По дороге в страну чудес⁠⁠

      Тэхён устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Вот уже практически неделя, как он стал добросовестным психологом. Нельзя сказать, что новая работа ему не нравилась, скорее, ему было просто скучно. Все нынешние пациенты приходили к нему из-за стрессов или пережитого горя. Ничего интересного или же стоящего. Ему хотелось, как и прежде, работать с шизофрениками и буйнопомешанными. Хотелось вновь и вновь ощущать тот бешеный адреналин, что бушевал в крови, едва ему стоило пропустить через очередного психа несколько электрических вольт. Ему так сильно не хватало душераздирающих криков своих деток, как он ласково любил называть всех своих пациентов. Ему вновь хотелось почувствовать себя Богом. Управлять человеческой жизнью и решать, кому и как теперь придётся жить. А не вот всё это!       Ввязываясь во всё это, Тэхён прекрасно понимал, что новенькие документы открывают для него двери в новую скучную жизнь, а липовый диплом одного из американских колледжей делает его уважаемым специалистом в Корее. Но этого было так ничтожно мало. Тот маленький частный центр, в котором он работал сейчас, не мог и наполовину унять его кровавую жажду. Вначале он планировал устроиться в государственную больницу для душевнобольных. Но вовремя вспомнил о том, что при приёме на работу все его документы и дипломы будут тщательно проверять. А значит, очень скоро узнают о том, что они поддельны. Маленькие центры не занимаются столь тщательными проверками своего персонала. Для них американский диплом является своеобразной гарантией качества. Они свято верят в то, что их новый доктор — приличный и добросовестный человек. Как же это наивно.       Отогнав от себя скуку, Тэхён вновь нехотя погрузился в заполнение очередного бланка. Сегодняшний день не обещал ему ничего хорошего или же интересного, но высшие силы решили вдруг послать ему нежданного гостя.       — Господин Ким, к Вам посетитель, — мягким голосом сообщила его секретарша.       — Он по записи? — без особого интереса спросил Тэхён.       — Нет. Говорит, что по личному вопросу. Его имя Чон Чонгук.       — О, пусть заходит, — немного неуверенно проговорил Тэхён. Его Гук-и тут? С какого это перепугу? Лично приехал проверить, не врёт ли он?       Когда дверь осторожно открылась, и Чонгук с довольной улыбкой вошел в кабинет, с любопытством осматриваясь по сторонам, Тэхён несколько раз потер глаза, пытаясь понять, не мираж ли перед ним. Эх… Почему у него такое чувство, будто он сейчас неслабо так опозорится? Был крутым психиатром, а стал обычным психологом. Хм… А можно ли после такого отката назад опозориться больше? Очень вряд ли.       — Винсент Ким, что за глупое имя? — присев напротив Тэхёна, деловито спросил Чонгук.       — Нормальное имя, чем тебе не нравится? — пожал плечами Тэхён, совершенно не понимая, что именно в его новом имени не понравилось Гуку.       — Ким Тэхён мне нравилось куда больше.       — К сожалению, его казнили несколько лет назад. Было бы крайне странно, если бы он вдруг ожил и пришел устраиваться на работу.       — Знаю, все равно непривычно, — хмыкнул Чонгук, невольно вспоминая реакцию матери на звонок «мертвеца». Ох и крику было, даже скорую пришлось вызывать. — С новыми документами проблем не было?       — Нет, мой липовый диплом тут никто не стал проверять.       — А паспорт? Как зарплату тебе платить будут?       — С ним все хорошо, некий Винсент Ким погиб несколько лет назад. Пришлось заплатить огромную сумму для того, чтобы стать им.       — Как в фильме, — покачал головой Чонгук. — Я продал квартиру в Сеуле.       — Зачем? Тебе нужны деньги? — нахмурился Тэхён, жопой чуя неладное.       — Да, хочу купить домик в Пусане.       — Переезжаешь? — подвис на секунду Тэхён. — Немного неожиданно.       — Тэхён, я слишком хорошо тебя знаю, и если меня не будет рядом, ты очень быстро вернешься к своей прошлой жизни. Не думай, что я тебя простил или что-то в этом роде, — неопределённо повёл головой Чонгук. — Я даю тебе последний шанс, и если ты готов, мы начнем все с начала. Без вранья и криминала.       — Я устроился на скучную и неинтересную работу, как думаешь, зачем я это сделал?       — Потому что я тебя заставил?       — Верно, я люблю тебя и готов пойти на уступки. Врать не стану, мне импонирует моя прошлая жизнь, но я откажусь от неё ради нашего общего будущего. Но и ты должен немного смягчить свои требования. Я не собираюсь отказываться от Чимина. Он мой друг. За свою измену я уже поплатился и, как ни странно, многое понял. Сейчас для меня важен лишь ты, к тебе и к нему я испытываю совершенно разные чувства. Я не вижу необходимости рвать с ним отношения.       — Хорошо, будь по-твоему, — нехотя согласился Чонгук, намереваясь чуть позже вернуться к этому малоприятному моменту. — Но я не хочу видеть его в нашем доме.       Чонгуку совершенно не хотелось того, чтобы Чимин вновь появился в их жизни. Да, он ещё твёрдо не решил, хочет ли вновь доверится Тэхёну и начать сначала. Но даже несмотря на это, он здесь, и он торгуется. А это говорит о многом. И не в пользу его гордости. Зависим. Он слишком сильно зависим. И именно поэтому, если он перестарается со своими требованиями, может спугнуть Тэхёна. А этого сейчас нельзя было допустить. Слишком хрупким было нынешнее «доверие» между ними. Один неверный шаг мог на корню уничтожить все начинания. Ведь зависимых в их паре не двое, а всего один.       Сидя напротив Тэхёна, Чонгук и предположить не мог, как верны были его утверждения. Ведь в действительности один поступок легко мог кардинально изменить отношение к человеку. Одна фраза, один жест способен подарить людям надежду или счастье. А может, и страх вперемешку с отчаянием. Всё зависит лишь от ситуации и контекста. То, что они с Тэхёном смогли поступиться своими принципами и пойти навстречу друг другу, обнадёживало, но при этом не давало никаких гарантий. Тэхён мог бросить всё в любую секунду. Так же, как и сам Гук мог передумать идти на контакт и, вспомнив свои обиды, вернуться обратно к родителям. Их положение до абсурдного шатко. И это повод задуматься. Да.

***

      Мелкими кубиками нарезая твёрдый сыр для салата, Чимин, погрузившись в свои мысли, напрочь игнорировал все звуки вокруг него. Его голову разрывало на части от мыслей о Хосоке. Понял ли брат его послание? Придет ли за ним? Примет ли Юнги? Не зря же он так рискнул. Все это так остро стояло в его сознании, что он не сразу заметил, как глубоко порезал палец. Обратить на это внимание его заставил лишь хищный взгляд Юнги, непойми откуда взявшегося на кухне. Опустив глаза, он увидел капельки крови, что, словно горячая вода из гейзера, рвались на поверхность.       Ойкнув, Чимин тряхнул кистью и тут же кинулся к умывальнику, но смыть кровь ему вполне ожидаемо не дал Юнги. Крепко сжав его руку, тот вобрал окровавленный палец в рот и, прикрыв глаза, принялся посасывать, языком все время касаясь ранки. Чимин же на это, широко раскрыв глаза, попытался выдернуть руку, но вместо того, чтобы отпустить его палец, Юнги лишь сильно укусил его. Громко вскрикнув, Чимин, не придумав ничего лучше, весьма ощутимо ударил Юнги по лицу. Ударил и замер на месте, опасаясь чужой реакции.       От неожиданности Юнги выпустил палец изо рта и, приложив ладонь к пылающей щеке, прошипел сквозь зубы:       — Какого черта? Совсем сдурел?       Увидев, какими бешенными глазами на него смотрит Юнги, Чимин неуверенно отступил от того на несколько шагов, и со всех ног бросился в ванную и заперся там. Следующие несколько часов показались ему сущим адом. Юнги, словно окончательно обезумев, громко кричал и стучал в дверь, призывая его, наконец, выйти. У Чимина даже невольно появилась навязчивая мысль, что живым он из ванной не выйдет. Не самое хорошее место для смерти…       Когда Юнги все же смог заставить себя успокоиться, он тихонько постучал в дверь и ласково проговорил:       — Малыш, выходи. Прости, я не знаю, что на меня нашло.       