История за стеклянными дверями

Все было, как всегда. Приветствие с коллегами, подготовка к работе, искренние старания не замечать двух пугающих барменов рядом, первые заказы, разнос кальянов, чаевые. Когда пришло время вокального выступления, Хосок как раз сидел в излюбленном углу барной стойки, не имея заказов и дел. И единственное, чем он решил себя занять – тупо уставиться в зал. Точнее, на официантов. А если ещё точнее, на одного конкретного. — Как люди понимают друг друга? — не глядя спросил он Тэхёна, протирающего рядом бокалы. — Наживное. — Шутишь? Хосок повернулся в его сторону как раз в тот момент, когда к ним подошёл Чимин. Они не сказали ни слова – Тэхён молча пригнулся, доставая из-под бара парочку гейзеров, протянул Чимину, и тот так же молча забрал их и удалился. — Чёрт возьми, как… — Наживное, — лишь повторил Тэхён. — И сколько лет требуется, чтобы достичь такого дзена? Бармен пожал плечами. — У каждого по-разному. Кто-то начинает понимать друг друга спустя пару месяцев, кто-то, спустя годы, — он поставил сияющий бокал в сторону и взял новый. — Кому-то недостаточно и жизни, а кому-то хватает пары мгновений. — И как было у вас? Ни то чтобы Хосок интересовался их жизнью. Он даже до сих пор не знал, кто Тэхён с Чимином друг другу – братья, любовники или вообще первые встречные. Но иногда их взаимоотношения казались парню чем-то неземным. Тэхён глянул на Хосока, не отрываясь от дела. — Хочешь так же? — А кто не захочет, — искренне произнёс кальянщин. Тэхён наконец оторвался от бокалов и полностью поднял голову на Хосока. Казалось, он не ожидал услышать такой ответ. Хосок выгнул бровь: — Что? Но тот ничего не ответил. Просто встряхнул тряпку, откинув её куда-то в сторону, расставил по местам бокалы и зашагал к другому концу барной стойки, где Чимин разливал что-то по рюмкам и стаканам. Всё-таки не понять их. Со стороны столиков раздались аплодисменты, и Хосок устремил взгляд на Одели, которая поклонилась в ответ на овации. Видно, парень пропустил, как та закончила петь очередную песню. А к чему Хосок сам начал этот разговор? Он попытался вновь найти глазами Чонгука, но тот куда-то ушёл из зала. Догадывался ли этот официант о том, что нравится Хосоку? Или вообще о том, что тот гей? Считал ли странным то, как часто ловил на себе взгляд кальянщика из-за барной стойки, или это все казалось Чонгуку лишь проявлением дружелюбия? Тэхёну с Чимином хватало лишь движения руки, чтобы понять друг друга, так почему у других не так? Хотя Хосок сам хорош. С немалым опытом он уже не первый месяц не может просто подойти к Чонгуку и предложить хотя бы выпить кофе. Впрочем, что это изменит? Чонгук не гей, Хосоку хватило одного разговора с ним, чтобы понять это. Оставалось лишь молча смотреть со стороны и, кажется, впервые в жизни остаться ни с чем. Сегодняшняя смена Хосока заканчивалась вместе с официантами. Под последние аккорды мелодии на сцене, вечерние гости расходились, оставляя после себя места для ночных. Но сегодня их обслуживание – не работа Хосока. Он вместе с другими коллегами переоделся в обычную одежду, переговорил с кем-то из администраторов в раздевалке и направился к выходу, замечая, что и здесь Чонгука не обнаружилось. Хотя то было не долго. Они столкнулись в дверях. Точнее, Чонгук чуть не сбил Хосока, но тот успел отскочить в сторону. — Прости! — улыбнулся Чонгук, проскочив мимо него быстрее ветра. Хосок даже не успел ничего ответить, лишь подметил больше