Трудно быть советником.

Книги — неотъемлемая часть обихода любого среднестатистического человека современного мира. Несмотря на то, в каком бы жанре было написано произведение, — будь то лёгкий роман, хоррор или детектив, — на каждое творение найдется свой фанат. Было бы кощунством не упомянуть, ныне ставшие особенно популярными, новеллы на всякий вкус. Любишь исэкай? Да пожалуйста! Обожаешь сёнэн-ай? Милости просим! В общем, писанина была на всякий вкус и цвет, и любило их подавляющее количество людей, как женщин, так и мужчин. Чуть ли не ежедневно на пабликах появлялись все новые и новые творения юных, или уже бывалых, авторов, а комментариев и отзывов было даже вдвое больше. На сайтах сталкивалось невероятное количество ярых фанатов и хейтеров, устраивая такие поединки, что те чуть ли не доходили до скандалов. Кто-то любил просто смотреть, а кто-то все таки не мог удержаться от участия, желая поддержать своих единомышленников и доказать их правоту.Одним из таких был и сам Деминг Люй. Этот интернет-герой без устали строчил длиннющие комментарии, не ленясь расписывать что, как происходит и почему он так думает. Всё бы ничего, если бы за этим всем стоял по-настоящему уверенный и гордый человек, но, грубо говоря, в рутинной жизни Деминг спереди боялся волка, а сзади — тигра. Неаккуратно брошенный холодный взгляд или слово в его сторону, казалось, доводили беднягу до белого каления. И неважно, был человек тот другом, знакомым или же просто случайным прохожим. Увязая в своей тревожности, Деминг Люй зачитывался теми самыми новеллами, пытаясь в образах гордых и сильных героев позабыть о своей собственной слабости, от которой едва ли спасали сессии у психолога. Как можно догадаться, фаворитами этого бедняги всегда были если не мощными повелителями демонов, то обязательно наикрутейшими бессмертными мастерами с какой-нибудь горы. Образы невероятно вдохновляли, и Деминг не брезговал даже новеллами в жанре «гаремник», одним из которых оказалась история «Самая длинная ночь в году». Юноша бесконечно любил этот роман, и, казалось, чуть ли не боготворил, спуская последние накопления на очередной мерч или печатное издание. Все оставалось бы на своем месте; Деминг бы фанател по новелле, новелла бы молчаливо радовала его обновлениями, но жизнь никогда не бывает спокойной. Несмотря на свою тревожность, он обладал также и забывчивостью, что и сыграло злую шутку. Если говорить кратко, отравившись бытовым газом, бедняга откинул коньки, а за неимением соседей по квартире, умер в одиночестве и полном замешательстве. Впрочем, и просыпаться в неизвестном месте, а особенно после смерти, было не очень-то в духа Деминга. А особенно, если вокруг витает запах благовоний, на которые юноша имеет весьма и весьма неприятную аллергию. Но, к удивлению, жжения в носу и горле этот запах не вызывал, глаза не слезились и голова не начинала кружиться. Хотя, может Деминг и ошибался, полагая, что это именно воскуривание палочек благовоний. Сейчас куда больше начало волновать то, что перед глазами не родной разрисованный звездами потолок, а деревянные балки, освещаемые теплым солнечным светом. Ещё больше беспокоил женский мелодичный голос, донёсшийся откуда-то справа: — Фэн Чэнсян! — в голосе юной девы проскальзывают нотки беспокойства, — Вы так поздно проснулись, Фэн Чэнсян. Вам не здоровится? Стоит вызвать лекарей? Опешив от такого обращения, вовсе не созвучного с трелью уже такого родного будильника, Деминг резко садится и ещё больше удивляется, когда действительно видит перед собой юную деву. И не абы-какую, а… Постойте, что? Кажется, такие одеяния он видел лишь в музее, да на древних фресках. Это ханьфу, с нейтральным морковным верхом и юбкой цвета светлого цин, всё же навевало какое-то странное ощущение… Будто Деминг и вправду когда-то видел его, и не единожды, не дважды, а раз десять точно! Сведя брови, он непонимающе глазел на женщину, стоящую перед ним и держащую в руках, наверняка, сложенную одежду, да с таким обеспокоенным лицом, будто перед ней ее родной больной