По дороге в страну чудес⁠⁠

      Срок в месяц, отведенный на лечение, постепенно истекал. Юнги казалось, будто он живет в старых песочных часах. Каждый прожитый им день был некоей песчинкой, которая, срываясь с высоты вниз, отделяла от него часть безумия. После многочисленных бесед с психиатрами он словно взглянул на мир другими глазами. Вся его агрессия, подобно сливочному маслу на раскаленной сковороде, постепенно таяла. Злость медленно, но уверенно стала сменяться покоем, а раздражительность уступила место сосредоточенности. Если раньше он видел мир исключительно в темных тонах, то сейчас небо и трава начали приобретать более яркие и сочные оттенки, даруя давно забытое чувство умиротворения.       Подняв голову вверх, он, немного прищурив глаза, посмотрел на небо. Неожиданно в его голову закралась мысль о том, что небосвод и его затуманенный безумием разум имеют кое-что общее. А именно — тучи. Если представить человеческое сознание в виде неба, то депрессия и болезни будут теми самыми тучами. Вот только, в отличие от небосвода, разуму избавиться от них куда сложнее.       — О чем задумался? — неожиданно спросил Тэхён.       — О схожести туч и депрессии, — вздрогнув, ответил Юнги.       — После антидепрессантов тебя на философию потянуло?       — Кто знает, нынче мои мысли куда туманнее тех, что были до приезда сюда.       — В этом нет ничего удивительного, когда человек проводит много времени наедине с самим собой, его мышление начинает меняться.       — Вот как… выходит, я резко могу полюбить романтику? — засмеялся Юнги.       — Вполне возможно. Представь, как удивится Чимин, если ты ему розы подаришь вместо того, чтобы пустить кровь.       — Он будет в шоке!       — Юнги, я очень рад, что ты серьёзно подошел к лечению. Я беспокоился, что ты не станешь выполнять мои рекомендации.       — Это странно, Тэхён… поначалу я не хотел лечиться, казалось, что у меня всё прекрасно. Но в один момент всё изменилось, я даже не понял, когда стал покорно пить все те таблетки, которыми меня пичкали…       — Всё куда проще, чем ты думаешь. Иногда психологическая помощь куда эффективнее медикаментозной.       — Хочешь сказать, что тот дед, к которому я ходил два раза в день, убедил меня в надобности лечения? — скептически приподняв бровь, спросил Юнги.       — Нет, он просто помог найти проблему. А решить её ты уже захотел сам.       — Мозгоправы — страшные люди, — скривился Юнги.       — Кстати, Чимин уже в Пусане.       — Да? Он приехал немного раньше, — улыбнулся Юнги, предвкушая скорую встречу.       — Ему нужно найти и снять вам жильё, а это дело не из легких.       — Не верится, что Хосок его отпустил.       — Ты думаешь, у него кто-то спрашивал разрешения? — прыснул Тэхён. — Чимин уже большой мальчик. Ему давно пора съехать от братика.       — Нужно навсегда остаться в Пусане, — уверенно проговорил Юнги.       — Подальше от Хо? Кстати, это не лишено смысла. Его братский комплекс не даст вам жить спокойно.       — Что Сянцзян в нем нашел?       — Если судить объективно, то Хосок очень привлекательный мужчина, ко всему, он умен и хорошо воспитан. Вот только характер все портит, — скривился Тэхён. — Я только сейчас понял, что Чонгук такой же…       — Чонгук просто тебе хронически не доверяет.       — Совершенно, я более чем уверен, что он устроился сюда специально для того, чтобы следить за мной, — обреченно выдохнул Тэхён.       — Да, это так, — уверенно кивнул Юнги. — Гук мне рассказывал об этом.       — Хочу кого-то порезать… или шокером долбануть.       — И ты меня ещё называешь психом.       — Я доктор, мне можно всё.       — Мне жаль твоих пациентов, — рассмеялся Юнги, наслаждаясь лёгкостью в теле.       — Пациенты! Пойду поработаю, — прокряхтел Тэхён, нехотя поворачивая в сторону своего кабинета.       Проводив Тэхёна задумчивым взглядом, Юнги довольно улыбнулся, вспоминая слова Кима о том, что Чимин уже в Пусане. От одной мысли о том всё его нутро словно расцветало. Его малыш бросил все и приехал к нему. Это поистине лучшая награда за все его мучения. Он совершенно не волновался о Хосоке, благодаря пройденной терапии он научился безошибочно определять, когда его гнев достигает пика, и устранять его без выброса агрессии. Теперь, как бы старший братик ни старался, у него не получится вывести его из себя.