чем обычно горящие глаза. Ладно, радовало, что под конец дня он всё-таки смог его увидеть. Хосок вышел из раздевалки, закрыл за собой дверь и тут же остановился. Чуть в отдалении, перекатываясь с носков на пятки, стояла Одели. Уже в пальто и с сумкой, она бездумно смотрела вперед. — Ждёшь кого-то? Хосоку было не очень интересно. Но вмиг разгоревшееся предчувствие задымило в голове. Одели обернулась, потупила взгляд, поджала губы в улыбке. — Да, — протянула она. — Чонгука. — О, — только и вымолвил Хосок, но с места не сдвинулся. Они не были друзьями. Кивали друг другу, когда здоровались и прощались, но не больше, им обоим это было неинтересно. Но Хосоку и не нужно сильно знать человека, чтобы понять, что тот думает. Он работает кальянщиком в ресторане. Это его работа, знать о чём думает клиент. — Я постою с тобой, — залепить бы пощечину самому себе, вот только Хосок не хочет казаться ещё более сумасшедшим. — Не думаю, что это хорошая идея. Честнее некуда, зато не лицемерно. На этом можно, нет, надо закончить, но Хосок лишь подошёл ближе. — Да ладно, чего ты будешь одна стоять? Пойдём к бару, налью тебе воды. Ты наверняка устала после выступления. Одели взглянула на дверь раздевалки и качнула головой. — Я в верхней одежде, мне нельзя в зал. — Уже ночь, людей почти нет, пойдём. Твой рабочий день закончился, считай себя гостем. И не волнуйся за Чонгука, — произнёс Хосок, догадываясь, о чём она думает. — Вы ведь договорились идти вместе? Он заглянет в зал, если увидит, что тебя нет. Наверное, более жалко Хосок себя никогда не чувствовал. Один чёрт знает, зачем он отодвинул барный стул, сажая на него Одели, зачем избегал пару неотрывных глаз, что следили за ним, пока он брал стакан и наливал воду. — Одели, — склонил голову Тэхён. Чимин рядом молча кивнул. — Мальчики, — улыбнулась девушка. — Смена допоздна? — Как всегда. Хосок поставил стакан перед Одели, и та сделала глоток, пробормотав благодарность. — Идёте на свидание? Кажется, он спросил это максимально не вовремя, потому что девушка закашлялась, постучала себя по груди. Но отступать уже было некуда. — Прости, — он протянул салфетку, и она тут же приняла её. — Я просто предположил. Угадал? — Просто дружеский вечер. Ну да, а Хосок тогда мировая звезда. — Не стесняйся так, взрослые же люди. — Ты обычно более… отрешённый. Не ожидала, что ты можешь спросить о чём-то подобном так прямо. — Да я вообще прямолинейный человек. Где-то позади брякнули бутылки. Между ними повисла тишина. Одели оглянулась. — Я все-таки пойду, подожду у раздевалки. — Не спеши так, он уже должен переодеться. Девушка медленно откинулась обратно на спинку стула. Чон принялся переставлять шейкеры с места на место, лишь бы не столкнуться с ней взглядом. — Хосок, что происходит? Парень моргнул и покачал головой. — Ничего? — Ты ведёшь себя странно. Ещё чуть-чуть, и я подумаю, что нравлюсь тебе. Хосок прыснул и тут же зажал рот ладонью. Кто-нибудь, остановите всё это, он совершено не понимает, что делает. — Нет, — сквозь несдерживаемый смех проговорил Хосок. — Ты мне абсолютно не нравишься. Одели выгнула бровь от тона, с каким парень это сказал, но тот кажется даже не заменил этого. — Вот ты где. Улыбка тут же сошла с лица Хосока. Он выпрямился и поджал губы, уставившись на подошедшего Чонгука. Впервые в жизни он желал, чтобы тот вообще не появлялся возле бара. — Я тебя потерял, думал, уже ушла, — парень подал руку, и Одели тут же приняла её, вставая