По дороге в страну чудес⁠⁠

      На протяжении всей ночи сон так и не пожелал посетить Хосока. Так что, едва часы пробили шесть утра, он неторопливо встал с постели и направился в ванную комнату. На ходу размышляя о том, как ему стоит поступить с Минги. Он прекрасно понимал, что ничем не лучше того, его руки тоже были по локоть в крови, а больное воображение могло смело соперничать с известнейшими психопатами. Но правила есть правила. Он должен наказать Чхве, несмотря ни на что. Но был ли закон единственной причиной такого рвения засадить бывшего друга за решётку? Об этом пункте он предпочитал не задумываться. Слишком много проблем ему доставила любовь Минги. И как бы жестоко это ни звучало, он хотел как можно скорее разорвать с ним все свои связи. Но, несмотря на свой гнев, он всё же не собирался сажать надзирателя в чужую тюрьму. Тот должен отбывать свой срок в «Стране Чудес».       Так что, едва переступив порог своего царства, Хосок тут же отправился готовить документы на арест своего сотрудника. В этот момент он предпочитал не вспоминать о том, что Минги в первую очередь его старый друг.       Когда ордер был получен, и прокурор, наконец, приехал в тюрьму, Хосок с присущим ему хладнокровием направился в комнату надзирателей.       Минги нашёлся сразу, едва тот увидел своего директора, тут же поднялся на ноги и подошел к нему. Озадаченно разглядывая его хмурое лицо.       — Чхве Минги, Вы арестованы, — безэмоционально проговорил Хосок, протягивая надзирателю ордер на арест.       — На каких основаниях? — опешил Минги.       — Похищение и попытка убийства, а также помощь при побеге, — ровным голосом молвил Хосок.       — Хо, я… — запнулся Минги, понимая, что загнан в угол.       — Мне можешь ничего не говорить, адвоката «Страна Чудес» тебе предоставит. А сейчас следуй за прокурором и помни, что любое сказанное тобой слово может быть использовано против тебя. Уяснил?       — Да, мой директор, — горько хмыкнул Минги и, опустив голову, покорно пошел за прокурором.       Он был благодарен Хосоку за то, что тот не одел на него наручники. Такого позора он бы не вынес. Молча следуя за представителем власти, Минги думал лишь о том, как прекрасен был его директор, даже хладнокровие ему к лицу.       За всю дорогу к зданию прокуратуры Минги не вымолвил и слова, лишь когда они приехали, и в комнату для допросов вошел адвокат, он начал отвечать на вопросы следователя.       — Вы признаете себя виновным? — спросил тот.       — Да, — тихо ответил Минги.       — Объясните Ваши намерения.       — Я хотел убить Пак Чимина из личной неприязни и для этого вступил в заговор с одним из заключенных. Взамен на помощь при побеге он должен был устранить Пака. Но мой план провалился, и я не смог вывести его за территорию тюрьмы.       — И тогда Вы собственноручно решили убить господина Пака?       — Да.       — Почему передумали?       — Банально не смог.       — Ясно. До суда Вы пробудете тут. Ваше руководство похлопотало, чтобы Вы отбывали срок в «Стране Чудес». Вы с этим согласны?       — Да, согласен.       — Тогда увидимся в суде.       Когда Минги завели в отдельную камеру и плотно закрыли дверь, он, наконец, смог погрузиться в липкую патоку своих мыслей. Пусть это немного странно, но он был даже рад тому, что теперь все закончилось. Слишком много сил он потратил, стараясь завоевать любовь Хосока. Пусть теперь директор попробует справиться без него. Силёнок тому явно придётся приложить немало.       На самом деле Минги абсолютно не переживал об аресте, он знал, что Хосок не бросит его на произвол судьбы, слишком многое их связывало. И порвать эту связь им обоим будет крайне сложно.       Как и Минги, Хосок тоже был совершенно спокоен. Ведь он и мысли не допускал о том, что его надзиратель расскажет что-то об изнанке тюрьмы. То, что происходит здесь, слишком мерзко и греховно для того, чтобы выносить это на всеобщее обозрение. Единственный, кто был поставлен в тупик, так это Сокджин. Он не понимал, почему Чимин умолчал о его участии в похищении. Что тот хотел этим доказать? Или, может, показать?       Мотнув головой, Сокджин быстро вошел в кабинет Хосока и доложил о том, что виза готова, и тот может отправляться в Китай. Нервно наблюдая за тем, как встает директор, он все ждал решающего выстрела, который и его в один момент выведет из игры. И выстрел этот определённо будет в голову.       — Джин, меня не будет несколько дней. Все руководство тюрьмой я поручаю тебе. Если будут какие-то вопросы или проблемы — сразу звони, — неожиданно промолвил Хосок, посмотрев на надзирателя.       — Конечно, спасибо за доверие, — удивленно проговорил Сокджин.       — И ещё, тот мальчик, Намджун, позвони ему и скажи, что он принят. И да, свяжись с отделом кадров, пусть они официально примут его на работу.       — Прости, Джун хочет здесь работать?       — Да, меня Чимин просил об этом. Сначала я отказал… но после его поступка передумал.       — И кем он хочет устроиться?       — В наружную охрану. Так, я ушел. Будь всё время на связи.       — Как скажешь.       Проводив Хосока до ворот, Сокджин тут же бросился в его кабинет, на ходу набирая номер Намджуна. Ему было крайне любопытно, когда это его любимый изъявил желание вступить в ряды работников «Страны Чудес».       — Алло, — раздражённо раздалось в трубке, Сокджин мог бы поспорить, что сейчас оторвал того от еды.       — Тебя приняли на работу, — прямо проговорил Сокджин. — Ничего не хочешь мне рассказать?       — Хосок передумал? — радостно спросил Намджун.       — Да, мой вопрос всё ещё в силе.       — Я не верю больше людям. «Страна Чудес» — единственное место, в котором я чувствую себя уверенно.       — Намджун, ты серьезно? Сам же знаешь, что там творится!       — Я не хочу работать в блоке смертников. А вот с обычными заключенными — с радостью. Не все люди там мусор.       — Почему не говорил мне?       — Ты стал бы меня отговаривать, и я по-прежнему зол на тебя. Моя мама уже неделю пьет валерьянку и уговаривает меня завести девушку. Зачем ты ей о наших псевдо-отношениях рассказал?       — Ты там не ведись на уговоры! — тут же надумался Сокджин. — Я вечером зайду! Я лучше любой женщины!       — Не сказал бы.       — Зря, детка, ты противишься моим чарам.       — Я не люблю мужчин.       — Не любишь, а меня целуешь… Как-то странно, не находишь?       — Я отключаюсь, — злобно прорычал Намджун и бросил трубку.       Уже привычно закатив глаза, Сокджин всё ещё удивлялся непостоянству своего без пяти минут парня. С тех пор, как Намджун вышел на свободу, он то и дело с завидным постоянством то прогонял его, то звал обратно. Золотой середины у него никогда не было. Но несмотря на это, он мог бы поклясться, что сердце бывшего военного уже в шаге от того, чтобы стать его. Ведь если бы тот ничего не испытывал к нему, то не стал бы знакомить со своей семьёй и пускать в свою жизнь. Осталось лишь дождаться, когда Намджун сможет себе в этом признаться.       Сам же Намджун давно уже смирился с тем, что у него отстойный вкус, и жить ему до скончания века, терпя сексуальные домогательства от наглого надзирателя, что постоянно доводит его маму своими откровениями и манерами.       Вот недаром говорят, что любовь слепа. Сейчас Намджун был совершенно уверен в правильности этой поговорки. И что только Сокджин в нём нашёл?       Тэхён, скорее всего, тоже с поговоркой согласился бы. Ведь вместо того, чтобы исполнить свою мечту и устроиться на работу в «Страну Чудес», он, подобно мышке, сидит на неудобном стуле и с умным лицом отвечает на вопросы потенциального босса. Особого желания работать в психологическом центре у него не было. Но без Чонгука ему было совсем не комильфо. И это прошла лишь неделя. А что будет через месяц? Он волком завоет?       Тэхёну как можно скорее хотелось найти приличную работу, снять квартиру и вернуть себе ласкового Чонгука. И, судя по довольному лицу представителя отдела кадров, первый пункт он уже выполнил. Пожав руку своему будущему начальнику, он отправился осматривать своё новое рабочее место. Окинув изучающим взглядом большой и светлый кабинет, он неожиданно подумал о том, что не так уж это и плохо. Нормальная жизнь ведь вполне может быть счастливой.       Поразившись самому себе, Тэхён достал из кармана пиджака свой мобильный телефон и, сделав глупое фото на фоне кабинета, отправил его Чонгуку, невольно вспоминая то, как достал своими звонками на городской номер всю семью Гука, и его вспыльчивый красавчик в порыве гнева пошел и купил себе мобильный.       Получив сто третье смс за день, Чонгук довольно улыбнулся, отмечая про себя, как старается Тэхён ради их будущего. Неужели действительно чувствует вину? Как любопытно. Любопытно и нетипично. Люди меняются? Очень вряд ли.

