Исповедь любви

…и важно слушать сердце, правда иногда не разберешь, что пытается сказать оно.

1

      Его зовут Рейн Бауэр и он…       …работает ночным сторожем на автостоянке. Режим его сна уже давно сбит, а бессонница стала верной подругой. Но как бы то ни было, Рейн привык к такому ритму своей жизни и совсем на нее не жаловался.       Проснулся Рейн, как обычно, под вечер и, как обычно, на диване. Закат начинал медленно окрашивать небо, а вместе с ним и большую минималистичную гостиную, совмещенную с кухней. С трудом разлепив глаза, он еще пару минут глядел в потолок, пытаясь понять кто он и что. Кажется, Рейн отключился, так как совсем не помнит как уснул. Прохрипев, он потянулся и попытался встать, но голова тут же закружилась и с этим пришлось повременить. Усевшись на край дивана, Рейн склонился над коленями и попытался прийти в чувства. Дышал медленно и размеренно, а взгляд мельком упал на часы. Понять сколько часов он проспал было сложно, но точно не больше трех. Хмыкнув, он все же поднялся и пошаркал в ванную, по пути потрепав Лактри — своего верного немецкого дога — по макушке. Тот так радостно залаял, махая хвостом, что улыбка сама по себе растеклась на лице Рейна.       Не включая свет, Рейн умылся холодной водой, взглянул в слегка заляпанное зеркало, разглядывая синяки под глазами. С каждым днем их было видно все больше и больше, но Рейн старательно находил в них некий шарм и особую изюминку. Руками причесав зеленые волосы с отросшими корнями, потянулся, похрустывая костями. Все тело неприятно болело от усталости и недосыпа. Но работа не ждала. Рейн вышел из ванной и, заметив Лактри, сидящего около миски, достал корм.       — Кто замечательный пес? — хрипло спросил Рейн, тряхнув пачку с кормом. Раздался грубый, но жизнерадостный лай. Лактри закрутился вокруг хозяина, чуть ли не сшибая того с ног. — Ладно-ладно, разумеется это ты! — поспешно воскликнул Рейн и насыпал корм в большую миску. Лактри тут же набросился на еду, продолжая махать хвостом. — Нужно и самому перекусить… — пробурчал он, подходя к холодильнику.       Тот, как всегда, был практически пуст. Из-за паршивого графика работы, Рейн питался в закусочных, которые были по дороге, либо вовсе не ел. Холодный свет холодильника неприятно слепил глаза и Рейн поморщился, рассматривая залежавшиеся овощи, сыр, несколько кусочков вареного мяса, которые он забыл накрыть, и открытую смесь с салатом. Схватив последнее, Рейн высыпал содержимое в тарелку. К счастью, помимо огромных листов салата, в пакете были нарезанный редис, морковь и что-то еще, что Рейн так и не смог разглядеть. Заправив оливковым маслом нечто похожее на здоровый ужин, он уселся за стол. Заталкивая еду в рот, Рейн вытащил из кармана телефон и взглянул на несколько пропущенных вызовов от Мэдди — замечательного человека и хорошей подруги, с которой они знакомы еще со времен университета. Быстро дожевав, он позвонил ей:       — Привет, ты звонила, — зевая, произнес Рейн, облокачиваясь на руку.       — Ты спал?       — Вроде того.       — Надеюсь, не я тебя разбудила? — с долей беспокойства спросила Мэдди. — Ты и так только по праздникам спишь, а тут еще и я…       — Все нормально, я сам проснулся, не беспокойся. Да и все равно мне уже скоро выдвигаться на работу, — поспешно успокоил ее Рейн, постукивая вилкой по тарелке. С брезгливостью разглядывая содержимое, он поморщился и все же отодвинул тарелку. — Что-то хотела, Мэдди?       — Посоветоваться… Но если ты занят, то…       — Говори, — тут же произнес он. — Ты же знаешь, я выслушаю тебя в любую минуту.       — Джет… мой парень, ну ты знаешь, — Мэдди тяжело вздохнула, обдумывая следующие слова. Рейн в это время переместился на диван, подзывая к себе Лактри, который с разбегу умостился на коленях хозяина. — В общем, у нас все хорошо и все такое. Живем душа в душу, он понимает меня, я его, он помогает мне во всем и я ему… Все замечательно и он… — она замялась на мгновение. — Я нашла кольцо в его куртке! — выпалила на одном дыхании.       — Кольцо?.. — приподняв брови, переспросил Рейн, поглаживая пса.       — Он хочет сделать мне предложение… — как данность произнесла Мэдди.       — Разве это не хорошо? Почему не слышу радости?       — Я не знаю, Рейн, — сухо пробормотала она. — Я просто не понимаю… Все вроде хорошо, но я просто не могу представить, как мне вообще себя вести, когда он на колено передо мной встанет! Что мне говорить? Как мне реагировать?       — Когда для тебя это было проблемой, Мэдди? Ты же всегда по ситуации действуешь, — недоуменно проговорил Рейн.       — Тут ситуация совсем другая!       — Но ты же любишь его.       И в трубке повисла тишина.       — Мэдди?..       — Что ты думаешь о Джете?       Этот вопрос застал Рейна врасплох. Он проморгался, думая над ответом, а после произнес:       — Он хороший человек, замечательный товарищ, но, Мэдди, какая разница, что о нем думаю я? Что конкретно тебя тревожит? Вы уже несколько лет вместе, мне кажется, для предложения самое время.       — И мне стоит сказать «да»?       — Ты у меня спрашиваешь?! — удивленно воскликнул Рейн, от чего Лактри вздрогнул. — Мэдди, это ведь только твое решение. Если у тебя есть сомнения…       — Нет-нет-нет! — запротестовала Мэдди. — Сомнений нет, я просто… — и вновь замолчала. — Ладно, я… Я люблю его, да. Удачи на работе, Рейн, и спасибо тебе за разговор.       — Мэдди… — но та уже сбросила трубку.       Рейн проморгался, обдумывая этот разговор. Что-то заскребло на душе. А Лактри мирно сопел под его ладонями. Рейн вздохнул и осторожно, стараясь не разбудить пса, поднялся с дивана, направляясь в коридор. Ему нужно выходить, если он не хочет опоздать на работу. Рейн слишком пунктуален. А во рту все еще стоял неприятный привкус оливкового масла.       Обувшись, Рейн накинул на себя легкое бежевое пальто, красный шарф и вышел из дома. Солнце уже совсем скрылось за горизонтом. Приятная темнота стала другом для него и он уже совсем не пугался теней и ночных переулков, как делал это раньше. Сейчас ночь стала родной и привычной, а иногда ему и вовсе казалось, что он медленно превращается в сову. Мэдди как-то шутила, что скоро он начнет крутить головой на триста шестьдесят. Если бессонница продолжит измываться над ним, то так и будет. И врачи, таблетки совсем не помогали… возможно, потому что Рейн попросту не хотел помогать себе сам.       Внезапный порыв ветра обжег кожу. Сильнее закутавшись в пальто, Рейн ускорился, шагая к старенькому автомобилю. Тот был подарен ему отцом, с которым сейчас он совсем не общается из-за давней ссоры. Машина была слишком видимым напоминанием об этом, а еще и наклейка на водительской двери, которую Рейн приклеил вместе с ним. На ней было изображение эмблемы автомобильного завода отца. Раньше Рейн часто помогал ему на работе, а теперь вход туда ему запрещен.       Рейн залез в машину. На переднем сидении валялся открытый рюкзак, из которого вываливались вещи: сменная одежда, пустой контейнер от еды, бутылка с водой и прочее барахло. Он быстро запихнул все обратно и закинул рюкзак на заднее сидение, на котором тоже было немало хлама. Задерживать взгляд на беспорядке — не стал. Вставив телефон в подставку, Рейн с надеждой зашел в чат с отцом — сообщения так и не были прочитаны. Уже как несколько месяцев. Но это быстрое действие уже стало для Рейна ритуалом, без которого он не может завести машину. И глубоко вздохнув, он повернул ключ.       