#3
20 февраля 2024 г., 20:19
Уже четверть четвёртого утра показывает на телефоне Намджуна, когда они приезжают к его дому. Юнги всю тихую поездку напряжённо следил за дорогой, чуть покусывая губу.
Какое-то странное тянущее ощущение в области солнечного сплетения беспокоит его. А когда видит очень знакомый уютный одноэтажный дом, сильнее стискивает свой телефон, который снова выключил. От греха подальше, так сказать.
Два года он не был здесь, а кажется только вчера они попрощались с Намджуном после посиделок.
Странная штука — время. Вроде бы ничего не изменилось, а вроде все и всё кругом уже совсем другое…
— Не буду заводить машину в гараж, всё равно скоро выезжать, — широко зевая, произносит Намджун, чем вырывает Юнги из воспоминаний. Что-то в последнее время он слишком часто окунается в ностальгию. Будто у смертного одра. Стареет, что ли? Или скоро сыграет в ящик? Ай! Решает забить на это.
Юнги тут же молча выходит из машины и закидывает свой рюкзак за спину. Но то ли алкоголь начинает выветриваться, то ли случившееся несколькими часами ранее терзает его, он всё думает: нахрена согласился приехать к Киму? Настолько пьян? Испуган? Или что? Мог бы убежать от полицейских и сам. К маме, например.
Почему даже слóва в ответ Намджуну не сказал? Не огрызнулся на предателя, а спокойно притащился в его дом? Внутренний голос по этому поводу почему-то помалкивает. Странно.
Юнги заходит внутрь, делая всё на автомате, так как знает дом наизусть. Даже двухлетнее отсутствие не отразилось. Помнит тут всё до мельчайших деталей. А может, потому что дом Кимов вообще не изменился?
Всё так же пахнет уютом: какой-то сладкой выпечкой, лёгким кондиционером для белья и чем-то молочным. Юнги вдыхает этот аромат и удивляется, что скучал. Но уловив пристальный взгляд Намджуна, отгоняет эти мысли.
— Гостевая справа, — тихо мямлит Ким, закрывая за собой входную дверь. — У тебя четыре с половиной часа на сон. До больницы почти час ехать.
Не давая ему ответить, Ким машет рукой и тихо исчезает в темноте небольшого коридора. Юнги лишь сжимает кулаки и тоже идёт в спальню.
***
Сон не идёт Юнги на пользу. Хотя бы, потому что удаётся поспать от силы часа два. Он всё же включил телефон, когда лёг на кровать, и читал злобные угрозы в свой адрес. Алкоголь придавал мужества прочесть всё, но сообщений было так много, даже до половины не дошёл. Хотя бы закалился. Слова уже не сильно ранят, а так, лишь слегка царапают. Сейчас перед глазами всё тот же раненый Пак Чимин, разъярённые капитан, генерал и даже бесящий майор. Постоянно мелькают Намджун, те две девчонки и таксист, вызывая ярое раздражение в ноющей голове. Сев на кровати, Юнги смотрит на время в заряженном телефоне — без двадцати восемь. Замечает, что снова пришло больше тысячи сообщений в разных соцсетях. Вот ублюдки! Ради него всю ночь не спали и строчили своё гневное говно? Юнги даже силы прибавляются от осознания того, что он кому-то жить не даёт. Какая честь! Он уже не уснёт, поэтому, даже не мешкаясь, идёт в ванную комнату, и сильно надеется, что весь адовый пиздец остался во вчерашнем дне, а в сегодняшнем ему наконец немного повезёт. Хоть каплю. Ему очень нужна эта капля. Душ хоть как-то помогает взбодриться. Юнги смотрит на себя в запотевшее зеркало в ванной. Кажется, что постарел лет на десять. Ему всего тридцать два недавно исполнилось, но на лице уже проступают черты зрелости: тёмная щетина на мраморном лице, мешки под глазами от вечного недосыпа, мелкие морщинки в уголках глаз. Однако всё это придаёт особый шарм, особенно в сочетании с заросшей головой. Не настолько, чтобы можно делать модные причёски, но достаточно, чтобы пряди свободно разлетались на ветру. В общем, Юнги самому нравится. Да и фигура не подкачала: