги, это всего на пару дней и на пару часов. Твой ошеломительный успех и безупречная репутация стали причиной назначить тебя главой охраны. Да и надбавка будет соответствующая! — стараясь успокоить его, подлизывается капитан через пару дней на его жалобы. Юнги это понимает, но не понимает, почему именно он должен растрачивать свои драгоценные часы на каких-то певцов, коих в их стране пруд пруди. Есть более свободные сотрудники. — Потому что ты лучший! Ладно. Капитан знает, что говорить. Раз так, то Юнги постарается сделать всё в лучшем виде. По другому у него в принципе не получается. Но навязанная обязанность вдруг вызывает у Юнги изжогу и серьёзный дискомфорт. Однако он безоговорочно предан своей профессии, поэтому, запихнув своё недовольство куда глубже, идёт работать.***
Пятница. «Генеральная репетиция» охранников на месте проведения. Так как Юнги глава охраны, то обязан там быть. Делать нечего, как плестись туда. Стадион «Дэгу» один из крупнейших стадионов Южной Кореи. Сейчас полон разных охранников. И частных и государственных. «Неужели этот певец такой популярный?» — проскакивает в мыслях Юнги. А, ну да. Тот ведь омега. Вдобавок симпатичный. Наверняка ещё и одинокий, факт которого дарит многим альфам призрачную надежду на что-то. Юнги разочарован в сородичах — не то слово! Ещё больше разочаровывается, узнав, что самый большой вместительный стадион в их городе распродал все билеты на концерт омеги. Это ж около шестидесяти пяти тысяч глухих и не разбирающихся в музыке людей припрутся в эти выходные? Куда катится планета? А тех, кто действительно старается для своей страны, эти же люди ещё польют грязью и девятиэтажным матом, если вообще не нажалуются куда надо и не надо из-за сущего пустяка. Знает таких, проходили! И не раз! Обречённо выдохнув, Юнги начинает свою работу. Он раньше не занимался охраной концертов, поэтому для него это всё в новинку. По всему периметру огромного стадиона охранники должны стоять через каждые двадцать шагов. Все должны находиться в зоне слышимости и доступности. На всякий случай, дают по две рации, бронежилет, нагрудную камеру, пневматический пистолет вдобавок к служебному и свод правил. Кучу правил. Для обычного певца компания сильно тратится, чего Юнги совершенно не понимает. Ему слишком лень читать стопку правил. Он и так всё знает. Потому небрежно бросив листы на землю, идёт сам проверять обширный периметр. Нужно прикинуть, как действовать при экстренных случаях. При пожаре, например. Или давке. Но он уверен, что всё пройдёт хорошо. Так как люди они привыкшие ко множественным концертам и более огромного масштаба. Юнги сканирует весь периметр своими глазами минус ноль двадцать пять. Только два года назад у него зрение было стопроцентное. Чёртово порно! Пора уже удалять из памяти ноута список любимых икс-сайтов. Ага, щас! Пока только так и самоудовлетворяется ведь. Постоянного омеги-то нет. Изредка попадается вариант, как с той шлюхой-кометой. Что ж, пока совсем не ослепнет, походу так и останется постояльцем в сайтах для взрослых, эксплуатируя правую руку и изредка блядей. Ну ничего! Потерпит. Неторопливо шагая по территории стадиона, Юнги слышит, как его коллеги восторженно отзываются о концерте и о самом Пак Чимине. При этом у них настолько мечтательный тон, что его блевать тянет. Юнги не понимает, как можно любить человека, которого даже не знаешь. Да и любить — слишком сильно сказано. Сказали бы правду, что просто хотят присунуть Пак Чимину. И вообще, хрен знает, что скрывается под красивой «обёрткой» любимца нации. Удостоверившись, что весь периметр стадиона ограждён и нет никаких подозрительных вещей, Юнги спешно едет домой. Острая лапша рамён, два яйца вкрутую и баночка прохладного пива ждут его.***
По расписанию приехав на стадион в день концерта, Юнги замечает, что у входа пищаще-кричащих фанатов скопилось достаточно много. И это в такую-то жарень — плюс тридцать на улице! Люди, сидите дома! Как ему потом объясняют, перед концертом пройдёт репетиция, где Пак Чимин исполнит репертуар перед своими вип-гостями. Что ж, это не его дело, его дело охранять. Потому, надев на себя всю обмундировку, Юнги идёт на своё место, указанное на карте территории, и приказывает остальным следовать за ним. Отличный сон, недавний секс и пиво сделали своё дело, у Юнги настроение на отметке «не совсем хреново». А это даже лучше обычного. Он становится в десяти метрах от сцены, начиная усердно проверять гаджеты. Пневматика исправна, бронежилет не тяжёлый, можно носить хоть целые сутки. Две рации тоже — голос коллег слышно отчётливо. Да и нагрудная камера радует. Высокое разрешение позволяет увидеть даже мельчайшую пыль на газоне. Ну дела! Вот это