По дороге в страну чудес⁠⁠

Слушай, злой и глупый дятел, стонет каждой ночью лес. Ты стучал, кроша деревья, этот звук достиг небес. В гневе бог в леса примчался и вложил тебе в клюв яд. Бедный дятел, заражён дом, а в еде — отравы смрад. И собратья рухнут навзничь, лишь коснись своих друзей. Пребывай в печали, дятел. С ядом слёзы вечно лей.

***

      Юнги бежал со всех ног, напрасно пытаясь скрыть от прохожих окровавленные руки. Его сердце давно уже перешло на запредельный ритм, а дыхание сбилось. Неужели он и правда смог убить? Осознание этого словно отрезвило. В памяти тут же всплыли отрывки его агонии, звук ломающихся костей и железный привкус крови на губах. Но чья это была кровь? Его или той шлюхи? Как он мог её любить? Она же за версту пахла продажностью. Почему он так доверчив? Почему так долго терпел? Мерзко! До чего же мерзко! От себя мерзко…       Резко остановившись и подняв голову к небесам, Юнги громко и заливисто рассмеялся, пугая этим людей вокруг. Да, это чувство пьянило. Всё нутро пылало нешуточным возбуждением. Невиданная доселе эйфория, подобно плотной колючей вуали, окутала его сознание, на время лишая здравомыслия. Почему он не убил её раньше? Если бы знал, что это настолько сладко, давно нарушил бы эту священную заповедь. Не убей. Ха, сейчас в его голове это звучало настолько глупо и нелепо, что недолго и от церкви отлучиться. Зачем лишать себя столь приятной дрожи в конечностях и этой эфемерной дымки в голове? О, как же это сладко!       Кровь. Тёплая алая кровь…       Юнги хотелось бы ещё хоть раз испытать подобное. Искупаться в чужой крови. Но сможет ли он убить постороннего незнакомого человека? Того, кто не причинил ему вреда? Этот вопрос стоял настолько остро, что он не сразу заметил приближающихся к нему полисменов. Всего пара мгновений, и двое рослых мужчины повалили его на землю, намертво фиксируя руки за спиной. Холодный металл лег на разгорячённую кожу, фантомно раня и тем самым посылая мозгу сигналы о прекращении игры. До чего же ему сейчас обидно, едва стоило только почувствовать столь желанный покой, как его тут же лишили свободы. Свободы и будущего. Ну не свинство ли?       Ощущения того, как его тело легко отрывают от земли и заталкивают в машину, отчего-то развеселили Юнги. Он всю свою жизнь был порядочным человеком, стараясь угодить всем, тем самым полностью лишая себя удовольствий и в некотором роде — жизни. Вот откуда ему было знать, что убивать настолько сладко? Если так подумать, то в его поступке было некое одолжение этому прогнившему насквозь миру. Он уничтожил грязь на некогда красивом лице земли. Чем не повод для гордости? Интересно, а если очистить весь земной шар от грязи, станет ли планета вновь девственно прекрасной? Вот недаром говорят: не попробуешь, не узнаешь. Юнги бы попробовал, если бы ему выпал такой шанс.       Допрос прошел непривычно быстро, Юнги без прелюдий сознался в убийстве и, с гордостью заявив, что ни о чем не жалеет, отправился в камеру. Ждать дня суда. Любопытно, а сколько ему дадут? Пять лет? Десять? Сочтут ли его слова за чистосердечное признание, скосив тем самым срок? А выйдя из железной клетки, останутся ли ещё в нем все эти кровавые желания? Или отсидев полученный срок, он вновь станет прилежным? Прилежным… чёрт, теперь это даже звучит смешно.       Едва слышный щелчок замка, и в его камеру, словно из другого мира, входит симпатичный высокий мужчина, широко улыбаясь. Представившись адвокатом, тот елейным голосом интересуется о его желаниях. Почему-то Юнги это кажется странным. С каких это пор работникам Фемиды есть дело до того, чего хочет убийца? Это какая-то проверка? Похоже на то. Что ж, ему не жалко, он всё расскажет. И о своей мечте очистить землю от грязи тоже.       Говорил он долго и красочно. Говорил, а адвокат внимательно слушал. В конце его пылкого монолога тот, довольно кивнув, спросил:       — Если тебе выпадет шанс, хотел бы ты убить вновь?       — Да!       Юнги весело. Конечно бы хотел! Да кто ж ему позволит? Адвоката его ответ, по всей видимости, полностью устраивает, ибо тот без слов молча уходит, даже не поклонившись на прощание. И зачем вообще приходил? Так нужно? Похоже на то.       