***

      Хосок же терпеливо дожидался момента, когда Юнги, наконец, сможет покинуть стены лечебницы, чтобы лично поприветствовать его, а заодно и проверить, насколько здоровым он стал. Оставлять своего брата наедине с убийцей он был не намерен.       — Ты чего календарь гипнотизируешь? — отпив из чашки кофе, спросил Сянцзян.       — Почему ты все ещё здесь? — нахмурился Хосок, начиная раздражаться.       — Я соскучился, вот и пришел, — улыбнулся Сянцзян.       — Ясно, когда возвращаешься в Китай?       — Никогда, я попросил о переводе.       — Вижу, тебе понравилось в Корее.       — Мне понравилось в тебе, — пошло усмехнулся Сянцзян.       — Как остроумно, — скривился Хосок.       — Хочешь, я сегодня переночую у тебя?       — Нет, с чего бы это?       — Чимин уехал, тебе, наверное, так одиноко.       — Помимо Чимина дома меня ждут два кота, не переживай, любви мне хватает.       — Ты холоднее снежной королевы.       — Это всё? — закатил глаза Хосок. — Можешь идти.       — Послезавтра Юнги выписывают, — «любезно» напомнил Сянцзян. — Тэхён сказал, что у него ремиссия. Круто, правда?       — Месяц не показатель.       — Хосок, смирись, хватит портить жизнь себе и Чимину.       — Я не оставлю брата с убийцей.       — Птаха, давай начистоту. Чем ты лучше Юнги? Твои руки тоже покрыты кровью. Ты куда опаснее. Не пора ли, наконец, перестать навязывать Чимину свою волю?       — Судишь меня, хотя у самого рыльце в пуху, — рыкнул Хосок, начиная откровенно злиться. — Как-то неубедительно.       — Я не строю из себя великого защитника. Я такой, какой есть.       — Не боишься, что я расскажу Мину твой секрет? — оскалился Хосок.       — Не боишься, что я донесу на «Страну чудес»?       — 1:1       — Поужинаем сегодня?       — Я подумаю.       — Буду в семь.       Смерив Сянцзяна презрительным взглядом, Хосок поднялся со своего излюбленного кресла и уверенным шагом вышел в коридор, оставляя прокурора в одиночестве любоваться интерьером своего кабинета. И да, там есть на что посмотреть.       Шагая по давно уже изученному маршруту, Хосок всеми силами старался избавиться от навязчивой мысли о том, что Сянцзян был прав. Уж слишком часто он пытался решать за Чимина все проблемы, полностью игнорируя при этом его желания.       Дойдя до нужного блока, он быстро отворил дверь и вальяжно вошел внутрь. Остановившись у пункта охраны, он натянуто улыбнулся Намджуну и тихо спросил:       — Как живется с Сокджином?       — Об этом уже что, все знают? — нахмурился Намджун, стараясь слишком очевидно не смущаться.       — Да, Джин очень болтлив.       — Убью гада, — прошипел Намджун, сжимая кулаки.       Намджун только вчера вечером соизволил перевезти к Сокджину свои вещи, а уже с утра вся тюрьма была в курсе его переезда. Сокджин хорошо постарался. Теперь понятно, с чем его так активно поздравляла буфетчица.       — Ты такой забавный, — усмехнулся Хосок, а затем, похлопав Намджуна по плечу, продолжил свой путь.       Отыскав в общем скоплении заключённых Минги, он незаметно подошел к нему со спины и прошептал на ушко:       — Ты прощен. Вернешься к работе?       — Без меня так плохо? — безразлично ответил Минги.       — Почему ты не испугался? — нахмурился Хосок. — Ты никак не мог меня услышать.       — Ты опять переборщил с парфюмом.       — Так что?       — Вернусь, — немного подумав, ответил Минги. — Только работать буду в этом блоке.       — Почему это?       — Тут много одиноких надзирателей.       — Ха, я этого не слышал. Скажу Сокджину выдать тебе форму.       — Я начну с понедельника.       — Будь по-твоему, — согласился Хосок. — Домой можешь собираться уже.       Неторопливо вернувшись в свой кабинет и не застав там Сянцзяна, Хосок победно улыбнулся и, удобно умостившись на мягком диване, достал мобильный и набрал номер Чимина.       — Алло, — с опаской ответил тот.       — Ты где? Чем занят?       — В Пусане, ищу квартиру, — осторожно ответил Чимин. Ой, что сейчас будет…       — Сам? Может, мне приехать? — тут же оживился Хосок.       — Я с Чонгуком, не беспокойся.       — Тогда я приеду в день выписки.       — Зачем?       — Я должен убедиться в том, что у тебя всё хорошо. Не беспокойся, уверен, Сянцзян увяжется следом.       — Тогда буду тебя ждать. Не обижай Сянцзяна.       — Лучше бы ты о брате беспокоился, — обиделся Хосок. — Он меня везде преследует.       Хмыкнув, Чимин скинул вызов и перевел взгляд на молчаливого Чонгука.       — Братик беспокоится? — поинтересовался Гук.       — Да, как тебе этот вариант? — кивнул Чимин, оглядывая небольшую светлую квартирку.       — Здесь мило, недорого, а главное, далеко от нашего с Тэхёном дома.       — Гук, почему ты меня так не любишь? — нахмурился Чимин.       — Я тебя люблю, только на расстоянии, — нахмурился Чонгук. — На очень большом расстоянии.       — Козел.       — Ну что? Берешь или поедем дальше?       — Мне тут нравится, — улыбнулся Чимин. — Из окна море видно, и район очень спокойный.       — Тогда подписывай документы и начинай обживать.       — Да, потом поеду в клинику к Тэхёну, на работу устраиваться, — серьезно проговорил Чимин.       — Ты сейчас серьёзно? — на глазах помрачнел Чонгук.       — Шучу, — прыснул Чимин. — Какой из меня доктор?       — Не шути так, я нервничаю, — прохрипел Чонгук.       — Прости, — тихо прошептал Чимин.       Несмотря на все недружелюбие, что исходило от Чонгука, Чимин и не думал на него злиться или обижаться. Он понимал, что тому сейчас тоже нелегко. Сложно вести себя приветливо с человеком, который спал с твоим парнем. Да и то, что сейчас происходило между Чонгуком и Тэхёном, тоже на рай не походило. Даже с натяжкой. Они одновременно были и вместе, и порознь. Одиночество вдвоём. И врагу такого не пожелаешь… Чимину очень хотелось верить, что у друзей всё наладится. Или хотя бы те найдут в себе силы прервать эти болезненные для обоих отношения.       Подписав все документы и проводив риэлтора и Чонгука восвояси, Чимин осторожно присел на пол, пытаясь совладать с чувствами. Ему было немного страшно вновь впускать Юнги в свою жизнь, он по-прежнему помнил весь тот ужас, что испытал в Китае. Но без Юнги он чувствовал себя разделенным надвое. Слишком сильно его сердце прикипело к тому. Даже страх и здравый смысл не были способны заставить его отказаться от Мин Юнги.       — Чимин, файтин, — тихо прошептал Чимин, поднимаясь на ноги и начиная разбирать немногочисленные коробки.

