Моя привилегия

— Ты смотришь, как я сплю? — тихий голос Тео отвлекает Лиама от наблюдения за его лицом. — Может быть я всегда это делаю, просто ты впервые заметил. — И это совсем не жутко. Тео продолжает лежать с закрытыми глазами, но с мягкой расслабленной улыбкой. Лиам в очередной раз отмечает, как удивительно легко им находиться друг с другом. В общем личном пространстве. Может это их животная сторона. Два зверя подружились после обилия драк и предательств они смогли заново сформировать связь, пережить околосмертный опыт, спасти друг друга, поскандалить и ударить друг другу по улицу бесчисленное количество раз, а после стали жить вместе и делить постель. — Почему тебе это нравится? Ну, знаешь, что такого в этой концепции? Ты не чувствуешь гнева, но мне интересно из-за чего, — вдруг спрашивает Тео, перебивая все остальные мысли. Лиам задумчиво пялится на собственные руки. Он знает, что за человеческой плотью скрывается его опасная сторона. Знает, как вылезают когти, как крепка может быть хватка его рук. И это пугает. — Наверное, я не могу выразить это понятно, но как-будто, отпуская контроль, я чувствую больше контроля? — Позволяешь себе быть любым? — О, ну, да. Наверное, это подходящее слово. Дозволение. Но то есть, я читал, что кто-то выбирает себе для жизни такие роли. Может это о парах, но всё равно это звучит странно для меня. Разве меня может определять то, какой секс мне нравится? — Ты уверен, что тебе нравится не только идея об этом? — Ну, я всегда был где-то на грани, когда мы дрались, так что… Полагаю, это так. — Тебе нравится, что я причиняю тебе боль? Или ощущение крови на своём лице? Слабость? Адреналин? — Я думал у нас серьёзный разговор, а не грязный, — Лиам ворчит, приземляясь на грудную клетку Тео. — Тебя просто легко завести. Так ты ответишь? — Мне нравится, что ты причиняешь мне боль, но не с целью убить меня. Ты — ходячий контроль, это так раздражает. Пальцы Тео царапают шею Лиама, пока он невесело усмехается. — Думаешь, это изобилие контроля может выработаться в обычной обстановке? Это лишь побочный продукт моего существования. Но, в любом случае, я рад, что ты знаешь, что я не причиню тебе непоправимого вреда. Тео мягко мажет губами по виску Лиама, прислоняясь к его уху: — Мне плевать на контроль прямо сейчас. Я хочу, чтобы ты испытал со мной всё, хочу сломать все твои рецепторы, чтоб ты потерялся в своих ощущениях, чтоб ты был мягким и послушным в моих руках. Уверен, что способен быть покладистым, м? Лиам плавился от едкого контекста и горячего шепота, чувствуя, как всё его тело нагревается в предвкушении. Он прикасается к лицу Тео, оглаживая линию челюсти: — Я сделаю всё, что скажешь. Пока мы занимаемся сексом — моё тело принадлежит тебе. Тео удовлетворенно рычит, затягивая его в поцелуй. Его язык скользит по скулам, спускаясь к шее, чтобы сменить мокрые следы на клыки, жалящие нежную кожу. Лиам молниеносно оказывается вжатым в кровать, прижимаясь к телу Тео. С него быстро слетает одежда, пока он может лишь чувствовать покалывание от разорванных капилляров на его шее. Засосы быстро сходят, заставляя его шипеть от ощущения чрезмерно быстрой регенерации. Пока губы мокро скользят по чувствительному месту под его ключицей, Лиам не думает. В его голове оглушительная пустота, где есть место только для ощущения горящего возбуждения. — Правило номер один, — зубы Тео издеваются над мочкой уха. — Ты можешь прикасаться, но не можешь видеть. — Прикусывая щеку, Тео заставляет Лиама задыхаться. — Правило номер два. — Ты говоришь мне остановиться, если чувствуешь что-то кроме удовольствия, слишком больно, слишком интенсивно, слишком страшно — что угодно из этого будет поводом остановиться. И номер три — ты не сдерживаешь ни одну свою реакцию. Закричи, заплачь для меня, кусайся или царапайся, но делай то, что я говорю. — Что будет, если я открою глаза? — Лиам слышит свой голос и слабо узнает его. Он слишком загнанно дышит. — Я не дам тебе кончить и использую тебя, как место для слива спермы. Лиам не удерживает свой стон, выгибаясь ближе, чтобы соприкасаться с Тео всем телом. — Это был стон плохого мальчика, — зубы Тео цепляют сосок. — Ты сказал мне не сдерживаться. — Слишком умен для своего же блага. Лиам улыбается, осознавая, что ему нужно. Он щурится, понимая, что с закрытыми глазами он не просто сильнее ощущает каждое прикосновение, но и чувствует больше смелости. — Ты можешь хвалить меня больше? — Каким