#18
21 марта 2024 г., 23:42
— Мин, что случилось? Ты куда? — догоняет его взволнованный Чон у дверей.
Юнги не зол. Он в бешенстве. Даже Ан так не действовал на него, как Михи… Всё та же привычная Михи…
Юнги так и знал, что она не бросила употреблять ни черта. Чутьё не обманывает никогда в отличие от собственной… женщины, которая его родила.
Испуганный голос Михи всё ещё отдаётся набатом в голове, вызывая смесь раздражения и бешенства, заставляющая Юнги жалеть о том, что вообще обратился к ней. В этот раз точно баста. Больше в жизни не приблизится к ней. С него хватит криминальной тени в родословной.
Потому, даже не сразу слышит как его окликают. Он оборачивается и натыкается на вопросительно уставившегося Чонгука.
— Что? — сквозь зубы выдыхает Юнги, сжимая желваки. Не думал, что так нехило напрягся.
— Ты куда? — хмурится Чон, подходя ближе.
— Мне нужно уехать. Присмотри за Чимином, — успокаиваясь и думая, как поступить, говорит Юнги.
— Это был Ан, да? — недовольно фыркает Чон, засовывая руки в карманы брюк. — Что он сказал?
Юнги выходит из дома, шагая к машине белобрысого. Но, подумав секунду, набирает сообщение Михи, чтобы вызвала скорую, а самой предлагает убежать, не вызывая подозрений. Не дай бог Ан отдаст концы. Он ведь их единственный подозреваемый. А гостиница, где те остановились, почти в двух часах езды отсюда.
Чёрт!
— Эй! Я тоже в этом замешан, хоть и не по собственной воле! Не скрывай от меня, — чуть громче негодует Чон, догоняя его. — Я могу помочь.
Юнги переводит на него взгляд, снова выныривая из бушующих мыслей.
Хочется врезать ему. Но Юнги понимает, что им вместе существовать и дальше. Конечно, приятелями они не будут, но формальное общение нужно поддерживать.
— Ан передознулся. Я поеду туда, узнаю, что там и как, — в итоге, Юнги решает поделиться.
— Что? Ан наркоман? Хотя нормальный человек бы не покусился на своего подопечного, — буднично проговаривает Чон. — И что ты будешь делать?
Юнги заводит машину, ищет в карте адрес гостиницы и даже пристёгивает ремень безопасности, пока Чонгук стоит рядом, не позволяя закрыть дверь.
— Тебя же уволили из телохранителей Пак Чимина и ты уже не полицейский. Как объяснишь своё появление у вырубившегося Ана? — крепко навалившись всем собой на открытую дверь, бросает Чон.
И тут Юнги осеняет. Ведь парень прав. Что он скажет полицейским, если скорая не успеет и не сможет спасти директора? Или спасут, но его в любом случае спросят, что они делали в номере гостиницы и какие вещества употребляли. Юнги могут и посадить за это. Как он сумеет объяснить своё присутствие рядом с наркоманом? Может, Ан вообще сдох.
Вот дьявол!
— Я точно не поеду, мне дорогá моя репутация. Вовлекаться в скандал об употреблении противозаконных препаратов не буду! — решительно бурчит Чонгук, всё ещё не давая закрыть дверь машины.
— Юнги, ты куда? — выползают из дома недоумевающие Чимин и белобрысый, заставляя разболеться голове Юнги. Их ещё не хватало!
— О, Пак тоже не поедет. Он тоже айдол, — хмыкает Чон, оборачиваясь к ним.
— Белобрысый, поедешь со мной, — решает Юнги, подзывая омегу, который удивлённо указывает пальцем на себя.
— Никуда он не поедет! — внезапно взрывается Чонгук и наконец отлипает от двери, громко закрывая её. Юнги аж вздрагивает. Да что не так с этим альфой? Опять смотрит на него как-то враждебно. Так, словно будь тот быком, бодал бы рогами, пока не выпотрошит из Юнги все органы.
— Быстрее, — торопит он белобрысика через открытое окно, игнорируя непонятные эмоциональные всплески Чона.
