Over Your Dead Body // Через Твой Труп

Следующее утро в семье Грейнджер-Риддлов было гораздо более похоже на обычное. В течение нескольких предыдущих недель завтрак был не особо приятным событием. Том игнорировал существование Гермионы. Теперь же он осознал, что сестра рядом. Том кивнул ей в знак признания, и Гермиона засияла от счастья. Она почувствовала, как к ней волной возвращается голод. Несмотря на всю напряженность, царившую между двумя подростками, ни один из родителей не заметил изменений в их обычном поведении за все это время. Даже летом Том и Гермиона завтракали вместе с родителями, в то время как большинство подростков спали до полудня. Они сидели друг напротив друга на тех же самых местах, на которых сидели уже десять лет. Мать Гермионы, Джин, тепло улыбаясь вошла в комнату. Поставила тарелку с горячим беконом рядом с небольшими бутербродами и блюдцем с подливкой, что уже подали к столу дети. — Доброе утро, детки, — приветствовала их Джин. У нее с Гермионой было много общих черт. У матери были такие же медовые глаза и кудри, но с годами кудри Джин укротились. Она убирала их в аккуратный пучок, а несколько локонов специально выпускала, чтобы подчеркнуть лицо. Джин устроилась в кресле, в то время как отец Тома, Том-старший, вошел в комнату с двумя кружками дымящегося кофе. Одну он поставил перед женой, а вторую — на последнее свободное за столом место. — Спасибо, дорогой. — Не за что, Джин, — он кивнул ей и детям, а затем начал читать утреннюю газету, как и каждый день. Том-старший оказался не так похож на своего сына, как ожидала Гермиона. Ее Том был выше на два дюйма. У его отца были менее выраженные черты лица, а кожа была чуть более оливкового оттенка. Главными их общими чертами были темные локоны и серые глаза. — Есть какие-нибудь планы на день, дети? — спросил Том-старший между двумя большими глотками черного кофе. Он бросил короткий взгляд поверх газеты на обоих подростков. — Ничего особенного, — непринужденно ответил Том. Гермиона наблюдала за тем, как он скрупулезно ест свой завтрак. Каждый кусочек был идеально нарезан, все они были примерно одного размера и политы идеальным количеством подливки. — Я пойду в библиотеку, — сообщила Гермиона, проглотив бекон. Она намеренно проигнорировала острый взгляд Тома. — Разве ты не ходила туда в начале недели, дорогая? — спросила Джин, игриво улыбаясь. Оба ее родителя знали, что она любит библиотеку и часто ее посещает — особенно летом. — О. Да, ходила, — просто ответила Гермиона. — Я дочитала те четыре книги, которые брала в понедельник, и мне захотелось еще. Может, вы хотите, чтобы я что-нибудь вернула или забрала? — она вежливо улыбнулась матери, которая покачала головой. — Нет, Гермиона, но спасибо, что спросила. Остаток завтрака прошел относительно спокойно. Джин сообщила, что на ужин у них будут свиные отбивные, а Том-старший рассказал им несколько новостей о местных политических делах. За полчаса до девяти все убрали со стола, и родители отправились на работу. Том остановил Гермиону, когда она пыталась выйти из кухни. Он на мгновение придержал ее за запястье, прислушиваясь к тому, как входная дверь сначала скрипит, а потом захлапывается. Она терпеливо ждала, пока он проверял, уехали ли их родители. — Зачем ты идешь в библиотеку? — потребовал он. Гермиона буквально могла увидеть паранойю в его глазах, та буквально сочилась из брата. Даже Том не смог подавить эту эмоцию. — Мне нужно кое-что изучить, — прямо сказала она ему. Гермиона стряхнула его руку со своего запястья, на загорелой коже остался красный отпечаток. Она рассеянно потерла его. — Что случилось, Том? Она наблюдала за тем, как брат колеблется. — Ты ведь не собираешься никому рассказывать? — спросил Том низко, укоризненно. Гермиона фыркнула. — Обещание есть обещание, Том. Я никому не скажу, понял? — она тепло улыбнулась ему, и этот жест, казалось, умерил его паранойю. — Честное слово, я никому не расскажу. Это только между нами. Том еще мгновение смотрел на нее, прежде чем перестать беспокоиться. — Хорошо. Сможешь отнести мои тоже? А то я, пока тебя избегал, успел их полностью прочитать, — Гермиона снова фыркнула, а Том одарил ее искренней улыбкой, которую знала только она. — Да, как скажешь. Принеси их сюда, я отнесу, — сказала она ему, игриво закатив глаза.

