Шальная пуля, и всё, что между ними

      В серой пустой допросной комнате настолько тихо, что Юнги слышит, как собственная кровь течёт по сосудам.       Он до сих пор не верит в случившееся. Хотя отлично помнит, что было пару часов назад и почему находится именно здесь. Так непривычно сидеть по ту сторону стола, надо признаться. Ощущает себя отъявленным бандитом как минимум.       Юнги всегда отличался особой стрессоустойчивостью, в народе именуемой похуизмом. Но после того, что произошло на концерте, это качество дало глубокую трещину. Поэтому сейчас сидит и стучит пальцами по железному столу, словно у него синдром Туретта.       Что бы Мин Юнги и случайно нажал на курок?! Да даже в самом страшном или нелепом сне такое не могло присниться! Да что сон! Ни разу в реальности такого не случалось! Он всегда был самим олицетворением сосредоточия. А что теперь?!       Блять! Сука! Как? Как можно было подстрелить невинного человека? Как?!       Юнги сильнее взъерошивает ставшие сальными волосы и крепко жмурится. Перед глазами вновь возникает самая жуткая картина, где раненого по его вине Пак Чимина забрали на скорой, благо которая приехала достаточно быстро. А теперь все они ждут вердикта из больницы.       Он же не убил его? Кровь была только на ноге, и то небольшое пятно. Вероятно, артерия бедренная или паховая, или какая там — не задета. Иначе бы вовсю хлестало фонтаном, разве нет?       А что, если он… убил его?       Юнги лишь на секунду позволяет себе такую мысль, которая скручивает все его внутренности.       Нет-нет-нет!       Блядство! А что, если да? Его посадят за смерть их обожаемого национального любимчика?       Нет! Ему нельзя в тюрьму! У него там очень много старых и не очень «друзей». Сам их туда и посадил. Вмиг сделают из него грушу для битья или чего похуже. Будут карать анально. Юнги сам признаёт, что он смазливый сукин сын, и желающих обесчестить его в местах не столь отдалённых — уйма. Причём, самыми извращёнными методами. Это ему задержанные сами ещё обещали.       Фу! Даже вспоминать не хочется.       Юнги грузно выдыхает, уставившись в одну точку, не зная, что и думать: совершенно свободная от мыслей голова не способствует анализу ситуации.       Шок. Липкий страх. Неверие. Отрицание. Всё перемешивается у него внутри.       После выстрела всё произошло так быстро. Омегу забрали, а он так и остался стоять в коридоре, смотря на пневматику в своей руке. Потом его с двух сторон скрутили крепкие ребята, словно преступника первой величины и привезли в само здание департамента полиции.       В другой ситуации — хрен бы кто его коснулся.       Всю дорогу Юнги выслушивал от капитана шокированно-злобную тираду. А он только повторял ему — случайность!       Ведь всё взаправду произошло случайно! Реально случайно! Его пнули, палец дёрнулся, выстрел.       Но его не слушали.       Проходя мимо решивших погреть уши коллег по коридору здания департамента, Юнги ловил на себе множество пар осуждающих глаз. Было так странно и неприятно. Наверняка все и рады его неудаче. Стервятники!       Затем его отправили на осмотр врачу на предмет употребления наркотиков, состояния аффекта и ещё хрен знает на что. Даже пришлось сдать мочу на анализ.       Все его дырки хорошенько так проверили, прежде чем вообще запереть в допросной, а капитан велел ждать.       «Случайно!» — крутится всё время в голове.       Но Юнги, как никто другой знает, что ответственности ему не избежать. Даже за ненамеренно причинённый ущерб несут соответствующее по закону наказание. А тут…       Ладно, попал бы в преступника, а тут в Пак Чимина! Любимого артиста нации! На его же собственном концерте!       Надо же было так облажаться!       Блять, как?! Как он мог так облажаться? Всего за какую-то чёртову секунду!       Юнги ну никак не может поверить, что нажал на курок. Однако… палец всё же дёрнулся.       Надо меньше закидывать за воротник. Или вообще бросить пить. С курением же вышло.       — Пришёл отчёт из больницы, — спешно и резко заходит в допросную жутко злой майор Лим, заставляя его вздрогнуть. Ну дела! Чтобы Мин Юнги и вздрогнул? Нда, серьёзно его выбило из колеи однако. — У Пак Чимина неосложнённая сквозная рана на правом бедре. Кровопотеря минимальная. Состояние стабильное, — читает вслух с бумаги, при этом облегчённо потирая осунувшееся серое лицо ладонью, и бросает на стол папку с отчётом, вызвав этим самым сумасшедшее облегчение в Юнги.       Сука! Блять, да! Да!       Юнги закрывает лицо ладонями и протяжно, облегчённо выдыхает. Теперь он понимает фразу: «Гора с плеч». Кажется, что все мышцы разом расслабляются и становится гораздо легче дышать. Даже и не знал, что так сильно напрягся от этого.       Какой же это кайф!       