По дороге в страну чудес⁠⁠

      Стоя у больших железных ворот Намджун чувствовал, как предательски подкашиваются его ноги. Там, по ту сторону, была его мать и ждала, когда же полностью оправданный сын выйдет на заслуженную свободу. Он и желал, и боялся этой встречи одновременно. Слишком много неопределенности свалилось на него в последнее время, он запутался в себе и своих чувствах. Нравился ли ему хоть немного Сокджин? Или же он просто испытывал благодарность? Как понять, какова действительность? А может проще не горячиться и довериться ощущениям и не спешить принимать решение? Да, так, наверное, все же лучше. Лучше, но от того всё так же неспокойно. Блядство.       Оказавшись на воле, Намджун, наконец, смог ощутить всю ту сладкую дрожь, что дарило ему чувство свободы. И некую долю грусти от того, что наглый надзиратель так и не пришел его проводить. Неужели так боялся отказа? Или всё ещё злился из-за его нежелания идти на свидание? Хм… оба варианта имеют своё право на жизнь. Что ж, не всё сразу. Улыбнувшись самому себе, Намджун, больше не оглядываясь по сторонам, смело шагнул в новую жизнь. Поутру намереваясь-таки позвонить Сокджину. А то мало ли, изведется ещё, бедненький, от своих переживаний.       Наблюдая за тем, как за Намджуном закрываются ворота, Юнги в полной мере осознал то, что остался совершенно один. Он почувствовал себя листком клена, который намок и больше не может взлететь к небу. Прогнав от себя ненужные ассоциации, щедро пропитанные горькой меланхолией, он, нервно закусив губу, уверенно направился реализовывать свои замыслы. За последние несколько дней ему удалось немного сблизиться с Минги, но тот всё ещё не доверял ему, ожидая удара в спину. Но, как бы странно это ни звучало, Юнги не собирался предавать надзирателя, он хотел, чтобы тот сам его отпустил. Ведь только так он сможет избежать мгновенной погони, которая была ему совсем ни к чему.       Дождавшись отбоя, Юнги, уже можно сказать по привычке, направился во владения Минги. Сегодня он собирался окончательно доказать тому, что лишь ему одному под силу убедить Чимина в том, что Чхве является прекрасным кандидатом для его старшего братика. Кто, если не Чхве Минги, сможет понять Чон Хосока?       Зайдя в каптёрку надзирателя, Юнги, улыбнувшись во все зубы, негромко проговорил:       — Привет, как работа?       — Ты опять здесь? — недовольно прорычал надзиратель.       — Да, ведь только ты меня и понимаешь, — театрально закатил глаза Юнги.       — Да ну?       — Угу, у нас обоих одни небезызвестные братья украли сердце.       — И это, по-твоему, делает нас похожими? — усмехнулся Минги.       — Да, — уверенно кивнул Юнги. — Разве нет?       — Иди в камеру.       — Минги, ты сделал что-то Чимину? — присев напротив надзирателя, прямо спросил Юнги, внимательно наблюдая за чужой реакцией.       — Нет, с чего бы?       — Тогда почему он против твоих отношений с директором? Как по мне, вы были бы прекрасной парой. Не в плане внешности или манер, а в понимании друг друга.       — Я надзиратель, а он директор. Какие отношения? — тяжело вздохнул Минги, он уже перестал убеждать Юнги в том, что Хосок ему безразличен. Тот был просто непробиваем и, как назло, словно видел его насквозь, точно угадывая все его чувства в тот или иной момент. Он не доверял Мину, прекрасно догадываясь о том, почему он так неожиданно решил поиграть в дружбу. Лишь одно пугало его: с каждым днем он все больше и больше хотел поддаться тому и попытать счастье таким вот безнравственным способом. С чем чёрт не шутит?       — Надзиратель? Ой ли? Ты всегда рядом с ним. Словно помощник, и Хосок это ценит. Это видно со стороны, — не унимался Юнги.       — Чимин так не думает, — пожал плечами Минги.       — Это можно исправить, — понизив голос, заговорщески прошептал Юнги.       — Хм, решил, наконец, перейти к открытому предложению?       — Помоги мне сбежать отсюда, и я заберу Чимина, препятствий больше не будет.       — А если он не захочет идти с тобой. Что тогда?       — Я не намерен его слушать, — тоном, не терпящим возражений, произнёс Юнги. И ведь не лукавил же в этот момент. Совсем.       — Мин, я не буду играть в твои игры, — рвано выдохнул Минги. — Иди к себе.       — Как хочешь, — хмыкнул Юнги, без возражений поднявшись на ноги и тут же устремившись на выход. Ну, не всё сразу. Это нормально. Завтра он попытается вновь. И послезавтра тоже.       