— Зачем я понадобился? — подбегает омега, нахмурив брови.
— Незачем! Иди в дом, — недовольно цедит Чонгук, испепеляя его взглядом альфа-самца. Юнги бы фыркнул, да не до этого сейчас.
— Объясню по дороге, — отрезает он, кивая в салон.
— Чего это ты раскомандовался? — белобрысый чуть ли не закатывает глаза, излишне любопытно и нахально смотря на Чона, который провожает его весьма озадаченным видом. Омега наконец садится в машину.
— Вылезай, баран! — кричит Чонгук, ударяя по капоту, а Юнги давит на газ, мельком взглянув на ничего непонимающего, выглядящего обиженным Чимина, который изо всех сил хромает на дорогу. Он объяснит ему всё потом. Сейчас же нужно успеть узнать, что с Аном.
Юнги вводит белобрысого в курс дела, а тот сразу порывается позвонить отцу, выглядя шокированным. И вдруг экран его личного телефона светится. Входящий вызов от Пак Чимина. Юнги даже рад, что избежит разговора об этом с глазу на глаз, поэтому нажимает ответить и прикладывает к уху, не сводя взгляда с темнеющего горизонта.
— Бесишь, когда ведёшь себя как дезертир, — недовольно бурчат с того конца, вызывая ухмылку. — Что опять случилось? Почему меня оставил здесь?
Юнги рассказывает всё и ему, а Чимин молчит достаточно долго. Слышно лишь едва сбитое дыхание. Не хочется представлять каково сейчас омеге. Но становится неловко, отчего он откашливается.
— Буду на связи, — коротко бросает Юнги, завершая вызов.
— Отец спрашивает, откуда ты знаешь о случившемся? — вырывает его белобрысый.
— Информатор, — односложно отвечает Юнги, крепче сжимая руль и не захотев вдаваться в подробности. Он ещё хочет дослужиться до генерала и необходимо, чтобы никто не знал о другой стороне его семьи.
— Отец говорит не высвечиваться, так как Ан напрямую с нами не связывался. Могут возникнуть проблемы, если мы явимся туда, — снова передаёт бледный белобрысый слова отца.
Будто Юнги не знает. Бесят. Потому, он хватает телефон из чужих рук и уже беседует сам, снова слыша серьёзный прямой тон адвоката Ким.
Приходят к выводу, что они просто поедут в центр города. А когда кто-нибудь из компании поднимет шум о случившемся, Юнги с белобрысым рванут в больницу. Тут-то омега и понадобится, чтобы пробраться в палату и увидеться с Аном. А Юнги ещё сомневался, что зря белобрысого с собой потащил.
— Вы же в курсе, что наняты лучшие детективы по делу Пак Чимина? А вы лезете туда, куда вас не просят, — слышен хорошо уловимый укор в голосе адвоката Ким.
— Хреново работают, — отрезает Юнги и передаёт телефон обратно белобрысому. Не намерен выслушивать обвинения в свой адрес. Он сильно сомневается, что те «лучшие детективы» сумели узнать о вылазках Ана, о его пойманном телохранителе и о его сегодняшней спутнице. Лучше бы Ким этого не говорил, выставляет их не в лучшем виде.
Когда они приезжают в самую близкую больницу к гостинице, где были Ан с Михи, уже изрядно темнеет. Юнги паркует машину и осматривает обстановку вокруг. Сегодня воскресенье, поэтому народу тьма. Стоит духота, гогот и запах уличной еды. Тут он вспоминает, что не ужинал. А со всем этим стрессом аппетит появляется зверский.
Взяв ключи от машины, Юнги предупреждает застывшего белобрысого, который всё это время молчит, и уходит в ближайший магазин.
Снова он грызёт суховатый кимпаб, запивая двойным эспрессо, и думает, что будет, если Ан помрёт? Чимин наконец будет свободен? А если на омегу выйдут сообщники Ана? Которых останется два. Один уже в тюрьме. Но судя по всему, главой и денежным мешком операции был именно директор. Сообщники точно лягут на дно, платить-то некому.
