По дороге в страну чудес⁠⁠

      Когда вещи мирно покоились на положенных им местах, Юнги, наконец, решился ознакомиться с правилами своего нового дома. Толстая книга в пятьсот страниц во всех мелочах описывала, что можно и чего нельзя делать заключенным. Осилив от силы половину и ничего толком не поняв, он, немного подумав, решил упростить себе задачу и спросить обо всех тонкостях у сокамерника. Тот-то все описанные нюансы уже на собственной шкуре должен был прочувствовать. А опыт как-то поважнее книги будет.       — Чимин, можешь рассказать мне об основных правилах? — поднявшись с постели и устремив свой взгляд на верхний ярус кровати, спросил Юнги.       Его сокамерник, свесив голову вниз и совершенно обворожительно улыбнувшись, промолвил:       — Тоже ни черта не понял?       — Да, слишком много нюансов, — немного нервно рассмеялся Юнги. — И слов заумных.       — Хорошо, слушай. Раз в неделю проходят «выступления», за победу в них тебе начисляют очки, за них ты можешь купить еду, воду, медикаменты или прочие блага цивилизации. Но если ты проигрываешь, тебя ждет «наказание». Оно ужасно, поэтому постарайся всегда выигрывать. Завтра тебя ждет тренировочная игра, на ней и станет ясно, сможешь ли ты выжить здесь. Если нет — тебя переселят на нижний ярус и сделают «мальчиком для битья». Такие обычно недолго живут. Ещё у нас, как и во всех цивилизованных тюрьмах, есть карцер. Как только попадаешь туда, тебе на руку одевают специальный браслет, который каждые двадцать четыре часа впрыскивает в тело яд, а снять его можно, лишь победив тяжеловеса. Победа равна противоядию. Затянешь — умрешь. Это основные правила, запомни лишь их и живи так долго, как только сможешь.       А? Что Юнги сейчас услышал? Это какая-то цитата из романа или манги? Твою ж… Чимин же пошутил, да? Нет, вряд ли. Сокамерник смотрел на него так искренне, по-доброму улыбаясь, что заподозрить того во лжи было попросту невозможно. Изложенные правила не на шутку пугали. Неужели в таких непростых условиях и правда возможно выжить? Крайне сомнительное мероприятие.       — А тренировочная игра что из себя представляет? — немного собрав мысли в кучу, спросил Юнги, стараясь не выдать своей растерянности.       — Полоса препятствий, ничего сложного.       — Спасибо за разъяснения.       — Пожалуйста.       Кивнув сокамернику, Юнги вновь прилег на постель, мысленно пытаясь просчитать возможный процент на свою победу. «Полоса препятствий» не внушала ему никакого доверия. Если бы все было настолько просто, то проходили бы её практически все. А так… понять бы в чём подвох. Понять и проанализировать, пока не поздно. За своими мыслями он не сразу понял, что погрузился в тревожный, беспокойный сон. Измученное вечными нервозами тело требовало покоя, хотя бы ненадолго. Требовало и получило.       Проснулся Юнги от звука громкого гонга, от этого гула тут же начала болеть голова, а в душе поселилось некое подобие паники. Все заключенные, весело болтая, дружно направились в сторону места действий. Сильные бойцы любили посмотреть на страдание слабых, а заодно и потенциальных соперников оценить. Хотя довольно сильные люди попадались крайне редко.       — Чего разлёгся? Испытание начинается, иди во двор, — скомандовал надзиратель, нервно тарабаня пальцами по прутьям решетки.       — Иду, — тихо ответил Юнги, вставая с кровати.       Завязав шнурки на своих кроссовках, он оглядел верхнюю полку в надежде отыскать там Чимина и, лицезрев там лишь пустоту, отправился следом за надзирателем. Тот привел его в одно из ветхих зданий, что стояли недалеко от огромной арены. Войдя внутрь прокуренного помещения, Юнги увидел всех новобранцев. Кто-то нервно поскуливал, предчувствуя скорую смерть, кто-то гордо разминался, настраивая себя на победу. Сам Юнги же не относился ни к первым, ни ко вторым. Он молча сел на длинную обшарпанную скамейку и спокойно стал ждать сигнала к началу игры.       