Когда за Юнги закрылась дверь, и компанией Минги вновь стала тишина, он, подперев голову руками, всерьёз задумался о целесообразности поступившего ему предложения. Это было опасно, но вполне реализуемо. И как назло в его голову тут же полезли мысли о том, как можно без особых трудностей вывести заключенного из тюрьмы. Это злило. Это обескураживало. Лишь один пункт всё ещё останавливал его от импульсивных решений. Не было никаких гарантий того, что, избавившись от Чимина, он сможет заполучить Хосока. Они уже так давно знают друг друга, а его злюка-директор так и не удосужился разглядеть в его бесконечной преданности нотки любви. Хосок так безбожно слеп, а он так дьявольски влюблён.       Нехотя выйдя из своей обители, Минги привычно направился на досмотр блока. За окном была глубокая ночь, и практически все заключённые давно уже спали. И лишь в кабинете Хосока по-прежнему горел свет. Пригладив растрёпанные волосы рукой, он, немного помедлив, направился в кабинет директора. Раз тот всё ещё не уехал домой, значит, случилось что-то серьезное.       Подойдя к дверям кабинета, Минги неуверенно в них постучал, тем самым отрывая Хосока от его тяжких дум.       — Войдите, — негромко проговорил Хосок, потерев переносицу.       — Ты всё ещё здесь? — пройдя вглубь кабинета, спросил Минги. — Спать лечь не думал?       — Да, не хочу домой ехать, — скривился Хосок. — Там Чимин по пятам за мной ходит.       — У вас что-то случилось? — не смог не спросить Минги.       — Нет, просто он резко захотел устроиться сюда на работу. Втирает мне что-то про семейный бизнес. Но я-то знаю, чего именно он хочет. Точнее, кого.       — Неужели Мина? — приподняв бровь, с улыбкой спросил Минги. Интересно девки пляшут. Очень интересно!       — Ну да. Ты чего лыбу тянешь? Это большая проблема, — пуще прежнего нахмурился Хосок, сверля надзирателя недовольным взглядом.       — Прости, я не думал, что Чимин может кого-то полюбить, — хмыкнул Минги.       — Он что, монстр по-твоему? — почти оскорбился Хосок.       — Нет, прости. Ты что-то придумал? — от греха подальше сменил тему Минги.       — Да, подкупи кого-нибудь из заключенных, пусть они нападут на Мина, — холодно произнес Хосок.       — Ты хочешь его покалечить? — не понял Минги. — Сломать ему вторую руку?       — Нет, я хочу его убить. Эта мразь не должна ещё хоть раз коснуться моего брата, — сквозь зубы процедил Хосок.       — Хо, тебе не кажется, что ты слишком его опекаешь? Он давно уже вырос. Пусть сам занимается своей жизнью, — почувствовав, как запахло жаренным, произнёс Минги.       — Надзиратель Чхве, что Вам не понятно в моем приказе? — злобно рыкнул Хосок, сжав руки в кулаки.       — Я все понял.       — Исполняй.       Скривившись, Минги разъярённой фурией вылетел из кабинета, не забыв при этом как следует хлопнуть дверью. Вот ведь, видать, истеричные бациллы Хосока все же заразны. Надзиратель Чхве… вот ведь! Холодный голос Хосока вновь и вновь, словно зажёванная плёнка в старом магнитофоне, повторял эту фразу в его голове, разжигая внутри всепоглощающий гнев. Его злило и откровенно оскорбляло такое поведение старого друга. Он чувствовал себя пустым местом, и это побуждало к действию. Видать, прав всё-таки этот треклятый Мин, Хосока давно уже пора поставить на место. И как он не понял этого раньше?       Шагая по длинным коридорам «Страны Чудес», Минги наконец решился. Он преподаст Хосоку урок. И тот его усвоит. Обязательно усвоит!       Подойдя к камере Юнги, он в привычной для себя манере отворил дверь и, рыча, словно дикий зверь, зашел внутрь.       — Завтра в десять утра приедет фургон с провизией. Начиная с восьми твоя рожа должна засветиться на всех камерах этого блока. В девять сорок пять ты пойдешь во двор. А ровно в десять будешь ждать меня у выхода из блока. И не дай бог твой побег со двора кто-то заметит, всё понял? — четко проговорил Минги, не сводя с Юнги поистине убийственного взгляда.       — Понял, что-то ещё? — немного удивленно проговорил Юнги. Вот это сюрприз.       — Да, вот тебе адрес Чимина, — кидая в лицо Юнги смятую бумажку, прорычал Минги. — Спрячь в надёжном месте.       — Спасибо, — тихо проговорил Юнги, пряча бумажку в карман. Он пренепременно бы возмутился на такую грубость в свою сторону, если бы не вся странность данной ситуации. О таком подарке судьбы, как координаты Чимина, он даже и мечтать не мог. Тут не грех и покорно промолчать. Пусть надзиратель почувствует себя хозяином положения. Всё равно это ненадолго.       — Хосока не будет дома до шести вечера. За это время ты должен забрать Чимина и спрятаться с ним в моем загородном доме, адрес там тоже есть, — сквозь зубы процедил Минги. — И не рыпаться, пока я не позволю. Уяснил?       — Нет, а теперь расскажи-ка мне, что ты задумал, — немного осмелел Юнги, понимая, что надзиратель не от доброты душевной его отпускает.       — Я должен быть уверен, что Чимин будет в безопасности. Поверь, уже к семи часам вас будет искать вся полиция города. Хосок об этом позаботится. Сидите там и не высовывайтесь, — быстро проговорил Минги, кидая хмурый взгляд на двери, нужно уходить, если его здесь застанут, то быть беде.       — Это я понял, но это не ответ на мой вопрос, — всё не унимался Юнги, хотя и понимал спешку надзирателя.       — А подумать головой? И главное, не забудь рассказать нашему маленькому принцу, кто помог тебе бежать, — рыкнул Минги перед тем, как покинул камеру.       Проводив надзирателя нечитаемым взглядом, Юнги негромко рассмеялся. Неужели бесстрашный Минги решил поиграть в героя? План того был настолько предсказуем, что он едва сдержал в себе желание не высказать непутевому надзирателю все, что он о нем думает. Вся чужая «хитрость», очевидно, строилась примерно по такой схеме: где-то через неделю Минги якобы найдет Чимина и вернет его Хосоку. Сердце последнего дрогнет и все будут счастливы. Как же! Все, кроме него. Его в этой идиллии точно не будет. Скорее всего, Минги его убьет ещё при въезде в город. А такой расклад совсем не устраивал будущего беглеца.       Юнги намеревался в очередной раз обхитрить надзирателя. Сначала он сделает все так, как ему было велено, а потом пустит в ход свои связи. Ведь недаром он никогда не рассказывал местным обитателям о своей работе.       Утро в этот день настало неожиданно быстро. Ровно в восемь утра он вышел из своей камеры и неторопливо прошелся по всему блоку. То и дело цепляя кого-то. Помаячив перед камерами положенное время, Юнги, показательно зевнув, отправился во двор. Там ему предстояло реализовать самую тяжелую часть плана. Уйти незамеченным оттуда было практически невозможно, там на каждом углу стоял либо надзиратель, либо очередная камера. Поразмыслив немного, он пришел к выводу, что выйти отсюда он сможет либо став невидимым, либо в туалет.       Оглядев тюремный двор, Юнги неторопливо направился ко входу в здание. Но, как и ожидалось, у самих дверей его остановил надзиратель.       — Мин, ты куда собрался? Сейчас время прогулки, — строго промолвил тот, загораживая собой дверь.       — Простите, но мне нужно в туалет, — как можно вежливее проговорил Юнги.       — Потерпишь.       — Боюсь, что нет. Молоко на завтрак сыграл со мной злую шутку, — слезливо пропищал Юнги, показательно переступая с ноги на ногу.       — Иди, — брезгливо сморщился надзиратель, наконец отступая от двери.       Вежливо поклонившись, Юнги быстро вошел в здание и «по стеночке» добрался до выхода из блока. Стоя на некоем подобии лестничной площадки, он терпеливо ждал прихода Минги. Его немного пугало то, как гладко все прошло. Но то, что вечно закрытая дверь была лишь прикрыта, наводило на мысль, что все-таки все идет по плану. Минут через пять главная дверь отворилась, являя взору Юнги надзирателя Чхве и незнакомого мужчину, что быстро накинул на него кусок белой ткани и толкнул в свою железную повозку. Возмущаться опять-таки он не стал.       Сердце Юнги несколько раз явно намеревалось остановиться, особенно когда они проезжали мимо главного поста. И лишь оказавшись в фургоне, он смог вздохнуть с облегчением. Четкий сигнал о закрытии ворот дал ему понять то, что он покинул территорию тюрьмы. Единственное, что все ещё его волновало, так это то, как его пропажу Минги сможет скрыть на протяжении всего дня, и сможет ли вообще?       Одно было понятно сразу: чем быстрее он заберет Чимина, тем лучше.       Когда старенький фургон резко затормозил, Юнги ловко выпутали из пропахшей уксусом простыни и вытолкали на улицу, аккурат возле дома Чимина. В этот самый момент он впервые задумался о том, что надзиратель Чхве явно не так глуп, как многим кажется. Любопытно.       — Ну что, малыш, я надеюсь, ты меня ждешь, — оскалился Юнги, заходя в подъезд.       В тот момент он ещё не знал, насколько сильно ошибся, связавшись с Минги.