стройный, но крепкий, с чётко выделяющимися мышцами. Физическая подготовка у него отличная. Грех жаловаться. И это единственное, что хоть как-то радует его сейчас. Но снова сникает, вспомнив весь сумасшедший цирк. Говорят же, что всему приходит конец. Когда придёт конец этому пиздецу, интересно? Он вообще доживёт? Если да, то даёт себе обещание, что лично покажет фак майору Лим. Это заставляет Юнги ухмыльнуться. — На завтрак овсяноблин с омлетом и овощами, — беспардонно заходит Намджун в ванную в одних ядовито-розовых плавках. Юнги услышал его слоновий топот ещё с коридора, потому даже не реагирует, лишь начинает сушить волосы полотенцем. Закончив, они несколько секунд пялятся друг на друга. Юнги ещё и сканирует его хорошую форму, влажные волосы и эти вырвиглазные плавки. Наверное его взгляд слишком красноречивый, отчего Намджун тоже переводит на свою единственную одежду. — Мы с Джином немного поцапались. Ему можно приводить домой пьяных друзей, а мне нет? — бурчит как обиженный ребёнок, заставляя Юнги закатить глаза. — Ему не нравятся эти плавки, вот и… Он прекрасно понимает к чему это Ким, ведь Юнги никогда не нравился Сокджину. Взаимно так-то. Но это не помешало ему полюбить Суа. — Мы не друзья, ты всего лишь мой адвокат, — отрезает Юнги и выходит из ванной, а тот семенит за ним. — Хотя бы ради твоего признания меня своим адвокатом стоило поссориться с мужем, — не унывает Намджун, являя привычные ямочки, как у Суа. Юнги скисает, так как не увидит её. А ужасно хочется. — Они уже уехали. Одевайся и приходи на кухню. Уже готовый и одетый Юнги идёт завтракать. Невольно застывает в гостиной и осматривается. Тут всё стоит на своих старых местах. Вокруг, как всегда, чисто и уютно. Несмотря на наличие маленького ребёнка, дома всегда был образцовый порядок. Сокджин не приемлет грязи ни в каком виде. Хоть Суа здесь нет, Юнги кажется, что слышит её звонкий смех. Тут всё пропитано ею. Особенно белая деревянная лошадка с блёстками на пузе, стоящая возле камина; розовые диванные подушки с Hello Kitty и диснеевскими принцессами, которые не сочетаются с интерьером; детские рисунки на кофейном столике с разбросанными разноцветными маркерами и много фотографий. Юнги не спеша обводит любопытным взглядом новые семейные фотографии на стене и полках. Надо же, Кимы даже ездили в Диснейленд в Париже, оказывается. Ещё много где заграницу. А Суа так живо и радостно улыбается ему, что Юнги тоже хочет увидеть её такой вживую. — Отличный был отпуск, — подходит уже одетый в стильный чёрный костюм Намджун. — После того, как увидела принцесс в Диснейленде, Суа решила скупить все платья и искать своего принца. Ким невесело фыркает. Кажется, ему тоже не нравится идея с принцем. Но тот имеет полное право быть недовольным выбором дочери, а вот Юнги, который ревнует её к чужим мальчикам, нужен психотерапевт как минимум. Даже сейчас, вспоминая тех двух мальчишек — хочется нарычать на них.***
Овсяноблин грозится выйти наружу, когда проезжают очередного лежачего полицейского, так как Юнги понятия не имеет, как будет извиняться перед Пак Чимином. Даже звучит… аномально. Что ему говорить? С чего начать? А прокатит простое: «Сори за пулю»? Может ещё и с диалектом Дэгу проговорить? Будет восприниматься эмоциональнее для столичного омеги. Как назло сейчас пик лета. Юнги не любит жару. Особенно, с дождём. Но запах после — ему нравится. Хорошо, хоть пробок нет. — Сдерживай себя максимально! — вдруг взрывается Намджун за рулём. Видать, переживает. — Пак Чимин не простой смертный, его голос имеет вес. Так что веди себя прилично. Поздоровайся там, улыбайся… ну или просто молчи, как бы хреново тебе ни было. Приехали! Будто Юнги совсем отбитый и ему чужды правила приличия в обществе. Что