ему точно нравится. Передовые технологии он просто обожает. И тут… Юнги не так далеко стоит от сцены, поэтому через несколько минут слышит нежный голос, доносящийся из микрофона, бодро приветствующий своих фанатов. Он поднимает взгляд, натыкаясь на стройную фигуру в тёмно-фиолетовом спортивном костюме в центре сцены. На голове омеги капюшон, но хорошо видны миловидные черты лица. Кажется даже, что певец без макияжа. А молодое лицо украшает мягкая нежная улыбка. Юнги конечно и до этого доводилось видеть его, не на Марсе живёт ведь, но только мимолётно. Так как совершенно не заинтересован этим омегой, хоть тот вполне хорош собой. Чёрт, сложно не признать его красивым. Даже кажется профурсеткой в красивой обложке. Но тут толпа начинает неадекватно визжать и пищать рядом, что становится невыносимо терпеть. — Четыре часа… всего четыре часа, — сильнее сжимая челюсть, подбадривающе бурчит себе под нос Юнги, нехотя возвращаясь к своему занятию и вспоминая ожидающую его банку холодного пива в холодильнике дома. Он ловит живой звонкий голос всю репетицию. Омежий. Нежный. Но песни всё равно не в его стиле. Про какую-то там настоящую любовь. Какая нахрен любовь?! Сегодня её днём с огнём не сыщешь. И вообще, любви не существует. Да Юнги в принципе не старался даже искать её. Всё, что у него было — это мимолётные связи. Ему хватает. А вся эта возня с замужеством и детьми точно не входит в его план жизни. В репертуаре Пак Чимина есть песни даже про преодоление своих страхов и слабостей. Что за?.. Только полигон — только хардкор. Забудешь про страхи и свои слабости тут же! И уж точно не нужно слащаво распевать про это. Юнги лишь разочарованно мотает головой, невольно вслушиваясь в слишком ванильные тексты песен. По-тихому наступает и сам концерт. Стадион, кишащий фанатами, приобретает совершенно сумасшедшую атмосферу. Кто-то истерически смеётся, плачет, кричит имя омеги. Дурдом, одним словом. Хотя бы в центре народ ведёт себя вполне прилично. Предконцертная энергичная музыка заполняет воздух стадиона, и громкая публика с нетерпением ждёт появления своего кумира. Не отвлекаясь ни на что, Юнги смотрит по сторонам, чтобы, не дай бог, ничего не упустить и никого не пропустить. А то знает, что есть любители экстрима — «зайцы». Но стадион хорошо охраняем. Ни одно «зверьё» не проскочит. Через несколько мгновений весь стадион заполняется медленной, чарующей мелодией. Юнги аж сам завороженно замирает, вслушиваясь в знакомые ноты. Надо же, он и не знал, что Пак Чимин умеет играть на скрипке. Не сдержавшись, Юнги переводит нетерпеливый взгляд на сцену и… замирает. Красивый, милый, улыбчивый омега элегантно и изящно играет на дорогой белой скрипке, закрыв глаза, стоя посередине большой сцены. Свет прожекторов светит прямо на него, превращая его словно в сияющую прекрасную фею. Тот во всём красном. Даже блёстки на шоколадных волосах переливаются рубином. А на веках блестят капельки мелких бордовых страз. Обворожительно! Даже без большого экрана хорошо заметно с его места красоту омеги, напоминающего сказочного персонажа. Юнги однако совсем их не читал в детстве, но всё равно думает, что Пак Чимин сказочно красив. «Не мудрено, наверняка толпы визажистов постарались» — Юнги спешно отгоняет непрошеные мысли, приходя в себя, и сосредотачивается на работе. Скрипичная любимая музыка заканчивается, но в голове Юнги всё ещё играет нежная мелодия. Как же охота вернуться в машину и врубить свой плейлист, откидываясь на сиденье. Но надо потерпеть всего три с половиной часа!.. В течении всего концерта Юнги то и дело наблюдает за народным любимцем на сцене — довольно притягательный этот омега. Умеет играть с публикой. Но… Размах концерта впечатляет, конечно. Столько людей, что оглохнуть можно. Столько репертуара, что Юнги в кои то веки думает об омеге, а не робот ли этот Пак Чимин? Каждая песня сопровождается танцем. То энергичным, то плавным. И всегда таким разным. Кошмар всё это разучивать и запоминать! Юнги даже названия своего кофе-то периодически забывает. Иногда он застревает внимание на плавных и точёных движениях на сцене, привлекающие всё его внимание. Омега способен притягивать своими грациозностью и изяществом. И голос этот, который обволакивает, будто в мягкий плед. Хочется укутаться в него и оставаться так, желательно, на всю жизнь. Ух! Что-то Юнги расклеиваться начинает. Не к добру это. Когда сбоку показывают на двух больших экранах лицо Пак Чимина вблизи, Юнги видит завораживающий, заигрывающий взгляд пары лукавых глаз в голубых линзах, что чувствует его всем нутром на себе, словно пронизывающий насквозь, отчего становится жутко некомфортно. Такое ощущение, будто Юнги стоит без одежды, и всем