--

Прогулка до библиотеки прошла без происшествий, чему Гермиона, после вчерашнего-то дня, была благодарна. Их городок был небольшим, а значит, и библиотека была относительно небольшой. Но очень помогало то, что во всех городских библиотеках Гермиону знали по имени и ради нее привозили экземпляры из других филиалов. Гермиона понятия не имела, что может предложить их маленькая библиотека по теме убийств, но это было первое решение, которое пришло ей в голову. Библиотека всегда была для нее местом утешения. Она начала с секции научной литературы, с психологии. Гермиона даже не стала искать книги в компьютерной системе: тема психологии была для нее совершенно незнакомой. Медленно она перечитывала названия на потертых корешках. Ее пальцы пробегались по завернутым в пластик книгам, пока она не нашла ту, которая показалась ей идеальной для первого шага. Вспоминая вечера, когда они вместе с родителями смотрели криминальные передачи, Гермиона нашла ключевое слово, которое искала: психопат. Она быстро схватила книгу под названием "Справочник по психопатии", и еще одну — "Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам: 5-е издание (ДСР-5)". Она отнесла их обе к незанятому столу в углу библиотеки. Достав все нужное для ведения конспектов, Гермиона приступила к изучению найденных материалов. В ДСР-5 психопатия не значилась как расстройство. Гермиона обратилась к справочнику и узнала, что может использовать диагноз "Антисоциальное расстройство личности", чтобы понять, является ли Том психопатом или социопатом. Она не спеша прочитала симптоматику к этому расстройству, и ей стало не по себе. Ее брат соответствовал нескольким из перечисленных симптомов, хотя для постановки диагноза было достаточно и трех. Казалось, что она читает описание его характера в учебнике. Гермиона закрыла толстую книгу и отодвинула ее от себя с неприятным привкусом во рту. Больше Гермиона не прикасалась к ДСР-5. Она пролистала справочник, а затем еще несколько книг из этой секции. Постаралась закончить конспекты в библиотеке, чтобы не выписать ни одной из этих книг на свое имя. Вряд ли это вызовет какие-либо подозрения, но Гермиона предпочитала, чтобы на ее читательский билет не была выписана стопка связанных с психопатией книг. Уже поздно вечером она почувствовала удовлетворение проделанной работой. Гермиона убрала все взятые книги по местам и собрала свою папку с цветными заметками. Она с гордостью улыбнулась себе, выходя из библиотеки, довольная собой.