День суда выпал на прекрасный солнечный день. Проходя в зал, в котором будет слушание его дела, Юнги чувствовал такую легкость, будто переворачивал потрёпанную страницу своего бесполезного существования и переходил на новую, более высокую ступень развития.       Всё слушание он был необычайно счастлив, чем не на шутку взбесил судью. Выкрикнув, что подобный человек не нужен современному миру, судья объявил вердикт: «Смертная казнь». Услышав решение, Юнги лишь вновь громко рассмеялся. Смерть ему не страшна. Смерть — это начало, а не конец. Только глупцы этого не понимают.       Уже в машине его адвокат предложил альтернативу.       — Юнги, ты знаешь, что такое «Страна чудес»? — с усмешкой спросил тот.       — Знаю, тематическая тюрьма, — впервые адекватно ответил Юнги.       — Если хочешь жить, то можешь поменять смертную казнь на пожизненное заключение в «Стране чудес». Тебе там очень понравится!       — Звучит заманчиво. Я не хочу умирать, — немного подумав, ответил Юнги. «Страна чудес». Какое сомнительное название для тюрьмы. Но ему грех жаловаться.       — Прекрасное решение.       На автомате кивнув, Юнги заторможено прикрыл глаза, полностью игнорируя тот факт, что машина свернула в какие-то трущобы и, съехав с главной дороги, направилась кружить по мрачным переулкам. Разве тюрьма не в другой стороне? Выглядит как похищение. А может это оно и есть? «Страна чудес»? Как бы не так.       Первые несколько дней проходят мимо Юнги совершенно незаметно. Его новые «апартаменты» — это невзрачный подвал. Кроме кровати и стула здесь ничего нет, и это удручает. Единственное, что радует: кормят и поят его так, словно он не заключенный, а гость. Это ведь неспроста, да?       На какой по счёту день к нему пришёл адвокат, Юнги при всём желании не смог бы ответить. Без окон крайне сложно ориентироваться в сутках и в их количестве. Несмело приняв из рук адвоката свежую газету с заметкой о собственной казни, по всему телу Юнги тут же проскочил зябкий страх. А он точно сделал правильный выбор, отдав предпочтение «Стране чудес», а не смерти? Ответил бы кто. Как бы не пожалеть теперь. С «мёртвым» человеком можно делать всё, что угодно, и никакого наказания за это не последует. Так что…       — Теперь ты — имущество «Страны чудес», — прекрасно видя состояние Юнги, проговорил адвокат. Адвокат ли? — Добро пожаловать в Ад!       Жаль, что в тот момент Юнги не осознавал ещё, сколько правды было в словах этого странного человека.       Ровно через двадцать четыре часа после визита адвоката, Юнги, наконец, отвезли на место, где ему предстояло доживать положенный высшими силами срок. Въехав в огромный двор, надзиратели проследили за тем, чтобы тяжелые ворота намертво закрылись, и лишь после этого выпустили его из фургона.       «Страна чудес» была единственной частной тюрьмой в стране. Она позиционировала себя как «перевоспитательное» заведение, активно уверяя правительство в том, что её офицеры способны перевоспитать даже самого отвязного преступника. А на деле же за показной феерией ярких представлений скрывались кровожадные расправы над слабыми заключенными.       Убей или будешь убит — это основное правило.       Но если смотреть на тюрьму издалека, она выглядела скорее как парк развлечений. Настолько ярким был её внешний вид, так мастерски скрывавший прогнившее насквозь нутро. Ворота и главное здание были отделены большой пропастью, которая доверху была заполнена водой, создавая видимость реки, поговаривали, что на её дне проживают плотоядные рыбы. Пересечь эту «водную гладь» можно было лишь по большому железному мосту, что своим громоздким видом поначалу пугал простых посетителей, пришедших посмотреть очередное представление.       Посередине «острова» стояло огромное серое здание, которое и служило тюрьмой. В нем проживали заключенные и офицеры. Само здание было поделено на три яруса: первый — для работников, второй — для заключённых, а третий — для особых представлений. Впереди него стояла огромная арена, на которой и происходили все действия. По её бокам стояли две трибуны для зрителей. За основным зданием было ещё несколько построек, но для чего они служили, «простые смертные» не знали.       