Список дел, которыми я займусь после смерти

      Что за чертовщина тут происходит?       Чарли собрала всех в вестибюле, усадив полукругом у занавешенной ширмы, за которой сама и спряталась. После неразборчивых, даже с моим улучшившимся слухом, препирательств, занавес поднялся, открывая в ширме окошко, позади которого стояла картина. На ней, какой-то художник, маслом, изобразил город в позднесредневековом стиле, чем-то, напоминающий Париж из диснеевского Горбуна. Причём, если судить по пентаграмме в красном небе — именно наш город, если конечно такого отличительного признака нет у других городов… а есть ли вообще другие города? Хотя должны быть, а то, как-то тут маловато грешников, для всей истории человечества… даже с учётом искупления.       — Соберитесь-ка все в круг!       Я твой друг, и ты мой друг!       Крепко за руки возьмёмся,       И друг другу улыбнёмся! — из-за ширмы показалась… Чарли. Только кукольная… ну, куда более кукольная, чем оригинал, и к тому же явная уточка.       — Подарите друг другу, ваши счастливые улыбки! — уточка уставилась на присутствующих, а чуть ниже окна, сквозь тонкую ткань ширмы я встретился взглядом с её прототипом, которая сразу отвела взгляд. — Я сказала, «Подарите ваши счастливые улыбки»! — все оскалились, и кукольная уточка улыбнулась. — Умницы!       — Здравствуйте! — хоть и плохо вышедшим мужским, но довольно надменным голосом, озвучила Вэгги новое действующее кукольное лицо. Желтоватая кожа, крючковатый нос, сальные чёрные волосы и такая же мантия, — Я Злодеус Злей! Смотрите, какой я красивый? Вылитый принц! Вот только, я хотел попасть на небеса, но меня почему-то не пустили!       — Друзья, как вы думаете, почему Злодеуса не пустили на небо? — спросила уточка Чарли, уставившись на нас.       — Не прошёл фейс-контроль? — подняв обе правые руки, предположила Энджел.       — Был козлом, — кивнул Хаск, тряся над ухом опустевшей флягой.       — За то, что он был плохишом? — захлопала Ниффти.       — Потому что, его буквально зовут «Злодеус»? — опершись подбородком на трость, ухмыльнулся Аластор.       Я решил промолчать, но это не осталось незамеченным.       — За-а-ак? — Чарли-уточка уставилась на меня своими глазами-бусинками. А Чарли-оригинал, уставилась на меня своими глазами… ну, обычными глазами.       — Я о нём не знаю достаточно, чтобы судить на таком уровне. Кто он, кем работал, каким был человеком?       Уточка и Злодеус уставились на меня, а за ширмой активно зашептались.       — Вообще, он дельную мысль сказал!       — Да, но мы не готовились к такому ответу!       — Хм… а сможешь сыграть Мистера Торчка из «Скажи нет наркотикам»?       — Попробую…       Слышал этот разговор не только я — Хаск сделал эталонный фэйспалм, с медленно спускающейся по морде лапкой, а Аластор вновь улыбнулся сильнее, от чего будто засиял.       — Кхем-кхем! — уточка повернулась к Злею. — Скажи мне, а чем ты занимался до того, как стал таким… мёртвым?       — Ничем таким плохим! У меня всего лишь был бизнес по продаже невинным маленьким детишкам увеселительных зелий, вызывавших привыкание и приводивших их на дно жизни, где им приходилось продавать себя за копейки, чтобы купить больше моих зелий!       Уточка-Чарли прижала крылышки-лапки к своим щёчкам в жесте удивления и повернулась к нам.       — Друзья, что бы вы сказали нашему гостю?       — Бутылочку вашей самой крепкой дури! — достала кошелёк Энджел.       — Не-е-ет! Давай, друг-паучок, скажи, что мы говорим наркотикам?       Из-за ширмы раздались кряхтения, похожие на «помоги, он не налезает», а затем вылезла кукла Энджел — правда, с короткими волосами и куда меньшим объёмом груди.       — Мы говорим "нет" наркотикам, и "да" хранению невинности до свадьбы! — попыталась изобразить голос Энджел Вэгги… только отчего-то делая его мужским.       — Да-а, этот поезд уже давно пролетел, — хохотнул Хаск.       — На твоём месте, я бы не совала в неё свою руку, дорогуша, это рабочий инвентарь!       — Рабочи… фу-фу-фу! Гадость, выа-а-а…       Зрители этой… чертовщины рассмеялись вслед убежавшей девушке. Кроме меня, потому что я всё пытался осознать происходящее… ну и не был мудаковатым подростком.       — Энджел, когда я спросила, можно ли взять «Энджела» для представления, ты не говорила, что это… инвентарь!       — Да я пошутила… нет, то есть это однозначно инвентарь, и даже не ищите в интернете — чего с ним только не делают мои извращённые фанаты — но этот Энджел-бой был мне нужен для фоток в вокстаграмме с Наггетсом в роли бравого скакуна!       — Просто скакуна, или скакуна-наездника? — проворчал Хаск.       — Сам ебись конём! Мой пирожок никогда не появится в порно!       — Как я уже говорил — этот поезд уже давно пролетел…       Пока кот переругивался с рукастой, Чарли пыталась объяснить, что произошедшее было «не круто», но всё затихала, пока не замолчала полностью. Бросив не слушающим её спорщикам «перерыв», поникшая Чарли отправилась за Вэгги, а группа постепенно рассосалась кто-куда. Хаск, провожаемый шестью средними пальцами Энджел, ушёл за барную стойку, что-то заливая в свою флягу — при том несколько больших бутылок алкоголя, точно не соответствовали размеру фляги, в которую вливались целиком. Ниффти взяла след и уже гналась за очередным местным вредителем… бр-р-р! Энджел с кем-то переписывалась, бурча под нос про «ублюдочного, жадного выродка». Аластор же, посреди разглядывания окружающих, медленно повернул ухо и бесшумно растворился в тени… а вот я ничего не слышал.       — Пу-пу-пу-у-у… — старчески выдохнул я и зашёл за ширму. Помимо уже увиденных Чарли, Злодеуса и Энджел…а, тут была целая коробка разных игрушек — кукла чёрного кота с белой мордахой, рыжей девочки с большой пуговицей-глазом посреди лица, кукла оленя с пышной бабочкой на шее, детальная кукла Вэгги с волосами, наверное, в половину нынешней длины волос оригинала, и куча других кукол — демонов, ангелов, зверей, людей…       И этот детский утренник — всё что нужно, чтобы попасть в рай?       От нечего делать, завалился к Хаску, узнать по чём нынче в Аду выпивка.       — Для живущих в отеле — бесплатно.       — Поразительно выгодное предложение…       — Аластор решил, что так грешникам будет проще сорваться с попытки искупления…       — Настоящая святость не в изоляции от соблазна, а в их игнорировании?       — Нет, просто он жестокий ублюдок, получающий удовольствие от чужих страданий.       — Мой вариант мне нравится больше… а в остальном Аду, по чём выпивка?       — По-разному. Бесячий Самогон — по пять-десять центов за кружку. Зависит от того, насколько и чем он разбавлен, и как быстро от него отказывает печень…       — Такой крепкий?       — Не настолько, скорее он прожигает желудок, и по какой-то причине течёт в сторону печени… это скорее универсальный растворитель, но и он имеет своих ценителей…       — А что-то более традиционное? Виски там, или коньяк — не элитного класса, но так, чтобы не стыдно было пить?       — Ну, баксов за сорок можно найти бутылку Джека…       — Фью-ю-ю… а какой курс баксов к соулам?       — Баксы, соулы, песо — одно и то же, просто многим в лом переучиваться после смерти…       — Ясно… а по зарплате тут как?       — Ха, не волнуйся, принцесска тебя не обидит. Она вообще цены деньгам не знает — у нас с Ниффти одинаковая зарплата, и это при том, что нас сюда затащил Аластор, отчего мы бы вообще работали бесплатно. При том, Ниффти деньги вообще не заботят — она из них каких-то птиц складывает — а моя работёнка не то, чтобы слишком сложной была…       К тому моменту, как Чарли с Вэгги вернулись — о чём я узнал, услышав смачный подзатыльник и возмущённый крик Энджел — я успел заказать и выпить стакан какой-то местной выпивки. Если эта «Табуретовка» всего на три лиги лучше Бесячего Самогона, то что, чёрт подери, я пил на Земле?       Две девушки упёрлись лбами и рычали друг на друга, пока их пыталась успокоить блондинка… хм, технически они все блондинки… так что будут обычной блондинкой, пепельной блондинкой и пушистой блондинкой. Итак, обычная блондинка пыталась успокоить двух других, пока пушистая блондинка не сложила губы в поцелуе, чем отогнала от себя покрасневшую, ругающуюся на испанском, пепельную блондинку.       — Ладно, давайте зароем топор войны и продолжим, — в последний раз попыталась усмирить девушек Чарли, пока Вэгги втолковывала Энджел, чтобы она даже не приближалась к ней с этими губами, после всего, что те повидали. — Давайте, народ… а где Аластор?       