сын! Пока бедняга молча озирался на неё, та всё не унималась: — Фэн Чэнсян, что с Вами? — ещё один беспокойный вопрос в комплекте со взволнованным юным лицом. Вообще-то, этот вопрос волновал и самого Деминга. Хотел бы он знать, что с ним! Только вот ответов что-то и не видно. В горле ком, а в голове каша. Что вообще, чёрт возьми, происходит? Где его скромная квартирка и пищащий будильник у уха? Что за дева да запах благовоний? Сконфуженно поджав губы, Деминг поморгал пару раз. Не галлюцинации ли? Ох, как хотелось бы… Да только кажется, что нет. Подавив тяжёлое недопонимание, он смог лишь выдать жалкое: — А?.. М-да, хотя сам Деминг большего от себя не ожидал. Хотя, с другой стороны, кто бы смог в такой ситуации толкать знаменательные речи? Потому как над его душой продолжала стоять женщина, и уже, казалось, готовая завалить ему ещё вагон вопросов, если не чего похлеще, юноше пришлось взять себя в руки. Прочистив горло, он попытался состроить более-менее нейтральное выражение лица и успокоить голос: — Нет, всё… хорошо. — покивал он и, бегло оглядев комнату, не преминув подивиться интерьером, заприметил дверь, — Выйди, пожалуйста, я… Мне нужно немного уединения. Беспокойная дева принялась кивать да кланяться. Оставив стопку одежды, она быстро засеменила к выходу, выйдя и захлопнув за собой дверь, из-за которой послышались всё те же быстрые шаги и тихие шепотки. Вздохнув, Деминг наконец поднял взгляд и принялся детально оглядывать комнату. Конечно, интерьер поражал. Да уж, такая-то комната, казалось, была размером с его квартиру! И правда, на широком столе из, кажется, сандалового дерева стояла исписанная узорами вазочка с палочками благовоний, дым от которых мирно покачивался в воздухе. На саму же поверхность стола были воздружены свитки, связки бамбуковых дощечек «цзяньду вэньсянь», подставки с кисточками разного цвета и толщины. Из окна с резными ставнями светило тёплое солнышко, лучи которого падали и на постель с Демингом. Кстати говоря, ткань простыней была очень приятной и нежно касалась тела юноши. Конечно, ощущения иные, чем от грубой домашней майки, которая была у него, казалось, с незапамятных времен. Ещё и этот роскошный балдахин… Напрашивается вопрос; что за чертовщина? В голове будто зазвенел тревожный звонок. Хотелось сорваться с места, но ноги будто задубели. Кое-как поднявшись с постели, Деминг нетвердым шагом прошел к столу, судорожно ища, во что бы посмотреться. На глаза попалось аккуратное зеркальце с резным ободком, лежащее на краю стола. Незамедлительно схватившись за него, юноша приблизил его к своему лицу и… Святые небеса, это ещё что?! Крик застрял в горле, но руки заметно дрогнули, а лицо исказилось в гримасе ужаса. Это было похоже на сюжет какого-то дрянного исэкая! Конечно же, в зеркальце Деминг не увидел ни своих коротких русых волос, ни тёмных глаз и не увидел даже своего вздёрнутого глупого носа! Из отражения на него глядел юный мужчина с плавными чертами лица, глубокими карими глазами и длинными, чёрными, словно вороново крыло, волосами! И с появлением этого лица в зеркальной глади, в разуме парня пробежала просто таки ужасающая мысль. Это и есть чёртов исэкай! Ну как он сразу не догадался? Вот почему та дева казалось такой знакомой; это же служанка Син Вэй! Дева при императорском дворце из того романа «Самая длинная ночь в году», вот оно что… В общем, Деминг конкретно и бесповоротно влип. «Самая длинная ночь в году» — небезызвестная новелла, рассказывающая о великом императоре Айлун-Цзюне и его любимой наложнице Цао Даоминг. Впрочем, по скромному мнению самого Деминг Люя, произведение заслуживает внимания. Хотя сюжет кажется слишком шаблонным, история весьма романтична и приятна. Она легко читается, персонажи хорошо запоминаются, а после прочтения остаются приятные воспоминания. Ну, конечно же, так думали не все. Немалое количество диванных критиков, казалось, просто таки проживали в комментария, крича то о глупости персонажей, то о сюжетных дырах, то ещё о чем-то, что не устроило их чуткую душу. Нет, дыры в сюжете