А что будет с Юнги? Телохранителем уже вряд ли станет, как и полицейским? Можно уломать Пака и адвоката Кима написать хорошую рекомендацию, чтобы пойти работать детективом. Эх…
День ото дня нелегче. Юнги начинает сомневаться, что вообще выживет с таким стрессом. Да и окружение у него не ахти: два айдола и белобрысый. Н-да… куда его занесло?
Вспомнив о белобрысике, Юнги быстро достигает машины. Омега сидит в телефоне. Выглядит уже не так бледно, а вполне себе живчиком.
Юнги закуривает, узнав, что никто не объявлялся. Снова думает об Ан Хемине, проходясь беглым взглядом по больнице. Тот нигде не состоял, не участвовал, не привлекался. Абсолютно скучный директор компании на первый взгляд. Но злачный подвал всё не даёт покоя. Что это за место?
Тут телефон у белобрысого звонит. Со слов адвоката Кима, директора доставили в приёмный покой другой больницы поближе.
***
Благодаря белобрысому, который показывает карту сотрудника компании Чимина, их пропускают к Ан Хемину, которого поместили в коридор, прикрыв ширмой, так как пациентов просто куча. Юнги решает спросить о его работе позже. — Вы быстро, — удивляется молодой врач. Однако Юнги ловит на себе заинтересованный взгляд. Доктор-омега буквально сканирует его. Наверняка считывает марку его одежды и толщину кошелька. Судя по всему, остаётся довольным. Вот только Юнги не заинтересован. — Мы были рядом, — отвечает белобрысик. По виду врача, тот хотел услышать ответ от Юнги, который нарочито молчит, захотев узнать об Ане. — Что с ним? Ан Хемин выглядит непривычно бледным, уязвимым, но всё равно до крайности раздражающим, лёжа на кушетке. Кажется, что тот спит, проснётся и снова начнёт делать свои грязные дела. Юнги вспоминает их последнюю встречу и кривит лицо в отвращении. — Мы промыли желудок, поставили капельницы. Пациент отравился несколькими видами наркотических средств: марихуана и метамфетамин. Как только он выйдет из комы мы вызовем полицию. Это уголовное дело, — потеряв к Юнги прежний интерес, серьёзно проговаривает доктор. — Кома? — одновременно вскрикивают они. — Да. Организм не справился с таким количеством наркотических веществ. Если бы скорая не успела вовремя, его бы не было в живых. Мы перенесём пациента в палату, как только она освободится. Пиздец! Что за хрень творится? Они в шоке покидают больницу, обещав прийти ещё раз. Юнги снова взбешён. Он нервно стучит по рулю, пока белобрысый докладывает всё отцу. Нужно закурить. Хорошо, что после встречи с Михи остались сигареты. Ан в коме! Ни жив, ни мёртв. Не вытянешь из него нихрена. Да что за подстава! Юнги понимает, что это действительно хреново. И верится с трудом. Будто всё спектакль. Он уже закуривает вторую сигарету и выходит из машины, захотев позвонить Михи. Его мозг лихорадочно работает, просчитывая варианты, что теперь делать. — Юнги? Пожалуйста, скажи, что он не умер, — слезливо просит Михи сразу после первого звонка. Будто сидела и ждала его. — Марихуана и мет? Ты совсем сбрендила?! — терпение Юнги со скоростью гоночного болида стремится к нулю. Да и хочется на ком-то сорваться, — Сразу килограмм героина бы ещё вколола ему! Говори, что узнала! — Прости, я… я дала ему только марихуану, и всё. И то маленькую дозу. Честно, Юнги, — всхлипывает она, но у него на такое уже иммунитет. — Говори, что узнала, — тихо цедит Юнги, бросая окурок в мусорку. Была бы его воля, не позвонил бы ей. Но он профессионал, нужно узнать любую маломальскую информацию. Тем более, что основной подозреваемый сейчас в коме. — Он говорил, что не помешало бы расслабиться перед какой-то встречей этой ночью. И мы пошли в гостиницу. Хемин уже был поддатый… Я ему мет не давала, — отрывисто