Over Your Dead Body // Через Твой Труп

Было приятно заниматься исследованиями с Томом. У Гермионы никогда не было достаточно причин, чтобы проводить с ним весь день. Они редко занимались чем-то еще, но ей было приятно осознавать, что остаток летних каникул они посвятили друг другу. Бывали дни, когда они лежали бок о бок на одеяле на заднем дворе, грелись на солнышке, как ленивые коты, и читали ужасно графичные книги о настоящих преступлениях. Бывали дни, когда они делали то же самое, но лежали вместе на его маленькой кровати, причем голова Гермионы покоилась на плече Тома. Вечера брат и сестра проводили вместе с родителями, незаметно проводя дополнительные исследования. Они стали каждый вечер всей семьей смотреть программу "Forensic Files". Том сидел рядом с Гермионой и подталкивал ее локтем всякий раз, когда находил какую-то информацию особенно полезной. В светлое время суток Том тайком открывал Гермионе лакомые кусочки информации о себе, и ей это нравилось. Он давал ей возможность заглянуть в свой разум, в укромный уголок, о существовании которого никто даже не догадывался. Она узнала о том, как он впервые задумал убить одну из кошек миссис Джонсон (через две недели после того, как они съехались), и о том, как сделал это впервые (за несколько месяцев до их совместного инцидента). Том рассказал ей о своих ночных снах, где он покрывался теплой кровью, глядя на мертвые, безликие тела. Он потихоньку делился с ней подробностями. Гермиона была уверена, что сначала это была проверка на преданность, проверка на силу и мужество, проверка на то, сможет ли она перенести это все легче, чем случай с кошкой много лет назад. Она справлялась: терпела все эти истории и смело задавала вопросы. Потом шлюзы открылись, и Том начал рассказывать все больше, даже больше, чем хотел. Когда он начинал говорить, его серые глаза превращались в уголь. Он становился хищником, но Гермиона не была для него добычей. Вскоре Том уже рассказывал ей о своих мыслях, лишь бы не держать их в себе.

--

— Я не понимаю, почему жертва имеет значение, — резко бросил ей Том. Они оба находились в его комнате с запертой дверью, несмотря на то, что дома не было никого, кроме них. Гермиона стояла перед его компьютером, сложив руки на груди. Ее дикие кудри почти дыбились, пока она свирепо смотрела на своего брата. Том стоял между ней и кроватью, его ухоженные руки были сжаты в кулаки. — Конечно, жертва имеет значение! — Гермиона вскинула руки вверх. — Именно для того я и помогаю тебе! Ты не можешь просто так взять и убить кого хочешь! — она недоверчиво смотрела на него, поражаясь тому, что он не может ее понять. — Выбирая, кого убивать, мы придаем одной жизни большую цену, чем другой, — фыркнул он. Глаза Тома потемнели, как это бывало всякий раз, когда они начинали обсуждать акт убийства. По спине Гермионы пробежал холодок. — Ты на это намекаешь, Гермиона? Что некоторые люди стоят в обществе больше, чем другие? Что мы должны найти тихого бездомного пьяницу и убить его, а не какую-нибудь мамашу-наседку? Ты хочешь, чтобы мы так все делали? Гермиона издала крик разочарования. — Перестань быть таким высокомерным! — она сделала шаг к нему и встала на его место. Единственным признаком того, что это его раздражало, были лишь легко раздувающиеся ноздри. Никто не выказывал неуважения к Тому Риддлу. Никто, кроме его младшей сестры. — Я не имею ввиду, что бездомный не представляет ценности для общества, и хватит говорить "мы"! Я не буду убивать этих людей вместе с тобой, Том! Их будешь убивать ты! Я просто говорю, что нам нужно рационально выбирать жертву, чтобы уменьшить влияние убийства на общество, — она покачала головой, ее лицо пылало от гнева. Брат был невероятно умным человеком, почему же он вел себя так глупо? — О? — Том ухмыльнулся. — То есть ты хочешь сказать, что мы должны убить бездомного, потому что меньше людей будут горевать по нему, чем по мамашке, по которой