вообще о нём думают? Хотя насрать на мнения других. Особенно на мнение этого адвокатишки. Намджуна он одаривает кислым видом, прежде чем отвернуться к окну. Но тот продолжает свои нравоучения, в которые Юнги предпочитает не вникать, вплоть до парковки больницы. Бесит. Натянув на лицо чёрную маску и капюшон, Юнги с поджатой задницей выходит из машины. Н-да, выкосило же его не слабо. Тут слишком многолюдно — это первое, что бросается на глаза. Он вдруг начинает мониторить всё вокруг, походя на шизика: в поисках косых взглядов, насмешек или гримасы осуждения. С каждым шагом кажется, что все пялятся только на него с явным осуждением. А вдруг они уже узнали его? Сейчас будут тыкать в него пальцем, как те две девочки? Или сразу вызовут полицию? Айщ! Да что такое? Его никогда раньше не беспокоило, что о нём подумают, а теперь-то что? Надо расслабиться. Да даже если узнают, что с того? Убежит, делов-то. Снова. Юнги очень уверенно заходит в широкое светлое помещение, встречающее прохладным воздухом, и минует пост регистратуры, хотя даже не знает, куда идти и номера палаты омеги. — Эй, не так быстро, — догоняет его Намджун вместе с медсестрой, которая хлопает пушистыми ресницами и светит рабочей улыбкой. Стоит в красивой голубой униформе, и кланяется ему. А узнав, что им назначена встреча с Пак Чимином и его адвокатом, медсестра добродушно провожает их вплоть до палаты омеги. И быстро уходит, снова поклонившись на девяносто градусов. Да, палата явно усиленно охраняется. Находится на самом верхнем этаже. VIP-палата. Ну естественно. Даже стоят два широких и вселяющих страх одним видом альфы возле двери. Юнги глотает вязкую слюну, всё ещё не готовый ко встрече с Пак Чимином. Намджун показывает охране что-то, а те лишь кивают, расступаясь в стороны. Ни одна мышца на их лице не дёргается. Юнги тоже хочет показать свой значок полицейского по привычке, как горько осознаёт, что он уже не детектив. В кармане — пусто. Вот блять! Юнги осматривает пустой коридор и понимает — вся эта возня с охраной, больницей и другим пиздецом… из-за него?! Из-за самого Мин Юнги?! Твою мать! Хочется внезапно провалиться сквозь землю. Только сейчас Юнги начинает осознавать весь масштаб того, что натворил, стоя возле закрытой белой двери палаты певца. И всё это, приправленное недавно увиденным в новостях и угрозами в соцсетях — получается полная баста! Параллельно задаётся вопросом: зачем он здесь? Нафига припёрся? Что вообще скажет этому Пак Чимину? Почему послушался Намджуна? Снова эти эмоциональные качели! Чтоб их! Юнги жутко устаёт испытывать столько чувств одновременно. Честно, хоть вешайся. Как люди могут ощущать столько всего за раз? Просто жуть! Хорошо, что помимо двух охранников коридор пуст. Никто не увидит его пылающее лицо и дрожащее тело. Кроме Намджуна, конечно. Который и так занят, разговаривая по телефону. Заправив волосы назад, Юнги старается придумать, что сказать омеге. Но… Ладони дико потеют. Сердце бешено колотится и ощущается везде и всюду. Особенно в висках, языке и ушах. Когда же это кончится-то?! Юнги сначала подумывает даже сбежать, но один взгляд на спокойного Намджуна отрезвляет его. В конце концов, никто не знает, что сбежавший Мин Юнги находится здесь, ведь так? Да и ему просто необходимо увидеть Пак Чимина, убедиться в том, что тот жив. А то картина падающего омеги до сих пор не забылась. Копошится в памяти, как назойливая муха. Взвесив всё «за» и «против», Юнги машет рукой на ревущую белугой интуицию и кивает сам себе. Интуиция обиженно затыкается. А он хочет войти в палату, как… — Вы кто? — Юнги не дают прийти в себя до конца, как из палаты Пак Чимина высовывает нос высокий стройный красавец с довольно бархатистым низким голосом. Любопытно смотрит