тоже были, но… Грубо говоря, Деминг предпочитал их не воспринимать. Ему хватало всей информации в романе, и история бабки служанки в третьем поколении его не очень то интересовала. Говоря о персонажах, здесь их было не много, не мало. Всех в лицо не запомнишь, но это и необязательно. Главное, что любимчиком Деминга, разумеется, являлся император — Айлун-Цзюнь. Такая величественная, могучая и сильная персона... Про внешность нечего и говорить, судя по описаниям самого автора романа, тот был адски красив! Немудрено, что женщины вокруг него так и порхали. Но знаменательный император был далеко не единственным кумиром мужского пола среди читателей. Веньян Фэн — советник того самого Айлун-Цзюня. Обычно его воспевали и боготворили преданные читатели женского пола не только за внешность, но и за характер. В отличии от шального императора, Веньян Фэн был безмерно спокоен, учтив и нежен. В общем, тот самый персонаж-идеал для женской половины аудитории. Правда, в конце истории советнику не уделяется и гроша внимания! Его собственный финал остается открытым, пока главные герои счастливо уходят в закат своей безграничной любви. Это, несомненно, разочаровывало фанатов Веньяна, так что те лишь горестно вздыхали и строчили фанфики о выдуманном счастливом финале любимого героя. Деминг же не столько скорбел об их горе, будучи незаинтересованным. Но теперь то ему пришлось стать таковым! Его волновало не только его нынешнее положение в чужом теле (в теле выдуманного героя со страниц романа, чёрт возьми!), но и то, что он по собственной милости может создать сильнейший ООС. Зная нрав императора, тот, приметив несостыковки спокойного, как гладь воды, характера своего советника, церемониться не станет. И Деминг Люй вовсе не хотел думать о том, что может произойти дальше! Казалось, ещё никогда его проблемы с тревожностью не создавали таких больших неприятностей. Кое-как собрав всю эту кашу в голове, Деминг принялся пытаться рассуждать здраво. Во-первых, стоило бы принять все старания, чтобы вжиться в образ, дабы не оказаться четвертованным. Взор тут же скользнул к сложенной стопкой одежде на постели. Чтож, это будет первый шаг. Правда, одеваться оказалось не так уж и легко! Конечно, для больших праздников в шкафу юноши всегда висело отглаженное и отстиранное ханьфу, но оно и в подмётки не годилось тому, что пришлось надевать на себя ему сейчас! Придворные одежды славились своей вычурностью, и хотя одежды советника из романа описывались как более-менее простые, мороки с ними возникло достаточно. Второй трудностью оказались волосы. Точнее, прическа с, соответствующему статусу советника, украшением в виде цзи. Деминг в своей мирской жизни отродясь не носил длинных волос и вообще каких-либо трудных причесок, даже у его матери были короткие волосы. Честно, было легче просто бросить всё это и просто завязать хвост! Волосы были длинные, густые и тяжёлые, что у юноши, казалось, начинала болеть голова от их объёма. Он пробовал и так, и эдак, всё крутился перед зеркалом, а то и вовсе крутил его вокруг себя, дабы подсмотреть, насколько плохи дела сзади. И, казалось, прошла вечность, прежде чем ему удалось соорудить хоть что-то, отдалённо напоминающее прически высших чинов. Конечно, выглядело постыдно до невыносимости, но Деминг чувствовал, что на большее не способен, а потому просто молился, чтобы красивая серебряная заколка отводила взор глядящего от беспорядочной прически. Всё же, кое-как поправив верхние и нижние одеяния ханьфу, теперь уже будучи советником Веньян при всём параде, он двинулся к двери и... застыл. А куда, спрашивается, ему идти? Не то чтобы в романе подробно описывался императорский дворец и особенности его строений и коридоров. Заверни он не туда, с его то удачливостью, непременно найдет себе неприятностей. Но и сидеть в покоях тоже было нельзя! Та тревожная Син Вэй явно не отпустила бы это просто так, насколько мог рассуждать Деминг своим то умом. Девица может привлечь лишнее внимание, а потому разыскать её, а заодно и как бы невзначай поспрашивать