***

      Когда настал день выписки, Чимин умирал и возрождался не один десяток раз. Ему одновременно хотелось и как можно скорее увидеть своего мужчину, и убежать куда подальше. Убежать и никогда не возвращаться.       Видя мандраж брата, Хосок тихонько подошел к нему и прошептал:       — Хочешь, сбежим?       — Я тебе сбегу, — прошипел Сянцзян, смачно шлепнув Хо по заднице.       — Всё хорошо, я просто немного волнуюсь, — слегка улыбнувшись, проговорил Чимин.       Когда из ворот клиники показался довольный Тэхён, Чимин, прикусив нижнюю губу, с замиранием сердца стал ждать появления Юнги. Тот появился спустя несколько минут, заметно похудевший и посвежевший. Окинув встречающих его людей быстрым взглядом, он быстро нашел взглядом Чимина и, игнорируя всех вокруг, пошел прямиком к нему.       Крепко сжав Чимина в объятиях, Юнги едва слышно прошептал:       — Спасибо, что пришел.       — Куда я уже без тебя, — проговорил Чимин, обнимая того в ответ.       — Так, всю нежность оставьте на потом. Пятнадцатого числа я жду вас на семейную терапию, до этого времени пей таблетки, как я тебе расписал, будут вопросы — звони, — не смог промолчать Тэхён.       — Да, да, я помню, — не выпуская Чимина из объятий, кивал на каждое слово Юнги.       Дослушав до конца нравоучения своего личного доктора, Юнги ещё раз оглядел присутствующих и, задержавшись взглядом на Хосоке, подленько усмехнулся и проговорил:       — Мама, и Вы здесь.       — Мама? Для тебя я — Господин Чон, — прошипел Хосок, заводясь с пол оборота.       Выпустив притихшего Чимина из объятий, Юнги неторопливо подошел к Хосоку и, показательно обняв его, продолжил свою речь:       — Был рад Вас видеть, проводить на автобус?       — Не стоит, я на машине, — в тон Юнги прорычал Хосок.       — Вижу, вы отлично ладите, — засмеялся Сянцзян.       — Ага, так бы и убил, — мурлыкнул Хосок.       — Рано, год ещё не прошел, — мило улыбаясь, парировал Юнги.       — Да, самое приятное ещё впереди, — сверля Сянцзяна хмурым взглядом, проговорил Хосок.       — Птаха, я от старого друга ничего не скрываю. Почти, — кивнул Сянцзян.       — Юнги, поехали домой, — от греха подальше, встрял в разговор Чимин.       — Поехали, — тут же согласился Юнги, моментально теряя всякий интерес к Хосоку.       Попрощавшись с Тэхёном и Чонгуком, Чимин подошел к брату и, крепко обняв того, проговорил:       — Хо, пожалуйста, перестань меня опекать и займись своей жизнью. Если меня кто-то обидит, обещаю, ты узнаешь первым.       — Конечно, узнаю, — уверенно кивнул Хосок. — Когда вернешься в Сеул?       — Не скоро, я хочу немного пожить тут. Не беспокойся обо мне.       — Я попробую, — нехотя согласился Хосок.       Наблюдая за братьями, Сянцзян и Юнги немного нервно переглянулись и отошли в сторону.       — Жаль, что тебе пить нельзя, в бар бы сходили, — скривился Сянцзян.       — Успеем ещё, — на автомате кивнул Юнги.       — Юнги, помни о пари, пусть Хосок сейчас и улыбается, но он ничего не забыл и не забудет. Одна оплошность — и он тебя убьёт.       — Мне нет до него дела. Сейчас мне важен лишь Чимин. Он боится меня, и это видно. Сначала я верну его доверие.       — Дерзай. Я морально с тобой.       — Ты все ещё добиваешься расположения Хосока?       — Не без этого, в свою постель он меня пускает, а встречаться отказывается. Ещё и этого Чхве в должности восстановил, — поник Сянцзян.       — Ты попал, Минги — сильный противник.       — Спасибо, успокоил.       Похлопав друга по спине и тем самым пожелав удачи, Юнги вернулся к Чимину и, взяв того за руку, поспешил покинуть территорию больницы.       Медленно шагая по вечернему городу, Юнги чувствовал себя совершенно счастливым. Смысл его жизни идет совсем рядом и мило улыбается своим мыслям, ради такого не грех и к мозгоправу походить.       Остановившись, Юнги встал напротив Чимина и, посмотрев ему в глаза, проговорил:       — Я знаю, что ты меня опасаешься, и не виню за это. Это моя ошибка, и я её исправлю. Поэтому, малыш, давай начнем все сначала, так, будто не было ни «Страны чудес», ни Китая. Не хочу помнить весь тот мрак, который мы пережили. Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, мы далеко от «Страны чудес», у нас все получится.       — Без вариантов.       — Заведём котенка?       — Заведем и кота, и собаку.       — Хочешь собаку?       — Да, пуделя.       — Отлично.       — Отлично.       Тропа ночи, где тьма — это свет, единственная, по которой они могут идти вдвоём с высоко поднятой головой, единственная, идя по которой они никогда не собьются с намеченного пути. И это не плохо, на самом деле. Они со всем справятся. Они сильные. Да.