проговаривает Михи. — Какая встреча? С кем? — Не знаю. Имён он не называл. Что-то про план и казино. Даже обещал мне золотую цепочку, когда выиграет ставку. Юнги, прости… — Что-нибудь ещё? — игнорируя её последнее предложение, допытывается он. — Нет… Юнги не дослушивает, завершает звонок и блокирует её номер. Казино. Получается, в том подвале было казино. Но если Михи не врёт, откуда тогда Ан нажрался мета? Он тяжело вздыхает, вспоминая график работы директора. Нормальный человек не вынесет такой работы без поддержки. Если не семейной и ласковой, то химической. А Ан жил компанией. Буквально приезжал раньше всех и уходил позже всех. Возможно, тот давно сидит на них. И чёрт знает, кто его дилер. Мда, попал же Ан Хемин по полной. Если не помрёт, то его ждёт тюрьма, как минимум. Возвратившись в машину, Юнги замечает притихшего белобрысого. Но как только видит его, начинает: — Отец сказал, будет решаться вопрос о новом директоре компании с советом директоров. У Ана был зам, но они недовольны им… получается, Чимин теперь свободен? — вкрадчиво интересует омега. — Не знаю. Нужно найти двух его сообщников, — выруливает Юнги домой к Чону. Он устал. По-человечески. Хочется подумать обо всём после крепкого сна. — Какой же Ан придурок! Если люди узнают, что он принимал наркотики, компания сильно пострадает. Из-за него теперь худо будет всем. Отец сказал, что постараются скрывать до последнего причину комы, но сам знаешь, — вздыхает белобрысый, отворачиваясь к окну. Юнги согласен с ним и очень хорошо знает, что люди всё равно узнают. В век интернета-то. А последствия… пожалуй, лучше сосредоточиться на дороге.***
Их встречают хмурые Чонгук и Чимин, сидящие в разных концах гостиной. Такое ощущение, словно они ругались в их отсутствие. Лицо Чона серьёзное, лишённое его привычного придурковатого очарования. И как только видит их, мгновенно встаёт с кресла, устремляясь навстречу. А Чимин остаётся сидеть на диване поближе. Но взгляд любопытный. Юнги даже подмечает, как разглаживается его лицо. Настолько рад его… их видеть или что? — Ну? — Чонгук выпячивает и так большие глаза. А ещё переоделся в другой пижонский костюм. В этот раз серого цвета. Даже омеги реже него переодеваются, отчего Юнги разочарованно мотает головой. — Ан в коме, — выдыхает белобрысый, падая на диван. Ожидаемо в лицах напротив появляется чистый шок. А то. Юнги вот сам до конца не верит. Хоть и лично видел полуживого Ан Хемина на кушетке больницы. Чон несколько раз открывает и закрывает рот, чтобы что-то ляпнуть, но почему-то тушуется и замолкает. Таким он нравится Юнги куда больше. Чимин же молча переводит ошарашенный взгляд куда-то в пол, скрещивая руки на груди. Подтянув здоровую ногу, кладёт на колено подбородок. Наверное, его в этот момент даже можно назвать очаровательным. Такой потерянный и обаятельный, что бы ни делал. Юнги машинально переводит взгляд на его пухлые блестящие губы, которые напряжённо сжаты. Видать, обрабатывает поступившую информацию. Чимин немного сутулится. Но при его красоте, сутулость совершенно не портит общего вида. Даже делает более человечным. Хоть и Юнги никогда не видел в нём звезды нации. Но сейчас тот выглядит совсем обычным человеком со своими проблемами. Юнги мысленно стонет. Не о том он думает сейчас. Надо бы поспать. А лучше сначала в душ, потом кофе и спать. До самого рассвета. — Какого чёрта? — внезапно поражённо выдыхает Чонгук. Юнги оборачивается и меряет его хмурым взглядом, не понимая, что на него нашло. — И это что, всё? Не будет, как в шпионском боевике? Мы не поймаем злодея, который без нас впал в кому? А я так хотел сам прижучить этого Ана! Совершенно