со стула. — Пойдём? Только дай мне секунду – я попрощаюсь. — Хорошо, — с улыбкой кивнула девушка и, не видя никого и ничто, зашагала к выходу из ресторана. Хосок проводил её взглядом и тут же перевёл его на Чонгука. Тот повернулся к Хосоку, только когда спина Одели скрылась за стеклянными дверьми. С чуть растрёпанными волосами после рабочего дня, мягкими губами с улыбкой и такими же большими глазами. Вот только такой румянец на щеках Хосок видел в первый раз. Чонгук разлепил губы, и кальянщик был готов сделать всё, что бы тот не сказал, ответить на любой вопрос, даже спрятать от назойливой девушки, если та насильно заставила его куда-то идти вместе с ней. — Пожелай мне удачи! Но ему даже не оставили пространства для размышлений. Констатировали факт, подтвердили то, что было и так совершенно понятным. Хосок, как рыбка, глупо замер с полуоткрытым ртом. Кажется, где-то что-то разбилось. И, кажется, это его мечты. — Да, — просипел он с улыбкой. Он застыл с таким лицом, пока Чонгук не махнул рукой куда-то ему за спину, а затем, бросив на прощание свою кроличью улыбку, исчез, оставив Хосока чувствовать привкус стекла на дёснах. — Не могу понять, — раздался позади голос Чимина, когда Чонгук скрылся за дверьми. — У него или невероятная стойкость… или немощность. — Попробуй повторить это ещё раз, и я, — Хосок обернулся и тут же запнулся, наткнувшись на прямой взгляд Тэхёна. Вот у кого в отношениях всё прямолинейно и ясно, пусть и только для них самих. От этого Хосок лишь поморщился. — Хотя бы сегодня не трогайте меня. Он прошёл мимо бара в сторону чёрного выхода. Так сказать, вот и пути окончательно разошлись.

***

Юнги не шибко хвастался любовными интересами. У него их вообще было не так уж и много: парочка девушек в старшей школе, с которыми не срослось настолько, что потом Юнги ограничился такой же парочкой парней. Да и с ними тоже промах один за одним, так что Юнги теперь в очередной раз сидит дома у Сокджина, изливая душу на счёт первого за долгое время объекта обожания. — У него наверняка большой. — Господи, Юнги, избавь меня от подробностей. — А руки? Ты видел его руки? И длинные пальцы, чёрт... А когда он раздувает кальян, я готов откинуться, лишь бы эти губы... — Да-да, Юнги, я не сомневаюсь, ты бы ему и отсосал, и дал бы растянуть пальцами, и вдуть тебе. А теперь заткнись и дай мне спокойно поработать, пока я не выгнал тебя из моей же квартиры. Или хотя бы определись, он твоё вдохновение или ты просто хочешь, чтобы он тебя трахнул. — Ты злой. — Я занятой. И тебе пора делом заняться, – Сокджин навёл на него ручку, не давая вновь отвернуться. — Юнги, я твой друг. И как твой друг, я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. Юнги! — прикинул парень, заставляя Мина поднять на него раздражённый взгляд. — Найди наконец работу. — Сокджин... Каждый раз их диалог сводился к этому. Юнги часто гостил у Сокджина в гостях. Приезжал сам от нечего делать или Сокджин звал его на завтрак, обед или ужин. Иногда Юнги просто ночевал у друга за неимением возможности успеть на последний автобус или метро. Каждый раз парень в предвкушении врывался в квартиру друга, красивую, не в высотке на сто этажей, но в тихом, милом районе, с уютным полом с подогревом, большими окнами и врожденным минимализмом. И каждый раз настроение портилось от бухтения, которым всегда заканчивались такие вечера. — Я теперь не могу даже о личной жизни поговорить. Почему ты каждый раз начинаешь? — Я