Главным достоинством этого места было огромное колесо обозрения. С него можно было увидеть всю территорию тюрьмы. Рассмотреть каждую яркую лампочку, что возвышалась над этим местом. Оглядевшись по сторонам, Юнги громко присвистнул. Его точно в тюрьму привезли? Он, конечно, слышал о странностях данного места, но и предположить не мог, что все настолько ярко.       Надзиратель провел его в главный корпус, в котором сейчас находились новобранцы, ожидая прихода директора тюрьмы. Осматривая разношерстных людей, Юнги заметил одно знакомое лицо. Ким Намджун. Не знать этого человека было просто невозможно. Он на всю страну прославился своей кровожадностью и жестокостью, количество его жертв даже сосчитать было сложно.       Поёжившись, Юнги вновь почувствовал звонкие нотки сомнений в своей голове. Его решение было поспешным. Теперь это очевидно.       Сквозь мёртвую тишину послышались тяжелые шаги. Переведя взгляд на источник шума, Юнги увидел высокого брюнета, который вальяжно встал перед шеренгой новоприбывших и громко, с улыбкой, проговорил:       — Добро пожаловать «В страну чудес», меня зовут Чон Хосок, и я — директор этой тюрьмы. Как Вам известно, мы — не простое заведение, так что вам придется участвовать в так называемых представлениях. Помните, что все не так, как есть на самом деле, и вы поймете это уже на первом испытании. Слабакам здесь нет места.       Новобранцы с некой опаской переглянулись, и лишь Ким Намджун удовлетворенно закивал. У Юнги от чужого спокойствия голова кругом шла.       — Если вопросов нет, следуйте за надзирателем Чхве, он проведет вас в камеры и даст брошюру с правилами, — проговорил директор перед тем, как продолжить свой путь по коридору.       — За мной, — рыкнул надзиратель, и все новобранцы, подобно утятам, потопали за ним.       Когда они спустились на несколько этажей вниз, их взору открылся целый этаж, на котором расположились камеры. Юнги и Намджуна поселили в красном секторе, а остальных — в синем. В чем была разница, Юнги пока не знал.       Дойдя до своей камеры, Юнги немного нервно рассмеялся. Это было небольшое и очень мрачное помещение. Кроме двухэтажной кровати и стола с парой табуреток здесь больше ничего не было. Даже окон. Дежавю? Или же привет от подвала? Единственное, что ему понравилось, так это отсутствие в камерах унитазов. Санузел был один на всех и, что странно, довольно чистый.       Присмотревшись, Юнги увидел, что верхняя полка занята. Выходит, у него будет сосед. Ему бы очень хотелось, чтобы тот был не шумным.       Распаковывая свои вещи, Юнги краем уха уловил едва слышные шаги позади. Резко обернувшись, он увидел перед собой невысокого брюнета, который, хмуро облизав свои губы, проговорил:       — Ты мой новый сосед?       — Да, я — Мин Юнги, — кивнув в знак приветствия, проговорил Юнги.       — Запомню, если, конечно, тебя сразу не убьют. Я — Пак Чимин, — мягким голосом представился брюнет.       Пак Чимин? Этот парнишка? Юнги слышал о нем. Милашка «сахарная детка», отправивший на тот свет девять папиков. Но разве его не убили три года назад?       — Очень приятно, — немного нервно ответил Юнги.       — Взаимно, — мурлыкнул Чимин, невинно хлопая глазками. По его виду ни за что нельзя было сказать, что ему присуща жестокость.       На пристальный взгляд Чимин ответил лишь милой улыбкой и грациозно залез на свою полку. Юнги ничего не оставалось, как вернуться к своим вещам.       Минут через сорок своим присутствием их камеру почтили ещё две довольно известные личности. Ким Тэхён — искусный манипулятор, погубивший немало душевнобольных людей, и Чон Чонгук — его верный помощник.       — О, новенький, — заулыбался Тэхён.       — Да, надеюсь его завтра не убьют, надоело каждую неделю знакомиться с новым сокамерником, — заныл Чимин, капризно надув губы.       — Двух последних ты убил лично, — снисходительно улыбнулся Чонгук.       — Они мне не нравились, — спокойно ответил Чимин, так, словно они обсуждают свежесть булочек в пекарне, а не убийство людей.       Глядя в стену перед собой, Юнги всё никак не мог отделаться от чувства, будто он попал в параллельную реальность. Все эти люди давно уже должны быть мертвы. Но они все тут и весело болтают на разные темы.       И то, что было сказано о завтрашнем дне… неужели он завтра узнает истинную изнанку этого места? Это же хорошо, да? Или вот вообще не факт?