по-детски и обиженно дуется хозяин дома, отчего белобрысый рядом усмехается. А Чимин перестаёт сверлить дорогой ковролин, и их взгляды с Юнги пересекаются. Тот смотрит выжидающе, будто ждёт последнего слова, вердикта. Аж не по себе. Мин сглатывает и первым отводит глаза. — Сначала нужно убедиться, что угрозы действительно нет. Всё завтра, — бросает Юнги, прежде чем уйти в гостевую комнату. Но слышит, как все трое за спиной начинают усиленно что-то обсуждать. Душ, кофе, постель. Именно в таком порядке Юнги исполняет своё желание, но сон не идёт. Какие-то неясные мысли и подозрения просачиваются в голове. Они ещё не оформились во что-то реальное, но уже поселяются на самом краю сознания. Казино, встреча, план. Посему выходит, что Ан был азартным. Возможно встреча с сообщниками должна была состояться там же, чтобы обдумать похищение Пака? Ана не остановило даже задержание собственного телохранителя и нападение в доме Чона? Кстати, надо будет завтра пойти и узнать, как там дела. Ух! Голова гудит. Юнги не знает, сколько так лежит. Да и обычное дело — потянуться и посмотреть в телефоне время представляется целым подвигом. Плотные чёрные шторы он специально не стал закрывать, поэтому яркий лунный свет озаряет его комнату. И Юнги пялится на вид за окном. Тёмное небо и только серебряное кольцо Луны. Красиво. Такое ощущение, что всё вокруг замирает. Аж слышно собственное сердцебиение. Он пару минут не слышит ни единого звука, пока не улавливает тихих медленных шагов в коридоре. Ему не требуется много времени, чтобы понять, кто это. И чего Чимину не спится? Сон Юнги как рукой снимает, волнуясь за омегу. Почему хромает по дому? Нет, чтоб валяться в комнате и стараться уснуть, как он. Вдруг дверь его комнаты открывается, пуская слабый жёлтый свет из коридора. А макушка Чимина просовывается через щель и застывает на несколько минут. Видать, даёт глазам привыкнуть к темноте и вглядеться в Юнги. Чёрт! А он жалеет, что не закрыл дверь изнутри. Но становится неожиданно любопытно, что дальше будет. Поэтому, прикрыв глаза, наблюдает за омегой. Даже из головы все мысли испаряются. Вот дела. А он тут маялся, ощущая давление от каждой мысли. Чимин медленно, крадучись, заходит в комнату, аккуратно прикрывая дверь за собой. Сделав пару робких шагов, застывает на несколько секунд. Слышно, как сбивчиво дышит, и только потом уверенно двигается вперёд. Странно. Почему пришёл без костыля? Ужасно хромает, но уже видать не болезненно. Юнги это радует. Хорошо, что быстро идёт на поправку. Когда Чимин наконец добирается до кровати, осторожно опирается руками в край постели и аккуратно садится. При свете луны хорошо заметно, как тот сжимает губы, и еле сдерживает себя, чтобы громко не задышать. Юнги резко открывает глаза, замечая вздрагивание тельца рядом, и ухмыляется. Нет злобы или недовольства почему-то. Даже прогонять не хочется неожиданного ночного гостя. Лишь любопытство — хочется узнать, зачем пожаловал Чимин. Они в первые минуты тупо пялятся друг на друга. Юнги против воли любуется нежным овалом лица и огромными глазами, в которых видно волнение. Затем омега хмурится, проходясь по его лицу изучающим взглядом. Что у парня в голове, интересно? Чимин шумно выдыхает, видимо, поняв, что Юнги не спит. А он закусывает губу, справляясь с внезапным волнением и бешено колотящимся сердцем. Дьявол! Нафига сердце так гулко и громко бьётся? Наверняка Чимин всё слышит. Кошмар! А омега вдруг нависает над ним, поставив руки на подушки вдоль его головы, чем удивляет. От него отдаёт чем-то цветочным и кремовым, что забивает ноздри Юнги. — Ты уйдёшь? — совсем тихо и неуверенно прилетает от Чимина, заставляя