из-под пушистой светлой чёлки во все глаза, и пробегается заинтересованным взглядом по нему от макушки до пят. Юнги впервые так нагло разглядывают. Даже проститутки на Хукер Хилл (район красных фонарей в Сеуле) не прожигали его таким искренним интересом. Он любит бывать там, когда посещает Сеул. Ведь столичные шлюхи компетентнее. Даже Юнги всегда платит им. — Как вас охрана пропустила? Посторонним вход сюда вообще-то запрещён, — мило и беззлобно лепечет парень, являя квадратную улыбку и стреляя глазами в двух громил рядом с палатой. — Я это… — мнётся Юнги. Где же его чёртова уверенность? Ах да, подстрелил её на концерте неделю назад. — Мы к Пак Чимину. Его адвокат в курсе, — вместо него вежливо отвечает Намджун, кланяясь в приветствии. — Мистера Кима сейчас нет, а Пак Чимин занят. Подождите чуть-чуть, вы пришли немного раньше, — ярче улыбается парень, шире открывая дверь палаты. А Юнги бросает косой взгляд за спину белобрысого, да так и застывает, так как замечает того, кто по его вине лежит здесь. Пак Чимин. Сидит на кровати и мило болтает с кем-то по телефону, вытянув его на уровне лица. Совсем не похож на больного. Юнги не слышит о чём омега болтает, но выглядит живчиком. Это же должно его успокоить, ведь в последний раз видел певца, падающего от пули. Но вместо этого Юнги снова накрывают грызущая совесть и душащий стыд. Да что это за… мать твою! Тут дверь закрывается за белобрысым, а Намджун рядом звучно выдыхает. Что-то лепечет про кофе, но Юнги отмахивается. Ему сейчас нужна передышка. — Держи, я принёс тебе латте, — спустя время подходит Намджун с двумя стаканчиками в руках. — Латте? Это что за хрень? Я пью только двойной эспрессо, — разочарованно выдыхает Юнги. Ведь бывший друг в курсе его вкусов. Нарочно что ли делает? — Время пробовать что-то новое. Я знаю, что тебя сейчас кроет от предстоящей встречи. Попробуй, отвлекись, — и непринуждённо улыбается, протягивая стаканчик. Юнги ничего не отвечает, лишь показательно отворачивается от него. Легко говорить засранцу, это ведь не он подстрелил всеобщего любимчика. Пускай сам пьёт эту гадость. Голова и так тяжеленная, да и горло напряжённо сжимается.***
Точно в девять тридцать к ним подходит высокий статный мужчина в идеально белой рубашке, заправленной до локтей, являя руки-белоручки. Ни волоска, ни шрама, ни загара. Становится рядом с палатой и оценивающе их оглядывает. Этот взгляд Юнги кажется знакомым. Точно так же до этого разглядывал его белобрысый. Да, схожесть определённо есть — подмечает Юнги про себя. Выпивший два латте Намджун уважительно приветствует мужчину, который представляется адвокатом Пак Чимина. Даже дверь в палату приоткрывает для них. При этом его идеальное по стандартам Южной Кореи лицо остаётся безэмоциональным. В любом другом случае Юнги бы даже не посмотрел на него, но теперь отмечает, что такие люди, которые не показывают настоящих эмоций и должны работать адвокатами. В отличие от Намджуна, который гордо расправляет плечи, но в глазах всё равно читается некая растерянность. Юнги не решается посмотреть в глаза Пак Чимину, который неопределённым жестом приветствует адвоката, сидя, уткнувшись в телефон. Его начинает душить совесть, которая до этого находилась в долгой-долгой спячке. Поэтому решает осмотреть помещение, пока адвокаты о чём-то болтают. В палате довольно просторно, свежо пахнет и стоят какие-то растения в горшках в углах. Кожаный диван уместился под окном, на котором восседает белобрысый, закинув длинную ногу на ногу. Имеется весьма удобная функциональная кровать в центре с зелёной занавеской в изголовье, скучно пищащие аппараты жизнеобеспечения рядом и глубокое низкое кресло. А возле стены у входа стоит мощёный светлый стол, на котором нагромождены