будет скорбеть целая семья? Ты хочешь свести к минимуму переполох, который вызовут наши действия? На этот раз Том подошел ближе. Чтобы сгладить недостаток пространства между ними, Гермиона сделала два шага назад и натолкнулась на его стул. В его глазах мелькнул хищник, и в горле у нее застрял ком. Ей был ненавистен факт того, что у нее дрожат руки. Он настаивал на слове "мы", и это пугало ее. Она не была убийцей, она просто помогала брату. — Том, — начала Гермиона низким голосом, — я хочу сказать, что у нас есть право выбирать, за кем… мы пойдем. Нам дана привилегия помогать обществу. Разве мы не должны ею воспользоваться? — она посмотрела на старшего брата своими теплыми, медово-карими глазами, которые всегда заставляли его отдавать ей последнюю порцию хлопьев. Она наблюдала за тем, как хищник медленно отступает, а его странное, новое выражение лица возвращается. Что бы это ни было, оно заставляло его охотнее идти на переговоры. — Хорошо, — ответил он недовольным тоном. — Тогда сядем и обсудим жертву заранее, но последнее слово будет за мной, хорошо? Если я делаю большую часть грязной работы, то хочу, чтобы именно я все решал. Понятно? Гермиона просто смотрела на него. Это он-то делал большую часть работы? Это он всего этого хотел! Из-за него она по пять раз в день просматривала фотографии с кровавых мест преступлений и анализировала, как эти преступники провалились. И вообще, это в первую очередь из-за него они ссорились, но в его устах все звучало так, будто это он тут мученик. — Гермиона? — Том посмотрел на нее сверху вниз, пытаясь вернуть ее внимание. Он осторожно взял ее за подбородок одной рукой, приподнял ее голову так, чтобы она смотрела прямо в его глаза. Они были такими напряженными, такими темными, что Гермиона боялась потеряться в них. Она слегка кивнула, давая ему понять, что слушает его. — Я хочу, чтобы ты согласилась с этими условиями вслух, чтобы у нас больше не возникало таких проблем, — его голос был твердым, но в то же время мягким. Она улыбнулась и кивнула. Все, что он делал, было в их интересах, и она это знала. И это тоже. — Да, Том, — покорно сказала она ему. — Последнее слово за тобой, ладно? — Хорошая девочка, — Том усмехнулся и отпустил ее подбородок. Не обращая внимания на ее расширившиеся глаза, он вернулся к книге на кровати. Его слова снова заставили ее желудок перевернуться. Гермиона сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Все было в порядке, не было причин так нервничать.

--

— Вот бы у нас была свиноферма, — заявила Гермиона однажды утром. Она разочарованно вздохнула и положила книгу рядом с собой. Они оба были на улице, снова лежали на флисовом одеяле на заднем дворе. Гермиона лежала на спине и смотрела на облака, плывущие по голубому небу. Ее дикие кудри были разбросаны вокруг нее, как корона. Том лежал на животе, приподнявшись на локтях сбоку от нее. Он смотрел на нее, почти не интересуясь. — Бекона захотелось? — спросил он с усмешкой и вернулся к своей книге. Гермиона на мгновение задержала на нем взгляд. Ей нравилось его задумчивое выражение лица, когда он читал то, что его действительно интересовало. Если же ему не было дела до книги, которую он читал, то он это явно демонстрировал. Эта же книга его увлекла. Глаза Тома быстро перемещались по страницам, уголки губ сосредоточенно подрагивали. Она подумала, что брат выглядит прекрасно. — Нет, ты идиот, — Гермиона закатила глаза и снова посмотрела на облака. — Слышал когда-нибудь о Уолдене Макнейре? — Нет, не слышал, — надменно ответил Том. Он отложил книгу и обратил свой взор на Гермиону. — Но у меня такое чувство, что ты сейчас расскажешь о нем. Гермиона закатила глаза от такого отношения к себе и приподнялась на локтях, чтобы оказаться на уровне его глаз. — Он был свинопасом в Канаде и мог быть ответственен за сорок девять убийств, — просто сказала она ему. С каждым словом Том все больше интересовался тем, что