его проморгаться. И смотрит так пронзительно. — Куда? — так же тихо и глупо спрашивает Юнги, вообще не понимая вопроса омеги. — Если выяснится, что мне больше не угрожает опасность… ты уйдёшь? — уже немного громче бормочет Чимин. — Ну да, — как само собой разумеющееся, отвечает Юнги. Ведь так и есть. А что его здесь держит? Ему нужно зарабатывать генерала. — Мой профессионализм не позволяет бросить всё прямо сейчас. Я уйду, когда точно буду знать, что тебе ничего не угрожает. Чимин нечитаемо смотрит несколько мгновений, прежде чем оседлать его. Сквозь боль и шипение, но зачем-то омега седлает Юнги, который громко выдыхает от удивления, так как совсем не ожидал такого поворота событий. — Ты что делаешь? — низко хрипит Юнги, а в трусах мгновенно становится тесно от желанной близости с омегой. Когда у него был секс в последний раз? Мать вашу, прошло больше месяца! Юнги ненавидит то, как на присутствие Чимина отзывается его собственное тело. А член всё радостнее крепчает. Предатель! Усевшись удобнее и перестав гримасничать от боли, омега чуть ёрзает над его плотью. Сразу видно кайфует. Так как запрокидывает голову и кладёт руки на его напрягшийся живот, немного царапая кожу, чем увеличивает шкалу возбуждения. Ещё и издаёт тихие, сладкие звуки, похожие на стон. Мелодия для ушей Юнги. Чимин хоть и в красных пижамных шортах, но тоже видна выпуклость в районе паха. Возбуждённая маршмелка, чтоб его! Юнги ощущает приятное давление на своих яйцах и промежности, отчего грузно выдыхает, на автомате положив руки на бёдра омеги. Тот горячий и тоже немного напряжённый. Он ни черта не понимает, что сейчас происходит и почему его соблазняют, но начинает нравиться. Осмелев, Чимин кладёт руки на грудь Юнги и медленно двигается, тихо, но довольно постанывая. Омега выгибается, интенсивнее потираясь шикарной задницей, как бесстыдная и готовая на всё шлюшка. Юнги хочет это прекратить, сам не понимая себя. В любом другом случае, уже давно трахнул бы его и выгнал. Почти горячая кожа и чужие мышцы под ладонями слишком реальны, притягательны для голодавшего больше месяца альфы. И не может понять, почему позволяет это. Двоякие ощущения. Однако тут шорты Чимина приподнимаются, открывая вид на шрам. Красноватый, неаккуратный и неглубокий. Этот вид отрезвляет Юнги, отчего накатывает чувство вины. Он даже осторожно прикладывает палец на шрам и ощущает его мягкость, рыхлость. У него есть такая же, но зажившая и зарубцевавшаяся. Чимин наверняка почувствовал пальцы на своём больном месте, потому опускает голову и оказывается лицом к лицу с Юнги. Омега переводит ошалелые глаза на свой шрам и ухмыляется краешком губ. — Мне уже не сильно больно. Может, приступим? — Чимин жадно и немного нервно облизывается, разглядывая его лицо в свете луны. Это очень непривычно для Юнги. — Лучше уходи к себе, — сквозь зубы цедит он, ощущая возобновившиеся движения на своём паху. Нет, ему очень нравятся потирания, но почему-то не может представить это «приступим». Что это на него нашло вдруг? — Мне это не интересно, — и вовсе выпаливает потом. — А твой крепкий член говорит об обратном, — ухмыляется засранец, прикусив нижнюю пухлую губу. — Это просто инстинкт. У любого другого на моём месте бы встало, чёрт! — одним слитным движением скидывая с себя на другую сторону кровати удивлённого парня, свободно выдыхает Юнги. Аж дышится легче. — Я уже открыто предлагаю себя, что с тобой не так? — внезапно сердится Чимин, приподнимаясь на локтях. Недовольный хмурый вид делает парня ещё забавнее. — 4:1, — облизывая пересохшие губы, ухмыляется Юнги, хоть как-то переводя тему и недоумевая с себя. Он чувствует себя полным