разные корзинки с фруктами. Видать, много кто отправил звезде свои пожелания со скорейшим выздоровлением. А фрукты в нём что-то уже потемнели. Всё кажется таким реальным, отчего Юнги несколько раз глубоко дышит, прежде чем посмотреть на реального Пак Чимина. Тот снова сидит в телефоне, который не перестаёт вибрировать, и что-то быстро печатает. — Поздоровайся, — тихо цедит Намджун ему в самое ухо, опуская его маску на лице, и устремляет на него суровый взгляд, отчего Юнги вздыхает. Делать нечего. Только после его поклона Пак Чимин наконец отрывается от телефона и смотрит прямо на Юнги, который вздрагивает помимо собственной воли. Без макияжа, без блестящих атрибутов на своём теле и дизайнерских костюмов певец выглядит моложе и красивее. Даже невиннее. Будто маршмеллоу. Хоть Юнги ненавидит мягкие сладости, почему-то на ум приходит только такое сравнение. На привлекательных пухлых губах омеги красуется лёгкая улыбка. Юнги безбожно залипает на них. Розовые, чуть суховатые, на вид мягкие и упругие. И тут омега облизывает их, а юркий красный язык быстро прячется во рту, оставляя блестящий след. Юнги это совершенно точно привлекает. Он вообще обожает влажность, даже мокрость… узость… горячесть… Да бля! Этот смазливый омега теперь его возбуждает. «Думай о Намджуне… думай об этом предателе…» — настырно просит про себя Юнги, сильнее сжимая кулаки. Но получается угомониться, только вспомнив о майоре Лим. О его вечно кислой мине, недавнем увольнении и грубых словах. Фух! Хоть в чём-то помогает этот старый хер. И тут Юнги внезапно осознаёт, что пауза непозволительно затягивается. С трудом отводит своё внимание от притягательных губ и натыкается на изучающие прищуренные глаза цвета лесного ореха. Юнги снова застывает. У этого омеги что, всё обаятельное и привлекательное? — Это вы, — нарушает затянувшееся молчание Пак Чимин. Смотрит запредельно холодно, что Юнги становится не по себе. Невольно вспоминает такой же взгляд омеги после концерта, отчего снова проходится холодок по позвоночнику. А вот голос у Пак Чимина светлый, высокий, такой подходящий ему. Словно голос самого ангела и сладкого маршмеллоу вместе взятые. Юнги наконец приходит в чувство после подобного сравнения и звонко хлопает себя по лбу ко всеобщему удивлению. Вот идиот! До чего докатился-то! Как такое сопоставление вообще могло прийти в его голову? Внезапно спадает тяжёлый груз с плеч, смотря на бодрого Пак Чимина. В его красивых глазах — здоровый блеск. Вот он сидит. Живой. Почти невредимый. Наступает облегчение, принося за собой, как там выражаются? Словно, солнце наконец выглянуло после долгого дождя, во! — Кхм, да… Мин Юнги. Детектив, — быстро выдыхает он, немного склонив голову. Но осознав, что ляпнул по привычке, быстро исправляет. — Бывший. Такое ощущение, что что-то забыл. Ах да! Нужно же ещё извиниться за свою дохрена неудачную ошибку. А как это сделать? Что же там говорят? Прости? — Ээ… Простите?.. — Тише и неловко проговаривает Юнги, получая недоуменно-грозный взгляд омеги. Уф! Как же хреново-то, а! Вроде бы и ощущает себя виноватым, но вроде бы думает, что впустую тут разминается. К лицу резко приливает тепло. Юнги оборачивается на Намджуна помимо собственной воли, и снова ловит его суровый взгляд. А рядом с ним стоящий адвокат Ким вскидывает аккуратные брови. Юнги не понимает, он что-то сказал не так? Однако, пытаясь абстрагироваться от всего, он замечает пострадавшую ногу омеги. Правое бедро до колен перебинтовано. Лежит поверх тонкого голубого одеяла, вселяя ужасное чувство вины. Юнги сглатывает вязкую слюну. Он помнит, как получил свою первую пулю на перестрелке с молодыми наркодилерами на третьем году службы. Тоже была пневматика и тоже в бедро. Было больно, так как стреляли