Список дел, которыми я займусь после смерти

      Обходящая свои владения Чарли была в размышлениях. У неё был Отель. У неё была первая грешница, которой, правда, пришлось заплатить за участие в её проекте, но всё же — первая грешница. У неё была подруга, которая хоть и не слишком верила в её начинание, но поддерживала её. У неё был Радиодемон, который привёл для работы в отеле Хаска и Ниффти. И она считала всех пятерых живших под крышей её отеля целями для проекта искупления. Да, даже Аластора, который… наверное, жил?.. на своей радиостанции, и упрямо отказывался вернуть на вывеску слово «Счастливый» — Чарли верила, что всех можно исправить!       — Утречка, Ниффти!       — Доброе, мэм.       Чарли улыбнулась. Ниффти могла быть… странной, чутка жутковатой, особенно когда охотилась на паразитов, заполонивших бывшую резиденцию её родителей, но когда она занималась прочими делами отеля — Ниффти была очень милой и работящей… говоря о работе — Чарли почуяла запах еды, и остановила горничную:       — Подожди, Ниффти! Куда ты это везёшь?       Перед одноглазой грешницей была тележка с едой, чуть ли не выше неё.       — Заку, из семьсот шестого номера!       — Заку?       — Заколебавшемуся, да. Он заселился четыре дня назад…       — Четыре?..       — Да! Он, такой дикий, большой и сильный, хи-хи-хи… правда, я ещё не знаю, хороший он мальчик или плохой…       -… А?       — Просто каждый раз, когда я приношу ему еду, он спит…       — А… он точно жив? — «Постойте, я не о том думаю…»       — Он сгребает еду на запах и продолжает спать!       — Ммм… понятно… Давай так, Ниффти, ты верни тележку на кухню, а я… подожди, это ведь не ты готовила?       — Нет, мэм, с прошлого раза мне всё ещё нельзя заходить на кухню!       — Это хорошо… хорошо… фу-ух — Чарли выдохнула, но всё ещё с затаённым ужасом подняла крышку с блюда. Это была их обычная еда из доставки, разложенная на тарелки, а н҉е҈ х̷т̶о̸н̶и̷ч̷е̴с̴к̴о̴е̸ н̴е҈ч̵т̴о̵, ̵ н̸е҈р̸а̷з̴л̵и̵ч̷и҈м̵о̵е҈ ч҈е̷р҉е̸з̴ м̴о҉з̶а҈и҈к̸у̶, ҉ и̶ ч̵т̵о̴-҉т̵о̶ п̵о̵с̴т̴а҉н̵ы̷в̴а҈ю̶щ̸е҉е̶. — В таком случае оставь это в столовой, а я пока разбужу нашего… постояльца. Как ты сказала его зовут?       — Он записан как «Заколебавшийся», но я называю его Зак.       — Заколебавшийся? — «И какие только имена себе не выбирают» покачала головой Чарли. — Давай, беги, Нифф, а я разберусь с «Заколебавшимся».       — Надеюсь, он окажется плохишом, — улыбнулась девушка, резво разворачивая тележку и покатив её обратно. Чарли же, поджав губы, двинулась в сторону лифта. Одна поездка — и вот она на седьмом этаже. Когда у комнат вообще появилась нумерация? Нет, она собиралась пронумеровать их, но после фиаско на телевидении, работа встала.       — Комната семьсот шесть. Итак, как репетировала… Добро пожаловать в наш Дом Исцеления, в наш Курорт Восстановления, в наш… Но он ведь уже четвёртый день в отеле… — Чарли потёрла подбородок и принялась расхаживать по коридору, решая, как начать. — Приветик? Здрасте? Хай? А-а-а! Как я могу исправить грешников, если малейшая неправильность, и я даже поприветствовать его не могу! — принцесса сжала кулаки и потрясла ими в воздухе. — Ладно, Чарли, у тебя первый… первый постоялец, которому ты не заплатила, и это за месяц до планируемого открытия. Если всё пойдёт хорошо, то можно будет спасти несколько душ ещё до грядущего истребления!       Принцесса Ада медленно выдохнула и, вернувшись к номеру, постучала в дверь. Но никто не ответил. Тогда она постучала ещё раз, и снова в ответ ей была тишина. Затем, она постучала очень громко, и наконец из-за двери что-то послышалось: скрип кровати, глухой грохот, удивлённый стон, топот, звук удара о шкаф и испуганный вой. Чарли пару раз дёрнула за ручку, но дверь оказалась заперта.       — Кики-кики-кики-кики! — на призывной крик с лестницы примчался фамильяр девушки. Кики — дух дома, хранитель ключей и милая чёрно-белая кошечка — прыгнула хозяйке на руки и после довольного мрява обернулась ключом, подходящим ко всем дверям в отеле.       — С Вами всё в порядке? — взволнованно спросила, открывшая дверь, Чарли, одним глазком заглядывая в комнату.       ***       На первый стук я не обратил внимания. Это могло быть что угодно — ребёнок соседа сверху стучит в пол, ребёнок соседа сбоку играет в пинг-понг со стеной, ребёнок соседа снизу плюёт в потолок. Второй стук уже был идентифицирован, как нацеленный на меня — хотя странно было слышать стук так чётко, будто стучатся не в дверь квартиры, а в мою комнату. Но я его проигнорировал — всё-таки в современном мире живём, возле дверей звонки не зря висят. Да, у меня звонок висел не со стороны ручки, но можно хоть немного глаза разинуть? Но незваный гость продолжил стучать, и со стоном мне пришлось подняться с кровати.       — Öóǿœ! — простонал я от собственной неуклюжести, распластавшись на полу, и удивился своему голосу. Глубокий гортанный гул — это не обычная хриплость или сиплость. Надо почаще падать, может, пойму, как это вышло, и голосом лучше играть буду.       Попытка подняться с пола ни к чему не привела. Во-первых, я плохо ощущал свои ноги, отчего не смог встать на колени, а во-вторых — у меня лапки! Здоровенные, покрытые густым чёрным мехом и с рядом здоровенных когтей лапки! В панике я попытался их вытянуть подальше от себя, благодаря чему смог подняться на ноги… ну, будь у меня ноги!       Косолапой походкой я пытался удержать равновесие на таких же лохматых лапах, но помог мне в этом шкаф, в который я врезался спиной, отчего издал очередной вой. Теперь-то я уже понимал, что вой был медвежий. Я всё ещё сплю! Я всё ещё сплю!       — Å ßćö éćö çпľü!!!       — С Вами всё в порядке?       Я повернулся на взволнованный голос. Из-за приоткрывшейся двери выглядывала девушка. Светлая, прямо-таки фарфоровая кожа, румянец на щёчках, вздёрнутый носик, светлые волосы оттенка чищеного миндаля и большие красные глаза, во взгляде которых читалось беспокойство. И знаете, что? Когда на тебя смотрят с беспокойством, это очень умиротворяет.       — О, я вижу у Вас всё в порядке. Я просто хотела поприветствовать Вас в нашем Счастливом Отеле! Меня зовут Чарли, а Вы — Заколебавшийся, заселившийся к нам четыре дня назад?       Мозг выдал сразу несколько ошибок, отчего я просто секунд десять пялился на девушку, пытаясь понять, что меня волнует больше — название отеля, то как она меня назвала, сроки моего заселения или понимание, что вчерашнее — не было бредом сумасшедшего.       — Четыре дня назад? — переспросил я человеческим голосом, только благодаря лягнувшей меня жабе. Я ведь только вчера заселился… и почему она теперь отводит взгляд и пуще прежнего залилась румянцем? Проследив, куда девушка пыталась не смотреть, я взглянул вниз. Ну, что я могу сказать? Я больше не медведь, И ГДЕ МОЯ ОДЕЖДА?!       Прикрыв руками своё достоинство, я осмотрел комнату в поисках одежды. Вроде, вчера я засыпал в ней… и почему она вся порвана? Впрочем, учитывая толщину моих лап по утру, всё сразу становится ясно, поэтому мне осталось только обернуться одеялом, смущённо разглядывая гостью.       — Спасибо… — выдохнула девушка, вновь способная смотреть на меня.       — Не стоит благодарности… э-э-о-оу… то есть, я хотел сказать: «простите»! — поклонился я, и настала тишина, которой до эталона неловкости разве что скрипа кузнечика не хватало, — Кхэм… итак, вы… что-то говорили?       — Я? Ах, да! Меня зовут Чарли, и я хозяйка этого Счастливого Отеля. Простите, что узнала о Вашем «заселении» только спустя четыре дня, и не поприветствовала Вас лично…       — Четыре дня? Но, я ведь только вчера заселился.       — Ну, мне передали, что Вы всё это время спали… — пожала плечами Чарли, на что мне только оставалось вскинуть бровь:       — Четыре дня? Сомнительно, как-то… Да и не чувствую я себя голодным на четыре дня! — недовольно проворчал я этим жуликам, однако Чарли не выглядела пристыженной моим обвинением, и просто указала в сторону тумбочки. Та была вся истерзана когтями, а вокруг были явные следы жира, крошек и даже кусков мяса, растянувшихся даже на кровать… — Мои извинения! Я возмещу весь вызванный моим невменяемым поведением ущерб.       — Ох, да не волнуйтесь Вы, — махнула рукой девушка. — С каждым такое могло случиться, тем более, что мой отель и задумывался для решения проблем грешников. А теперь, я попросила бы Вас спуститься в вестибюль для официального приветствия… после того как Вы оденетесь, конечно…       — А? Да… конечно… — кивнул я, несколько не доверяя подобной доброте, особенно, если это именно то место, за которое я принял его вначале. — Ой, постойте! Тут такой конфуз случился… ну, вы ведь тоже видели, что я был медведем, когда вы вошли?       — Это был медведь? — неуверенно переспросила Чарли.       — Если судить по лапам, то да… в общем, я, видимо, принял эту форму, когда был в одежде, и… вот… — я сгрёб с пола свои порванные шмотки, демонстрируя их девушке. Ничто из одежды не сохранилось достаточно, чтобы хотя бы держаться на теле. Даже кроссовки были потрёпаны настолько, что подошва отвалилась через секунду, как я их поднял! Хорошо хоть телефон с кошельком остались в порядке… — Мне бы, надеть хоть что-то, чтобы я мог хотя бы до магазина сходить, может, у вас есть… не знаю, какая-нибудь униформа моего размера? Или хотя бы халат какой-нибудь… в крайнем случае, лишняя простыня, попробую на манер тоги её повязать…       — О, понимаю! Униформы у нас конечно нет, а про халат или простыню и речи идти не может, у нас есть кое-что получше. Следуйте за мной, — улыбнулась девушка, быстро выйдя из номера, отчего мне пришлось сразу последовать за ней.       Мне конечно повезло, что одеяло было достаточно большим, чтобы им можно было нормально прикрыться, но я всё равно ощущал себя странно. Особенно, когда пришлось отводить взгляд от Чарли, которая и со спины была… довольно… хорошенькая… Ладно, у неё хорошая фигура, понятно? Но каким бы привлекательным это зрелище не было, я — воспитанный человек, и поэтому рассматривал коридор и кошку, которая перебирала лапками рядом с хозяйкой.       — В вашем отеле много семейных картин, — заметил я.       — Да, раньше это была городская резиденция родителей. Мы ещё не успели всё подготовить. Собирались только через месяц запустить рекламу…       — И при этом принимаете постояльцев?       — Насчёт этого… я точно не собиралась отказывать никому, кому понадобится помощь, но мы ещё не совсем открыты, а я даже не знала о вашем присутствии… кто, Вы говорите, Вас устроил?       — Хммм… высокий такой и рыжий… а ещё жуткий и говорит так, будто проглотил радио!       — А-ха-ха-ха, — заливисто рассмеялась блондинка. — Проглотил радио, говорите? Хех, надо это запомнить… Вас принял Аластор, а он… скажем так, наиболее своевольный член нашей команды. И ведь даже ничего не сказал, а я ведь тут, вроде как, главная!       — Бывает, — пожал плечами я, продолжая разглядывать картины. На большинстве из них была молодая версия Чарли и ещё два человека — эффектная блондинка постарше и клыкастый блондин со знакомым цветом кожи и румянами. — А это ваши родители?       — Угу, — несколько поникла девушка, и я не стал развивать эту тему. В дальнейшем я рассматривал кошку, которая что-то почувствовав оглянулась на меня. Да, у неё был один большой глаз, но вы просто посмотрите на эти огромные ушки! И эти лапоньки, будто в белых носочках! И этот длинний пуфыфтый хвофтик, беленький на конце! Мимиметр просто зашкаливает! — А как зовут это пушистое чудо?       — Её зовут Кики. Она — талисман, сердце и душа этого отеля.       — Ещё бы она нье, — улыбнулся я, на что кошка закатила глаз и… оторвавшись от пола, просто полетела вверх по лестнице, в то время, как Чарли начала спускаться. — О-о-о-у…       — Хех, Вы ещё встретитесь, просто мне пришлось её разбудить, когда из Вашего номера послышались грохот и стоны, — ухмыльнулась девушка.       — Ну, не каждый день ты просыпаешься в аду в виде медведя… это ведь ад? — уточнил я, всё ещё пытаясь понять, зачем нужно было будить Кики на этот случай… может, она сторожевая? У-у-у, это делает её ещё милее! А почему Чарли остановилась?       — То есть Вы не знали, что попали в ад? И раньше не меняли форму? А ведь точно, у Вас же земная одежда… была… — покраснела Чарли. — Значит, Вы тут новичок?       — Новичок. Только вчера — вчера, с моей точки зрения — свалился. Форму поменял в первый раз, а про ад я только по местным деньгам и понял. Ну, и намёку в виде луны.       — Да, Презрение в это время года особенно яркое. Что же, я буду рада побывать Вашим гидом по кольцу Гордыни, но для начала — мы пришли!       За время разговора нам не встретился никто из сотрудников или других постояльцев — впрочем, последних, судя по словам про рекламу, тут должно быть мало. Мы спустились на несколько этажей, вышли в фойе, прошли через самый настоящий театр — с поворотным кругом для быстрой смены декораций и оркестровой ямой — и прошли за кулисы. Там уже был коридор с гримёрками, и я наконец понял, зачем меня сюда привела Чарли. Костюмерная.       — Мы вряд ли будем устраивать постановки в ближайшее время, так что ни в чём себе не отказывайте. Последний раз тут что-то ставили, лет тридцать назад, если я правильно помню…       — Даже не знаю, как вас отблагодарить…       — Ой, да не стоит… для хорошего человека — ничего не жалко, — лучезарно улыбнулась Чарли. — Как закончите, возвращайтесь на лестницу и спускайтесь в вестибюль, устрою вам официальное приветствие!       — Не буду отказываться, — улыбнулся я. Пусть всякий официоз, формальности и тому подобное я недолюбливал, и это ещё мягко сказано, я всё же не слепой и видел, что девушке не терпится что-то устроить. И как она сама сказала — для хорошего человека, ничего не жалко. — С этим точно всё будет в порядке? А то вдруг я опять обернусь, и что-нибудь испорчу?       — Не волнуйтесь, это настоящий адский текстиль — он будет менять форму вместе с вами. Было бы очень неудобно и странно, если бы после любой смены облика, пришлось переодеваться…       — А смена облика тут частое явление?       — Поймите, Ад — это не Земля. Здесь души менее эфемерны, а мысли, чувства и даже метафоры влияют на всё вокруг. Потому-то грешники имеют такой разнообразный внешний вид. И как жизнь на Земле задаёт начальный облик, так любые изменения в характере или настроении меняют их. Я мало что знаю о медведях, но судя по тому, что вы проспали четыре дня, они могут впадать в спячку, и об этом известно многим?       — Да… то есть вы хотите сказать, что я принял форму медведя, потому что настроился на сон? И что теперь, я каждую ночь буду превращаться в косолапого?       — Кто знает, — пожала плечами Чарли. — Ладно, буду ждать вас внизу, и как говорила — ни в чём себе не отказывайте. — Девушка покинула закулисье, и мне ничего не оставалось, кроме пойти и наконец одеться. Фьююю… Это была не костюмерная, это больше на рынок смахивает.       Во множестве шкафов, вешалок, стеллажей и манекенов, можно было запросто потеряться, особенно если учитывать отсутствие явной систематизации. Я даже подумал, что это вообще женская костюмерная, но по пути к выходу свернул в проход с мужскими сюртуками. Только сюртуки все одного цвета, на целую сторону прохода, а напротив них — бюсты с женскими шляпищами. Не шляпками — шляпищами, которые давали форы самым экстравагантным сомбреро.       В отдельном закутке мне повезло наткнуться на шкаф с нижним бельём. Мужским, чистым и аккуратно сложенным. Так что теперь я мог куда резвее бродить по залу, оставив одеяло… где-то. Надеюсь, получится его потом найти… ещё проблемой было то, что вся одежда была старомодной — и нет, я не буду носить чулки, сапоги до бёдер или какой-нибудь камзол с вензелями! Я могу ещё понять тунику или халат, в один из которых я завернулся, но я нашёл десяток рубашек с жабо! С ЖАБО! Я в жизни жабо не видел, и уж тем более не собирался его носить!       