Хаск молча поднял из-под барной стойки старомодное радио и покрутил регуляторы.       — Щщш-хццчшщщ в том, чтобы быть моими дорогими слушателями, это не знать, что произойдёт дальше. Вы можете быть очарованы, вы можете ужаснуться или удивиться, а может, даже всё сразу!       На фоне играл какой-то лёгкий, не заглушающий ведущего джаз, а голос Аластора казался каким-то слишком расслабленным и довольным — теперь понятно, почему на том… то есть на этом свете его тема связана с радио.       — В сегодняшней передаче мы проведём, надеюсь, занимательную беседу с очередным грешником, встретившимся мне в моём путешествии по Кольцу Гордыни. Некогда крупная рыба среди криминальных авторитетов южного Пентаграмм-сити, державший больше двадцати районов владыка старой школы, а после встречи со мной, всего лишь консервированная килька — Саламур!       — Моё имя — Соломон, ты, красноухий ублюдок! Как только я выбе-е-Е-А-А… — Хаск резко отрубил трансляцию.       — Рано вам слышать такое, детишки…       — Оке-е-ей… — протянула Чарли. — Надо будет с ним по этому поводу поговорить… Минуточку!       Девушка убежала из вестибюля, но очень быстро вернулась. Знакомые жесты руками — и из портала на полу поднимаются стереотипные кубические ящики. С помощью летучих козлят, которых звали Раззл и Даззл, она собрала ящики вместе на манер постамента.       — Итак, народ. После размолвки Вэгги и Энджел, я поняла, что настало время упражнения на доверие! Кто хочет быть первым?       Три секунды тишины, и скрип кузнечика, после которого Вэгги попыталась вырвать из рук Энджел смартфон.       — Ладно, тогда я начну! — Чарли резво, словно горная козочка, заскочила на ящики и посмотрела на нас. — Ребята, несмотря на то, что многих из вас, я знаю совсем недавно, я очень ценю ваше доверие, и всё что вы делаете!       Затем, эта наивная адская девушка развернулась и не глядя прыгнула в нашу толпу. Ловить её дёрнулись только я с Вэгги, но у меня было солидное преимущество в росте.       — Это… было… круто! — вскинула руки пойманная в свадебном стиле Чарли, после чего ткнула в меня пальчиком, — Зак, ты следующий!       Что? Как? А? Пока я пытался что-то сообразить, Вэгги спустила подругу из моих замерших рук, после чего толпа затолкала меня прям на ящики.       — И как до такого дошло?       — Давай! Поделись с группой, чем-нибудь личным и прыгай!       — Пу-у-у… ладно! — сейчас понимаю, что тот стакан табуретовки слегка подточил моё здравомыслие, иначе я бы не сделал, то что сделал. — Хочу сказать вам, что если ловить меня будут лишь Чарли с Вэгги — я надругаюсь над вашей едой!       — Никаких надругательств над едой! — пригрозила мне кулаком Вэгги.       — Не волнуйся, я просто оставлю что-то очень острое или сломаю спагетти.       — Не-е-ет! Лучше надругайся, но не трогай спагетти! — воскликнула Энджел, слишком близко к сердцу приняв угрозу. Значит, я угадал с её национальностью.       Я прыгнул — и моё здравомыслие включилось. Ну, во-первых, я был здоровенным лбом, выше любого из присутствующих. Во-вторых, я не глядя прыгнул с высоты где-то в метр, в этих присутствующих. В-третьих, я очень боюсь высоты.       — Поймала! — воскликнула Чарли, обхватив меня на удивление длинными руками.       — Бар-р-ра-а!       И, сразу выронила. Рухнув мешком картошки, я поднялся на ноги и неуклюже зашатался назад, пока не плюхнулся на пятую точку… э-э, а чё, все такие здоровые?       — Какая милота! — это Энджел принялась меня фотографировать, отчего я прикрывался лапкой… лапкой?! Да вашу ж…       — Бащ-щ! — выругался я. Опять стал медведем, но теперь был не больше Ниффти!       — Ты можешь вернуться обратно? — я покачал головой и уставился на Чарли с самым вопросительным взглядом, на который был способен. — Ну, просто попробуй почувствовать себя человеком.       Вот теперь это был самый вопросительный взгляд, на который я способен.       — Ты обязательно справишься!       — Парень. Быть человеком — это как дышать, не обращая на это внимание. Отвлечёшься — и отпустит…       — Фух… Хаск, я тебе сейчас задницу надеру! — тяжело дыша, крикнула Вэгги!       — Да, котик, не круто! — вздохнула Энджел.       — Ребята, не ссорьтесь! К тому же Хаск верную вещь сказал!       — Бэравижу тебя! Чтоб тебе всю жизнь так дышалось! — вдох… выдох… вдох… выдох… лучше бы я дальше медведем был…       — Ну, сработало ведь? — от моего недовольного рыка в ответ, в помещении будто стало темнее. — Ладно, может я перегнул, — подняв лапки, согласился кот.       — Брейк! Брейк! Вот ты и снова ты. Как ощущение?       — Сейчас задохнусь… — вдох… выдох… — а ещё, что чёрт подери значит «почувствуй себя человеком»?       — Да я не про это! Как тебе упражнение?       — Чарли, я только что побывал медведем. А потом меня уронили… а затем — чуть не задушили…       — Эх… ну ладно. Тогда — Зак, ты следующий.       — Ась? Но я ведь только что… ай! Ау! Не тычь в меня, женщина! А-а-а!       В общем меня загнали на упражнение второй раз.       — Только в этот раз, чем-то личным, а не угрозами! — увещевательным тоном воспитательницы детсада, погрозила мне пальчиком Чарли. А может, она при жизни таковой и была?       — Окей. Я боюсь высоты. Даже вот такой маленькой…       — Слушай, давай посерьёзней!       — Нет, Вэгги, это неплохое начало… хотя, да, Зак, падение теперь не причинит тебе серьёзного вреда… — попыталась успокоить меня Чарли.       — Нет, тут другое… это детская травма, понятно?       — Ты что, упал с дерева или что?       — Бабушка у меня упала. Просто на ровном месте споткнулась. Сломала бедро, и всю оставшуюся жизнь ходила на костылях… теперь я постоянно смотрю под ноги, стал ненавидеть зиму и опасаюсь любых поверхностей, которые могут развалиться! Как например, вот эти ящики! — может, одного стакана хватило, чтобы подточить здравомыслие, но на долгосрочный эффект надеяться не приходилось, так что в голосе уже промелькнули истерические нотки, а ноги подрагивали, отчего вера в устойчивость ящиков истекала быстрее прежнего.       — Зак! — Чарли указала на свои глаза. — Смотри на меня. Ящики не развалятся. Ничего не развалится. Я! Тебя! Поймаю! Мы тебя поймаем!       Я повернулся и сделал глубокий вдох… и выдох… вдох… и выдох…       — А может, не надо…       — ПРЫГАЙ ДАВАЙ!       Я прыгнул.       Пустота в голове.       Хэй, а тут потолок стеклянный!       — Поймали!       Меня подхватили… раз-два-три-четыре… десять девичьих рук! И пара кошачьих лап… о, ещё пара ручек подключилась — это Ниффти кое-как дотянулась до моей... ну, чуть пониже спины.       — Вот видишь? И нечего было бояться… — меня поставили на пол, после чего Чарли ухватила меня за руки и, несколько раз подпрыгнув на месте, спросила: — И что? И что ты почувствовал?       — Хм… — я попытался найти наиболее подходящие слова, — Поддержку… — блондинка так засияла, что мой внутренний тролль не смог промолчать, — и необходимость закрасить крышу синим, потому что красный реально достал…       За такое меня принялись загонять обратно на ящики, куда я резво и запрыгнул.       — И как теперь? Не страшно?       — Страшно! Хотя… — я прошёл несколько кругов — хотя, в данном случае, вернее, наверное, говорить квадратов — по краю ящика. — Нет, не страшно…       — Значит, упражнение помогает! — улыбнулась Чарли, показывая, чтобы я слезал с ящиков.       — Только вот… — спрыгнул я с ящика, — когда сюда отправится мой психолог, я стрясу с него всё уплаченное за сеансы!       После лекции о важности прощения — которую я понял, как «проще будет с ней согласиться», прыгали остальные. Нет, никто ничем особо личным не делился, если не считать Энджел, которая делилась тем, что окружающие хотели бы, чтобы она оставила личным. Вэгги поделилась чувством верности к Чарли, которая оказала ей серьёзную помощь, почти три года назад — без каких-то подробностей. Хаск долго отнекивался, но на предложение «пояснить причину своего алкоголизма», заявил, что пьёт лишь потому, что это ему нравится. Этого хватило. Энджел… ну, серьёзно, кто после слов «можете меня за щеку», ожидал варианта «потискать»? Вот её после прыжка и затискали, что она до сих пор щёчки трёт. Что же до Ниффти… скажем так — я всё больше понимаю, почему её не считают безобидной, но в отличии от остальных я её хотя бы ловил, чему она была не очень довольна… что, кстати прибавило ей миловидности, из-за сравнения с агрессивным котёнком.       — Прекрасно! Всё просто прекрасно! Упражнение на доверие показывает себя с лучшей стороны. Мы все узнали друг о друге что-то новое, и теперь между нами будет больше доверия! — улыбнулась Чарли и обратила внимание на поднятые руки пушистой. — Да, Энджел?       — А не проще ли было устроить БДСМ-оргию?       — НЕТ! — разом крикнули Хаск и Вэгги.       — Почему? Нет большего проявления доверия, чем дать человеку творить с тобой всё, что ему вздумается… — чуть ли, не застонав в конце, обняла себя рукастая… чёрт, она даже эротишно палец прикусила!       — Нет, это не доверие! Это… не знаю… разврат! Похоть! Извращение! — ворчливо принялась перечислять Вэгги, пока не заметила мою поднятую руку, — Что?       — Ну, в чём-то она права…       — Диос мио, ещё один извращенец…       — Нет, с оргией она перегнула, но в романтических отношениях… в одном случае — ты полностью во власти любимого человека, но по своей воле. И ты понимаешь, что он никак это доверие не обманет — это очень сближает. А в другом случае — это тебе оказывают абсолютное доверие, оставшись абсолютно беззащитным в твоих руках, и это тоже сближает…       Чарли и Вэгги покраснели, а Хаск шлёпнул себя по лицу приговаривая, про «извращенца, так ещё и философа».       — Детка, мы в Аду, — меня вновь обвила руками Энджел, — так что, можем немного и позабыть о земных социальных стандартах…       — Обратись ко мне лет через десять, когда налёт земных социальных стандартов спадёт, — я знал таких — они шли на что угодно, лишь бы смутить собеседника, так что лучше всего было сохранять серьёзность…       — Замётано! — …ну, или это и правда был беззастенчивый флирт.       — Харэ флиртовать! — обозвав извращенцами на испанском, прервала нас Вэгги.       Покрасневшая Чарли снова объявила перерыв, теперь разбирая бумаги за кофейном столиком. Завидую я этим порталам… но, ими я займусь позже, поэтому пока снова сажусь к Хаску за стойку.       — И часто тут такое творится?       — Да, Энджел постоянно домогается до окружающих. А что, заинтересовался?       — Да я не про то! — я ещё не настолько привык к Аду, чтобы меня привлекали фурри… хотя когда-то я играл в Масс Эффект… — Вот этот вот детский сад, штаны на лямках — это норма?       — Учитывая, как ведёт себя Чарли, и тот новостной выпуск? Сегодня всё было ещё довольно зрело…       — Да уж… и много грешников так отправились на Небеса?       — Парень, ты и правда веришь, что свалишь из Ада? С нашими грехами? Ты, может, и запудрил мозги девушкам, но бармену-то не заливай…       — Напьюсь — проверишь, — пожал я плечами. — Так что?       — Вы с Энджел — первые постояльцы отеля, как ты думаешь, свалил кто-то из Ада?       — Нет, это понятно, а вообще, в рамках всего Ада?       — Таких не помню…       — Чёрт…       — Ага…       Мы молча посидели и выпили.       — О, не надо печалиться… — рядом, бесшумно и из ниоткуда появился Аластор, с чьего внезапного появления мы с Хаском изрядно перетрухнули…       — Вся жизнь впереди… — напел я вслед радиоголосу, на что демон усмехнулся.       — Именно! Хотя, в нашем случае лучше говорить про смерть, но ты прав. Жизнь — лишь пыль, в сравнении с посмертием, так что ты вполне можешь оказаться первым искуплённым! Хах… ха-ха-ха!       — Спасибо за поддержку! — четырнадцатое правило интернетов — не кормите троллей.       Я молча допил табуретовку — хороша, зараза! — и позволил мыслям течь своим ходом. Разные образы мелькали в голове, а уши шевелились на любой шорох. Хаск переругивался с Аластором, на тему наведения суеты последним. Энджел продолжила строчить в телефоне… вернее уже в двух телефонах. Ниффти тычет иглой в пол, в попытке поймать какого-то жука. Чарли с Вэгги… блин.       Встаю и пружинящей походкой подхожу к дивану.       — Чарли, могу я тебя похитить?       — Может, позже? — подняла взгляд Вэгги. — Нам надо решить, что будет следующим занятием…       — Вот по этому поводу и похищаю… заодно приготовлю ещё одно фрапп…       — Идём!       — А? Стой, подожди, дай хотя бы… Хаск! Ха-а-аск! Приготовь, пожалуйста, эспрессо-о-о! — прокричал я, пока эта, казалось бы, хрупкая дéвица, слегка ухватив за рубашку, утащила упирающегося меня в сторону кухни. — Да иду я, иду!       Услышанные в разговоре предложения заставили меня задуматься. Нет, я особо против не был! Поучаствовать в нескольких кринжовых детских утренниках слэш тимбилдинге уровня этих самых утренников, это малая цена за хорошее жильё, еду и неплохую работу. Вот только доброхот во мне во всю пинал инициативу, и, надеюсь, всё не закончится как в поговорке…       Я быстро начал готовить напиток, дополнительно спрашивая, что нравится или не нравится Чарли, которая, вновь из портала, достала вафельные трубочки с ванильным кремом для напитка.       — Да, я сладкоежка!       — А на моё предложение заладила «чревоугодие», «обжорство»…       — Для молодого организма нужно много энергии! Ладно, зачем ты меня «похитил»?       — Просто у меня несколько вопросов появилось…       — А чего на месте не спросил? Нет, я конечно не против, но всё же… — облизнулась она на стакан, в который я заливал сиропчики, «как в прошлый раз»… сделаем вид, будто помню, как заливал их.       — Не знаю, — пожимаю плечами. Ну, не отвечать же честно «не хотел подрывать авторитет начальства»? — Так вот, много грешников уже прошло через искупление?       — Вэгги и Энджел очень стараются, да и Ниффти с Хаском участвуют в…       — Количество.       — М-м-м… пока — ни одного, но я уверена, что со временем, это число достигнет населения Пентаграмм-сити! А потом и всего Ада!       — Так этот город называется Пентаграмм-сити? Значит то явление в небе… нет, я отхожу от темы. Чарли, боюсь, ничего не получится… — я аж спиной почувствовал, как эта оптимистка поникла. — Я конечно не эксперт, но вот это вот всё, как-то не тянет на способ исправления грешников…       Девушка молчала, а я заканчивал готовить напиток. Взбитые сливки, пару вафельных трубочек, дольку клубничины размером с небольшое яблоко — остальная часть клубники съедается… только для оценки её вкуса! Ой, да ну вас, попробовали бы вы такую клубнику, вы б меня поняли!       Оборачиваюсь, с некоей долей театральщины, прямо-таки преподнося девушке её любимый напиток/лакомство, и замечаю насколько она расстроилась.       — Ты чего это?       — Ничего…       Я аж чуть не зарычал — волосы встали дыбом, уши прижались к голове, а кухня вся потемнела.       — О женщины! Вы вашим «ничего», сломали столько тугих на голову мужчин… я понимаю, что не все могут воспринимать критику…       — Критику? Я только порадовалась, что у меня появился настоящий постоялец, который нормально участвует в тренингах, а ты уже отказываешься…       — Я? Отказываюсь? Я не отказываюсь!       — Но ты сказал, что ничего не выйдет!       — Такими методами? Если реальность ещё имеет хоть какой-то смысл — сильно сомневаюсь. Нет, если ты поймаешь каких-нибудь малолеток, возможно, это сработает, но тут все явно вышли из возрастной группы…       — Но они должны понимать, что хорошо, а что плохо…       — Будто они не.       — Но они продолжают заниматься тем, чем занимаются.       — А почему они продолжают?       — Потому что не понимают, что — хорошо, а что — плохо!       — Может, это ты их не понимаешь? — на поднятую бровь, я вручил девушке напиток и продолжил. — Предположим, что люди всё-таки понимают, что они делают. Могут у них быть причины для такого поведения?       Чарли издала трубочкой протяжный сёрп и с блаженной улыбкой ответила:       — В том-то и дело, что они не понимают!       — Да почему не понимают-то?       — Потому что Ева съела недозрелое Яблоко Познания…       — Что, ещё раз?       — После того, как Адаму создали новую жену, выяснилось, что она уже не так хорошо различает добро и зло, как первые люди. Потому было решено посадить Древо Познания, яблоко с которого наделит Еву и всё её потомство этим даром. Только пока плод созревал — людям запретили его срывать, но об этом не сообщили Люциферу. Они с Лилит посчитали запрет глупостью и скормили Еве недозрелое Яблоко Познания…       — Так… во-первых, это не тот разговор, который я хочу проводить на ногах, — мы вышли в столовую, где уселись за столик. Чарли продолжила попивать напиток, а я продолжил: — А во-вторых, у меня целая куча вопросов. Так… почему нельзя было вырастить ещё одно древо? Или даже яблоко?       — Древо Познания было очень концептуальным чудом. Оно оплело корнями всё мироздание, с начала времён и до самого конца. Для ещё одного древа, просто не было места, а что до яблока — оно навсегда прививало человечеству определённую черту. Попытка привить черту ещё раз просто уничтожила бы человечество…       — Ну и начали бы сначала, зачем всё это? — Чарли уставилась на меня с ужасом.       — И потерять всех замечательных людей, заслуживших крылья? Это было бы ужасно!       — Ладно, отбросим вопросы про то, что распиздяйство человечества, это вина его проектировщиков… — господи, я сижу в каком-то старомодном ресторане, а про тайны вселенной мне рассказывает девушка, которой я приготовил кофе… — Так… зачем Адаму вообще создавали новую жену?       — Он не сошёлся характером с Лилит, а она полюбила Люцифера, — мечтательно улыбнулась Чарли. Видимо, ей нравится романтика…       — Значит, Адам и Лилит были первыми людьми, и они могли оставить сверхлюдей, способных отличать добро от зла?       — Именно, — кивнула девушка.       — Ну, видимо, позже Адам сошёлся с Лилит, потому что люди на самом деле различают добро и зло.       — Нет! — Чарли ударила по столу, со злобой посмотрев на меня. Чёрт, у неё аж волосы зашевелились и рога прорезались, но лишь на секунду. — Она всегда хранила верность мужу, а человечество до сих пор слепо!       — Тогда яблоко было не таким зелёным, раз люди отличают добро от зла, — пожал я плечами. Вопрос про верность Люциферу я опустил. Ну любит девушка счастливые концовки, а я что, против?       — Если они отличают — то зачем они творят зло? Насилие, грабёж, рабство…       — Личное выживание, выживание потомков, ещё лучшее выживание потомков…       — Нельзя выживать за чужой счёт!       — Нельзя отказывать в выживании себе, — пожал я плечами.       — Но это несправедливо.       — Согласен. Но людьми движет не зло — а личное добро.       — Это… хм…       — С чего мы вообще про яблоки заговорили? — я пошевелил пальцами в воздухе, отматывая диалог в памяти. — А! Я говорил, что мы пониманием, что делали не лучшие вещи. Но это не значит, что мы делали их ради зла. Может, стоит выяснить причину этих поступков, и исправить её? Ведь если нет причин грешить, то и грешить не будут…       — Это звучит как-то неправильно… будто Вы не исправитесь, а Вам просто везёт… — смутилась Чарли.       — Если человек украл — это плохо?       — Да.       — А если человек украл, чтобы спасти от голодной смерти ребёнка? — О, узнаю это выражение. «Чарли.ехе экстренно завершило работу»… — Стоит выяснить глубинные проблемы, приведшие нас в Ад?       — Это слишком личное…       — А опрос с утра — это не личное?       — Ну, ты мог отказаться…       — Не то, чтобы мне было что скрывать — но о таком стоит предупреждать, — я уставился на насвистывающую Чарли, — …или это было осознанное неинформирование?       — Что? Пф-ф… не-е-е! Как ты мог такое… неа!       — Сделаю вид, что поверил… ладно, понимаю, я тут новенький, и маловато знаю про окружающую реальность, но возможно, всё-таки стоит попробовать более серьёзный подход? Могу вызваться первым подопытным!       — И с чего мне начать? — пальцем собирая с поверхности кружки остатки лакомства, спросила Чарли.       — А мне почём знать?       — Но ты ведь только что…       — Я не учился на психиатра, чтобы подобрать терапию для грешников. Упражнение на доверие — хорошо, но рано. Это я, на фоне общего потрясения поделился чем-то действительно личным… спасибо кстати.       — За что?       — Я больше двадцати лет не мог даже на табуретку встать, чтоб сердце в пятки не уходило, а теперь, словно готов на верхотуру забраться… — ухо дёрнулось в направлении двери, за которой перебирали маленькие ножки.       — Да не за что… хотя, если ты продолжишь готовить мне напитки…       — Хаск просил передать эспрессо, — в столовую вбежала Ниффти, поставила кофе на стол, и так же быстро убежала.       — Стоп, я забыл главный ингредиент?       — А я-то думаю, почему вкуснее прежнего…       — Сладкоежка, да? Не осуждаю. Аскеза ради аскезы — деструктивная хрень… а вот найти людям то, что притянет из на светлую сторону и отвратит от тёмной стороны…       — Как сочетается «отказ от вредных привычек — деструктивен» и «отвращение от тёмной стороны»?       — А вредные привычки — это не зло. Это может быть саморазрушительно, но пока человек не мешает жить другим — это не плохо. К тому же даже вредные привычки не берутся из ниоткуда. Да, от них можно впасть в бесконечную спираль… как там было… «Я пью, чтобы забыть, что мне совестно пить»…       — И что? Мне теперь лезть всем в душу раскалёнными клещами и вытягивать из них душевные травмы?       — Можно начать с того, чтобы дать причины вести себя лучше, или хотя бы не скатываться глубже… какую-нибудь рутину, досуг или хобби для начала, а там дойдёт и до чего посерьёзнее. Не знаю за что тут чалится Аластор, но ты слышала его на радио? Он был доволен вести передачу… так не стоит ли ему помочь, и чуть снизить… накал передач?       — Зак, я сама верю в то, что все заслуживают шанса, но Аластор — серийный убийца, который убил по меньшей мере сотню человек, а потом ещё прошёлся по Аду, после чего многих владык и грешников никто не видел…       — М-м-м… да уж… — я почесал макушку, — а нет шанса, что все эти убийства имели какую-то цель, и его жертвы были очень такими себе людьми?       — Ты очень доверчивый…       — Чарли, вокруг него был ореол зелёного. Он не может быть плохим человеком…       — Как ты вообще попал в Ад?       — Я слишком оторван от социума, слишком активно агитировал против веры, и вроде как, после прочтения библии, часто заявлял, что скорее сатанист…       — Это был риторический вопрос…       — Я знаю.       — Та-а-ак… чем же мне тогда заменить последнюю на сегодня деятельность по искуплению?       — Что-нибудь простое, что хоть немного разогреет грешников, не будет деструктивным и не займёт много времени на подготовку?       — Хм…       — Тебе не обязательно решать всё самой, — я встал из-за стола, посмотрел на стаканчик с эспрессо и, пожав плечами, опрокинул его в себя. — Можно взять вариант от каждого, и перемешать их в случайном порядке — чтобы в итоге никого не обидеть.       — Это отличная идея! Как хорошо, что ты попал к нам! — Чарли крепко обняла меня, что у меня аж органы захрустели.       — Ощущение такое, будто меня сейчас к чёрту послали…       — Ой! — девушка выпустила меня из рук и отпрыгнула…       — Да, и самым странным на сегодня будет не существование Ада, а количество обнимашек на один день…       

      ***

             В итоге как-то так и порешили. Чарли пару минут уговаривала Вэгги отойти от обычного распорядка, после чего мы все расселись всё в том же вестибюле.       — Итак, от нашего нового постояльца поступило отличное предложение. Каждый называет какую-то деятельность, досуг или хобби — не слишком продолжительную, безвредную и не грешную — и мы все будем заниматься этим следующую неделю. Вопросы?       Энджел подняла руки.       — Нет, никаких оргий, - сразу ответила Вэгги.       Энджел опустила руки.       — Давайте, предлагайте варианты…       Отбросив большинство споров и пустых разговоров:       Чарли предложила сходить в караоке;       Вэгги, после отклонённого варианта с караоке, и долгих уговоров Чарли, предложила устроить спарринг;       Энджел, недовольная, выяснением настоящего значения слова «спарринг» предложила «няшкать и тетёшкать» Пухлого Наггетса;       Аластор предложил поучаствовать в радиопостановке — без жестокости;       Хаск предложил просто сыграть в покер. После долгих споров, сошлись на игре на несерьёзные желания;       С Ниффти было сложнее всего, потому что она перечисляла отклонённые варианты десятками, пока среди них, почему-то затесалось оригами;       Ну, а я… что ж, раз уж я попал в Ад, то надо хотя бы глянуть на местные достопримечательности.       Честь достать первый листочек из шляпы выпала мне — я новенький, и потому имею меньше всего шансов сжульничать. Опускаю руку в шляпу, ворошу листочки и достаю один…       Через несколько часов я выяснил, что у Чарли есть много цветной бумаги для презентаций, и что есть множество способов сложить медведя из бумаги…