с близкого расстояния. Поэтому может понять, какого это. — Прошу прощения за ногу. В смысле, что случайно выстрелил в вас, — выходит искреннее, чем в первый раз. Даже ощущается лёгкость, распространяющаяся по всему телу после сказанного. Однако, судя по невозмутимому взгляду Пак Чимина, его не впечатлили эти слова. — И это всё? — Крылья милого носа часто раздуваются, а этот осуждающий тон и вовсе сбивает Юнги с толку. Омега явно раздражён. Что ж, он понимает его, но как-то пофиг. — Весьма красноречиво, — немного высокомерно проговаривает адвокат Ким, доставая бумаги из своего дипломата. — Мой клиент, Пак Чимин, был публично оскорблён вами в очень нецензурной форме. И это видео выложили его фанаты, которое разлетелось по всему интернету. Вдобавок к этому, вы чуть не убили его при многих свидетелях. Если бы пуля попала на двадцать сантиметров выше и десять сантиметров правее, она бы задела нижнюю полую вену и вызвала бы летальный исход. С каждым его словом Юнги будто получает удар. Причём именно туда, куда бы возможно попала пуля. А сам начинает кипеть от ярости. Пуля-то попала в бедро! В бедро! А не в вену эту! Что за чушь тут несут? — Вы понимаете, что нарушили все планы моего клиента? А какие убытки понесёт компания? У Пак Чимина должен был состояться завершающийся двухдневный концерт в Сеуле после Дэгу, — адвокат Ким наконец показывает своё недовольство, походя на рассерженного богомола. — Мистер Мин, мой добросердечный клиент предлагает вам выбор: либо миллионная компенсация, поверьте, а это восьмизначные цифры, либо публичное извинение, — и насильно кладёт ему кипу бумаг в руки. — А? — только и вырывается из Юнги. Ничего не понимая, таращится на певца, как выкинутая из воды рыбина. — Какое извинение, блять? Я же только что извинился! — невольно начинает злиться. — Извинения не принимаются! — всё также холодно отрезает Пак Чимин, смотря на него надменно. — Слышь, ты… — разгневанному Юнги снова не дают сказать всё то, что вертится на языке. В этот раз большая ладонь Намджуна затыкает его рот, а руки запросто заводят за спину. — Прошу простить моего клиента. Его только что уволили, потому… он слегка не в себе, — бормочет самый худший адвокат в мире. Крепкий засранец! — Мы сообщим о нашем решении, как можно быстрее. — Не думаю, что это из-за увольнения, — хмыкает Пак Чимин. — Дрянной характер не появляется на пустом месте. Обычно это является следствием отсутствия воспитания или… Дальше Юнги уже не слышит, так как Намджун выносит его в коридор, извиняясь тысячу раз. Подлиза хренов! Сильный однако. — Да что с тобой не так? Ты понимаешь, что чуть ли не испортил отличную сделку? — сердится Намджун, поправляя свой костюм. Юнги порывается зайти обратно в палату, игнорируя его, и по-свойски объяснить самовольному омеге, как нужно принимать искреннее прощение, как Намджун даёт ему подзатыльник. Больно. Злость Юнги потихоньку спадает, но всё же испепеляет друга, захотев собственноручно придушить его как минимум: — Я же извинился! Ты там был и всё слышал. Какое нахрен «публичное» ещё? — Скажешь то же, что и сейчас, только перед другими людьми. Делов-то, — непринуждённо пожимает плечами Ким, уводя его за рукав подальше от палаты. — Чё? Погоди, адвокат ведь сказал — либо выплатить компенсацию, либо публично извиниться. Получается, если найти деньги, можно не извиняться? Тем более, публично, — Юнги потирает затылок, вникая в эти слова. — Неверный выбор, но понял ты верно… У тебя завалялась пару десятков лямов? — искренне удивляется Намджун, резко остановившись в коридоре. — Может быть, — уклоняется Юнги и разворачивается назад, не собираясь с этим затягивать. Вдруг зазвездившийся, не умеющий принимать извинения сучонок передумает. — Ты точно больной