Горько усмехнулся и пустым взглядом посмотрев на дверь, Чимин, не зная, куда себя деть, то открывал рот, то закрывал. Этого ли он хотел, убегая из дома? Неужели это и есть обратная сторона их чувств? Как теперь ему стоит поступить? Смириться с поведением Юнги и при каждом срыве того прятаться в ванной комнате? Или же справиться со страхом и предпринять радикальные меры?       Чимин действительно был влюблён в Юнги, но умирать из-за своих чувств был не намерен, собственно, как и бросать того, окутанного плотной дымкой болезни. Он свято верил в то, что правильная психологическая помощь поможет Юнги вернуться к нормальной жизни. Им просто нужен хороший доктор. Всё!       Мысленно пожелав себе удачи, Чимин осторожно открыл дверь и, словно провинившийся кот, вышел из своего убежища. Увидев, насколько сильно испуган его малыш, Юнги быстро преодолел разделяющее их расстояние и крепко прижал того к себе, наглядно стараясь показать, как сильно он им дорожит. После случившегося он всерьез начал беспокоиться о том, что Чимин начнет подумывать о побеге. Одна лишь мысль о том, что тот может его бросить, вводила его в глубокое отчаянье. Он уже не мог представить себе жизнь, в которой не будет Чимина.       Юнги понимал, что поступает эгоистично, пытаясь спрятать того от всего мира. Но поделать что-то с собой уже не мог. Он с головой погряз в своих чувствах, словно в зыбких песках, одно неверное движение могло стоить ему жизни. Одно неверное движение… могло стоить Чимину жизни. И только это должно было иметь значение. Должно! Но не имело. Лучше мёртвый Чимин в руках, чем живой далеко от него.       — Прости, — целуя макушку Чимина, прошептал Юнги, мысленно призывая себя не горячиться. Никуда малыш от него не денется. Да и поломать тому ноги — дело пары секунд. Так что…       — С этим нужно что-то делать. Я не хочу жить в страхе, — честно признался Чимин, все ещё кожей ощущая своеобразное безумие, исходящее от Юнги.       Отстранившись от Юнги, Чимин вымученно улыбнулся и без слов вернулся на кухню, чтобы дорезать салат. После случившегося он в очередной раз убедился в том, что нужно как можно скорее связаться с Хосоком.       Где-то на задворках сознания Юнги всё же отдавал себе отчет в том, что представляет угрозу для жизни Чимина. И что это плохо. С каждым новым приступом его ярость становилась все сильнее, он больше не хотел просто трахать окровавленного Чимина, теперь ему хотелось калечить привлекательное для себя тело. Отрезать куски плоти и смотреть на то, как искажается от боли прекрасное лицо его малыша. Но пресловутая мужская гордость по-прежнему не позволяла ему признаться себе в том, что врачебная помощь ему всё же необходима. Он отчаянно гнал от себя эти мысли. Успокаивая себя тем, что подобные всплески гнева являются лишь последствием стресса. Сейчас ему нужно просто успокоиться и дождаться того момента, когда Хосок вернется в Корею, и тогда у него с Чимином вновь все будет хорошо. По-другому быть просто не может.       За своей уверенностью Юнги даже не заметил то, что Сянцзян уже не раз с подозрением наблюдал за ним. Ежедневные визиты прокурора были привычным делом, и он предпочитал не думать о них, в то время как сам гость с маниакальной точностью отмечал все изменения в поведении своих «друзей».       