сказал тебе. Хватит заниматься меланхолией, я не хочу опять оплачивать тебе больницы, понятно? Это не шутки, Юнги, ты слишком талантлив, чтобы сидеть и ничем не заниматься. — Не неси чушь... — Хватит! Ты знаешь, что я очень дорожу тобой, поэтому раньше терпел твоё саморазрушение. Но сейчас я жалеть тебя не буду. Юнги, — он повернулся на стуле, и Мин поджал губы от явного беспокойства в чужих глазах. — Ты ведь сам прекрасно знаешь, что, когда работаешь, тебе становится лучше. Займись чем-нибудь. Юнги покачал головой. — В этом и проблема. Я ничего не могу найти. — Музыка, Юнги. — Отвали. — Ты невероятно пишешь музыку! —Сокджин вскочил следом на ноги, пытаясь достучаться до уходящего друга. — Ты же, чёрт возьми, живёшь этим! — Я сказал, стоп! Сокджин замер с вытянутой в его сторону рукой. Он видел, как напряглась спина, и как впились в ладони ногти от сжатых пальцев. — Ведь знаешь, что я прав, потому так злишься. Юнги скривил губы и не оборачиваясь произнёс: — Я злюсь, потому что ты до сих пор считаешь меня беспомощным в собственной жизни... Увидимся. Он хлопнул дверью. Конечно он знает. Трудно не знать, когда видишь, как ломается вокруг тебя жизнь. Но будто Юнги не пытался. Он садился за ноты почти каждый вечер, брал нотную тетрадь с карандашом, брал ластик, потому что не был ни в чём уверен, и замирал, не в силах написать что-либо. У него ломало пальцы от беспомощности. Сводило руки и живот, тошнило от омерзения к себе самому. Он не мог ничего сделать. Ничего не мог. В какой-то день проснулся и понял, что даже к инструменту не может прикоснуться. И ни вдохновение, ни просто рабочая ответственность не могли это исправить. Он больше не писал музыку. А потом Сокджин выволок его из дома, немощного и жалкого, и Юнги увидел то, что врезалось мелодией в его пальцы.

***

— Эй, Тэхён. Бармен обернулся, опуская бутылку какого-то сиропа. — Да? — Этот парень, которого обслуживает Чимин, что он пьёт? Тэхен обернулся, вглядываясь в покачивающийся в руках посетителя стакан чуть прищуренным взглядом. — Это вода. — Что? — Да, — кивнул Тэхен. — Обычная вода. Хосок стоял, оперевшись спиной о барную стойку и скрестив руки на груди. Прошла неделя с того момента, когда он осознал себя полным неудачником. Мерзкое чувство просыпалось каждый раз, когда он видел Чонгука или его предполагаемую девушку, вместе или по отдельности – неважно. Стадии злости, торга, принятия и прочей чуши уже давно пройдены, осталось только чувство брошенности и осознания того, что Хосок был настоящим идиотом, раз на что-то надеялся. Обидно и неприятно, короче говоря. И все же работа не требовала отлагательств. Хоть он и был кальянщиком, но запомнить постоянного гостя даже он уже смог. Парень, взгляд которого Хосок часто ловил на себе, впервые сел за бар. До этого он всегда сидел в зале, чаще с каким-то миловидным мужчиной, Чон никогда не обслуживал их по поводу кальяна, но часто видел, как Чонгук принимал заказ. — Он ведь всегда брал виски. — Откуда ты знаешь? Хосок пропустил вопрос мимо ушей, наблюдая за тем, как Чимин говорит что-то белобрысому парню и, услышав от того короткую фразу в ответ, мило улыбается. А затем Чимин вдруг протягивает руку, которую гость, замявшись на мгновение, все же пожимает в ответ. Почему-то взгляд Хосока в этот момент не может оторваться от чужих пальцев, сжимающих мягкую руку Чимина. Также, как не может оторваться он тонкой шеи, ничем не прикрытой в такое холодное время, и глаза, с