вокруг видно, насколько сильно он рад видеть омегу так близко. Серьёзно, в штанах неожиданно становится тесно. Чтоб этого певца! Обаятельный засранец! Юнги спешно становится спиной к нему и прикрывает руками выпуклый пах, начиная оглядывать территорию, и замечает жадные взгляды своих же коллег, направленных на сцену. Не один он здесь извращенец походу. Хорошо, что остальное время Юнги не позволяет себе отвлекаться. Да и небольшая шумиха в толпе притягивает всё его внимание. Грёбаные фанаты не могут спокойно досмотреть концерт. Обязательно надо сраться. Причину ссоры Юнги не расслышал, но пришлось поугрожать пневматикой двум испугавшимся парням, кажется альфам, чтобы пресечь такое на корню. Всегда работающий метод. А ведь осталось всего ничего дотерпеть до конца концерта. Вроде, больше конфликтных ситуаций не происходит. Концерт Пак Чимин завершает энергичной песней, танцуя так, будто не он два часа подряд плясал, после которой над стадионом гремит разноцветный салют. Омега порхает на сцене, словно бабочка, гипнотизируя зрителей, а его белый костюм так и сияет на фоне прожекторов и фейерверка. Уже стемнело, потому шоу получается действительно завораживающим. Даже Юнги невольно засматривается. После долгого прощания с фанатами певец, сопровождаемый множеством охранников во главе Мина, не успевает зайти в предназначенное для него помещение, как налетают сумасшедшие фанаты со всех сторон. Всё идёт по пизде. Юнги, взяв свою пневматику, тут же велит коллегам окружить и защищать Пак Чимина, который почему-то начинает посылать воздушные поцелуйчики фанатам и широко улыбаться, тем самым, создавая столпотворение в и так узком проходе. — Шевели задницей! — гневно обращается Юнги к Пак Чимину. Он вообще-то старается защитить этого омегу и не понимает, почему тот застывает. И тут, всего лишь на секунду Юнги ловит короткий холодный взгляд Пака, отчего холодок пробегается по всему позвоночнику. Странно. Но решает забить на это, сейчас не время отвлекаться. Особенно, когда тебя вот-вот раздавят. Прямо под его носом всунуты десятки смартфонов, большинство ещё со включёнными фонарями. Глаза режет. А уши скоро совсем перестанут слышать из-за запредельно громко галдящих фанатов. Юнги, честно слово, вспоминает весь свой арсенал матерных слов за это мгновение, выплёвывая налево-направо, стараясь разогнать толпу неадекватных фанатов, для которых несвойственно понятие личного пространства. Он ещё никогда не видел такого дурдома, хоть и работает с отбитыми людьми каждый день. Н-да. Концерты это дичь. Уже в который раз разочаровывается Юнги только за эти несколько часов. Почему-то абсолютно спокойный Пак Чимин только спустя некоторое время и, достаточно потрепав нервы Юнги, наконец движется в помещение, всё ещё активно махая руками. А фанаты, словно с цепи срываются. Несмотря на толстую стену защиты из весьма видной охраны, внедряются внутрь здания, создавая хаос. Юнги зовёт подмогу через ушную связь. Хорошо, что те приходят быстро и растаскивают от входа почти всех взбесившихся фанатов. Но десятки из них всё же успевают нырнуть внутрь и окружить их с Пак Чимином в центре, который снова улыбается, словно для него это обычное дело. Но не для Юнги, который хочет треснуть по улыбчивому лицу этого певца, подвергающему всех их опасности, снова застыв посередине коридора. Вот идиот! — А ну расступились, сукины пиявки! — кричит озлобленный Юнги пищащим фанатам, угрожая им своей пневматикой. Его поддерживают коллеги, которые начинают хватать тех. — Постойте, отпустите их! Они мои фанаты! — внезапно заступается за них Пак Чимин. «Двинутый, что ли?» — не понимает его Юнги, удивлённо застыв на месте. — Отпустите их немедленно! Голос омеги в этот раз ещё сильнее раздражает Юнги, да и миловидное лицо напротив сейчас выглядит разъярённым. Он тут старается его защитить, а тот встаёт на их сторону? С ума спятил? — Вывезти их всех отсюда! Всем выполнять мой приказ! — цедит Юнги спокойно, смотря, как удивлённо вытягивается лицо Пак Чимина, а коллеги начинают тащить кричащих фанатов вон из помещения. Он здесь глава охраны так-то. — Вы только что ослушались меня? — ядовито прилетает в ответ из пухлых блестящих губ. А большие глаза с голубыми линзами вовсю испепеляют его. — Я здесь глава охраны. Эти психи создавали опасность… Однако не успевает Юнги договорить всё, что копилось у него внутри всё это время в лицо певцу, как его пинают в руку, а палец успевает нажать на курок пневматики. Грохочет выстрел. Всё в помещении застывает. А напротив него стоящий Пак Чимин с застывшим открытом ртом внезапно падает на пол. Юнги только остаётся шокировано смотреть, как белоснежные штаны омеги окрашиваются в красный цвет.