Юнги знает, как ему чертовски повезло, что не лишил Пак Чимина жизни ненароком. Но знает и то, что позорнейше прошляпит своё будущее в полиции, если уже не.       — Как. Ты. Мог. Позволить. Этому. Произойти? — гневно выплёвывает Лим каждое слово, нависая над ним. Ах да, конечно. Куда же без красного злобного лица майора? Юнги только сейчас вглядывается в присутствующих: капитан его участка стоит с кислым видом, рядом Лим метает гром и молнии, а генерал полиции и вовсе опасно скрещивает руки на груди… стойте, кто? Сам генерал здесь? — Отвечай, Мин! Из-за тебя вся полиция Дэгу в плохом счёте! Какого чёрта ты вынул пистолет, да ещё и выстрелил в Пак Чимина? В Пак Чимина!       — Это была случайность! — Юнги уже устаёт повторять это снова и снова.       — Зачем ты снял предохранитель? Ты понимаешь, что ты наделал? — подаёт свой леденящий голос генерал, стоящий слева от Лима, отчего даже Юнги весь скукоживается. Не зря тот генерал. Одним своим упитанно-гневным видом кричит — нахрена ты вообще родился?       — Там была толпа… — сдерживая себя, спокойно отвечает Юнги, но его прерывает майор.       — И ты сразу решил ввести в ход оружие? — Лим и вовсе со всей силы скидывает со стола папку, из которой хаотично разлетаются бумажные листки по полу.       — Я ещё раз повторяю: выстрел был случайным! Вы не знаете, что за хуйня там творилась…       — Включай! — кричит и снова перебивает его Лим.       В допросную резче входит какой-то высокий худой парень в полицейской форме и ставит перед ним ноутбук с остановленным видео на экране. Быстро нажимает «воспроизвести заново», и так же резче выходит.       Видео начинается с середины концерта. Юнги замечает, что оно снято на нагрудную камеру коллеги. Ракурс угловой, поэтому видно только верх сцены и толпа вокруг.       — Вот! — Лим ставит видео на паузу и указывает ручкой на пустые выходы стадиона на экране. — Твоя первая ошибка это отсутствие охраны на каждом выходе, что и создало столпотворение! Видимо, ты не читал свод правил. Что, возомнил себя всезнающим?       Блять! Вот и первый прокол. Сука! Надо было всё же прочесть эти треклятые правила. Юнги лишь катает желваки и сильнее сжимает кулаки.       Следующее видео уже с коридора помещения. Там отчётливо видно, что бешеная толпа ринулась внутрь, его пнули и он случайно нажал на курок. Всё же камеры высокого разрешения хороши. Даже видны его морщинки. Но конкретно сейчас Юнги возненавидел эти инновационные изобретения. Слышно каждое слово, видно каждую пору. Кошмар!       И выстрел тоже чересчур хорошо слышно и видно. Чтоб его!       — Вторая ошибка — ты сразу схватился за оружие! — открутив видео назад, Лим снова тычет ручкой на него, где он мастерски достал пневматику и круто направил на толпу. — Как ты вообще работал в полиции? У тебя приступы агрессии?       — В смысле, работал? — не понимает Юнги, переводя ошалелый взгляд на всех троих.       — В смысле, ты уволен! Сдай свой значок и пистолет немедленно, Мин! — ехидно проговаривает Лим. Видно, что наслаждается этим. Мстит за племянника? — С позором и фанфарами вылетишь отсюда!       Точно мстит. Ведь майору это только на руку. Хорошенько так мстит за племянника. В этом Юнги ни капли не сомневается.       — Нахрена уволен сразу? Ведь с Пак Чимином всё хорошо! — теперь злющий Юнги недоумевает, даже вскакивает со стула.       — «Нахрена»?! Перед тобой — высокопоставленные, как ты смеешь так разговаривать с нами? — бесится Лим, походя на надувшийся красный шар. Но Юнги смотрит только на своего капитана, который стоит, будто воды в рот набрал. Неужели так и не скажет ничего в его защиту? Неужели это конец его карьеры?       — Ты подставил не только полицию Дэгу, но и всю полицию Южной Кореи! Мы бы смогли тебя защитить хоть как-то, но дело набирает невероятные масштабы. Слишком много свидетелей, а видео с выстрелом разлетелось настолько, я боюсь, мы тут бессильны, — почему-то спокойный, словно пронизывающий его насквозь леденящий тон генерала заставляет Юнги сжаться сильнее.       Генерал показывает ему свой планшет, где все новости только про «покушение на жизнь Пак Чимина блюстителем порядка!» с разными громогласными заголовками. Ещё с шокирующими фото с видео в придачу… буквально с разных ракурсов.       Вот блять!       Юнги лишь опускает голову, стискивает зубы и снова взъерошивает волосы, двумя руками ударив по столу.       Молодец! Просто браво, Мин Юнги!       «Шевели задницей!», «А ну расступились, сукины пиявки!» и другие его густые маты разносятся по всей комнате, заставляя закатить глаза. Лим никак не перестаёт сыпать соль на рану, включая видео за видео на ноутбуке.       