блеском отражающиеся в стекле стакана. Хосоку вдруг подумалось, как парадоксально, что в самих глазах их частого гостя нет даже слабого намёка на этот блеск. — Ты чего такой хмурый? Чимин опустился на корточки рядом с Тэхёном, перебирая бутылки на нижних полках. Тот тут же прошёлся пальцами по его волосам. — Что ты сказал ему? — продолжая смотреть на одиноко сидящего парня, спросил Хосок. — Ничего. — Вы только что пожали друг другу руки, Чимин. Хосок обернулся, уставившись на Пака. Тот встал, держа в руках две бутылки виски, и Тэхён, обхватив его за талию, заставил Чимина опереться спиной о его плечо. Впрочем, это не мешало Тэхёну продолжать крутить в руках сиропы. Чимин прошёлся по Хосоку взглядом из-под прикрытых век. — А как же Чонгук? — Чимин... — предостерегающе протянул Тэхён за его спиной. — Что ты несёшь? — Далмор или Макаллан? — вдруг бросил бармен. Хосок знал, что Чимин обращается не к нему, хоть тот и смотрел прямо в глаза. — Печаль или скука? — Печаль. — Далмор. Чимин поставил одну из бутылок на столешницу, и Тэхен тут же подхватил её, наливая содержимое в натертый стакан и меняя его с бутылкой местами. — Его зовут Мин Юнги. Обожает виски и граненые стаканы, — начал Чимин, протягивая Хосоку дорогой алкоголь. — Нигде не работает, но имеет огромный потенциал. Одинок. Из друзей только тот красивый мужчина, с которым он обычно приходит сюда. Абсолютно безденежен, — Хосок принял стакан. — А потому ты сейчас пойдёшь, поставишь это перед его носом и завяжешь разговор. — Что? — тот дёрнулся от неожиданности. — Я даже не бармен, меня уволить за такое могут. — Люди часто делятся алкоголем друг с другом, — произнёс Тэхён из-за плеча Чимина. — Пошёл, — Пак уткнулся горлышком второй бутылки, которую все ещё держал в руках, Хосоку в грудь, подтолкнув. Что за бред? Что на этих двух сумасшедший вообще нашло? Да он может просто поставить стакан на бар, развернуться и уйти, наплевать уже на очередную выходку в его сторону. Он кальянщик, а не бармен, более того, на кой чёрт ему разговаривать с незнакомым ему человеком? Но не смотря на всё то негодование и ярость, что в мгновение загорелось внутри, Хосок почему-то всё равно молча развернулся и, пройдя пару бесшумных шагов, опустил стакан прямо напротив опущенной головы гостя. Тот чуть шевельнулся, кидая взгляд на виски. — Я не заказывал, Чи... Парень поднял голову, столкнувшись глазами с Хосоком, и тут же запнулся. — Чимин чуть занят сейчас, поэтому вас обслужу я. — Но ты не бармен. — Да. Хосок подхватил тряпку и, чтобы занять руки хоть чем-то, начал протирать поверхность барной стойки. Парень напротив некоторое время тупо следил за ним, сначала вглядываясь в лицо, затем на пальцы. Он опустил глаза на стакан, стукнул ногтями по его хрустальной поверхности и придвинул ближе. Хосок кинул взгляд на Чимина с Тэхёном, не понимая, что должен делать. Но те, как только заметили его потерянный взгляд, тут же отвернулись. — Засранцы, — прошипел Хосок. — Они милые. Чон поджал губы, возвращая взгляд на парня напротив. Он не должен был вольничать перед клиентами, его правда могут выпроводить отсюда даже за то, что он дышит в сторону гостей бара. Но раз всё так сложилось, почему бы не вытянуть тему для разговора. — Я часто вижу вас здесь, — начал он. — И вы всегда сидите за столиками в дальнем углу. Но сегодня вы решили провести время у бара, поэтому поделюсь секретом, — Юнги поднял на него глаза, и Хосок кивнул в сторону перебирающих