Проехав часть пути, по радио начались новости. Рейн не любил их, а потому включил свою музыку, иногда поглядывая на экран телефона. Конечно, он знал, что не увидит заветного сообщения, но сердце заставляло надеяться. Когда-нибудь оно устанет. Выехав на городскую дорогу, его сразу же оглушил рев моторов, ослепили многочисленные яркие вывески на многоэтажках, которые в ночи еще больше выжигали глаза. Рейн поморщился, останавливаясь на светофоре. Именно поэтому он и живет далеко от центра города, в тишине и покое, где нет такого обилия машин и света. Облокотившись на руку, он перевел взгляд на знакомую пекарню, в которую заходил каждое утро после работы. Там работает замечательная девушка, которая уже давно запомнила Рейна и которая всегда улыбается ему. Он с теплом всмотрелся в окошки, замечая ее силуэт. Такая нежность и грациозность… Когда на долгом светофоре наконец загорелся зеленый, Рейн еще несколько секунд не давил на педаль, заблудившись в своих пустынных раздумьях. Лишь продолжительный гудок заставил его вздрогнуть и вернуться в реальность. Остаток пути он старался не думать.       Рейн вышел из машины, оставляя в той все свои мысли, от которых немного разболелась голова. Запахнувшись в пальто и сунув руки в карманы, поплелся к стоянке. В тот момент, когда он подошел к металлическому ограждению, ворота открылись и показался Уайт — сменщик перед Рейном.       — Вот ты где! Я ж просил приехать сегодня пораньше, Рейн! — тут же начал Уайт, скрещивая руки на груди.       — Да?.. Прости, память ни к черту, — глухо ответил Рейн и больше не желая задерживаться, юркнул мимо коллеги и закрыл за собой ворота. Омерзительный скрип больно ударил по ушам.       Закрыв ворота на ключ, Рейн направился в каморку с камерами видеонаблюдения, в которой он по привычному должен просидеть до шести утра, не сомкнув глаз. Отперев дверь, Рейн снял пальто и закинул то в шкаф, следом и шарф, который тут же упал на грязный пол. Рейн не стал его поднимать и лениво уселся, прокручиваясь на стуле вокруг своей оси, попутно нажав на кнопку «пуск», запуская все мониторы. На экранах сразу же появились виды автостоянки почти с каждого ее ракурса. Мельком взглянув на каждый, Рейн удовлетворительно кивнул и сполз со стула, откидывая голову. Он несколько секунд не двигался и почти не дышал, как бы настраиваясь на дальнейшую работу. Покопавшись в кармане, он достал таблетки и, не глядя, забросил их в рот, проглатывая. Они были горькими, но воды с собой он не взял, так же как и еды. Это стало стабильностью. Выбросив пустую упаковку от таблеток, которые помогали ему не заснуть на работе, а следом и весь последующий день, Рейн включил на телефоне спокойную музыку.       В каморке было пыльно — Рейн изредка чихал из-за этого, — каждый уголок завален какими-то коробками с техникой и не рабочими деталями от машин, повсюду валялся мусор, который не удосужился убрать Уайт, например, те же пустые упаковки от еды, которые начали неприятно вонять. Но Рейн привык до такой степени, что совсем не замечал все эти минусы и лишь лениво разглядывал новые постеры на стенах, которые так любит развешивать его коллега. Сегодня появился плакат с каким-то героем из супергеройского фильма и полуголая девушка. Рейн хмыкнул, слегка качая головой в такт музыке. В комнатке стояла полнейшая духота, которая ужасно контрастировала с прохладой на улице. Рейн все же не выдержал и открыл окно, впуская морозный воздух. Правда, далось это с трудом из-за сломанной ручки окна. Еще немного и она вовсе отвалится. Вновь уволившись на стул, Рейн прибавил громкость музыки и начал наблюдать за автостоянкой: новые машины, старые, металлолом где-то в углу. Пустынно и скучно. Иногда в голову Рейна заглядывала странная мысль о том, что было бы интересно заметить на экране какого-нибудь нарушителя. Такого еще не разу не было, да и скорее всего никогда не будет.       Время текло так медленно, но и так быстро одновременно. Странное ощущение, которое Рейн не мог понять. Его организм такой уставший, что попросту перестал воспринимать реальность.       