на всю голову! Стой! — поздно спохватывается его Намджун. Однако его останавливают две громилы, стоящие у палаты. Юнги понимает, что это их работа, но ему удаётся постучать пару раз кулаком в дверь. Появляется адвокат. Снова одаривает высокомерным взглядом, отчего Юнги закатил бы глаза, но сдерживает себя из последних сил. — Я возмещу компенсацию! — решительно заявляет он. За спиной адвоката замечает встрепенувшихся Пак Чимина и белобрысого парня. — Хм, что ж, прошу, — Юнги пропускают внутрь. А в палате оказывается ещё один человек, но в белом халате. Видимо, доктор. Он решает забить на постороннего. — Этого хватит? — Юнги показывает баланс карточки в телефоне, достаточно приблизив его к роже адвоката. — Это покроет семьдесят процентов от всей суммы, — теперь по лицу законника хер, что прочтёшь. Как он это делает? — А как будете возмещать остальное? — Просто назначьте дату и я всё верну, — терпеливо проговаривает Юнги. — Оставьте нас. Мне с моим клиентом нужно всё обсудить, — адвокат Ким указывает ему на дверь. А вот Пак Чимин уже заинтересованно уставился на него, немного распахнув пухлые губы. Юнги хочет швырнуть эти деньги прямо ему в лицо, как делают в фильмах. Даже победную ухмылку уже придумывает, когда расплатится со всем. Поэтому настроение чуть-чуть поднимается. Он кивает им и собирается выйти, как профессиональный взгляд детектива цепляется за обувь доктора, стоящего к нему спиной за столом и листающего бумаги. Тот в белых потёртых кроссовках с серой подошвой, покрывшейся пылью. Разве медперсонал носит уличную обувь на работе? Тем более, когда работает с VIP-пациентами? Странно. Юнги переводит взгляд наверх, и ему не нравится чуть сгорбившаяся поза мужчины. Чуйка тоже навостряет уши. Однако причёска и костюм доктора вполне приличные. — Вы доктор? Можно ваши документы? — а вспомнив, что уже не имеет права о таком спрашивать, Юнги запинается. Но его решительности это не убавляет. — Что вы делаете, мистер Мин? — в этот раз чистое удивление читается на лице адвоката Ким. — Да, Юнги, что ты делаешь? — шокированно цедит Намджун рядом. — Хочу узнать, какой вы специальности, — не сбавляя уверенности, допытывается Юнги у врача, который оборачивается на него. Как он и предполагал, мужчина в маске. — Вы мне? — совершено спокойно отвечает мужчина, улыбаясь ему, отчего глаза сужаются. Но Юнги замечает его беглый взгляд. — Я — травматолог. — Снимите маску, и можно ваши документы? — чуйка Юнги всё равно кричит SOS. Он доверяет ей больше, чем чему-либо. — Как вас там, это мой доктор! Чего вы к нему пристали? — непонимающе и раздражительно произносит Пак Чимин. — Доктор Он, не обращайте внимания. — Хорошо… — Ваши документы, доктор Он, — грозно прерывает его Юнги, подходя ближе. Хоть тот и выше, но внезапно мужчина тушуется. — Я, пожалуй, зайду попозже, — заикаясь, доктор пятится к двери. Всё случается быстро. Юнги тут же хватает мужчину и заносит его руки за спину, прикладывая к двери лицом. Жаль, нет наручников и его верного Smith & Wesson Model 60. Не тратил бы время на бесполезные слова. И одним движением руки снимает маску с лица. Все потрясённо ахают. — Вы не доктор Он! — вскрикивает Пак Чимин. А Намджун рядом шокированно замолкает. — Ох-охрана! — пискляво зовёт адвокат Ким. Видать, сильно испугался. — О господи! Охрана! Тут же заходят два амбала и Юнги с великой радостью отдаёт им самозванца, который начинает сопротивляться. Но как бы не так. — Я так понимаю, тридцать процентов я вам больше не должен, — он хмуро осматривает всех застывших. Сфотографировать бы их глупые удивлённые лица и поставить в рамочку. А потом каждый год дарить им. Юнги бы именно так и поступил, будь у него фотоаппарат. Неужели на секунду удача повернулась к нему лицом?