Тут тон генерала внезапно смягчается. Махом руки заставляет Лима прекратить воспроизводить видео:       — Видео выстрела и статьи об этом множатся с дикой скоростью, а в комментарии — лучше даже не лезть. Только за твои ранние заслуги мы проведём пресс-конференцию. Попытаемся сказать, что всё это было случайностью… Но ты точно уволен из полиции с последующим занесением в личное дело и пожизненным запретом работать в любых органах полиции. Ожидай дальнейших указаний. Тебе запрещено покидать это здание, пока не решим, что с тобой делать. Это всё, Мин!       Что? Уволен?! Так просто?       «Это же случайность» — так и не выходит из застывшего Юнги в этот раз.       Уволен?..       — Мне жаль, — шепчет его капитан, прежде чем выйти из комнаты в пару с генералом, одаривая сожалеющим взглядом.       Юнги не нужно его сожаление, чёрт возьми! Ему нужно было услышать от него, что он не простой полицейский, что постараются помочь ему, что не оставят его. А как же его достижения? Как же его заслуги? Они так ничего и не сделают в его защиту? Так просто кинут?       «Уже кинули» — противно пищит внутренний голос.       — Значок и пистолет, Мин, — протягивает ладонь Лим ему под нос, взбесив его ещё сильнее.       Юнги лишь огорошенным взглядом провожает спины капитана и генерала, пока те не исчезают совсем, и со всей силы швыряет значок под недовольный поросячий визг майора. А пистолет нехотя кладёт на стол. Его верный друг вот уже семь лет подряд — Smith & Wesson Model 60. Такой родной. Не раз спасавший его жизнь и жизнь других. Как же он без него теперь?       — Я требую адвоката! — стиснув зубы, выговаривает Юнги. Надо же. Он в жизни бы не произнёс подобную чушь. Но, что поделать? Отчаянные времена требуют отчаянных мер.       — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. Но можешь пойти к любому адвокату… Если вообще кто-то согласится взяться за твой случай, — взбесив его ещё больше, скалится Лим. Точно лезет на рожон.       Юнги тут же хватает свой пистолет, вытаскивает из кобуры и уже осознанно целится прямо в довольную рожу майора, который ожидаемо бледнеет и начинает визжать:       — Это покушение на…       — Я уже не детектив, — даже говорить такое сложно оказывается, аж язык к нёбу прилипает. В груди ноет, что хочется разорвать грудную клетку собственными руками. Сглотнув вязкую слюну, Юнги продолжает: — Мне ведь всё равно нечего терять. Что мне помешает выстрелить? — хочется уже снять предохранитель и нажать на курок. Но перед глазами до сих пор стоит жуткая картина, где Пак Чимин падает. А на его белоснежном костюме образуется неровное пятно крови. Юнги аж в холодную дрожь бросает, хоть и знает, что с омегой всё в порядке.       — Тебе лучше этого не делать, — вдруг он слышит до боли знакомый низкий тембр за своей спиной, которого так давно не слышал. Словно старая аудиозапись. — Совсем рехнулся?       Дверь закрывается, а плеча Юнги касается ладонь, но он одёргивает. Любого адвоката! Пожалуйста, прям любого, кроме этого предателя! Он совсем не ожидал вновь увидеть его.       Может быть ещё хуже?! Юнги сильно сомневается.       — Юнги, опусти пистолет. Хочешь заработать себе уголовку? — железно цедят ему. Как же бесит, что кто-то помимо него оказывается прав!

***

      Юнги всегда ненавидел адвокатов. Ненавидит и сейчас. В общем, история стара как мир — противостояние полиции и адвокатов. А особенно он ненавидит Ким Намджуна. Этого сатанинского адвокатишку, который защищал его задержанных, а некоторых из них даже спас от гниения в тюрьме. Мерзкий тип.       — Ты теперь знаменитость. Но вляпался ты просто пиздец, — с усмешкой начинает Намджун, стоя оперевшись на железный стол в допросной. Тот в дорогом идеальном синем костюме и зачёсанной назад модной причёской. Кобель хренов.       — Захлопнись и исчезни! — рычит Юнги, сжимая кулаки и закатывая глаза. Он точно не собирается вести с ним беседу. Может, сразу кулаком в нос? Ладно, прибережёт этот вариант на потом.       Они раньше дружили. Вот с ним Юнги любил иметь дело, так как Ким был хорошим парнем. Познакомились они ещё в академии. Намджун тогда выпускался, а Юнги только-только поступил.       Почему-то из всех первокурсников Ким выбрал именно его в качестве помощника на первой учебной тактической операции. Они, кстати, сразу провалили. По бóльшей части из-за самого Намджуна, так как в тот момент был в ссоре со своим омегой. Никак не мог сосредоточиться. Юнги тогда высказал всё то, что о нём думает. И плевал на субординацию.       Но обстановку между ними разрядила совместная пьянка — кто бы мог подумать — это стало началом не только хорошего сотрудничества, но и крепкой дружбы. Вот уже двенадцать лет как должно было быть, если бы Намджун не переметнулся в «сторону зла» пару лет назад.       — Ты знаешь, что тебе сейчас будет сложновато найти адвоката. Я хочу…       — Мне насрать, чего ты там хочешь, — отрезает его Юнги. — Я сам найду адвоката. Даже если не найду, то тебя я точно не найму, — и вообще хочет уйти отсюда подальше. Но он знает, что за дверью все будут осуждающе пялиться на него. Он пока не готов встретиться с таким количеством за раз, ведь до выхода ещё топать и топать. Уж лучше потерпит одного Намджуна, чем сотни презрительных взглядов. Надо успокоиться, чему Ким точно не способствует.       — Смотри-ка, ты заговорил рифмами, — усмехается бывший друг и складывает руки на груди, показывая красивые и дорогие «Ролекс». Показушник чёртов!       — Проваливай по-хорошему, — цедит Юнги, уже чувствуя, что ещё чуть-чуть и точно накинется на него. Хоть и знает, что Киму ничего не стоит сложить его пополам. Тот выше, сильнее и отлично владеет разными боевыми техниками.       Намджун как раз был из тех, кто со связями в «верхах», которые были бы так необходимы Юнги сейчас. Был первоклассным лейтенантом, умудряющимся не торчать днями на службе, а удачно строить семью.       Для него не составляло труда отыскать нужную информацию практически на любого «простого смертного». А порой, даже и совсем непростых, далеко не простых личностей.       Любит безнаказанно хакерничать, гулять по просторам даркнета и первым узнавать обо всех новостях. В общем, очень нужный человек. Был.       — Ты всегда ненавидел нас. Называл прислужниками самого дьявола. Почему? — взбесив ещё больше своим «нас», спокойно лепечет Намджун. Будто ответа не знает. Ведь сам был когда-то отменным детективом, ненавидящим адвокатов.       — Потому, что это правда. А вот, почему ты метнулся на тёмную сторону? — смотря на рассыпанные на полу бумаги, огрызается Юнги. И узнаёт, что Пак Чимин госпитализирован в центральную больницу Дэгу. Хотя, зачем ему эта информация?       — У меня семья, Юнги. Уже второй ребёнок на подходе, — гордо произносит Намджун. Юнги не нужно смотреть на него, чтобы знать, что тот улыбается. — Суа скучает по тебе.       — Мне насрать. Ты предал нас, — читая дальше о стабильном состоянии Пака, бурчит он.       — Я не мог больше рисковать своей жизнью и семьёй! Пойми, я уже не тот отвязный и рисковый парень, каким был. А быть адвокатом — работа не пыльная, весьма прибыльная и наименее опасная, — оправдывается Намджун, отчего Юнги закатывает глаза. Опять двадцать пять. Кинул и оправдывается. Слабак!       — Ты сука!       — Возможно. Но и ты недалеко ушёл. Приручил к себе мою дочь, а потом исчез. Это самый жестокий поступок. Она всё время…       — Заткнись! — Юнги не желает слушать про дочь Намджуна. Ведь сам почти полюбил её. Эти большие светлые глазки и глубокие милые ямочки. Единственная, можно сказать, покорившая его сердце.       Юнги точно не станет признаваться Киму, что постоянно проезжает мимо её детского сада и любуется. Она так вымахала, что уже скоро догонит Юнги в росте. Прелестный ребёнок. Всегда называла его «Юги», заглатывая «н». Звучало как-то по-особенному, отчего в душе разливалось тепло.       Он правда скучает по ней. Особенно по их играм. У Суа ярко искрились глаза, она так сильно радовалась, звонко смеялась и быстро выматывалась. Юнги до сих пор помнит её чистый смех и счастливые глаза.       Он никогда не любил детские игры, а тогда сам выискивал по всему интернету и учил новые, чтобы осчастливить её. Они часто оставались одни, так как Намджун периодически лажал в отношениях и приходилось устраивать романтические вечера мужу. Вот тогда Юнги отдавал всего себя Суа, даже если был ужасно вымотан на работе. А теперь, даже на её дни рождения не ходит. Покупает ей подарки, которые так и не доходят до адресата, только пылятся в шкафу.       Юнги лишь прячет свои глаза и снова всматривается в бумаги на полу, будто надеется найти секрет вечной молодости.       — Знаешь, тебе лучше переговорить с самим Пак Чимином. Войти с ним в контакт и попросить прощения. А там, может хотя бы его фанаты утихомирятся и не будут угрожать тебе… Юнги, ты меня вообще слышишь? — бормочет Намджун, щёлкнув пальцами пару раз. Конечно, Юнги слышит. Просто показывает свой сучий характер. И сто процентов не согласен с его словами.       Да он в жизни ни перед кем не извинялся! Тем более, смотреть в глаза тому, кого случайно подстрелил — очень ссыкотно и стыдно оказывается. Где-то в груди неприятно сжимается, и под ложечкой дико сосёт. Ему бы так соснули кое-что ниже пояса, он бы хоть расслабился.       Ну нахрен! Легче сменить имя, сделать пластику лица и уехать в другой континент.       Интересно, а если взаправду так поступить? Денег у него хватит даже пол сменить… не дай божé, конечно.       — Акус, Юнги! — Намджун теперь непривычно повышает голос, вставая со стола и подходя ближе к нему. — Скажи хоть что-нибудь. Ведёшь себя, как дитё малое, честное слово!       — Чего? — не понимает Юнги и наконец смотрит ему в глаза. Ким аж помолодел лет на пять. Конечно, ведь высасывает жизнь у своих же бывших коллег и друзей в судебных разбирательствах. Настоящий дементор. Юнги снова невольно вспоминает Суа. Они пересмотрели все фильмы о Гарри Поттере по сто тысяч раз.       — У меня ребёнок, мне нельзя материться. Потому и говорю мат задом наперёд. Акус это… с-у-к-а, — еле слышно гундит последнее слово, словно рядом его дочь. — Ты бы знал это, если бы приходил ко мне… К Суа, — на секунду запинается Намджун.       Вот идиот!       Юнги лишь раздражённо закатывает глаза. Что делает с людьми семейная жизнь? Даже материться нельзя.       А ведь друг был прям огонь-альфачом! Все в полиции уважали Ким Намджуна, со всеми был на короткой ноге. И единственный, кто нашёл способ сблизиться с Юнги. А теперь Кима все полицейские ненавидят. Конечно, ведь такого перспективного кадра лишились! Но видимо, Намджун преуспевает больше их всех вместе взятые, судя по лакшери виду.       Юнги лишь играет желваками, презрительно смотря в большие глаза напротив. Да, он скучал по нему в первое время. И это, кстати, Ким первый начал отдаляться от него, с головой уходя в семью, а Юнги сначала было даже обидно. Потом как-то работы навалилось и всё пошло-поехало. Точнее, застопорилось между ними. Даже пиво невозможно было выпить вместе, как в старые лихие времена. Потом Намджун вообще огорошил заявлением, что бросает работу и переводится в адвокаты.       Предатель!       Юнги хочет беспробудно пить… пить… пить. Хотя знает, что это фиг поможет! Нужно затянуться!       Он решает уйти подальше от Намджуна, чтобы не ощущать этот пронизывающий взгляд. Всё же не выносит его компании.       — Тебе нельзя покидать здание… — лениво тянет Ким, оперевшись задницей на стол, да и не сильно спешит останавливать его. Ну и правильно делает, Юнги точно не собирается оставаться в этой серой комнате, где всё кричит о том, что он уволен. Если надо — применит силу.       Ему начихать, что нельзя до распоряжения капитана или генерала покидать это место. В наручники не заковали, даже охрану не приставили. Они так глупо думали, что он будет спокойно ждать своего приговора? Смешно.       Нацепив на лицо маску безразличия, Юнги выходит из своего укрытия и стремительно покидает здание департамента полиции под множество прожигающих, удивлённых, осуждающих и ехидных взглядов.       Его никто не останавливает, лишь пялятся. Но стоит непривычная суета в коридоре, отчего задница Юнги немного беспокойно поджимается. Здесь ещё никогда не было так многолюдно и хаотично. Неужели пришли по его душу? Посмотреть, как самого лучшего детектива увольняют с громким скандалом.       Интересно, кто-нибудь из них вообще заметил, что выстрел был случайным? Или все они великие слепые и строят козни против него?       Хоть кто-нибудь с мозгами есть здесь среди них? Разочарованно выдохнув, Юнги наконец выходит на улицу.       Уже ночь, оказывается. А он в кои-то веки не включал свой телефон так долго и не следил за временем. Потому что знает, что там.       Заметив место для курения, Юнги просит сигарету у первого попавшегося мужика в красивой чёрной униформе. Видимо, спецназовец. И от этого осознания он снова весь скукоживается. Блять! И эти здесь.       Никогда бы не подумал, что одна его случайная ошибка так сильно всех взбудоражит.       Своей машины Юнги не видит возле здания, ведь его привезли на капитанском железном коне. Поэтому уходит в сторону, в менее людное место. Долго и со вкусом затягивается, ощущая неприятную горечь на языке. Сигаретный дым едкий, тяжёлый, от него мутит и на губах появляется довольная ухмылка. Но крепкий дым режет по горлу и заставляет глаза заслезиться. Он прикрывает их, затягиваясь ещё сильнее, будто наказывая себя. Как же давно не ощущал этого кайфа! Прошло четыре года с момента последней затяжки. Даже с хвостиком уже. Потому что Суа не нравился запах сигарет.       Юнги морщит нос, резко запрокидывает голову и медленно выдыхает, пуская вверх бело-сизые кольца. Небо тёмное, даже оно кажется осуждающе мигающим звёздами. Давно он, оказывается, не видел столько звёзд в Дэгу.       — Хён, вы курите? — тихо подходит удивлённый Хосок, заставляя его вздрогнуть. Ну дела! Уже который раз его заставляют вздрогнуть сегодня. Так дело не пойдёт. Нужно срочно расслабиться. — Не переживайте так сильно, вы справитесь! Я знаю это! — слишком гордо и ярко улыбается Хосок, протягивая ему стаканчик с крошечной плиткой бананового шоколада, словно ничего не произошло. — Я принёс ваш любимый кофе. Взбодритесь!       «Хвост» сверкает здоровой улыбкой и не спеша ныряет в здание. Вот за это ему человеческое спасибо. Толковый, башковитый парень. Знает, когда надо проявить инициативу, а когда не высовываться. Никогда ещё не тяготил Юнги своим присутствием. Тем более, сейчас, когда ему в край нужно побыть одному.       Интересно, а Чон вообще в курсе ситуации? Вроде сказал: «Вы справитесь!». Значит, в курсе. Получается, Хосок его не сторонится? Кофе вон принёс, даже шоколадку. Странно всё это. И что он здесь делает? Или пошёл жаловаться, что задержанный сбежал? Да и хрен с ним.       Окинув его удаляющийся силуэт устало-нервным взглядом, Юнги испивает из стаканчика. После долгожданной терпкой сигареты горячий кофе сильно обжигает язык и горло. Так как Юнги любит без сахара, то рот кажется вообще горит синим пламенем. Однако, так даже лучше. Хоть это немного отвлекает его от скверных мыслей.       Выбросив окурок, допив обжигающий кофе и шумно выдохнув, Юнги начинает думать, как дальше быть, пока идёт до метро.       Честно, всё ему кажется сном. Не воспринимается, что это всё взаправду.       Ну не мог он выстрелить в Пак Чимина! И его не могли просто взять и уволить из дела всей его жизни!       Он же спит? Конечно, вымотался после концерта и дрыхнет как обычно на диване. Вот проснётся, поедет на работу, поймает парочку преступников и всё забудет, как идиотский кошмар, который конкретно его торкает.       — О! Это же тот самый полицейский, который стрелял в Пак Чимина! — внезапно тыкают на него две удивлённые девчонки, подбежав слишком близко. Судя по форме — школьницы.       Вот блять!       Тут же многие на улице начинают оборачиваться, нервируя его и заставляя потеряться на долю секунды. Юнги лишь неверяще вертит головой.       — Урод! Таких, как ты нужно вообще сажать! — звонко сердится на него девочка с густой чёлкой и круглым лицом. — А лучше на самосуд!       — Давай мы тоже тебе пулю пустим, чтобы почувствовал какого это! Пак Чимин святой и самый настоящий ангел! Он тебе ничего не сделал! А ты… Стой! — вторит вторая гадюка с прямыми длинными волосами.       Юнги срывается с места. Он впервые пугается за свою шкуру. Блять! Даже капюшона на нём нет, не спрячешься никак. Кажется, что все теперь пялятся только на него.       Пробежав пару километров, он замечает такси. Метро сейчас уже не вариант. Если его узнают в вагоне, то выхода не будет, как отдаться на растерзание разъярённой толпе.       Юнги быстро называет свой адрес таксисту, испуганно вертя головой. Благо машина трогается с места, заставляя его задушено выдохнуть и осознать всем нутром, что всё происходящее — это правда! Сердце бьётся так, что скоро пробьёт рёбра.       Нет! Только не это! Его любимая работа! Его верный друг! Его жизнь! Чёртов концерт!       — Это же вы! — вдруг очухивается таксист, обернувшись так, что чуть ли не сворачивает себе шею. — Вы тот коп, который выстрелил в Пак Чимина!       Потом вообще резко тормозит, отчего Юнги ударяется лицом о сиденье. Не больно, но неприятно.       — Значит, ты знаешь, что у меня оружие и я им воспользуюсь, если не довезёшь меня до адреса! — не на шутку злится Юнги. Аж скулы сводит от бешенства. Но решает умолчать, что у него уже отобрали его железного друга.       И этот туда же! Да прошло всего-то пару часов с того злополучного выстрела, а его уже знает весь Дэгу?       Н-да, Намджун был прав, снова, — он теперь «знаменитость». Жаль, что не платят за это.       — Не надо! У меня семья… я довезу вас… довезу, — заикаясь, крестится мужчина средних лет, одаривая испуганным взглядом через зеркало заднего вида и снова трогаясь с места. То-то же.       Юнги начинает привычно-профессионально сканировать салон машины. Вроде, ничего опасного не обнаруживает. Да и человек выглядит слабым. Если что, можно легко вырубить.       Ну дела! До чего докатился. Вырубить гражданского? Не этому обучали его в полицейской академии.       Путь выдаётся нервным и долгим. Наконец приехав домой, Юнги расплачивается с таксистом, который как только его высаживает, резко даёт по газам.       Юнги разочарованно мотает головой ему вслед и быстро заходит в свою квартиру. Коснувшись лбом двери, наконец дышит полной грудью. Тишина своей берлоги успокаивает.       Однако голова всё равно усиленно переваривает произошедшее, отчего начинает болеть.       Получается, у него теперь не будет никакой карьеры. Никакого поста генерала корейской полиции. Никакого смысла в жизни…       «Уволен… уволен» — мерзким голосом майора гремит в ушах.       Яростно стукнув по двери кулаком, Юнги отрывается и еле ковыляет до своего дивана, снова и снова переживая эти гнетущие несколько часов.       Да уж! Что за грёбаный день сегодня?!       