алкоголь парней. — Любые клиенты без ума от них, но они – черти в людском обличии. Юнги поднял стакан к губам и усмехнулся, обнажив зубы. Хосок улыбнулся в ответ, приятно осознавая, что смог вызвать на чужом лице что-то кроме скуки и печали. — Они встречаются? — Я работаю здесь уже год, но так и не понял. — Однажды я видел, как они целовались у чёрного входа. — Я однажды видел, как они трахались в подсобке, — Хосок фыркнул и пожал плечами на вскинутые брови Юнги. — Что? Дверь была не закрыта, я не виноват, что они не пользуются замками. Юнги покачал головой, обводя пальцами поверхность стакана. — Ты уверен, что можешь рассказывать это обычному клиенту? — Вы не обычный клиент – постоянный. Так как скидок у нас нет, нужно компенсировать это как-то по-другому. Хосок ожидал, что его слова вновь вызовут улыбку на чужом лице, но тот осунулся, чуть сведя брови к переносице. Наверное, странно все это, но Хосок вдруг осознал, что впервые видит этого парня так близком. Сидя вдалеке, под полумраком ресторана, он всегда был застлан темнотой. Хосок лишь мимоходом кидал на него взгляд, когда подходил к другим столикам. Интереса это не слишком вызывало, однако сейчас Хосок не смог погасить в себе желание разглядеть гостя как следует, пока есть возможность. — Не хотите поговорить? Парень поднял на него глаза. Он откинулся на низкую спинку барного стула, оглядывая Хосока с ног до головы настолько оценочным взглядом, что тот ненароком смутился. Юнги пожал плечами. — Давай. О чём? — О чём вы хотите. Желание клиента – закон. — Давай без вот этой твоей фамильярности, — Юнги отмахнулся, отпивая виски. — И прошу, на "ты". Иначе у меня голова сейчас разболится. — Хорошо. — Встречаешься с кем-то? Хосок положил тряпку на бар, проведя пальцами по волосам. — Нет. — Влюблён? Наверное, это не те вопросы, которые он ожидал услышать от незнакомого человека. Но к чёрту, Хосок сам это предложил. — Да. Он поднял глаза, столкнувшись с тёмным взглядом напротив. Юнги дёрнул губами. — Взаимно? Хосок повел плечами. — Нет, он... Он влюблён в другую. У них всё взаимно. — О, — протянул Юнги и вновь усмехнулся. Хосок проследил за его губами. — Смотрю, кому-то нужно выговориться? — Что на счёт вас? — произнёс Хосок и тут же поправился. — Тебя. Юнги качнул головой. Его глаза вдруг приобрели какой-то насмешливый оттенок. Он опустил взгляд на почти пустой стакан и чуть наклонил его, играя бликами на гранях. — Я так же, как и ты, влюблён, — стакан со стуком ударился о бар. — И так же безответно. За безответно влюблённых? Юнги залпом допил, провел пальцем по влажным губам, и хрипло рассмеялся. Хосок молча взял пустой стакан, отставляя его в сторонку. Он вновь посмотрел на гостя. — Вам наверняка повезёт ещё встретить подходящих людей. Для него говорил это Хосок или для себя, он так и не понял. — Мир слишком большой, чтобы ограничиваться только парой человек, — неожиданно легко отозвался Мин. — В каком смысле? — Ну, — Юнги пожал плечами. — Ты можешь проводить с кем-то время, любить кого-то, делать с этим человеком семью или заводить дружбу, которая, как ты думаешь, продлиться на долгие века. А потом будешь переходить дорогу, на другой стороне которой встретишь парня, играющего на гитаре, и поймешь, что никого важнее уже не встретишь, — он поднял затуманенные алкоголем глаза. — В этом и смысл. Юнги долго смотрел Хосоку в глаза, молчаливо разглядывая что-то. А затем качнул головой, отодвигаясь от барной