Что-то странное внезапно будто ударило по груди, схлопывая легкие. Рейн закашлялся, выдохнул, успокаивая дыхание. Рассеянный взгляд застыл на мониторах. Нога начала отбивать какой-то свой ритм по деревянному полу, совершенно игнорируя музыку. Неприятный запах комнаты, который до этого Рейн не замечал, сейчас мерзко ударил в нос. Вместе со всем, в голову начали лезть самые разные мысли и одной из них являлся утренний поход в пекарню… Рейн будто живет от ночи до рассвета, ведь после последнего он всегда видит ее.       Кстати о рассветах… на них Рейн мог смотреть часами. Кто-то мог сказать, что это не интересно, что взглянув на рассвет раз или два, на третий раз ты не увидишь в нем ничего нового, но Рейн так не считал. В каждом новом рассвете Рейн видел новый невероятный рисунок, новые сложные цвета на небе. Каждый был уникальным и на его памяти ни один не походил на другой. Будь то дождливый рассвет, закрытый туманом или облаками, а может теплый и солнечный?.. Каждый из них невероятен и каждый застывал в его сердце слегка потертой фотографией. И каждый раз, выходя из ужасной каморки, Рейн поднимал глаза на небо.       А сейчас… сейчас темно.       Мысли стали плотным туманом, который заволок его голову. Стараясь разобраться в них, Рейн лишь больше терялся и утопал в этом непроглядном болоте из странных рассуждений. И даже отвлечься не получалось. Рейн нервно переключил странную мелодию, которая заставляла его тревожиться. А после, откинув телефон, поднялся, начав блуждать по комнате из стороны в сторону, считая шаги. Он надеялся, что это поможет ему успокоиться.       — Черт, — прошипел Рейн, сжимая голову.       Он сжал зубы, вырисовывая острые скулы на лице. И в тот момент, когда казалось, что контроль потерян, что мысли стали сильнее и что неясные чувства взяли вверх, зазвонил телефон. Этот звук пулей влетел в его тело, приводя в чувства. Рейн тут же упал на стул, принимая звонок, даже не взглянув на экран:       — Алло?       — Рейн, привет! — добродушно произнесла Мэдди. — Хотела пожелать тебе хорошей работы.       Она всегда звонит ему в это время. Рейн совсем позабыл об этом, погруженный в беспорядочную усталость.       — Да… Привет, спасибо… Тебе славных снов, Мэдди, — ответ прозвучал слишком сумбурно, от чего в трубке послышался тревожный голос:       — Что-то случилось?       — Нет, все хорошо, не волнуйся… — и желая перевести разговор, спросил: — Что с предложением?       — Ох… Хотела сказать тебе об этом завтра с утра, но раз уж ты спросил… Я согласилась.       Рейн улыбнулся.       — Ты рада, счастлива?       — Можно и так сказать. Я обдумала все и поняла, что Джет правда хороший человек, — ответила она, но Рейн все равно слышал странные нотки в словах подруги. Но уставшая голова не соображала и потому он так и не спросил про это.       — Я поздравляю тебя, Мэдди! Жду приглашения на свадьбу, — хихикнул, добавляя: — Набью себе живот на несколько рабочих смен вперед.       Мэдди засмеялась, так тепло и солнечно, что Рейн на секунду забыл о том, что сейчас глухая ночь. Они несколько секунд помолчали и эти мгновения стали такими спокойными, что до этого бешеное сердцебиение — успокоилось и пришло в норму.       — Значит на свадьбу ты придешь только из корыстных целей, я правильно тебя поняла? — с усмешкой спросила Мэдди, не желая заканчивать этот уже бессмысленный разговор.       — Ну почему же, могу еще лепестки кидать, пока ты подходишь к арке в роскошном платье…       — Этим дети занимаются, — заметила она.       — В душе я ребенок.       И Мэдди вновь засмеялась.       — Не буду больше тебя задерживать… — внезапно начал Рейн, после еще нескольких секунд молчания. — Спокойной ночи, Мэдди, и Джету передай.       — Ты не задерж… — начала Мэдди, но прокашлялась и произнесла: — Передам. Хорошей смены, Рейн, и… не забудь покушать.       И сбросила трубку. Она бы расстроилась, узнав, что Рейн опять не взял с собой еду. Поэтому знать ей об этом совсем не обязательно. Рейн выдохнул и положил телефон на стол, так и не решившись включить музыку. Дальнейшую смену он лениво поглядывал то на экраны, то в окно, ожидая, когда за тем, покажется солнце.

▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁

      Рейн потянулся на стуле. Все тело ужасно затекло, но что еще можно ожидать от нескольких часов сидения в неудобной позе. Зевнув, Рейн взглянул на часы, а после и на окно, за которым медленно начинало светлеть. Скоро его сменят и скоро расцветет рассвет. Одевшись, Рейн выключил мониторы, закрыл окно и выбросил фантик от шоколадного батончика, который случайно нашел в кармане пальто, и только после этого, наконец, вышел на улицу, вдыхая свежий воздух. Угрюмый вид стоянки совсем скрылся за появляющимся рассветом… Рейн улыбнулся. Скрестив руки на груди и облокотившись о стену, он поднял голову, разглядывая, как солнце осторожно и аккуратно, выглядывает из-за горизонта, как вместе с этим окрашивает небо розовыми, желтыми и красными цветами, которые отбрасывали отблески на машины. И мир будто оживился, окрашиваясь в цвета неба. С ним оживился и Рейн.       Мысли осторожно стучались в его голову и каждую он принимал, чувствуя слабое, но такое нежное тепло от солнца. И даже ветер не был помехой, и даже Уайт, который угрюмо прошел мимо, не смог отвлечь Рейна от излюбленного занятия. Коллега привык к тому, что тот может бездумно пялиться на небо, а потому уже совсем никак не реагировал и не отвлекал. А Рейн был только рад этому. Улыбнувшись в последний раз, он перетряхнул плечами и направился на выход. И по обыденному, не глядя на наклейку, которую Рейн попросту не в силах отклеить из моральных соображений, уселся в машину.       Путь его был прямиком в пекарню, прямиком к новому рассвету.       К счастью для Рейна, место для парковки он нашел быстро. Зайдя в пекарню, он сразу же ощутил приятный аромат свежей выпечки, а над головой раздался легкий звон колокольчиков. Рейн улыбнулся, но улыбка вышла слегка кривой из-за недостатка сил. У таблеток было ужасное побочное действие — они уничтожали возможность организму набраться этих самых сил. Даже в долгом сне, каким бы беспорядочным он не был, Рейн совсем не мог выспаться, а тело набраться энергии. А потому действия и реакция у него были очень медленными и вялыми. Рейн подошел к прилавку, разглядывая еще горячие круассаны, рядом, уже остывшие, но все еще очень аппетитные, булочки.       — Здравствуйте! — с улыбкой поздоровалась девушка, облокотившись на руки. Она глядела на него снизу вверх — этот было мило. — Сегодня как обычно? Латте без сахара и круассан с вишней? Только из печи, — ее голос звонкий, говорит она быстро и уверенно, что Рейн даже иногда не поспевает за ней. Немного подумав, он ответил:       — Здравствуй… да, все верно, — Рейн отвел взгляд от прилавка, заглядывая в ее зеленоватые глаза, которые напоминали слегка пожелтевший листочек дуба. Сместился на губы, расплывшиеся в улыбке. Та, такая нежная и искренняя, дарила Рейну тепло даже в самый холодный зимний день, а слегка прохладной весной, как сейчас, заставляла трепетать в предвкушении какого-то чуда. Они так давно «знакомы», но все еще не знают даже имен друг друга. А ведь они были одного возраста, у нее была окрашена одна прядка в зеленый, а невероятный кулон мотылька всегда был по душе Рейну. — Как вам начало дня? — спросил он обыденно.       — Да, все отлично! — ответила она, доставая молоко из холодильника. — Посмотрим, что будет дальше, когда в пекарню ворвется поток не успевших позавтракать клиентов. — со смешком добавила, взбалтывая молоко в пышную пену. — Спасибо, что спросили. А как у вас?       — Рассвет, как обычно, был прекрасен, — ответил он, наблюдая за ее уверенными действиями, рассматривая ухоженные волосы, заплетенные в густую косу.       Аромат в пекарне настраивал на домашний и совершенно расслабленный лад. Для вечно спешащих прохожих этот факт невероятно важен, ведь минутная остановка в пекарне помогает унять вечную беготню, но для Рейна — небольшая проблемка. Он был готов усесться на небольшой диванчик в углу и заснуть на нем, накрывшись подушкой. С невероятным трудом и отвагой он сдерживал этот порыв, ожидая кофе. То уже давно не бодрит, но Рейн слишком сильно любит его вкус.       — Вы каждый раз говорите о рассвете, — хихикнула она, какао-порошком вырисовывая что-то на кофе. — Неужели вы и впрямь каждый раз смотрите на него? Или это ради красивой фразы?       — Почему вы думаете, что я обманываю вас? — удивленно спросил он, но заметив небольшую резкость в словах, добавил: — Я имею в виду, что невероятно странно говорить что-то, если то является простым набором пустых слов. Для меня правда важны рассветы. Вам кажется это странным?.. — неуверенно спросил Рейн, чуть нахмурившись, но из-за его вечной слегка смурной мины, заметить это было сложно.       — Нет, нет, что вы… — поспешно протараторила она, убирая пакетик с какао в шкаф, — Я просто не могу оценить всю вашу любовь к ним, но я безмерно рада, что рады вы, — а ведь она даже никогда не интересовалась, где он работает и почему вечно уставший, никогда не спрашивала, почему так любит рассветы. Рейн даже и не думал об этом.       — Конечно, я понимаю, — промямлил он, рассматривая татуировку на руке девушки. Он всегда невольно засматривался на аккуратные, изящные, но такие неясные узоры красного цвета, нарисованные на ее коже. В них можно было разглядеть солнце, волка и несколько зайцев. Рейн всегда хотел спросить у нее про значение татуировки, но не решался, думая, что это неуместный вопрос. Сегодня, что-то поменялось: — У вас очень красивые рисунки на руке… У них есть какое-нибудь значение?       Девушка удивленно приподняла брови, но сразу же улыбнулась, поворачиваясь к Рейну. Она протянула ему кофе с нарисованным цветком и ответила:       — Солнце — это моя заветная мечта, зайцы — тревоги и то, что мешает исполнению мечты, а волк… волк — это я. Я набила ее, когда потеряла веру в то, что я смогу справиться с тем, что свалилось на меня и с тем, что, казалось, тянуло меня на дно, — она ненадолго задержала взгляд на Рейне, а после, надев перчатки, начала упаковывать круассан в крафтовый пакетик.       — Интересно… — шепнул Рейн.       — А у вас есть татуировки? — спросила она.       — Да, цветные геометрические фигуры на бедре, — прозвучал ответ. — Смысла никакого в них нет, — спешно добавил.       — Совсем совсем? — с любопытством поинтересовалась девушка, приподняв бровь.       — Да… — неловко хмыкнув, Рейн почесал затылок. — Просто нахожу красоту в геометрии.       Ее брови метнулись вверх и она удивленно прощебетала:       — Впервые встречаю человека, который геометрию красивой считает, — засмеялась она, протягивая Рейну упакованный круассан. — Вы интересный человек, однако, — добавила следом.       — Вы тоже.       И его покрасневший от бесконечного недосыпа взгляд искрился маленькими звездочками, а ее улыбчивые глаза светились ясным днем.       Расплатившись, Рейн еще несколько секунд глядел на девушку, будто хотел сказать что-то еще, но решил промолчать. Улыбнувшись ей, попрощался и вышел из пекарни, печально вздыхая. Только сейчас он взглянул на кофе, замечая на пенке цветок, который заставил его улыбнуться. Рейн откусил круассан, запивая его латте. Тяжело, но спокойно вздохнул, устремляя глаза на чистое небо.       Однажды он обязательно узнает ее имя, однажды он обязательно скажет ей… Что скажет?       Кажется, ему нужно хорошо поспать.       Уже сидя в машине и обдумывая каждое слово, разговор с девушкой казался совсем сухим и имел какое-то неприятное послевкусие. Рейн вроде и рад, а вроде и опечален, сердце непривычно дрожало в беспокойстве. Это любовь?.. Влюбленность? Рейн совсем не влюбчив. Вздохнув, он отбросил пустой стаканчик на сидушку и поехал домой. Там его ждал Лактри и… Мэдди. Она уже давно приходит рано утром в дом Рейна и кормит пса. Обычно, она не задерживается там, так как сама спешит на работу, но сегодня ее планы слегка изменились.       Застав ее дома, Рейн, разумеется, был очень рад ей и ее компании. Мэдди приготовила завтрак — поджаренные тосты с яичницей и свежими овощами на них, — а также прикупила небольшой набор необходимых продуктов, исправляя ситуацию с полностью пустым холодильником. Они разговорились за завтраком. Говорили вообще обо всем: о предложении, скорой свадьбе, девушке из пекарни, работе, иногда разговор пытался перескочить на недосып Рейна, но тот быстро переводил тему, не желая беспокоить Мэдди. Но ведь она и сама прекрасно все знает, видит и слышит. Ей больно видеть Рейна в таком состоянии, в состоянии, которое с каждым днем становится все хуже. Эта работа убивает его, но другой попросту нет.       Она помнит, что Рейн всегда хотел быть художником. Может поэтому он глядит на рассветы? Видя в них легкие, чувственные, свободные и изящные мазки кистью? Ведь у него эту самую кисть отобрали.       После завтрака они переместились на диван, продолжая болтать о всем, что только придет в голову. Чуть позже к ним запрыгнул Лактри, ложась под руку Мэдди. И время текло быстро, хорошо… Рейн только потом понял, что Мэдди не на работе. Она так и не дала внятного ответа, почему не пошла, отмахнувшись простым: «Решила сделать себе приятный выходной». Они оба так хотели поддержать друг друга, но оба так уверенно скрывали свои переживания.       У Мэдди красивый смех — вот что пронеслось в голове Рейна, когда он окунулся в сон, не заметив, как голова оказалась на ее коленях. Мэдди осторожно, неловко коснулась его волос, поглаживая их. Она легонько улыбнулась, рассматривая его. Рядом сопел пес, а на коленях — друг. И привычно беспокойный сон Рейна, сейчас был сладостным и спокойным. Может, он наконец сможет выспаться?       Спустя некоторое время, Мэдди все же пришлось уйти. Перед этим она накрыла Рейна одеялом и легонько поцеловала в лоб. Она не поняла как случилось последнее, да и понимать не хотела. Погладив пса, она поспешила вернуться домой. Дома ее ждал жених.