идиотом. — Что? Да ты больной! Тебе лишь бы поиграть, — недовольно горланит ночной гость, резво вставая с кровати и стоя только на одной ноге. Юнги тоже привстаёт и пристально следит за ним. Омега начинает злобно обзываться, какой он нехороший, что отталкивает от себя такого замечательного его. Но это то, как понимает тираду Юнги. Ему даже становится смешно, когда Чимин, хромая, огибает кровать, двигаясь к двери и проклиная его на чём свет стоит. Выглядит большим обиженным ребёнком, которого лишили сладкого. Это забавляет, но того, что происходит следом Юнги не понимает. Он неожиданно тянет разозленного Чимина на себя. На его коленях тот сразу замолкает, смешно и широко уставившись на него, хватая ртом воздух. Юнги обхватывает свободной рукой его шею, заставляя смотреть себе в глаза и потирая большим пальцем нежную щеку. Проходится изучающим взглядом по удивлённому лицу, подмечая, какой омега красивый при свете луны и… целует. Что за хрень или помутнение рассудка у него происходит он не знает, но решает подумать потом. Сладость и мягкость чужих губ заставляет терять голову. Юнги сначала оставляет просто чмок. Странно, но эта невинная ласка побуждает в нём какое-то дикое желание растерзать эти пухлые губы, отчего в трусах дают о себе знать. Затем он целует без напора. Ласкает чужой рот, чуть прихватывая пухлые губы, пока не пытаясь проникнуть глубже. Он жарко льнёт к его рту, проводя горячим языком сначала по нижней губе, затем по верхней. Они такие сладкие и аппетитные, не хочется отрываться. Но Чимин не спешит отвечать на поцелуй. То ли не до конца верит в происходящее, то ли злится и наказывает его этим. Юнги отстраняется и смотрит в чёрные сейчас в темноте глаза напротив. Чимин хмурится, но облизывает свои губы. А когда складка меж аккуратных бровей разглаживается, омега обворожительно улыбается, проведя пальцами по губам Юнги, и сам нападает на него первый. В этот раз их поцелуй превращается в битву. Их губы практически борются. Юнги кусается, тянет язык Чимина в свой рот, посасывает его, выдирая жалобные, нечленораздельные стоны. Он буквально насилует рот омеги, доводя до исступления. Боги, что за поцелуй! Юнги в жизни не ощущал такого кайфа. Кинув омегу спиной на кровать, продолжает терзать пухлые мокрые губы, а руки собственнически гуляют по горячему телу, ощущая мурашки под ладонями. Огибает каждый изгиб, захотев просто трахнуть его. Как же Юнги нравится покорность и влажность, что готов не отрываться от Чимина надолго. Когда они наконец отрываются друг от друга, Юнги не может совладать с дыханием. Его губы горят, а воздух припекает лёгкие. Да и голова кружится. Он облизывает саднящие губы, захотев ещё. Целоваться начинает нравиться ему всё больше и больше. Они лежат в лунной темноте, громко дыша. У Чимина грудь вздымается, словно после бега на короткую дистанцию. Глаза блестят, как и растерзанные манящие губы. А сам весь светится. Из-за этого всё происходящее кажется абсолютно нереальным. Тут Чимин хочет что-то сказать, но Юнги его быстро перебивает, не желая говорить и совершенно точно не желая знать, чего омега сейчас хочет. Ему нужно остаться одному, но выпаливает абсолютную ерунду: — 5:1, так не интересно. Старайся больше. — По-моему, это 4:2, — севшим голосом протестует омега, и пьяно улыбается, заставляя улыбнуться и Юнги. — Готовься, я сделаю всё, чтобы победить в этой игре, — пуская волну мурашек, томно проговаривает потом, вызывая движение в трусах. Юнги сглатывает вязкую слюну с привкусом мяты, видать, Чимин чистил зубы недавно, и хочет ударить себя по лбу. Что за ересь он нёс про «старайся больше», и что значат последние слова омеги?