--

— Ты хочешь сказать, что потратила целый день на изучение того, что я уже знал? — риторически спросил Том откровенно сердитым тоном. Он снова расхаживал туда-сюда перед ней. Они оба закрылись в его комнате, и Гермиона, как и накануне, сидела на его кровати. На этот раз она сидела, скрестив ноги, волосы были убраны в пучок, а перед ней лежала папка. — Том, может дашь мне договорить? — тихо спросила Гермиона. — Я работала над этим целый день, а ты считаешь, что знаешь все, что я делала. — В городе только одна библиотека, — фыркнул Том. — Куда, по-твоему, я ходил, чтобы разобраться в себе? Думаешь, я не изучил все это? Думаешь, я не пытался остановить все эти заполонявшие разум мысли? Чем больше он говорил, тем больше распалялся. Она увидела, как его руки сжались в кулаки, как кожа на костяшках пальцев побелела и натянулась. Гермиона чувствовала исходящий от него гнев. Это был тот самый Том, которого она знала: высокомерный, злой, импульсивный. Тот самый Том, который являлся лишь ей. — Боже, может ты, блядь, заткнешься? — она издала громкий, раздраженный вздох. — Прежде чем разразиться тирадой, может быть, послушаешь, что я скажу? Ты же признал, что я постоянно удивляю тебя, — Гермиона подняла брови и стала молиться, чтобы этот блестящий мальчик хоть на мгновение сдержал свой пыл. Том перестал вышагивать и встал прямо перед ней, сердито глядя сверху вниз на свою сестру. Любой другой человек испугался бы, но для Гермионы это был обычный Том. Брату нужно было сделать гораздо больше, чтобы вывести ее из себя. Он издал раздраженный возглас и потер лицо рукой. — Ладно, ладно. Что, по-твоему, ты знаешь такого, чего не знаю я? — его вопрос прозвучал как приказ. Гермиона быстро открыла папку и посмотрела на свои записи. У нее была лишь одна попытка, прежде чем Том снова откажется ее слушать. — За последние сорок лет, или около того, психопатов исследовали множество раз, — начала Гермиона. Том уже выглядел незаинтересованным, но она бросила на него предупреждающий взгляд. — Конечно, мы до сих пор многого не знаем. Я думаю, один из главных моментов заключается в том, что не все психопаты становятся убийцами, но все чувствуют необъяснимую потребность в этом. Вот на чем нам нужно сосредоточиться больше всего, — она сделала паузу и глубоко вздохнула. Ее нервы успокоились, когда она увидела, что Том действительно решил дать ей шанс. Он кивнул и нетерпеливо ожидал, когда же она продолжит. — Ты убиваешь, потому что тебе нравится, или потому, что тебе нужно нарушить закон и доказать свою сообразительность? Как только мы выясним, что из этого тебе нужно, мы сможем найти ответ на наш вопрос. Это сузит круг возможных вариантов. Том так странно посмотрел на нее. Она не узнавала этот взгляд, что заставило ее нахмурить брови. Гермиона знала все выражения его лица наизусть, знала его лучше, чем себя. — Если я смогу дать тебе ответ прямо сейчас, это поможет тебе? — когда он заговорил, то ровно и спокойно. Ему удалось собрать весь свой гнев и отогнать его прочь. Теперь он стоял перед ней и смотрел прямо ей в глаза. — Да, — Гермиона заинтригованно склонила голову набок. — Ты уже знаешь ответ? — Я понял, как только ты спросила, — слова были такими тяжелыми, словно в них заключался вес всего мира. Том выдвинул свой стул и поставил его прямо перед Гермионой, сел в него и сцепил пальцы. — Гермиона, мне нравится убивать. Голос его был тихим, тихим настолько, что Гермиона испугалась, что ослышалась. Ему нравилось это? Тому нравилось убивать? Как мог человек, которого она так сильно любила, спокойно делать что-то настолько ужасное? — Том, нет... Том прервал ее и взял ее руки в свои. — Я знаю, что тебе нелегко это слышать, Гермиона. Я не просил быть таким, но был таким с тех пор, как встретил тебя, и буду таким, пока не окажусь в земле. Убивать кошек и собак? Мне это почти ничего не дает, — его глаза ожили, в них появилось возбуждение, которого Гермиона никогда раньше не видела. Она никогда не видела, чтобы Том был так увлечен чем-то. В животе у нее что-то перевернулось. — Я мечтал убивать людей с самого детства, дорогая. Так было всегда. Может быть это и из-за психопатии, но это внутри меня, и оно победит. Однажды оно победит, и я буду этому рад. Она никогда не видела, чтобы его серые глаза были такими теплыми и живыми. Том выглядел живым. Ее брат, обычно такой замкнутый и холодный к окружающему миру, выглядел теперь таким безмятежным. Кто она такая, чтобы отнимать у него то единственное, что может сделать его по-настоящему счастливым? Медленно Гермиона взяла одну из его рук в свою и подтянула ее к щеке, прижалась к его раскрытой ладони и закрыла глаза. Она наслаждалась теплом его руки, тем, какой комфорт приносили ей его прикосновения, несмотря на то, что они обсуждали. Он всегда будет ее Томом, независимо от того, что ему было нужно. — Том? — тихо спросила Гермиона, не открывая глаз. На ее губах играла милая улыбка. — Да? — в его тоне слышалась осторожность. Ей было приятно, что она была единственным человеком, которого он боялся расстроить. Она была единственным человеком, который действительно имел для него значение. Как она могла его бросить? — Тогда, наверное, мне придется найти тебе кого-нибудь для убийства, да?