По дороге в страну чудес⁠⁠

      Жизнь — это череда событий, которые контролировать людям не под силу. Даже будучи полностью уверенным в своём будущем, можно оступиться и упасть. Один момент, одна секунда, один разговор — и тщательно спланированная операция осыпается пеплом на ветру. Это обидно, досадно, это раздражает. Хосок никогда бы и не подумал о том, что кто-то способен им манипулировать. Подобное казалось ему чем-то из ряда фантастики. Ведь он умный, уверенный в себе мужчина, как можно спровоцировать того, кто живет по своим собственным правилам? Но, как зачастую бывает, излишняя самоуверенность способна погубить даже великих царей. Ведь стоит лишь немного ослабить бдительность, как кто-то тут же ужалит тебя. Поймает на неосторожно сказанном слове и повернет суть беседы в свою пользу.       Так случилось и с Хосоком. Сянцзян совершенно искусно заманил его в свою паутину и навязал выгодный ему порядок действий. Сейчас он не мог и пальцем коснуться Юнги. Его по рукам и ногам сковывало условие пари. Ему было так странно осознавать, что прокурор смог обвести его вокруг пальца. Ведь Сянцзян вел себя так непринужденно и даже немного глупо, что он непроизвольно расслабился и не почувствовал подвоха. Казалось, будто тот просто изливает ему душу, а не подготавливает почву для удара. Сейчас же, даже на удивление самому себе, он восхищался смекалкой прокурора. Его план был хорошо продуман, но все же имел слепые пятна. Да, ему нельзя вредить Юнги, но вот выводить его из себя никто не запрещал. А, как уже известно истории, в порыве гнева тот способен на многое.       Усмехнувшись своим мыслям, Хосок довольно мурлыкнул и вылез из постели. Собирая разбросанную по полу одежду, он чувствовал себя юной девушкой, которая впервые разделила ложе с мужчиной и пытается сбежать до того, как он проснется. Он не знал, как ему теперь стоит вести себя с Сянцзяном. Он давно уже не шел на поводу у страсти. Спонтанный секс был для него чем-то сродни табу. Ведь, ведя не совсем законный образ жизни, опасно доверять случайным знакомым. Минутное удовольствие может стоить жизни. То, что Сянцзян не собирается его убивать, Хосок, разумеется, знал, но все равно корил себя за слабость. Рядом с прокурором ему вновь хотелось стать слабым и испытать весь тот трепет и волнение, что способно подарить лишь влюбленное сердце. Но куда ему там! Тэхён ему до сих пор в кошмарах снится.       Услышав шорохи со стороны постели, на которой спал прокурор, Хосок быстро застегнул свои джинсы и повернул голову в сторону источника шума.       — Сбегаешь, — подперев голову рукой, сонно проговорил Сянцзян.       — С чего бы? Мне пора на работу, — закатив глаза, ответил Хосок.       — Пьяным ты мне нравишься больше. Такой сговорчивый.       — Тебе вчера нехило так подфартило, радуйся, что смог разделить постель с самим Чон Хосоком, — гордо промолвил Хосок.       — Твоя самоуверенность не знает границ.       — Тоже самое могу сказать и о тебе. Споить… какой примитивный способ получить секс, — хмыкнул Хосок, сам на себя за это злясь.       — Примитивный? Быть может, это как лотерея. Я же не знал, что в пьяном угаре ты не хозяин своей добродетели.       — Повтори!       — Птаха, не злись, перед тобой джентльмен, хоть это и не я лишил тебя невинности, но ответственность все же возьму, — заулыбался Сянцзян.       Не на шутку опешив, Хосок несколько раз моргнул, а затем, накинув на плечи рубашку, подошел к прокурору и сильно зарядил ему кулаком прямиком меж глаз.       — Ты чего? — вскрикнул Сянцзян.       — Если не следишь за языком, то нечего удивляться, что получаешь по лицу, — прошипел Хосок и, резко развернувшись, направился в прихожую.       — Птаха, нравишься ты мне, вот и тянет в неадекват, увидимся вечером? — поднялся с постели и поплелся следом Сянцзян.       — Срам прикрой, — завязывая шнурки на обуви, проговорил Хосок.       — Тебе не угодишь, вчера требовал поскорее достать, а сейчас — спрятать, — закатив глаза, парировал Сянцзян.       