2

      Рейн не выспался.       Открыв глаза, он еще какое-то время смотрел в потолок под безжалостный звук будильника. Он так не хотел вставать, так не хотел никуда ехать. А рядом, прижимаясь к нему всем телом, лежал Лактри.       За окном темно.       Рейн отключил будильник, вылез из-под одеяла, пытаясь вспомнить как он заснул и что было до этого. Вспомнил разговоры с Мэдди, вкусный завтрак… Завтрак? Рейн проморгался. Было стойкое ощущение, будто прошло уже несколько дней, а не пара часов. С мыслями путалось и время. Тряхнув головой, Рейн попытался привести себя в чувство, но не помогло. А потому, погладив пса, он привычно направился в ванную, умыться ледяной водой. Синяки стали глубже. Они вроде добавляли ему шарм, как там… изюминку?       Он не причесал волосы, не поел. Лишь только насыпал Лактри корм.       Когда он в последний раз занимался чем-то, кроме работы и неосознанных провалов в сон?       Рейн вышел на улицу и холодный ветер обжег горло. Он забыл надеть шарф. Сел в машину. На этот раз ни одна мысль к нему не пришла, а он даже случайно взглянул на наклейку. И телефон он не проверил.       Такие похожие дни, но этот отличался.       Рейн сегодня лишь тело. Неосознанное, бездушное, совсем мертвое тело, которое существует только из-за стойкого убеждения, что ему нужно работать, работать и работать. Очередная ночь, очередной рассвет, новая ночь, новый рассвет, вновь ночь и вновь рассвет, ночь, рассвет, ночь… и рассвет. Сегодня ночь была темнее. И Уайт даже не бросил колкую шутку перед уходом, а на стенах не появились новые плакаты. На мониторах пыль, и мерцающая картинка. Камеры давно нужно поменять, но руководство этим заниматься не хочет. Оно в целом ничем особо заниматься и не хочет. Зарплату задерживают. Мэдди пожелала хорошей смены, сказала, что не сможет зайти утром. Рейн облокотился о руку, хмуро глядя в монитор пустыми, совсем как стеклышки, глазами. В животе урчало. Сегодня в кармане он не нашел шоколадку. Таблетки закончились. Музыку включать не хотелось. Тишина, правда, давила на уши. Рейн чуть сполз по руке, склоняясь над столом. Голова кружится. За окном мерцают звезды. В каморке так душно… Рейн стукнулся о стол, закрывая глаза.       На него начала оседать пыль, освещенная слабым светом луны.       Время текло неспешно и печально.       Он пропустил рассвет.       Словно от удара, Рейн вскочил, ударяясь головой о настольную лампу. Он нервно дышал, бессознательно бегая глазами из стороны в сторону, пытаясь прийти в чувства. Рейн не сразу понял, что разбудил его Уайт и что тот сейчас стоит рядом в полном недоумении косясь на него.       — Тебе норм, чувак? — спросил коллега.       — Да… — буркнул Рейн, даже не вникнув в суть вопроса. Его взгляд упал на окно, за которым светило яркое солнце. Что-то упало в душе.       Он… пропустил рассвет. Он правда пропустил его? Это не мерзкий сон?       Он не спит?       Но ведь это такой пустяк…       — Сейчас… Я уже ухожу, — бросил Рейн, схватив пальто, и пулей выбежал из каморки. На улице он продрог сразу же, а потому спешно надел пальто, укутываясь в него. Такое сумбурное пробуждение очень и очень плохо повлияло на состояние. Рейн ничего не понимает, его немного шатает.       Он выдохнул, приходя в себя. Взглянул на небо, на котором не было ни капли цвета, кроме серо-голубого. Его глаза помрачнели… уставший и расстроенный Рейн направился в пекарню. А ведь сегодня он не сможет сказать ей, что рассвет был прекрасен. Может это повод увести разговор в другое русло? Эта мысль слегка зарядила Рейна и дала надежду на хороший день. Сегодня он постарается не заснуть, быть может, сможет убраться в доме, поиграть с псом, приготовить вкусный обед и созвониться с Мэдди? Сегодня спать хотелось меньше. Так странно… Печаль по упущенному рассвету сменилась предвкушающей улыбкой. Хоть один день у него все будет хорошо, а потому сердце его трепетало.       