В какой-то момент боковым зрением я уловил движение и отпрыгнул в противоположную сторону, выронив всю относительно подходящую одежду на пол. На другом конце прохода на меня смотрел красными глазами какой-то тёмно-серый парень в красном халате, принявший боевую стойку «делаю вид, что знаю кунфу». Я пошевелил руками ещё немного и, прижав кулак к ладони, поклонился своему отражению, издав что-то стереотипно японское. Видимо, я действительно стал отличаться от себя прошлого…       Что я могу сказать? Смерть пошла мне на пользу. Я будто скинул лет пятнадцать, а затем лет пять прожил активно. Ушла некоторая вялость и кривая осанка. Волосы стали погуще, хотя и укоротились до моей обычной стрижки, которой я пренебрегал последние годы. Даже мешки под глазами пропали, а сам взгляд стал более живым — даже при том, что голубые глаза стали тёмно-красным, а белки глаз потемнели. Да, я в целом весь потемнел, причём не в стиле нэтфликса, а будто находился в тени зонта, хотя стоял на свету. Обычно бледная кожа потеряла в яркости и контрастности. Ногти почернели и заострились. Зубы стали серыми и явно изменили прикус — не мог он не измениться с дополнительным набором клыков и заострившимися малярами. Ну, хоть язык не путается, и дикция не пострадала.       При всём этом некогда русые волосы именно что почернели — будто их в вантаблэке вымазали, даже отдельные пряди не отличить. Эх, а ведь я всегда мечтал стать пепельным блондином, аля Данте. Не тот, которые круги ада описывал, а тот который нарезал демонов под убойные запилы. Пригладив бороду, я попытался пятернёй зачесать волосы и дёрнулся от боли.       Острые ногти зацепились за нечто мягкое на голове, что, к моей боли, оказалось дополнительной парой ушей. Да, теперь у меня четыре уха — обычные — человеческие, и чёрные, круглые и пушистые ушки на макушке, видимо, медвежьи. Удивляться сильнее я уже не мог, потому просто пощёлкал пальцами возле головы — слышится по-новому, но такой кватроуральный отчего-то воспринимается очень естественно. Попытался ещё пошевелить ушами, но обычные и новые работали по-разному, поэтому решил повторить способ, которым учился шевелить старыми. А именно, строил рожи в попытке пошевелить каждым мускулом на голове, чтобы определить те из них что отвечали за уши. На самом деле, чтобы хоть как-то начать шевелить ушами много времени не надо, что я вновь и доказал, прижав уши к голове и снова расслабив их.       Последний раз обернувшись перед зеркалом — хорошо хоть хвоста не отросло — я продолжил поиски одежды. Нет, я конечно мог натянуть древнегреческую тунику, но не терял надежды найти что-то хотя бы в стиле двадцатого века. И нашёл! Правда, перебрав две перекладины с рубашками и брюками, выяснил, что всё это было на гномов. Зарычав, я двинулся дальше, намерившись натянуть первое, что, хотя бы по размеру будет подходить… и не окажется колготами.       И вот оно! В отдельном закутке, на стойке стояли полноразмерные латы, но главное — поддоспешник! Причём не только стёганка, но ещё и рубаха со штанами. А ботинки я где-то уже видел, только чего их, раньше штанов натягивать? Жаль, рубаха на несколько размеров велика оказалось и… что?!        Схватив с собой штаны, чтобы, если я окажусь не прав, не искать их снова, я побежал назад в поиске одежды на гномов.       — Это вообще законно?! — зарычал я, после попытки втиснуться в первые попавшиеся брюки. Если рубаха ужалась до моего размера, брюки наоборот растянулись, в итоге оказавшись не только идеального размера, но и длины. После этого я перебрал всю одежду в «отделе» — за всю свою жизнь я так и не успел походить в хорошем костюме. И ладно брюки — их хоть подшить можно было, но обувь постоянно приходилось брать на несколько размеров больше из-за неудачного подъёма, да и рубашка из-за широких плеч либо собиралась парашютом над поясом, либо свисала чуть ли не до колен.       В итоге, перебрав несколько вариантов, я остановился на обычных чёрных брюках с ремнём, красно-коричневой рубашке с короткими рукавами и чёрном жилете. И всё идеально подходило по размеру, счастье-то какое! Застегнув жилет, я кивнул своему отражению и принялся искать выход из этого лабиринта одежды. Может, я найду по пути своё одеяло?