она говорила. Его глаза сузились и потемнели: хищник уже боролся за свободу. — Ему удалось предъявить обвинения только по шести из них. Макнейру так долго все сходило с рук, потому что он скармливал трупы свиньям на своей ферме. Видишь ли, — Гермиона села, на ее губах появилась улыбка, которую она не узнала бы в зеркале, — свиньи едят все. Они едят одежду, волосы, кости, Том. Они съедят все, что им дашь. Так вот, этот парень, Макнейр, убивал проституток и скармливал их своим свиньям. Его поймали только потому, что нашли другой способ получить ордер, а этот идиот был настолько глуп, что хранил трофеи. У него на ферме остался всякий хлам от двадцати женщин. Том долго смотрел на нее. Он начал улыбаться, и Гермиона почувствовала, как в ее груди разгорается гордость. — Умно, — пробормотал Том. — Я и понятия не имел о свиньях. Он нахмурил брови, надолго погрузившись в раздумья. Гермиона терпеливо ждала, пока он делал то, что у него получалось лучше всего — планировал. Она с трепетом наблюдала за тем, как брат собирает воедино какие-то неизвестные мысли прямо перед ней, основываясь на информации, которую она ему предоставила. — Кажется, я знаю, как мы избавимся от тел, — негромко сказал ей Том. Он тоже поднялся и сел прямо перед ней. Они оба сидели, скрестив ноги, колени к коленям. — Я нашел одно место два года назад... — она скорчила гримасу, и брат отмахнулся от нее, — и все это время обследовал его, чтобы убедиться, что оно действительно заброшено, на случай, если оно мне когда-нибудь понадобится. Оно недалеко от той старой фермы. — Ферма того старика? — Гермиона подняла брови. — Как его зовут? Абе-что-то-там? Тот, который, по мнению Люциуса, трахает коз? Он живет там уже целую вечность. Он вообще еще жив? — Он самый. Если старик все еще там, у него могут быть свиньи, — голос Тома был все еще низким, но Гермиона, глядя в его угольные глаза, уловила в нем нотки возбуждения. — Мы можем расчленять тела и ночью относить по частям свиньям. Мы можем легко оттуда уходить, уносить несколько кусков за раз и отдавать их свиньям. Гермиона потрясенно моргнула. Расчленять? — Том, — медленно начала она, — тела очень тяжелые. Если только это место не находится прямо по соседству со свиньями, я не вижу смысла в том, чтобы таскать с собой части тела. Ты что, совсем, блядь, спятил? — она недоверчиво посмотрела на него. — Может, сначала покажешь мне это здание и ферму, а потом уже будем разбираться, хорошо? Боже, мы очень быстро перешли от свиней к расчлененке, — Гермиона в недоумении потерла лицо рукой. Это вызвало искренний смех со стороны Тома. Он был глубже, чем раньше, но Гермионе нравился его смех. Людям редко удавалось услышать настоящий, но ей доставалось больше всех остальных. Гермиона улыбалась, когда он смеялся, закрыв глаза и поднимая и опуская плечи. Мало кто мог осчастливить Тома, и она считала своим долгом делать это. — Тогда пошли, — сказал ей Том, когда закончил смеяться. Он подобрал их книги и встал, протянув руку, чтобы помочь ей подняться. Гермиона с радостью приняла ее, и брат с легкостью помог ей встать на ноги. — Я покажу тебе все. Они быстро зашли в дом, чтобы оставить книги и одеяло, а затем направились к выходу. Том вывел ее за пределы района и направился мимо школы, которая находилась всего в полумиле. Они зашли в лес за футбольным полем и пошли по неухоженной тропинке. Гермиона следовала за братом, а по мере того, как путь становился все более и более неясным, в ней нарастала тревога. — Том, — пробормотала она, — тропинка... она исчезла. Откуда ты знаешь, в каком направлении идти? — взяв Тома за запястье, Гермиона потянула, чтобы остановить его. Брат ободряюще посмотрел на нее, и Гермиона просто кивнула. Она отпустила его запястье, но он потянулся назад и нежно взял ее за руку. — Я часто бывал здесь. Помнишь, — его голос был настолько мягок, насколько это вообще возможно, — в прошлом году, после обеда, когда