Сам Сянцзян сомневался в том, что Юнги способен обуздать свой гнев, и каждый раз, видя, как напуган Чимин, он все больше склонялся к мысли, что оставлять его наедине с Юнги опасно. Труп же потом прятать ему. Он скорее предпочёл бы сомневаться в Хосоке, чем в старом друге. Но, видя, с каким рвением Чон ищет своего брата, не брезгуя ничьей помощью, будь то полисмен или простой барыга, весьма неутешительные выводы напрашивались сами собой. Он в некотором роде даже верил Хосоку — так сыграть боль просто невозможно. Ведь тот моментально срывался с места, стоило кому-то лишь заикнуться о том, что где-то видели похожего на Чимина парня. С каждым новым днем он все больше убеждался в том, что если Хосоку все правильно объяснить, то опасности для Юнги не будет.       В один из дней, когда Хосок лично обыскивал развалины у выезда из города, Сянцзян решился, наконец, до конца развеять свои сомнения.       — Хосок, я могу задать Вам личный вопрос? — вежливо спросил Сянцзян.       — Да, — кивнул Хосок.       — Вы очень близки со своим братом?       — Сложный вопрос. Раньше — да, сейчас же… Мне хотелось бы вернуть то доверие, что мы по глупости утратили.       — Утратили из-за Мина?       — Нет, Мин — лишь побочное действие нашей самоуверенности. И раз я не могу его устранить, то просто приму. Хотя и не горю желанием.       — Вы боитесь, что Мин Юнги плохо повлияет на Чимина?       — Нет, скорее плохое влияние будет исходить от самого Чимина, — немного нервно засмеялся Хосок. — Юнги болен и этим опасен для брата. Если он вылечится, я не стану лезть в их жизнь.       — Ясно.       Прокручивая в голове слова Хосока, Сянцзян неожиданно загорелся одной опасной идеей. Он организует им встречу и посмотрит, что из этого выйдет. При острой необходимости отправить Чон Хосока на тот свет не составит для него большого труда.       — Хосок, у меня есть ещё один анонимный донос, проверим? — мило улыбнувшись, спросил Сянцзян, прекрасно зная ответ.       — Давайте, все равно ничего не теряем, — промолвил Хосок, направляясь к машине прокурора.       Всю дорогу до квартиры, где прятались Юнги и Чимин, Сянцзян хмуро взвешивал все «за» и «против». Ведь прекрасно понимал то, что стоит Хосоку переступить порог, как он тут же узнает о его причастности. Разумеется, опасным это было лишь на первый взгляд. Ведь и у самого Хосока руки не совсем чисты. И открыто заявлять о причастности китайского прокурора он не станет. Ведь за таким громким заявлением последует проверка и его любимой тюрьмы. А все ли там чисто?       Подъехав к дому, Сянцзян заглушил мотор и, повернувшись лицом к Хосоку, проговорил:       — У Вас есть при себе оружие?       — Нет, мне не дали на него разрешения.       — Хорошо, пойдемте.       Выйдя из автомобиля, Сянцзян и Хосок быстрым шагом направились в нужную им квартиру. Хосока немного удивляло спокойствие прокурора. Ведь, по сути, они сейчас ворвутся в чужую квартиру без какого-либо разрешения властей, а это точно незаконно. Следуя за своими новым знакомым, он все больше и больше начинал в нем сомневаться. Всё ли так «чисто», как кажется на первый взгляд?       Когда Сянцзян без доли сомнения позвонил в дверь и, облокотившись на стену, стал ждать, когда ему откроют, Хосок всерьез задумался, не ловушка ли это? Но все его мысли, словно стая голубей, выпорхнули из головы, едва ему стоило увидеть на пороге сонного Мин Юнги.       — Сянцзян, ты чего так рано? — проговорил Юнги, не сразу замечая Хосока.       — Родственника привез, — усмехнулся Сянцзян, отступая немного в сторону и являя тому Хосока.       — Какого? — практически хором вскрикнули Юнги и Хосок, глядя друг на друга, как тот пресловутый баран из поговорки на новые ворота.       Толкнув Юнги вглубь квартиры, Хосок влетел следом, тут же отправляясь на поиски брата. Пропажа нашлась в гостиной, мирно попивающей чай.       — Убью, — прошипел Хосок, сверля взглядом Чимина.       — Братик, — радостно крикнул Чимин. — А как ты тут оказался?       — Тебя сейчас только это волнует? — спросил Хосок, отмечая, что входная дверь уже закрыта, а Юнги и Сянцзян, опасно переглянувшись, двинулись в их сторону.