Когда раздался вой сирены, надзиратели велели всем встать у красной линии, что была нарисована у самого края арены. Заключенные, поникнув, отправились занимать позиции. Встав на положенном месте, все стали ждать разъяснения правил данной гонки. И лишь Юнги нервно завертел головой. Само поле было совершенно чистым. На нем не было и малейшего намека на препятствия. Чувство тревоги уже прочно обосновалось внутри него, и увеличить или унять ее мог только директор тюрьмы.       Чон Хосок почтил арену своим присутствием практически сразу. Встав возле одного из надзирателей, он, хищно улыбнувшись, начал озвучивать правила:       — Итак, ваша задача добраться живыми до нижнего яруса арены. Можете действовать парами, а можете — поодиночке. Суть испытания в том, чтобы выжить. Ограничений или четких правил нет. Если это спасёт вам жизнь, можете убить человека, что идет впереди вас. Вопросы есть? Как вижу — нет. Тогда: на старт, внимание, марш!       Едва директор выстрелил в воздух, толпа перепуганных заключенных тут же сорвалась с места и сломя голову понеслась к выходу из арены. Именно там была лестница, чтобы спуститься на её дно. Стоило Юнги завернуть за угол, как в первом же пролете в ноздри ударил ужасный смрад. Стойкий запах крови и гниющего мяса явно не предвещал безопасного спуска. Резко остановившись, он благоразумно решил пропустить вперед несколько особо нетерпеливых игроков, чтобы собственными глазами увидеть то, что скрыто во мраке этих стен.       Единственным, кто помимо Юнги почувствовал неладное, был Намджун. Ким, спустившись на несколько ступенек, замер, подобно мраморной статуе. Первые два человека, которые добежали до конца пролета, тут же угодили в ловушку. С дикими воплями они провалились в небольшое скрытое отверстие в полу. Приглядевшись, Юнги узнал в нем ловушку на тигра. Острые копья были скрыты небольшой фанеркой, и едва наступив на неё, заключенные нанизывались на копья, словно праздничный шашлык. Увидев подобное, заключенные замерли, кто где стоял, едва слышным шёпотом обсуждая дальнейшие действия.       Запах крови, который ещё отчетливей чувствовался в воздухе, начал вновь будоражить нутро Юнги. Какое-то странное чувство удовлетворения начало пробираться под кожу верткими змеями. Погрузившись в столь сладкую негу, он не сразу заметил, как со спины к нему подошли. И лишь едва слышный шепот вернул его к реальности.       — О чем задумался?       Резко обернувшись, Юнги увидел радостного Чимина. Тот, осматриваясь по сторонам, явно что-то отмечал.       — Что ты тут делаешь? Разве подобное не только для новичков? — осторожно спросил Юнги, мало что понимая.       — Только для них, но и старожилы могут поучаствовать в гонке, за неё дают двести тысяч очков! Нехило, да? — улыбался Чимин, явно наслаждаясь происходящим.       — Ты явно спешишь умереть, — охнул Юнги, потерев шею.       — Ничего подобного. Я проходил это уже четыре раза! Так что будь рядом и, может быть, сможешь выжить, — весело рассмеялся Чимин перед тем, как уверенно двинуться в сторону пролета.       — Эй, осторожнее! — крикнул Юнги, колеблясь, идти ли ему за сокамерником.       Он не доверял Чимину, но так как выбора особо не было, он все же неуверенно двинулся за ним следом. Когда Чимин поравнялся с Намджуном на двух последних ступеньках, он внимательно осмотрел его и, прикусив губу, обернулся назад, что-то отыскивая глазами.       Как оказалось позже, искал он не что-то, а кого-то. Схватив одного из скулящих заключенных за шкирку, он одним сильным рывком притянул его к себе и, быстро повернувшись, толкнул того на площадку между пролетами. Несчастный паренек успел только вскрикнуть перед тем, как его ногу поглотила очередная ловушка. На её дне были укреплены штыри, кроме того, под круглой платформой были натянуты веревки, соединенные с гвоздями. Когда заключенный наступил на незаметную ямку, закрытую сверху пыльной тряпкой, нога провалилась, и он первым делом проткнул её штырями на дне, в то же время веревки натянулись и вытянули из отверстий гвозди, которые с боков проткнули ногу, моментально фиксируя ее и не давая возможности вытащить её наружу.       