Изобразив на лице тотальное непонимание, Хосок лишь пожал плечами и, надев куртку, вышел на лестничную площадку. Прикрыв за собой дверь и нажав кнопку вызова лифта, он клятвенно пообещал себе больше никогда в жизни не пить с китайским идиотом. Выйдя из подъезда и сев в свою машину, он недовольно поморщился и, стараясь игнорировать болевшую задницу, завел мотор. Всю дорогу до «Страны чудес» он во всех красках представлял себе то, с каким бы удовольствием отправил прокурора в комнату для наказаний, а там бы вырезал ему несколько жизненно важных органов.       А пока Хосок примерял на себя образ мясника, Сянцзян принял душ и, взяв все необходимые документы, отправился за Юнги. Войдя в клинику и найдя лечащего врача, он довольно быстро справился с бумажной волокитой и, вызвав такси, принялся ожидать, пока друг оденется и соизволит спуститься вниз.       Всю дорогу до клиники Тэхёна Сянцзян и Юнги не проронили ни слова. Сянцзян мучился размышлениями о том, как рассказать Юнги об условиях пари, а Юнги, словно предчувствуя неладное, не спешил задавать вопросы.       Лишь выйдя у ворот небольшой частной клиники, Юнги заговорил:       — И на кой Ким так далеко уехал?       — Чонгук так захотел. Но чем дальше от птахи, тем лучше, — тихонько ответил Сянцзян.       — Как ты смог убедить Хосока? — шагая по длинному белому коридору, спросил Юнги.       — Предложил пари, — не стал врать Сянцзян.       — Каковы условия?       — Он дает тебе год, не вмешивается в процесс лечения и в твои отношения с милашкой Чимином. Если не сорвешься, он отстанет от тебя.       — А в противном случае?       — Я сам убью тебя. Так что веди себя хорошо, не хочу марать руки кровью.       — Смелое пари, — прыснул Юнги. — Не боишься?       — А должен? Лечение как раз в твоих интересах. Приди в себя и живи счастливо со своим мальчиком. В чем проблема?       — Ни в чем.       — Вот и славно, Юнги, я в тебя верю. И Чимин верит. Доверься Киму и начни жизнь сначала.       — Легко сказать…       Подойдя к двери с пёстрой табличкой «Винсент Ким», Сянцзян повертел головой в происках секретарши и, не найдя её, самостоятельно постучал в дверь.       — Войдите, — раздалось из-за двери.       Отворив дверь и войдя в кабинет, Юнги, игнорируя Сянцзяна, вальяжно присел напротив Тэхёна и принялся осматривать интерьер его обители.       — Простенько как-то, — констатировал Юнги.       — А ты в дизайнеры подался? — скривился Тэхён. Вот же… эстет нашёлся.       — Давайте перейдем сразу к делу, — проговорил Сянцзян, садясь рядом с Юнги и кладя на стол Кима историю болезни. — С чего начнем лечение?       — С диагностики. Мне нужны самые свежие данные. Биполярное расстройство — это не то, с чем можно шутить, — пролистывая странички с анализами, промолвил Тэхён.       — Возможно его вылечить полностью? — наблюдая за Кимом, спросил Сянцзян.       — Благодаря правильно подобранному лечению, даже в самых тяжелых формах расстройства можно стабилизировать смену настроений и другие симптомы болезни. Я так понимаю, сейчас у нас стадия гипомании? Мысли о суициде были? — отложив анализы, спросил Тэхён.       — Какой ещё суицид? — удивленно прошептал Сянцзян.       — Некоторые больные, страдающие биполярным расстройством, подвержены суициду, — почти любезно пояснил Тэхён.       — Нет, я не думал о таком, — честно ответил Юнги. — Сейчас лишь агрессия. Поначалу, когда я возбужден, это потрясающе. Идеи мелькают одна за другой, как будто наблюдаю за падающими звездами в ожидании увидеть самую яркую. Я до мозга костей переполнен ощущением легкости, силы, всемогущества, эйфории, но в один момент все это заканчивается.       — Гипомания таки, — задумчиво произнес Тэхён, — антидепрессанты принимаешь?       — Сейчас нет, раньше пил, но они как-то странно на меня влияют. После них мысли мелькают как-то уж чересчур быстро, и их становится слишком много… Ясность мыслей сменяется состоянием полной потерянности.       — Ого, это уже признаки мании. Попробуем сначала лечение препаратами, стабилизирующими настроение, и психосоциальными методами. Если не поможет, придется применить электросудорожную терапию. Но мне бы этого не хотелось, — отмечая что-то в своём блокноте, проговорил Тэхён, — Юнги, ляжешь на месяц к нам, и мы все проверим. Только вот… на этот период я бы хотел полностью прекратить твоё общение с Чимином. Необходимо выяснить, твоя жажда крови — обычный кинк или признак какого-то заболевания.       — Кинк? Ты пошутил сейчас? — рыкнул Юнги. Он что, похож на извращенца?       — Юнги, при твоем заболевании повышенная сексуальная активность — привычное явление. А вот жажда крови… это странно. Так, для справки: миллионы людей, живущих на нашей планете, даже и не догадываются о своих сексуальных экзотических пристрастиях или же боятся себе в этом признаться. Улавливаешь суть?       — Да, не дурак, — нахмурившись, ответил Юнги.       — Когда ты занимаешься с Чимином сексом, тебе принципиально его калечить или же возбуждает сам факт наличия крови?       — Второе, но иногда тянет и на первое.       — Ясно. Сегодня сдашь все анализы, а завтра с утра пойдешь на когнитивно–поведенческую терапию. Она поможет тебе понять и изменить негативные или искаженные модели мышления и поведения, связанные с заболеванием. Также будешь пить атипичные антипсихотические препараты. По истечении месяца начнешь с Чимином ходить на семейную терапию, дабы научиться понимать и бороться с напряжением в отношениях, что способно усугубить твою болезнь. Все понятно?       — Да, что будет по истечении месяца? — нахмурился Юнги.       — Если твоё состояние стабилизируется, сможешь выписаться из больницы и жить дома, вот только снять жильё тебе придется в Пусане — какое-то время я буду тебя курировать.       — Понял, — кивнул Юнги.       — Кстати, Сянцзян, как винная операция прошла? — гаденько усмехнулся Тэхён.       — Идеально. Все, как ты и говорил, — захихикал Сянцзян.       — А ты сомневался, — самодовольно произнес Тэхён. — Крепленое вино никогда не было союзником Хосока. Да и не только его… Братья во многом похожи.       — Оу, — многозначительно произнес Сянцзян, кинув на Юнги заинтересованный взгляд.       — Когда это вы успели подружиться? — нахмурился Юнги, чувствуя себя третьим лишним.       — Мы много чего успели, — деловито проговорил Тэхён.       Нахмурившись, Юнги внимательно осмотрел Тэхёна и Сянцзяна, а затем, показательно закатив глаза, отвернулся от них.       Когда позади щелкнула дверь и в кабинет вошел Чонгук, который, заметив его, тут же улыбнулся и подошел к нему, Юнги неожиданно придумал мини-план мести.       — Юнги, рад тебя видеть, как дела? — радостно пролепетал Чонгук.       — Привет, было нормально, пока Тэхён не стал предаваться интимным воспоминаниям о всем знакомым нам братьям и томно вздыхать, — прохрипел Юнги, показательно цыкнув.       — Ким Тэхён. Ты. Смерти. Хочешь? — нахмурился Чонгук, закатывая рукава на своём халате. Не долго музыка играла, не долго пьяный танцевал!       — Гук-и, милый, ты неправильно всё понял, — побледнел Тэхён. Ну, Мин, ну скотина! Назначить тому, что ли на ночь укол цефтриаксона без лидокаина? Лечению он, конечно, не поможет, зато как больно будет!       — Как же, — воскликнул Чонгук и, подойдя к столу Тэхёна, взял в руки трубку городского телефона и нажал на одну из кнопок: — Лили, проводи пациента на процедуры, а затем — в палату.       Через несколько минут в кабинет прибежала милая девушка и, вежливо поклонившись всем присутствующим, попросила Юнги следовать за ней.       Остаток дня Юнги провел за разглядыванием странных иллюстраций, изредка отвечая на каверзные вопросы. Ему было немного странно осознавать то, что кто-то действительно хочет ему помочь. Как бы ни был неприятен ему Тэхён, но упрекнуть того в непрофессионализме он не мог.       Впервые за очень долгое время он засыпал с чувством полного покоя.