Исповедь любви

…и вместо сердца в груди ее забился кубик льда.       В просторной спальне было темно. Открытая балконная дверь запускала в комнату прохладный ветерок, который покачивал темный тюль. Около круглой двуспальной кровати стояла тумбочка, на ней — почти потухшая свеча, огонек которой пытался не захлебнуться в расплавленном воске. Он дрожал, но с великим геройством сражался, не давая теням и мраку захватить комнату… а сам в это время погибал. На кровати лежала девушка, ее волосы, будто растопленный горький шоколад, растеклись по черной ткани шелкового постельного белья. Она сжалась в комочек, обнимая мягкую прохладную подушку. Глаза закрыты, но девушка не спала. Грудь почти не двигалась из-за чего казалось, будто та и вовсе уже не дышит. Но она дышала… медленно и размеренно, боясь нарушить умиротворение комнаты. Но нарушил его внезапный порыв ветра, который обжег женское тело. Мурашки прошлись по бархату кожи, девушка сильнее сжалась, укрываясь ледяным одеялом, в надежде, что оно согреет. Ее оголенное тело — такое аккуратное, тонкое, белоснежное, словно молоко — дрожало, отдавая последнее тепло сладостной тьме. Эвелин медленно выдохнула, переворачиваясь на спину. Невероятной красоты глаза скучающе блуждали по комнате, цепляясь за темные предметы мебели: кожаное кресло, столик с журналами на нем, большое зеркало, в котором она видела свое отражение, несколько минималистичных картин, развешанных на черных в серую полоску стенах — все казалось обыденным. Но она всегда хотела положить на пол пушистый белый ковер, а на кресло маленькую подушечку.       Послышался щелчок входной двери. Эвелин вздрогнула от нетерпения, приподнимаясь на постели, вгляделась в арку, из которой было видно гостиную совмещенную с кухней и часть прихожей. Она улыбнулась, когда разглядела между теней силуэт мужчины. Он положил ключи на столик, повесил длинное пальто, мимолетно взглянул на себя в зеркало, поправив взъерошенные волосы. Эвелин зачарованно следила за каждым его действием, ждала, когда мужчина зайдет к ней. Она невольно провела кончиками слегка посиневших пальчиков по бедру, выше, цепляясь за бретельку черного полупрозрачного бюстгальтера. Она слегка оттянула ее, улыбнулась своим мыслям. Мужчина в это время вошел в гостиную, бросая угрюмый взгляд на обеденный стол, уселся на диван. Он запрокинул голову, доставая из кармана брюк пачку сигарет. Закурил, выдыхая узор серого дыма. Его поза такая небрежная, тоскливая… Уголки губ Эвелин опустились, взгляд помрачнел. Она продолжала смотреть на мужчину, будто гипнотизируя, но тот даже не глянул в ее сторону, не одарил ее ни хмурым, ни воодушевленным, ни страстным взглядом. Будто девушки и вовсе не было, будто в дорогом пентхаусе он совершенно один среди темной мебели и мглы. И лишь свеча продолжала потрескивать совсем как сердце Эвелин.       Эвелин хотела бы что-то сказать ему, но голос совсем осип. Она опустила взгляд, сжала одеяло, впиваясь длинными ноготками в ладони. С досадой хрипнув, Эвелин легла на кровать, изящно выгибая спину, совсем как кошка. Она надеялась… она желала, что он обратит на нее внимание. Но мужчина лишь разглядывал неясные тени на стенах, вдыхал табачный дым и удрученно постукивал пальцами по подлокотнику.       — Почему же ты… — прошептала она, но следующие слова комом застряли в разболевшимся горле. Эвелин прикусила губу, перевернулась на бок, рассматривая умирающую свечу. Яркий огонь отражался в ее зрачках, желая навсегда остаться в них… но огонек уже не мог бороться с нарастающим воском. Еще мгновение и комнатой полностью завладеет холодная тьма, еще немного и в зрачках Эвелин не останется огня. Девушка поежилась от этих мыслей, обняла себя руками, желая спасти, но было слишком поздно. Тело потеряло все свое тепло. Даже слез не осталось, те попросту превратились в лед. А мужчина все продолжал сидеть, выкуривая уже вторую сигарету, прикрывая глаза. — Милый… — выдохнула она, надеясь, что он услышит ее тихую мольбу. Он не желал слышать.       Эвелин поморщилась, поднимаясь с кровати, усаживаясь на ее край. Она держала ноги на весу, боясь наступать босыми стопами на мрамор. Но она так хотела к нему, что была готова промерзнуть до костей, замораживая душу, сердце… лишь бы оказаться в его сильных руках. Легонько коснувшись кончиками пальцев пола, по телу сразу же прошла неприятная дрожь, которая болью отдала в грудь. Эвелин медленно облизнула синеватые губы, больше не раздумывая, поставила ногу на пол, следом — вторую, привыкая к будто покрытому снегом мрамору. Дыхание сбилось. Поднявшись, Эвелин осторожно, под ритм ветерка, проскользнула в гостиную. Она подошла к дивану и медленно, будто спрашивая разрешения, умостилась на другом его конце, наблюдая за мужчиной, который так и не обратил на нее внимание. Поджав губы, Эвелин вздохнула и подползла к нему, касаясь пальцами его ноги. Ее взгляд тосклив, но в нем веяла крупица надежды, которая потухала с каждой секундой. Не увидев никакой реакции, Эвелин коснулась его плечей, усаживаясь на колени, прижимаясь к его сильной груди.       — Мне так холодно… — прошептала она.       Эвелин положила голову ему на плечо, холодное дыхание обожгло мужскую кожу… Он лишь потушил сигарету и выпустил остатки дыма из горла. Комната приобрела горький привкус табака. Эвелин нахмурила носик, поерзала на его коленях, желая ощутить его ладони на спине. Но он не двигался, так и не взглянул, совсем отрицая ее существование.       — Почему… Почему ты игнорируешь меня, милый?.. — спросила она, слегка отстраняясь, желая заглянуть в его глаза. Только после этого она смогла удостовериться в том, что он заметил ее. Его взгляд такой сухой, бесчувственный, будто он глядел на неинтересный ему экспонат в музее. Эвелин коснулась его губ, но он не ответил на морозный поцелуй. Она тревожно провела ладонью по его груди, как бы спрашивая в чем дело.       Его дыхание было медленным, тяжёлым. Пепельно-русые волосы растеклись по лицу, прикрывая глаза, которые были направлены на несколько свежих засосов на ее шее. Он поморщился… те казались надругательством над искусством. Эвелин казалась лишь скульптурой… И она все ждала, когда мужчина прижмет ее к себе, согреет, спасет, не даст умереть… Но руки его были неподвижны, а задумчивый взгляд рассматривал пустую пачку сигарет, валяющуюся на столике. Возможно, он думал о покупке новой.       — Ну почему же ты молчишь?.. — спросила она, понимая, что у нее больше совсем не осталось сил. Эвелин осела, совсем как опавший листочек, на его теле. Она так хотела услышать теплое слово…       Ответом ей стала потухшая свеча, что проиграла в битве с воском.       Эвелин слилась с темнотой комнаты, будто ее никогда не существовало. Взгляд, туманный и печальный, застыл, покрываясь инеем. Тело замерло, больше не чувствуя горячую кровь в венах, больше не ощущая бьющееся сердце и не слыша крики души. Она больше вообще ничего не чувствовала. Как и он. Но совсем не ледяная постель, не мраморная плитка, не даже злой ветер заморозили ее душу. Совсем нет… Она так и не смогла этого понять, превратившись в глыбу льда.       И в комнате застыли два силуэта, две скульптуры так отлично сочетающиеся с интерьером.