Слушая надрывный крик заключённого, Юнги обалдело и немного укоризненно посмотрел на Чимина. И не совестно?       — Чего так смотришь? Он не умрет. Просто лишится ноги, можно сказать, ему повезло, — серьезно проговорил Чимин, ни в чём не раскаиваясь.       Прикусив губу, Чимин вновь забегал глазами по полу и, одобрительно кивнув, сделал первый шаг. Намджун, усмехнувшись, пошел следом. Немного помявшись, и Юнги ступил на столь опасную территорию.       Чимин шел медленно, аккуратно обходя открытые ловушки, и на момент остановился, присматриваясь к одному из углов. Хмыкнув, он спокойно переступил едва заметную деревянную палку и спокойно добрался до второй лестницы.       — А сколько тут всего пролетов? — впервые заговорил Намджун.       — Три. Но, по сути, пройти осталось всего один, — не отвлекаясь, ответил Чимин.       Спустившись почти до конца лестницы, он вновь остановился.       — По идее, тут должно быть четыре ловушки. Угадать бы, где они, — задумчиво произнес Чимин.       Обернувшись назад, он увидел, что все заключенные стояли вдалеке от него. Боялись, что ли? С чего бы это? Достав из кармана небольшой камешек, Чимин легким движением кисти кинул его на пол. Всего момент, и он проваливается под землю.       — Раскладушка, значит, — хмыкает Намджун.       — Глупое место, — скривился Чимин, а затем громко проговорил: — Больше ловушек нет, можете смело идти.       Не успел он договорить, как один из заключенных, сорвавшись с места, быстро побежал к двери, но смерть встретилась с ним почти у столь желанного спуска. Подбежав к двери, тот резко рванул ее на себя, совсем не ожидая встречи с очередной ловушкой, что была закреплена по ту сторону.       Одобрительно кивнув, Чимин пошел тем же путем, которым до этого пробежал недотепа. Подойдя к ловушке, он осторожно отодвинул её и прошмыгнул на последний пролет. Намджун и Юнги поступили так же. Спустившись с последней лестницы, они спокойно подошли к директору. Тот, одобрительно кивнув, что-то записал в своём журнале и, вручив Чимину его выигрыш, принялся ждать остальных счастливцев.       Выйдя на свежий воздух, Юнги попытался прийти в себя — в этой суматохе он совершенно ничегошеньки не понял. Да и хотел ли понять?       — Ты рос во Вьетнаме? — неожиданно спросил у Намджуна Чимин.       — Да, — ответил Ким, глядя себе под ноги.       — Это видно, — одобрительно закивал Чимин.       — Ты пришел, чтобы помочь ему? — кивнув в сторону Юнги, прямо спросил Намджун.       — Так видно? — смутившись, спросил Чимин, не собираясь отрицать очевидное.       — Да, — так же улыбнулся Намджун.       Юнги же, слушая их непринужденную беседу, постепенно осмысливал услышанное и пытался разобраться в увиденном.       Когда они вернулись в камеры, он, наконец, смог поговорить с Чимином наедине.       — Спасибо, ты мне жизнь спас, — тихо прошептал Юнги, чувствуя себя донельзя неловко.       — Пожалуйста, ты мне понравился, тихий и не нудишь постоянно, — присев на стул, ответил Чимин, стаскивая с ног заляпанные кровью кроссовки.       — Чимин, а как ты узнал, что Ким Намджун из Вьетнама?       — Он узнал ловушки. А их создатели как раз вьетнамцы.       — Вот как…       — Я в душ, ты идешь?       — Да, конечно.       Наблюдая за Чимином, Юнги запутывался все больше и больше. Все, что он слышал об этом человеке, шло вразрез с тем, что он видел. Где была правда, он ещё не знал.       Как не знал и того, что происходит с ним, его вспышки безумия начинали все чаще проявляться. И это немного пугало.