Шальная пуля, и всё, что между ними

      Выделенная ему пыльная конура Юнги начинает нравиться всё больше. Тут тихо, есть удобный функциональный стул, кондиционер, и главное — стоит вблизи от общей кухни. В свете последних адских событий он предпочитает полноценные обеды, а не суховатые кимбабы с любимым кофе, как раньше. Всё равно ведь дел ему не дают.       Однако Юнги всё же предпочёл бы активную работу. Промотавшись весь день то там, то сям, усталый, раздражённый и голодный возвращаться в отделение — это чистый кайф!       Уже прошло два дня после посещения белобрысого. Противный дорогой кейс с миллионами вон Юнги затолкал в наиболее свободный шкафчик. Но вот зараза! Ведь всё равно проникает в голову и от души мозолит.       Юнги вспоминает, что сегодня в одиннадцать дня Пак Чимин должен был улететь в Сеул, а за кейсом так никто и не пришёл. Сдаётся ему, что так просто столько денег не оставят без присмотра.       Юнги не считал сколько там их. Предпочёл не оставлять на них свои отпечатки, мало ли ещё вором выставят и повесят ещё одно преступление. Знает он мажоров. Потому даже по кейсу прошёлся салфетками.       Эти толстые хрустящие купюры номиналом пятьдесят тысяч вон, лежащие аккуратной стопкой заставляют всё время возвращаться к ним мыслями. Не с жадной завистью или обдумыванием принять предложение или нет, а с злобой и яростью. Юнги вообще не думал над предложением, так как ему это нафиг не сдалось. Ему нужно обратно стать детективом как-то.       Он зол, потому что на него так нагло впихнули большую ответственность — охранять чужое имущество. Именно так Юнги это и видит. Ещё и деньги того, кого он случайно подстрелил. Если хотели этим самым вызвать стыд и вину, что ж, они обложались.       Юнги вообще считает, что они с Пак Чимином теперь квиты после случившегося в больнице. Не нужны ему ни их всратые деньги, ни благодарности, лишь бы оставили в покое.       Почему от него не отстанут?       — Отличные отчёты, Мин. Такое ощущение, что тебе всё по плечу, — по-доброму улыбается капитан, заходя в его конуру. Юнги теперь бесит эта улыбочка, хоть и раньше не был её фанатом. Но прежде она хотя бы не вызывала такого лютого гнева, как сейчас. Внутри аж всё бурлит.       Капитан теперь каждый день расхваливает его. Юнги конечно не спец в бумажной работе, но точно не составляет отчёты так, как капитан экспрессирует из-за них. Подлизывается? С чего бы?       — Тебя не было на летучке, — слышен укор в голосе капитана.       — А смысл? Мне ведь всё равно не дадут дел, — стараясь показать всё своё недовольство, хрипит Юнги с места, не поднимая головы. Крепко стискивает ручку, аж до треска. Не хочется видеть и слышать, как другие детективы работают и докладывают о своих делах. Порой очень не профессионально, что дико его бесит.       Капитан устало вздыхает и покидает его конуру. Спрашивается — зачем вообще приходил? Лишний раз убедиться, что Юнги упал ниже дна?       Эх, когда всё закончится уже и он вернётся в свою любимую детективную жизнь?       Привычно отработав свою смену, как прилежный планктон, Юнги закрывает конуру на ключ. Он бы этого не делал, но там дорогущий кейс с целым состоянием внутри. А возить его домой туда-сюда каждый день — ему не сдалось, а спрятать дома — тем более.       Благо, патрульную машину всё же выдали, чему Юнги особенно рад.       Однако не успевает он доехать домой совсем чуть-чуть, как его подрезает новенький, блестящий, красный хёндай.       Вот чёрт! Кто этот бессмертный?!       Юнги резко тормозит и оглядывает местность. Хорошо, что вокруг никого нет, только узкая безлюдная дорога. И с решением придушить этого недоводилу собственными руками, вылетает из машины. Даже жалеет, что своего верного пистолета нет с собой.       