Посидев ещё немного, Юнги вспоминает, что в холодильнике есть пиво. Отлично! Даже замечает на столешнице два куска засохшей пиццы. Чем не закуска?       Допив бутылку прохладного пива и похрустев двухдневной пепперони, Юнги всё же решается включить телефон. Иначе сойдёт с ума в этой тишине, варясь в скверных мыслях. Хотя бы в тиктоке посидит.       И сразу же жалеет об этом.       Хорошо, что телефон в режиме «без звука», иначе бы точно разбил его. Столько входящих уведомлений во всех соцсетях, столько звонков от капитана, мамы, папы, а от неизвестных вообще больше ста. Да и сообщений столько, сколько он за всю свою жизнь не получал.       Что за хрень?       Интуиция уже волком воет, что всё хуже, чем есть на самом деле. А она его верный спутник, собственная Ванга, так сказать. Значит грядёт дерьмо похлеще случайного выстрела.       Со скоростью света тут же начинают приходить уведомления на его странички в соцсетях, сообщения и звонки. Юнги случайно нажимает «посмотреть» уведы в Твиттере, и застывает. «Сдохни по-хорошему». «У меня уже заряжена двустволка, ждёт своего часа. Беги из Южной Кореи». «Пак Чимин только хотел защитить своих фанатов, а ты его подстрелил». «Умри!». «Выстрелил тот, кто должен был защищать и как нам, простым людям, теперь верить полиции после такого?». «Выродок! Кто тебя воспитывал?»…       Юнги, опомнившись, блокирует экран телефона, но уведомления продолжают светить, отчего он прячет его под диванную подушку. Злость уже кипит внутри. Опасно трещит, стараясь вырваться наружу.       Что за хрень? Как они вообще нашли его аккаунты? Как узнали его номер?       Такие жестокие слова! Юнги и похлеще слышал, но до сих пор ещё так больно не воспринималось. Аж внутри всё сжимается. Что за люди?       Он начинает ходить по тёмной тихой гостиной, сомкнув руки на шее. Периодически её массажирует, так как голова раскалывается. Старается успокоить бешеный пульс и рой тяжёлых мыслей. Дышит, как учили в армии и на полигоне.       Не получается. Потому что впервые страшно за свою жизнь. А страх штука, оказывается, сильная. Всё тело сковывает.       Его даже начинает пугать тишина своей же квартиры. Исходя холодным потом, он решает отжаться. Всегда помогало. Но почему-то не в этот раз.       Юнги ложится плашмя на пол и вспоминает слова тренера: «Нужно смотреть страху в глаза! Узнай, изучи своего врага и нападай!».       Несколько раз громко подышав, он берёт себя в руки и включает телевизор. Не время разводить нюни — надо действовать. По крайней мере, решает посмотреть правде в глаза. Он никогда не был из пугливых, поэтому нельзя допустить распространению страха. Нельзя дать себя сковать.       Как он и ожидал, все новости в разных каналах только о нём. Сильно стиснув пульт, решает досмотреть.       «Полиция уже нападает на людей. И не на простых, а на своих же звёзд. Пак Чимина, нашу гордость и сокровище, подстрелил детектив Мин Юнги из Дэгу. Как оказалось, детектив был назначен главой охраны департаментом полиции. Но не смог справиться со своим приступом агрессии и нажал на курок пневматического пистолета. Пуля попала в правое бедро Пак Чимина, которого госпитализировали в центральную городскую больницу. Фанаты в ярости. Страна в недоумении и страхе. Что случилось с нашими защитниками — полицейскими? Почему люди с расстройствами психики работают в полиции? Жителям уже начинать опасаться правоохранительных органов? Ведётся следствие».       Юнги еле получается сдерживать свою злость, смотря на красивую ведущую. Снова дышит, как учили. Но пульт всё же не выдерживает его гнева и сильной руки — капитулирует, разлетаясь на пластмассовые осколки.       «Мы видели его сегодня! Он спокойно разгуливал в центре. Почему он ещё не за решёткой?» — визжит весьма недовольная девчонка с круглым лицом, которая узнала его тогда.       «Куда смотрит правительство? А если он подстрелит кого-то ещё? Кто за это ответит?» — вторит вторая сучка-подружка с длинными волосами.       Блять! Когда успели интервью у них взять? Ночь на дворе!       «Я подвёз подстрелившего нашего Пак Чимина полицейского по этому адресу. Он угрожал, что пристрелит меня, если я не отвезу, и даже не заплатил!» — возмущается таксист, подвозивший его.       Что за?.. Это же наглая ложь! И этот имбицил на всю страну показал его адрес! Это вообще незаконно!       Сука! Что не так с этими людьми?!       Юнги разбивает телевизор, не досмотрев новости. Только увидев мелкие осколки на полу, моргает и уходит на кухню. Залпом выпивает целую баночку пива. Внутри у него такая эмоциональная буря, какой никогда не было. Даже и не знал, что способен столько всего ощущать.       Одной банки пива тут явно будет недостаточно. Потому выуживает и соджу. Решает напиться вдрызг. Всё равно ему не надо на работу или куда-то ещё.