о всяком, сейчас было приоритетной задачей. Пересилив себя, Веньян вздыхает и толкает дверь, а оказавшись снаружи тут же прячет руки в длинных рукавах. Выровнив осанку и приподняв подбородок, дабы не подать виду, он оглядывается вокруг себя. За открытой террасой, чуть поодаль сновали девушки, одетые в достаточно скромную одинаковую одежду, и каждая была занята делом; кто-то упорно стирал вещи, кто-то носил лоханки с чистым бельём, а совсем вдалеке девушки вывешивали стиранные вещи сушиться на длинных веревках, протянутых поперёк двора. Прикрыв за собой дверь, Веньян двинулся к ним. Конечно, внутри начинала звенеть родная тревожность, не дающая нормально общаться с социумом, но если советник не хотел вызвать подозрений или прочих лишних мыслей у посторонних, надо было стараться сохранить лицо. Заприметив поблизости одну служанку, он, глубоко вздохнув, чтобы успокоить мысли, приостановил её: — Милая гуньян... — мужчина слегка наклоняется к ней, приподнимая уголки рта, — Не подскажешь, где мне найти деву Син Вэй? Та зарделась, тут же остановилась и чуть не выронила лоханку с бельём, но, быстренько собравшись, забормотала: — Д-да, конечно! — тут же закивала она и, подхватив кладь одной рукой, указала куда-то вперед, — Вон там за углом, Вэй-цзе только-только вышла из прачечной. Веньян благодарно кивает и, взглянув в указанном направлении, начинает идти туда. Завернув за угол, он действительно видит знакомые одеяния, а главное - девушку в них. Слегка ускорив шаг и догнав служанку, мужчина мягко касается её плеча кончиками пальцев, останавливая. Та тут же оборачивается и склоняет голову в приветственном жесте: — Фэн Чэнсян, доброго дня. — она лопочет с вежливой улыбкой, — Как вы себя чувствуете? Император приказал вам явится рано утром, но вы не пришли. Объявите ему о своём присутствии как можно скорее, пожалуйста. Ну вот, приплыли! Он только очухался, а император уже его ищет. Ну что за кара небес! Веньян едва сдерживает возглас отчаяния, а его, и без того лёгкая, улыбка вздрагивает. Мало того, что ему лишь предстояло привыкнуть к новой роли и окружению, так ещё и повелитель хотел его видеть не иначе как сейчас! Ну и как ему, спрашивается, добраться до тронного зала? Чтож, видимо, придётся слегка приврать... — Ах, император... Да, конечно, но... — он неуверенно замолкает. Стоит ли того лёгкая ложь? Может сам разберётся?... Нет, не разберётся, что за глупость? Он в другом мире! Это вам не в Google-карты зайти со смартфона. Советник вздыхает, — Я чувствую себя неважно. Думаю, мне нужен кто-нибудь сподручный. Син Вэй, которая, судя по её виду, внимала каждому его слову так, будто перед ней явился сам Конфуций, сразу же закивала: — Да, да, конечно, уважаемый Чэнсян! Прошу, обождите секундочку, я сейчас же Вас провожу! — заверила она его, прежде чем метнуться к ближайшей младшей служанке. Вручив той бедняге свою лоханку, полную белья, старшая раздала ей указаний и тут же вернулась к советнику. — Скорее идёмте, император не любит ждать. Чтож, одной проблемой меньше. Теперь хоть кто-то как-никак доведёт его до пункта назначения. Конечно, позже у Веньян Фэна могут возникнуть проблемы с обратным путём, но... Это будет потом, да и неизвестно, насколько собирался задержать его император, раз вызвал к себе ещё ранним утром. Вообще, перспектива опоздания на аудиенцию к своему повелителю, наверное, на пару часов, уже удручала. Характер Айлун-Цзюня и без того в романе описывался как не очень то и смиренный. Да и лучше бы этот персонаж и дальше оставался на страницах книги! Как бы Деминг не любил эту личность, несуществующий фаворит оставался таковым, и получать от некогда лишь выдуманного императора распоряжение четвертовать или повесить советника было вообще не радужной перспективой! Тем не менее, они уже добрались до массивных дверей, по-видимому, в тронный зал. Тут Син Вэй остановилась и спрятала руки в рукавах, вежливо склоняя голову. — Можешь идти. — нерешительно пробормотал Веньян, поняв, что дальше служанка с ним явно не пойдет. А хотелось бы! Но