Но вдруг окно красного автомобиля опускается и из него выглядывает тот самый белобрысый, сбивая Юнги с толку.       — Ни вас, ни кейса мы сегодня не дождались. Решил приехать сам, — однако сейчас парень не улыбается, а выглядит весьма серьёзным. Его аккуратные густые брови сведены, а губы сжаты. Признак злости.       Юнги хмыкает, застывая на месте, между машинами:       — Ни твоё предложение, ни твои деньги мне нужны. Можешь взять их и валить.       Белобрысый сжимает челюсти и руль до побеления костяшек, чему Юнги недоумевает. Почему это он так злится?       — Раз на вас не действуют деньги, что уже необычно. Обычно все рады сделать абсолютно всё из-за такого количества денег. Готовы по головам нестись… Но не вы, — в тишине улицы хорошо слышна сдержанность белобрысого. — Что ж, тогда скажу вам правду. Тот врач-самозванец был не сасэн-фанат. Это легенда для Чимина и его фанатов…       Шкала недоумения Юнги ползёт всё выше и выше:       — Что?       — Поговорим в менее людном месте? — торопит белобрысик, бегло осмотревшись вокруг. И правда, из магазинчиков рядом люди начинают любопытное поползновение в их сторону. Ещё в одну историю Юнги точно не собирается попадать. Не дай бог, снимут его и загрузят видео в интернет. Он итак долгое время получал гневные угрозы, пока не сменил номер телефона и не создал новые аккаунты в соцсетях. Достали, честно слово.       — Моя квартира в двух шагах, — нехотя соглашается Юнги, так как детективная его сторона «за» руками и ногами узнать, что за хрень тут происходит. А другая сторона вопит, что это не его дело. Что ж, 1:0 в пользу детективной половины.

***

      Парень в шикарном виде не брезгует и даже особо не оценивает его квартиру, зайдя внутрь. Не то, чтобы здесь был свинарник, но Юнги ожидал, как минимум, брезгливости. Но его нет.       — Это из лаборатории больницы и города. То был вовсе не сасэн-фанат, а преступник. Он украл личность и пропуск доктора Он, настоящего врача Чимина, которого похитил и удерживал на окраине все эти дни. Доктор жив. А самозванца задержали вы. Криминалисты в его вещах обнаружили много седативных и снотворных. Бог знает, что он планировал сделать с Чимином. До сих пор молчит, никак не расколется. Но работал точно не один, — парень чётко произносит каждое слово и отдаёт ему несколько отчётов из лабораторий, садясь в кресло.       Юнги когда-то имел случай с суицидником, который наглотался и седативных и снотворных. По отдельности они более безобидны, но вместе и в больших дозах могут привести к необратимым последствиям. Выглядело жутко.       — А что ты от меня хочешь? — прямо спрашивает Юнги.       — Нанять вас телохранителем Чимина, — даже голос у парня не дрогнул.       — Есть получше меня. Специально обученные телохранители, частные, в конце концов, — он совсем не понимает. С такими деньгами может найти и получше и поопытнее его.       — Мы их и наняли после задержания врача. Они все временные, и мы их не видели в экстренных случаях, а вы не растерялись и показали себя. Тем более, деньги вас тоже не убедили. Это многое значит для нас, — наконец чуть расслабляется парень, даже уголки рта приподнимаются.       — Меня это не интересует, — отдавая обратно бумаги, отрезает Юнги.       — Два оплачиваемых отпуска в год. Собственный дом и машина. Плюс — оружие любого калибра, а оплатой точно не обидим, — настаивает белобрысик, словно заученную речь. Заранее готовился к отказу, что ли?       — Нет!       — Чимин мой лучший друг, и очень мне дорог. И потом — вы его подстрелили…       — Затем я его спас, мы квиты! — раздражается Юнги, захотев выгнать его.       — Ладно, — сквозь зубы, сдаваясь, выдыхает парень и встаёт с насиженного места. — Кейс, пожалуйста.       — Он в участке. Я не дурак таскаться по городу с такими деньгами, — Юнги закатывает глаза, сжимая в руке ключи от машины.