***

      После двух банок пива внезапно звонят в дверь. А в темноте и тишине квартиры звучит оглушительно, отчего Юнги роняет пустую баночку из руки.       Немного хмельный мозг решает затаиться. Он тихо сидит на полу, оперевшись спиной на диван, не издавая ни звука, а звонки в дверь учащаются. Даже присоединяются нетерпеливые стуки.       — Юнги, я знаю, что ты там. Открывай, — доносится довольно бодрый голос Намджуна.       Дьявол! Что этому предателю нужно? Люди обычно спят в это время. Бесит.       И почему Юнги не додумался сменить место жительства?       — Ты видел новости?.. Я тоже… Тебя только схватились в департаменте после них. Скажи, балбесы, — слишком хорошо слышна усмешка в его голосе, отчего Юнги тоже хмыкает, соглашаясь с ним. — Они уже едут сюда. Ты как, сдашься или примешь помощь своего адвоката?       Как же Намджун бесит!       Юнги, отогнав мысли о нём, думает, как поступить. Странно, что бывшие коллеги так медленно среагировали на его побег. Он ведь даже давал им время, закуривая возле здания департамента у всех на виду около семи минут, а его не схватились. Действительно, балбесы.       Что ж. Теперь он им такой возможности не даст.       Выпив глоток тёплого пива для храбрости, Юнги открывает дверь, натыкаясь на довольную рожу Кима. Бесит.       — Уф! Воняешь, конечно, отменно, — скривив лицо и закрыв нос рукой, бормочет Намджун.       — Не нравится — вали, — бурчит Юнги, показывая всем своим видом неприступность.       — Пак Чимин выложил сторис в Инстраграм. Он выглядит почти целым и невредимым, — пропуская мимо ушей его слова, сбивает Ким с толку. — Я договорился с его адвокатом о встрече с Паком. В общем, тебе завтра нужно быть в больнице в девять тридцать утра… Точнее, уже сегодня.       — Чё? Какого хрена ты это сделал? — Юнги уже говорил, что Намджун его бесит? Теперь ещё и неимоверно злит. Явно нарывается заработать себе фингал.       — Хочешь ты этого или нет, но я теперь твой адвокат. Ты прекрасно знаешь, что за твоё дело никто не возьмётся…       — Кто сказал? Я не просил тебя об этом! Да ты… ты сука! — то ли из-за избытка алкоголя, то ли из-за злости Юнги даже не знает, что и говорить. А ведь до этого прекрасно ладил со своим языком, даже будучи в стельку пьяным. Вот чёрт! Уже теряет хватку?       — А ты уже повторяешься… Слушай, пока мы тут стоим, к тебе уже едут полицейские. Собирайся и поедем ко мне, — Ким вообще пихает его и по-хозяйски заходит в квартиру, заставляя Юнги натурально ахреневать. Прав так захаживать в его берлогу Намджун давно потерял, забыл, что ли? Или прикидывается. — О! Я ожидал увидеть картину похуже. Думал, у тебя здесь отбойный свинарник будет. А нет. Жить можно.       Стоящий в его грязной гостиной непринуждённо улыбающийся Намджун внезапно вызывает тёплую ностальгию. Они здесь устраивали настоящий срач, напиваясь наперегонки, кто кого перепьёт. Потом им обоим доставалось от тогда ещё беременного мужа Кима. Мда, всё это до сих пор свежо в памяти Юнги.       А потом родилась Суа и совместные пьянки проходили уже в барах. И то только по парочке бутылок. Цивилизованно, как любил поговаривать муж Намджуна. Хоть им обоим сначала не нравилась эта «цивилизация», но как-то привыкли со временем. Можно было даже футбол посмотреть или помахаться с пьяными вандалами. И вообще казалось, что так будет всегда…       Юнги отгоняет эти живые воспоминания. Но и не огрызается своему принудительному адвокату. Хоть тот ужасно бесит, светя своим дорогим видом в его минимально обставленной гостиной. Смотрится комично, но Намджун прав. Надо шевелиться.       Вместо этого Юнги идёт в свою спальню. Если встреча с Суа неизбежна, нужно хотя бы прихватить её подарки. Юнги никогда с пустыми руками не приходил к ней, и не собирается начинать.       — У неё уже есть точно такие хагги вагги и коллекционная фигурка Хагрида. Пылятся на чердаке, — возникает Намджун за спиной, заставляя его крепко выругаться. — Это очень мило, что ты покупал ей подарки, но почему сам не дарил? Она ждала тебя.       — Откуда ты… ты за мной следил? — бесится Юнги, играя желваками. Нет, он знает, что Ким многое умеет, но чтобы следить? За бывшим другом? Пахнет клиникой.       — Да. Я не хотел, чтобы она так рано начала разочаровываться в людях. Поэтому и подарил их от твоего имени. Лучше бери самые необходимые вещи… и ещё. Она уже давно не играет с хагги вагги и перестала смотреть Гарри Поттера. Теперь ей нравятся мальчики и платья, — прежде чем выйти из его спальни, бормочет Намджун.       Блять!       Юнги ничего не отвечает, переваривая его слова, лишь бросает подарки обратно в шкаф и жмурится. Он не может не признать, что поступок бывшего друга чертовски милый. Значит, в глазах Суа он не предатель, отчего даже падает камень с души.       Надо по дороге купить ей чего-нибудь.       Приодевшись в чистую кофту с капюшоном, схватив наличку, кошелёк и рюкзак с парочкой сменной одежды, они безмолвно покидают его квартиру.       Проехав пару минут, Юнги видит, как к его дому подъезжает автомобиль капитана и ещё парочка патрульных машин. Он тяжко вздыхает, а ведь ещё утром они были коллегами…       — До чего медленные балбесы, — тоже заметив их через зеркало заднего вида, весело ухмыляется Намджун. — А ты ещё удивляешься, почему я метнулся в адвокаты.       — Останови у какого-нибудь маркета по дороге, — просит Юнги, не зацикливаясь на последнем предложении Кима. Ситуация с подарками ещё не отпускает его. Даже признателен бывшему другу.       — Зачем? Что-то забыл?       — Мне надо, — не признаваться же, что хочет прикупить для его дочери сладостей и игрушку.       — Аа… Акус, Юнги! Это конечно супер мило и всё такое, но ты возможно её даже не увидишь, — легко догадывается Намджун. Конечно, всё же дружили десять лет. — Сейчас Суа спит, а утром Джин отвезёт её к моим родителям. Твоего присутствия вряд ли заметит. А мы с тобой поедем в больницу. Ты будешь просить прощения у Пак Чимина. А там, зная тебя, как получится: либо в тюрьму, либо в психушку.       Вот сволочь! Умеет же портить настроение.