я ходил к Северусу? Обычно я был здесь. Я даже не знаю, где он живет, — Том ухмыльнулся, и Гермиона надулась. Ей хотелось разозлиться из-за этой лжи, но, по крайней мере, сейчас он был честен. — Я рядом. Ты мне доверяешь? — серые глаза Тома пристально смотрели на нее, и она глубоко вздохнула. — Всегда, — тихо сказала ему Гермиона. — Просто... иди медленнее. Не хочу споткнуться. Том повел ее через густеющий лес. Здесь почти не было следов цивилизации, но Гермиона увидела на заросшей тропинке небольшие следы визитов Тома. Она видела сломанные ветки, несколько растоптанных растений и редкие следы обуви. Все это были следы его пребывания, но не более того. Было очевидно, что тропинку перестали поддерживать в порядке много лет назад, задолго до того, как Том нашел ее. В их интересах было сохранить тропу в тайне. В конце концов деревья расступились, и они вышли на поляну. Посередине стояло старое здание, что отдали во власть матушке-природе. Гермиона была уверена, что оно было необитаемо по меньшей мере лет двадцать, если судить по зелени, растущей по бокам. Лозы плюща взбирались по старому, потрескавшемуся камню, почти сливаясь с деревьями. По большей части дом был заколочен досками, открыты были лишь дверь и несколько окон. Гермиона была рада, что дом сделан из камня, а не из дерева: она боялась, что Том приведет ее в какую-нибудь покосившуюся хижину. — Я немного прибрался внутри, — сообщил ей Том, указывая на груду битых камней и хлама. — Там было много всякого мусора. Вещи со временем рассыпались, валялись на полу. Конечно, место не идеальное, но расположение отличное, — он повернулся к ней и одарил ее коварной улыбкой. Гермиона знала, что эта улыбка предвещает неприятности. — Том, что... — Помогите! — проорал Том во всю мощь своих легких. Его улыбка превратилась во что-то злое, в безумный оскал, от которого у Гермионы по коже побежали мурашки. Она подпрыгнула от неожиданной громкости, воздух выбило из легких чистым страхом. — Помогите мне! Помогите! Сюда, на помощь! Помогите, пожалуйста! Его крики эхом разнеслись по лесу, и стаи птиц взлетели в воздух, испугавшись шума. Собравшись с силами, Гермиона яростно шлепнула его по руке. — Что ты делаешь? — потребовала она. Сердце колотилось в груди. Он в неприятности их втравить решил? — Ты совсем спятил? — Нет, — ответил брат ей, не переставая ухмыляться. — Оглянись вокруг, — Том раскинул руки и возбужденно закружился, — никто не слышал меня, Гермиона. Никто не слышал ни слова, — Том остановился перед ней и обхватил ее лицо руками. Ее тело из ледяного превратилось в очень, очень теплое. — Разве это не прекрасно? Нас здесь никто не сможет остановить. Гермиона посмотрела в глаза брата. Счастье смешалось с его озорной улыбкой, и она не могла не упиваться гениальностью всего этого. Ужасно и скверно, что Том уже все продумал, но Гермиона не могла не восхититься его аккуратностью. — Так и есть, — признала она и оглянулась на их здание. — Мы можем войти внутрь? Том повел ее за собой, выглядя очень довольным. Камень, из которого было построено здание, был старым и серым, покрытым грязью и паутиной. Окна были заколочены изнутри и покрыты пылью. Том подвел их к тому, что должно было быть дверью — набору деревянных досок, прибитых друг к другу и висящих на одной петле в дверной раме. — Шикарно, — пошутила Гермиона, и Том метнул в нее свирепый взгляд. — Эй, — подняла она руки, защищаясь, — я просто говорю, что это не "Ритц". — Заткнись, — огрызнулся Том, открывая дверь. Та протяжно заскрипела в знак протеста, и он жестом пригласил Гермиону войти. — Дамы вперед. Закатив глаза, Гермиона повиновалась и прошла через дверной проем в разрушающееся здание. Она уже видела в интернете фотографии заброшенных зданий, но это было не то же самое, что быть в таком собственной персоной. На самом деле здание представляло собой одну большую комнату, в которой, похоже, хранились инструменты и другие