***

      На улице уже темнеет. Полседьмого на часах. За Юнги едет новенький хёндай, а он лишь думает об одном — скоро избавится от чёртового кейса, поедет домой и будет спать. Одной назойливой мухой станет меньше.       — Жди здесь, — говорит Юнги, приехав в участок, однако парень выходит из своей машины и плетётся за ним.       — Хочу ещё раз посмотреть полицейский участок изнутри. В тот раз я впервые побывал в нём, — вдруг широко улыбается белобрысик.       — Там ничего интересного нет, — Юнги лишь закатывает глаза, не понимая этого мажора.       — Для вас может быть… А вы точно отказываетесь? Может, подумаете ещё раз над моим предложением? Такие условия мы не каждому предлагаем, — надув губы, тише спрашивает парень.       — Нет, — Юнги своего мнения не меняет. Сколько раз отказать, чтобы дошло? Непробиваемый парень же достался. Но который замолкает и послушно семенит за ним.       В участке находятся дежурные коллеги. Его возвращению удивляются все, судя по их реакциям. Ах да, Юнги же, ко всему прочему, не один, а с одним красивым омегой рядом. Наверняка, все думают о чём-то грязном. Но ему плевать.       Юнги быстро идёт в свою конуру, как застывает на полдороге. Потому что дверь его кабинета немного приоткрыта. Странно. Он же запирал её, когда уходил. Точно помнит!       В этот момент ему ужасно не хватает своего пистолета. Был бы, он один бы справился, а тут нужно действовать осторожно. Юнги на цыпочках идёт обратно. Вновь натыкается на удивлённые взгляды коллег.       — Сюда посторонний не проникал? Почему мой кабинет открыт? — Как можно тихо цедит Юнги.       Все лишь переглядываются и мотают головами. Толку от них всё равно нет. Юнги тормошит коллег, объяснив им всё, а те берутся за оружия и плетутся в его кабинет. Белобрысому же приказывает не двигаться с места. Вроде тот неуверенно кивает.       Предположений куча, ответов нет. Страх снова даёт о себе знать, отчего Юнги покрывается мурашками. Даже коллеги выглядят напуганными, хоть и с пистолетами. А у Юнги-то нет, идёт навстречу неизвестному с голыми руками. Ещё и позади всех, как какой-то трус, чего никогда не было. Это он всех защищал.       Жестами договорившись кое-как, все решительно влетают в кабинет. Раздаётся задушенный крик… а за столом Юнги сидит Чон!       — Хосок? — шокируется Юнги, обращаясь к застывшему и обомлевшему парню.       — Мы ведь говорили тебе, что никаких посторонних не было, — облегчённо выдыхают коллеги, убирая оружия. И быстро покидают кабинет, окинув его недовольными взглядами.       А Юнги интересует только одно — какого чёрта здесь забыл Чон? Но сперва переводит взгляд на шкаф с кейсом, который стоит нетронутый, так как перед уходом он заклеил дверь двусторонним тонким скотчем. Ни отпечатков, ни мутности не обнаруживает на нём.       Облегчённо выдохнув, Юнги переводит вопросительный взгляд на застывшего младшего коллегу.       — Что ты здесь забыл? — Хосок часто моргает и выглядит слишком виновато на его рычание, что раздражает Юнги.       — Хён, я… простите… я тут… сижу в интернете. Здесь скорость быстрая, — неуверенно лепечет Чон.       Юнги прищуривает глаза, ни разу не поверив ему. Коллега весь дёрганый, испуганные глаза бегают от него к включённому компьютеру, и обратно, а руки дрожат. Явные признаки лжи.       Он подходит ближе к столу и наклоняется, чтобы хорошо видеть этого вруна. Чон ожидаемо не смотрит ему в глаза, прячет. Потом и вовсе бросает косые взгляды на экран компьютера. Какое странное поведение. Юнги никогда за ним такого не наблюдал. А тут на тебе. Что могло произойти? Или смотрит порно втайне от всех? Но почему именно в его кабинете?       Юнги тут же резко разворачивает экран к себе и замирает. Открыты все его сегодняшние отчёты и половина позавчерашнего…       — Это что? — таращится он на виновато опустившего голову парня.       — Хён, только не сердитесь… я… исправлял ваши отчёты, — бубнит Чон, отчего челюсть Юнги встречается с полом.       — Чего?       Хосок тут же встаёт и закрывает дверь кабинета, а Юнги безвольно падает на стул. Да что здесь творится?       — Я слышал разговор майора и капитана. Лим приказывал закопать вас в отчётах, чтобы вы вышли из себя и сделали ошибки. Таким образом хотят замедлить ваше возвращение в детективы… мне жаль.       Суки! Вот почему майор с капитаном ходят ниже травы и тише воды в последнее время. А Юнги-то правильно недоумевал с этой тишины. Предатели!       — Почему ты мне помогаешь? — не понимает Юнги. Да, Чон его боготворит и сделает всё, что захочет, но он не просил его помогать. Тем более, после глупейшей ошибки.       — Вы же герой! Вы нужны этому городу, — Юнги пытается разглядеть в нём ложь или подхалимство, но не находит. Только горящие глаза и вожделенная улыбка. — Вы засадили племянника самого майора. Даже не испугались его, как все остальные. С тех пор вы для меня герой.       — Закон для всех, — лишь хрипит Юнги, не зная, что ещё сказать. Да бля! А что тут говорить? Малец прав. — Что? Настолько плохи мои отчёты? — пытаясь остыть, ухмыляется он.       — Кажется пятиклашка писал, — весело улыбается Чон, почёсывая затылок. — Мне привычно, я и раньше составлял ваши отчёты. Я докончу?       Юнги заторможенно кивает, уступая ему место. Странно, совсем не обидно. Даже не злится на Хосока.       Ну дела! Ему нужно время, чтобы всё переварить.       Забрав кейс, Юнги весь задумчивый выходит из кабинета.       А сколько майор ещё будет вставлять палки в колёса? Юнги знает, что сам преподнёс ему свою голову, совершив выстрел. Лим так просто с него теперь не слезет. За племянника отомстит по полной.       Неужели всю оставшуюся жизнь Юнги так и будет заниматься отчётами? Если даже станет детективом, то и тогда будет под крылом этого тупицы Лима. А майора или генерала ему так просто не дадут, да?..       — Всё в порядке? Я слышал крик, — приводит его в себя белобрысый, послушно стоящий на месте.       — Да. Держи, — Юнги отдаёт ему наконец этот треклятый кейс. Даже становится легче на душе.       — Вы точно не передумали? Отличная рекомендация от самого Пак Чимина откроет вам много дверей в будущем, — мило улыбается парень, заглядывая в кейс.       — Нет, нет и ещё раз… что ты сказал? — интересуется Юнги, думая, что расслышал.       — Ну да. Рекомендация от Пак Чимина имеет весьма бóльший вес. За вас заручится адвокат Ким, ведущий в Южной Корее. По совместительству, мой отец, — озорно подмигивает парень.       — Я могу вернуть себе работу детектива? — уточняет Юнги.       — Да, но лучше проконсультироваться с моим отцом, — немного переминается парень. Юнги рад, что ему не лгут и не обещают золотые горы. — Хотите, я могу позвонить и уточнить.

***

      Сеул встречает духотой и серыми облаками. Перелёт в частном самолёте, пожалуй, самое роскошное, что с Юнги происходило. Дорогой алкоголь в виде лёгкого шампанского с виски грех было не попробовать, да и испытать на себе ванночку для ног. Просто блаженство!       Три года. Со слов отца белобрысого, много времени сделать Юнги снова детективом — не займёт. Хоть завтра. Но три года в качестве телохранителя Пак Чимина очистят его имя. Как тот выразился одна пуля — три года. А дальше зависит только от него. Там и пост генерала не за горами будет.       Надо признаться, Юнги эти слова ужасно воодушевляют. Ведь он думал, что исправить свою репутацию будет невозможно. Злые слова в соцсетях оставили куда более глубокий след, оказывается. Да и предательство своих же коллег во главе с капитаном… впрочем, до сих пор Юнги воротит от этого. А три года — не такой уж большой срок.       Белобрысый всё время рядом, а кейс перекочевал к Юнги. В этот раз эта тяжесть в руке ощущается приятной. Очень приятной.       — Вот, здесь вы и будете жить! — чрезмерно ярко улыбается парень, когда подъезжают к…       Признаться, дом его поражает. Ведь это настоящий особняк с раскинувшимся вокруг парком, подъездной дорожкой, фонтаном и бассейном. Юнги, конечно, не подаёт вида, но немного ахреневает от представшей картины.       И здесь он будет жить?       — Мы знаем, что вы отличный детектив с весьма большим послужным списком, но мы пригласили опытного телохранителя. Вы пройдёте, так сказать, экспресс-подготовку, — тараторит белобрысик, направляясь в дом.       Ох! Это Юнги точно не помешает, а то одеревенел, пока сидел в конуре…       И тут он вспоминает лицо капитана, когда бросил заявление об увольнении прямо на его стол. Это надо было видеть: глаза чуть ли не вылезли из орбит, челюсть так и осталась на полу, а язык засох. Картина маслом! Теперь это лучшее воспоминание о капитане.       — Здесь живёт Пак Чимин, — рукой указывает парень на шикарный особняк.       — Ты же сказал, что тут буду жить я, — недоумевает Юнги. Только секунду назад парень сказал, что он будет жить здесь.       — Извините, но это дом Пак Чимина, а ваш дом — там! — теперь указывает на домик поменьше в пяти метрах, но не менее шикарный. — Один двор, дома разные! И тот полностью в вашем распоряжении.       Серьёзно?! Надо будет хорошенько посмотреть договор.       Юнги предполагал, что певец живёт богато, но чтобы так роскошно? Аж глаза слезятся.       Живут же люди.       Пожалуй, самое радостное для него — отсюда и до Хукер Хил ехать полчаса. Отлично! В выходные не помешает съездить туда, встретить давних знакомых и расслабиться, так сказать. Хорошее местоположение.       Белобрысик приводит их в огромную гостиную. А Юнги всё осматривает, словно находится в музее. Ну а что? Тут всё выглядит дорого и раритетно. Настоящий зáмок!       А через несколько минут перед ним предстаёт сам Пак Чимин, расслабленно устроившийся на огромном диване, поперёк него. Ещё и ноги на подлокотник закинул. Как всегда, смотрит в свой телефон.       Перебинтованная нога в этот раз не вызывает сильной вины или чувство стыда в Юнги, скорее облегчение и лёгкое раздражение. Сам не понимает, почему это омега так раздражает его. Какая-то неприязнь, природу которой Юнги пока не распознаёт.       — Чимин-а, вечер! — радуется белобрысый, кидаясь на певца, который откидывает телефон и лучезарно улыбается, увидев друга.       — Тэ, ну наконец-то! — звонко радуется омега.       Самолёт с Пак Чимином прилетел ещё днём, согласно расписанию, а друг остался вербовать Юнги, как объяснил белобрысый.       И тут он ловит любопытные глаза Пака. Юнги ещё помнит его холодный взгляд, а теперь жутко непривычно ловить тёплый. Поэтому он глаза всё же отводит, предпочитая смотреть на чистый блестящий пол.       — У меня новый телохранитель? — тут же слышит Юнги.       — Да, это детектив Мин Юнги, — представляет белобрысый, за что ему спасибо, что добавил «детектив». В последний раз сам сказал «бывший», но сейчас услышать это было важно для Юнги, который только кланяется под две пары глаз, начиная ощущать неловкость.       — Ага, твой отец сказал мне, Тэ, — бросает Пак Чимин и откидывается на диване. — Ну, Мин Юнги, какие у вас ещё таланты, помимо того, как стрелять в людей, а потом спасать их? — Юнги резко поднимает голову, сжимая кулаки. А этот засранец нахально ухмыляется и вдруг толкает языком щёку изнутри.       Глаза его блестят, словно напыхался, а пухлые губы растягиваются в дерзкой улыбке.       Что это было? Юнги стоит столбом, застигнутый врасплох.       — Чимин, ты что, пил? Тебе нельзя алкоголь, ты же таблетки принимаешь! — ругается белобрысый, помогая встать с дивана. — На пару часов нельзя оставить!.. Извините, вы можете идти домой, Юнги-щи. Там всё открыто. Я потом к вам приду.       — Я чу-чуть… Тэ, — пьяно бубнит Пак, вызывая отвращение в Юнги, и виснет на друге.       Куда он попал? Три года? Н-да… Пожалуй, Юнги себя явно переоценил…