Рейн вышел из машины, с неуверенной улыбкой направляясь в пекарню. Он уже предвкушал аромат выпечки, который дарует спокойствие, вид ее улыбки, ее голос… Рейн открыл дверь уже готовый воскликнуть «здравствуйте!», как приветствие комом застряло в горле.       Она быстро поцеловала какого-то парня рядом с ней.       Поцеловала?..       Рейн застыл, а девушка мило улыбнулась.       — Здравствуйте! Вы сегодня позднее, чем обычно, — произнесла она, шутливо отгоняя от себя парня. Тот ушел, больше не мешая ей работать. — Вам как обычно? Латте без…       — Нет, я… простите, я… Я не голоден, — кое как пробурчал Рейн и быстро вышел из пекарни, оставляя девушку в полнейшей растерянности.       Он бегом забежал в машину, сжал колени. Как ни странно, в голове не было ни одной мысли, только тягучая пустота и боль. Дыхание было ровным, будто ничего и не произошло и даже сердце не ускорило свой ход. Просто… просто в один момент что-то рухнуло, упало, но сделало это как-то очень тихо. Даже не разбилось, хотя что-то кололось в груди. А ведь… он вроде любил ее. Влюбился в нее. Да ведь? Или это было привычкой.       Повторяющиеся дни так сильно приелись, что разум Рейна придумал хоть что-то, помогающее раскрасить их. Добавил капельку света в его нескончаемые ночные смены. Совсем как художник. Рейн проморгался, сильно тряхнув головой. Он все еще не мог думать, размышлять, все мысли будто сгинули. Пустота была в десятки раз хуже беспорядочных мыслей, которые хотя бы подтверждали факт того, что он все еще жив. А сейчас… что происходит? В кармане зазвонил телефон, но Рейн не слышал. Взгляд, кажется, уже прожег дыру в руле. Мир сузился до размеров автомобильного салона. Воздух будто закончился, но Рейн все еще чем-то дышал. Тревогой? Болью?       Телефон вновь зазвонил. Теперь Рейн услышал, на автомате принял вызов и приложил тот к уху.       — Привет! Не против, если я к тебе сегодня вечером зайду? Ужин приготовлю и… я купила настолку! Можем сыграть! — раздался веселый голос Мэдди.       Рейн ничего не ответил, не разбирая ее слов. Он просто чувствовал, что они очень приятные.       — Рейн? Я не отвлекаю? Или я разбудила тебя?       — Все хорошо, — буркнул он.       — Так… Ты не против?       — Я буду на работе… Уайт… заболел. Буду подменять его, — соврал он.       — Что?! — крикнула Мэдди. — И ты согласился на это? Рейн! Ты и так работаешь практически без выходных, ты чего?!       — Увидимся… завтра?       — Рейн… — уже беспокойно промямлила она. — Я же волнуюсь за тебя, ну вот зачем…       — Завтра… — повторил он, сбрасывая вызов. — Завтра? — слово имело странный привкус.       Завтра.       А что будет завтра?..

▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁▁

      Его зовут Рейн Бауэр и он…       …повесился, а позади него оранжевыми облаками окрасилось небо. Закаты тоже были невероятно красивыми, он просто никогда не мог застать их. Сейчас он наслаждался им в полной мере. Его пустой взгляд был направлен на панорамное окно. Тело озарили ласковые цвета, будто обнимая. Рядом валялся табурет, а в ногах заскулил пес, свернувшись клубком, в зубах сжимая мячик.       А после — наступил рассвет.       И послышался грохот. Кажется, это упала коробка с настольной игрой.