стойки. Видно, хватит с него на сегодня. — Сколько я должен за алкоголь? — За счёт заведения. Хосок не настолько идиот, чтобы оплачивать счёт каждому встречному. Но Юнги выпил лишь один стакан, поэтому цена была совсем ему по карману. Тот обернулся на него, оглядывая с ног до головы. — Куришь? — Я? Нет. — Хорошо. Тогда пойдём, составишь мне компанию. Хосок моргнул. — Прости, я не могу уйти с... — Ты не бармен, — кинул Юнги. — Никто тебя не хватится. И сам говорил: желание клиента – закон. Хосок потерянно открыл рот, но Юнги уже шагал в сторону выхода. Чон оглянулся на Чимина с Тэхеном, но тех и след простыл. Хосок скрипнул зубами. Он точно убьёт этих двоих. На улице было прохладно. Ветер довольно сильно морозил щёки, а потому Хосок сильнее закутался в пиджак. Впрочем, стоящий рядом парень как будто совершенно не замечал холода, спокойно достал пачку сигарет и зажигалку. — Чёрт, — после нескольких попыток Юнги отбросил пластмассу в стоящую рядом урну и начал шарить по карманам. Он замер, когда перед его лицом зависли пальцы с зажжённой зажигалкой. Парень кинул взгляд на кальянщика и наклонился, поджигая сигарету. — Ты сказал, что не куришь. — Иногда может пригодиться в работе, — Хосок спрятал зажигалку в карман. — Тебе не холодно? — Хочешь согреть меня? Хосок посмотрел на Юнги, который, кажется, тоже не ожидал от себя таких слов. Он моргнул, вновь затягиваясь. Холод скрывал его покрасневшие уши. — Прости. Под ночь путаются мысли. — Не волнуйся. Меня таким уже не удивишь. — Почему же? — Я работаю в ресторане. Чаще ночью. И чаще с не всегда трезвыми клиентами, — парень пожал плечами. — Я слышал и не такое. Хосок смотрел на улицу, освещаемую лишь фонарями. Он всегда уходил с работы ночью, но никогда не оглядывался, будучи уставшим. Было красиво. — Переспи со мной. Холодный ветер укусил щёки, изо рта вырвалось облачко пара. Хосок повернул голову, уставился, но ничего больше не услышал. Ему не показалось. И шутка совершенно не слышалась в голосе. Он открыл было рот и тут же закрыл. Таких вопросов от клиентов он точно не получал. Почему-то говорить что-то казалось совершенно неуместным. — Вы ведь даже… не знаете моё имя. — Опять завыкал, — цокнул парень. — Чимин сказал, тебя зовут Чон Хосок. Он даже думать не хотел о том, спланированно ли всё это барменами или нет. — Меня зовут… — Мин Юнги, — поспешил произнести Хосок. — Мне тоже… Чимин сказал. — Вот как… Хосок наблюдал, как тот последний раз обхватил губами фильтр сигареты, сделал затяжку, а затем выдохнул куда-то под ноги, туша сигарету о железную урну и туда же её выкидывая. — Ладно, не бери в голову. — Хорошо. — Удачной смены, хороших гостей или что там ещё желают, — махнул рукой Юнги и развернулся. Хосок схватил его за запястье прежде, чем он успел сделать шаг. Юнги опустил глаза на окольцевавшие его руку пальцы. — Ты не понял, — произнёс Хосок. — Хорошо. Я согласен. Юнги вскинул голову, и глаза его впервые блеснули так сильно, что, кажется, Чон потерялся в них на пару мгновений. — Моя смена вот-вот закончится. Мне нужно переодеться. И, — он отступил назад и зачесал пальцами волосы. — Мы можем поехать ко мне или… — К тебе, — тут же сказал Юнги. — Я буду ждать здесь. Хосок обвёл ночную улицу глазами, перевёл их на легко одетого парня. — Замёрзнешь. — Буду ждать здесь, — повторил Юнги и обхватил себя за локти. Хосоку оставалось лишь кивнуть и распахнуть двери ресторана. Кажется, он никогда раньше так быстро не переодевался.