сельскохозяйственные принадлежности. В углах помещения все еще стояли старые бочки и гниющие стога сена. Гермиона была уверена, что центр комнаты пуст только потому, что Том отодвинул оставшиеся громоздкие предметы в стороны. На стенах висели шкафы и тумбы, но большинство из них были заколочены, а дверцы болтались или отсутствовали. Из отверстий в потолке в комнату проникали лучи света, что делало ее еще более жуткой. Единственной вещью из нынешнего десятилетия в комнате была дешевая пластиковая метла ярко-зеленого цвета, стоявшая напротив них. Дома у них такой не было, так что Том, должно быть, купил ее где-то и принес, чтобы смести всю пыль и камни в сторону. Смотреть на такое пространство было неприятно. Первой мыслью Гермионы было узнать, нет ли в этом помещении призраков. Если они будут убивать тут, то заселят его призраками? Она не верила ни в загробную жизнь, ни в сверхъестественное, но это здание заставило ее вспомнить ужастики, которые любил смотреть Том. — Я уже все убрал, — объяснил Том, присоединившись к ней, — так что тебе не о чем беспокоиться. Нам понадобятся инструменты, но помещение и само по себе неплохое, — он посмотрел на Гермиону, ожидая ее одобрения. От всего здания по спине бегали мурашки, но Гермиона решила, что именно это и делало его идеальным. От него ей было так же неуютно, как и от всего, что они делали. — Оно идеально, — подтвердила она, одарив брата вышколенной, натренированной улыбкой, и он увидел то, что хотел увидеть.

--

Том и Гермиона стояли бок о бок, опираясь на старый деревянный забор. Тот окружал большую ферму, старую и неухоженную. В двадцати ярдах справа от них находился большой загон со свиньями, которые шумели, лениво елозя по грязи. Гораздо дальше находился главный дом фермы, в котором один за другим загорались огни. — Значит, он жив, — признала Гермиона. — Ты выиграл. Он существует. — От здания идти не так уж далеко, — сказал ей Том. — Всего 30 минут ходьбы по лесу. Там все для нас приготовлено, — Гермиона увидела удовольствие в его глазах и тихо вздохнула. — Том, я все равно не смогу помочь тебе пронести целое тело через такую гущу леса, даже если каждый будет нести по половине, — Гермиона разочарованно покачала головой. — К тому же, мы даже не знаем, с какой скоростью свиньи поедают тела. Возможно, они не успеют доесть их до утра. Она ждала ответа, но его не последовало. Том уставился на загон со свиньями. Гермиона наблюдала, как он погружался в раздумья, придумывая возможные решения на ходу. Гермиона знала, что она умная девушка, но Том пугал тем, какое количество сценариев ему удавалось продумать. — Мы не будем брать с собой все тело, — пробормотал Том через несколько минут. Он посмотрел на Гермиону, его глаза были как горящий уголь. — Мы не будем брать с собой все тело. Мы отделим руки и все остальное, что позволит легко опознать человека, и бросим это в загон. Остальное закопаем в лесу. Так глубоко никто не заходит, но если кто-то случайно наткнется на тело, то не сможет его опознать. Гермиона посмотрела на Тома. Она продумала все шаги, которые он предложил, обдумала детали отчленения чьих-то рук (и, вероятно, зубов). Они будут молча кормить свиней посреди ночи. От этой мысли ее затошнило, но сердце заколотилось. Это было гениально. Том был гением. Если бы они смогли это провернуть, никто бы их никогда не поймал. Помедлив, Гермиона кивнула. Она не могла не заметить звериного голода в глазах Тома. — Звучит прекрасно, — мягко сказала она ему, положила свою руку на его и сжала ее. — Ты нашел способ сделать так, чтобы все получилось. — Мы сделали это вместе, — поправил ее Том. — Ты додумалась до свиней. Я не слышал об этом Макнейре, — он перевернул свою руку и сжал ее ладонь в ответ. — Готова идти домой? Гермиона кивнула, и Том повел ее прочь от фермы, обратно в лес, в земли, которые станут их владениями, их охотничьими угодьями. В земли, на которых они были богами.