ты хочешь быть, Лиам? Сказать тебе, как ты красив подо мной? Как великолепно ты подчиняешься? Называть тебя моим хорошим мальчиком? — Тео тихий, но его голос скользит Лиаму под кожу, впитывая слова, как и прикосновения, которые везде и одновременно недостаточны. — Что угодно. Всё. Пожалуйста. Лиам не знает, когда он остался полностью без одежды, ему всё равно, пока всё его тело является лишь проводником возбуждения. Он не думает о неловкости, обнажаясь сильнее. Не думает о смущение и дискомфорте, когда в него проникают смазанные пальцы. И он определенно перестает думать, когда пальцы Тео приближают его к грани, оглаживая, растягивая и надавливая на него внутри. Лиам смутно осознает, что лежит совсем расслабленно, запрокинув голову и выставляя шею. Знает, что их животная природа играет с ними обоими. Ему нельзя открывать глаза, он собирается быть для Тео идеальным, поэтому может лишь представлять, каким взглядом он изучает уязвимое доверительное положение Лиама. Он получает комментарий от Тео так быстро, будто химера читает его мысли. — Ты выглядишь слишком хорошо, вот так подчиняясь мне полностью. Тебе повезло, что я стал лучше. Лиаму стоит подумать, почему подобное вызывает у него трепет, а не ужас, но его удачно отвлекает тёмная интонация и рука, нежно оглаживающая его лицо. — Правда? Насколько плохим ты мог бы быть со мной? — Лиам слепо тянет голову к пальцам Тео, скользнув по ним языком. В ответ он получает довольный смешок и резкий и четкий удар по его простате, ведь рука Тео ни на секунду не переставала двигаться в нём. — О, Лиам. Я бы посадил тебя на поводок и всегда держал раскрытым и готовым для моего члена. Ты был бы идеальным пленным. Захваченный моментом и удовольствием от каждого услышанного слова, Лиам может лишь довольно выгнуться, когда к его тщательно растянутому отверстию приставляют головку члена. Они обговорили свои желания и предпочтения достаточно подробно, но было ли очевидно, что у Лиама никогда не было опыта с парнем? Он не был в этом уверен. — Я хочу увидеть тебя, пожалуйста, — Лиам мог только ныть и вздыхать, когда чувствовал, как Тео медленно в него проникает. — Прояви терпение, как мой покорный мальчик. Будешь смотреть на меня, когда я заставлю тебя кончить, — Тео мягко задевает рукой до сих пор нетронутый член Лиама, лишь намекая на стимуляцию. А Лиаму плевать, он ощущает себя потерянным от глубокого присутствия члена внутри него. Его чувства сконцентрированы лишь на том, каким невесомым и перевозбужденным он себя чувствует. Здесь есть лишь они. Есть более уверенные толчки, более близкое соприкосновение их тел, когда руки Лиама обхватывают спину Тео и тянут ближе, тянут к своим губам. Есть факт их общей спальни, их переплетенных запахов, которые сейчас становятся ярче и гуще от похоти. Есть темнота перед сомкнутыми веками, которая сменяется белыми вспышками от удовольствия, от тепла, от правильных глубоких движений, которые нужны были Лиаму, а он и не подозревал об этом ранее. Они оба знают, что сегодня не день для чего-то нового или грубого, хотя для Лиама нового предостаточно. Он никогда не был так пассивен в сексе во всех смыслах, никогда не ощущал внутри распирающего давления, никогда не был настолько открыт перед кем-либо. Но Тео тянет его ближе к оргазму, когда кусает его губы и убеждает Лиама начать себе дрочить, когда становится быстрым и настойчиво тянет его за волосы. И как настоящий дьявол, он всегда всё узнает раньше Лиама. Так что ему едва хватает сил вовремя среагировать на бескомпромиссную просьбу немедленно открыть глаза. И вид дикого, возбужденного и такого внимательного к нему Тео почти выбивает из него весь воздух, когда ощущения переполняют его, когда ему нужны чужие руки обхватывающие его лицо, чтобы снова не закрыть свои глаза. Видя каждую мелкую деталь, Лиам осознает, что его тело нуждалось слишком долго, и оргазм захватывает его почти неожиданно и, возможно, слишком громко. Ему удается лишь убрать руку с собственного члена, чтобы не испачкать себя сильнее и почти недовольно вскрикнуть, когда Тео тратит ещё минуту, чтобы испачкать его ещё и изнутри. У Лиама сбившееся дыхание и испорченный вид, повсюду следы спермы, а его волосы неприятно слиплись, но всё, что улавливают его полуприкрытые глаза это лицо перед собой. И пусть это усилие, чтобы притянуть Тео ближе и очертить пальцами его челюсть, но оно стоит того, как и стоит сказать: — Ты так несправедливо красив.