та, благодарно покивав, уже принялась уходить. Советник горестно, тихо вздохнул, вновь взглянув на двери. Ну как же не хотелось... За этими створками явно не скрывалось ничего хорошего, и Деминг чувствовал это каждой клеточкой нового тела. Может он и чрезмерно тревожен, но, знаете ли, опасаться было чего! Пересилив себя, он всё же тянет руку, толкая тяжёлые двери, что поддаются как-то легко. Лишь ступив внутрь, Веньян Фэн тут же оказался под пронзительным взглядом черных глаз. На троне в центре зала восседал император. Лицо его было по большей мере нечитаемым, но можно было прочесть толику осуждения в его глазах. Конечно, под таким-то взором возникало желание скользнуть обратно за дверь! Это ещё что за взгляд?! Оттого мужчина поспешил откланяться, готовый бить челом об пол, чтобы не видеть вот этого ледяного пристального взгляда: — Этот покорный слуга прибыл по вашему распоряжению, Ваше Превосходительство... Стоп, а он вообще правильно его назвал? Вот дурачьё-Деминг, ляпнул не подумав! А каждое слово тебе тут будет стоить головы, которая не более чем бочёнок из-под каши! Но, кажется, всё не так уж и плохо... Наверное. Тем не менее, взгляд не стал более осуждающим, по ощущениям, а это уже хорошо. Следующим заговорил император, его твёрдый (в отличии от Веньяна...) голос отдался тихим эхом в тронном зале: — Почему этот советник не явился, когда я вызвал его ранее, чуть позже рассвета солнца? Какое, мать его, чуть позже рассвета солнца? Кто в здравом уме действительно в такое время при всём обмундировании прискачет к повелителю, да ещё и начнет раздавать дельные советы? Ну, видимо, в этом мире такое могло считаться нормой. Деминг очень пожалел о том, что благополучно проболел дома большинство уроков истории в школе, и теперь практически не в курсе что тут, чёрт возьми, происходит! Но государь ждал оправданий, и Веньян Фэн не то чтобы хотел его задерживать. — С утра этому советнику сильно нездоровилось, и он не смог исполнить распоряжение императора. Приношу сотню извинений, Ваше Превосходительство... — вновь неуверенно пробормотал он титул повелителя, просто надеясь, что его не прихлопнут как муху, — И этот слуга... Явился как можно быстрее, когда ему стало лучше... На то император, кажется, лишь хмыкнул с каким-то равнодушием. Он подпёр ладонью подбородок, принимая немного более расслабленную позу, но всё ещё безотрывно глядел на советника. Будто ждал чего-то; неверного шага, слова, ошибки Веньяна... Хотя, с большой вероятность, это были выдумками его больного тревожного разума, не более, но и лучше от этого не становилось. — Подойди ближе. — кинул Айлун-Цзюнь с какой-то пренебрежительностью. Советник колеблется, но сделать шаг назад уже нельзя. Он неуверенно ступает вперёд, идёт к императору, пока глаза тревожно бегают то к оицу того, то вниз, к себе под ноги. Поднимается по ступенькам выше, на постамент, и останавливается в паре шагах от своего повелителя, склоняя голову и пряча руки в рукава перед собой. От Айлун-Цзюня слышен вздох, он облокачсивается на спинку своего трона, кладя руки на подлокотники. — Сегодня из Северного Государства прибудет свита, задержится в наших краях на некоторое время для переговоров. Надо организовать лучшее место содержания и выделить больше слуг. — повелитель отмахивается, — Займись этим. — Будет сделано в лучшем виде, Ваше Превосходительство. — кивает Веньян Фэн, кланяясь. Небеса, ну что за несчастье! Теперь ему ещё и надо договариваться ради каких-то там послов, которым спать, видите ли, негде! Хочется закрыться в комнате и носа не высовывать. Может, все само решится?... Ну конечно не решится! Он, черт возьми, советник императора! Тут всё на его хрупких плечах. — Ступай себе. — наконец отпускает его повелитель, вздыхая, — Жду отчёта. Советник тут же вновь принимается кланяться, бормоча что-то вроде «Спасибо, мой повелитель» и спешно удаляется. Он вздыхает полной грудью, как только оказывается за пределами тронного зала, стирая рукавом пот со лба. — Хочу домой! — про себя скулит он. Вот тебе и любимый роман!