***

      Напрочь игнорируя непогоду за бортом, Хосок, скрипя зубами, подплывал к Китаю. На сегодня у него была назначена встреча с местным прокурором, что должен был помочь ему с поисками. Когда паром пришвартовался у берега, он стремительно его покинул и, пройдя пограничную проверку, направился на встречу.       Такси довольно быстро доставило его на нужное место, так что, едва оказавшись в здании прокуратуры, Хосок тут же приступил к активным действиям.       — Простите, Вы Сянцзян-ши? — подойдя к столу прокурора, спросил он.       — Да, чем могу быть полезен? — тут же оживился китаец, увидев перед собой привлекательного молодого мужчину.       — Я Чон Хосок. Вам должны были доложить о моем приезде.       Сянцзян, словно рыба, выброшенная на раскаленный песок, то закрывал рот, то открывал. Он не мог поверить в то, что этот обаятельный молодой человек — Чон Хосок. Он представлял себе его совершенно иначе. Будучи в Корее, он довольно часто слышал это имя и ожидал увидеть пожилого пухлого господина, что разбавляет свой досуг, играя человеческими жизнями. Но тот неподдельный страх, что был в глазах Хосока, напрочь разрушил тот образ, к которому он привык.       — Да, мне звонили. Вы ищете брата. Пока нам не удалось что-то узнать, — осторожно проговорил Сянцзян.       — Я получил разрешение непосредственно участвовать в поисках. Но по вашему закону я не могу совершать какие-либо действия без присмотра ваших офицеров. Так что, господин Сянцзян, прошу прощения за беспокойство, но Вам придется немного потерпеть мою компанию, — вежливо поклонившись, промолвил Хосок.       — Я только рад. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.       — Я тоже.       — Господин Чон, что Вы намерены делать с похитителем? Как нам действовать при задержании? — наконец задал остро стоящий вопрос Сянцзян.       — Никакого насилия. Господин Мин должен вернуться в Корею невредимым.       — Это очень благородно. Ордер Вы уже получили?       — Нам не нужен ордер. Как я уже говорил вашему начальству, Мин Юнги психически нездоров. И по возвращению в Корею должен будет пройти лечение. И я буду с Вами откровенен. Мой брат и похититель состоят в очень близких отношениях. Поэтому мне бы хотелось сделать все тихо. Вы меня понимаете?       — Да, я уловил суть, — кивнул Сянцзян, ещё раз отмечая, что не зря напросился к Чону сопровождающим.       Переведя взгляд на бумаги, Сянцзян серьезно задумался о том, что слова Хосока не лишены смысла. Юнги действительно нужно лечиться. А то, что корейский гость был с ним довольно откровенен, давало повод для доверия. Может, не так уж и ужасен этот Чон Хосок, как его малюют?       Разумеется, сразу сдавать Юнги он был не намерен. Сначала он присмотрится к Хосоку, а потом, как бы случайно, проболтается Чимину, что его братик в Китае. А там уже будет действовать по обстоятельствам. Ведь в таком деликатном деле спешка ни к чему.