Моя привилегия

Просыпаться в школу никогда не было приятным занятием, но выпускной класс сам себя не закончит, поэтому Лиам заставил себя открыть глаза и довольно пнул Тео, который уткнулся лицом в подушку. Он услышал недовольный стон, а через секунду уже оказался в медвежьих объятьях. Тео поцарапал его пресс, вызвав щекотку и активное сопротивление Лиама, которое исчезло, когда эти хитрые лапы скользнули ниже, очерчивая край нижнего белья. — Больше никакого сопротивления? — Тео играет грязно, дразня его своим утренним хриплым голосом и наглыми движениями. Он лишь скользит по ткани трусов, пальцами прослеживая очертание члена. Лиам может лишь прерывисто дышать, принимая внимание. Доведя его до полностью возбужденного состояния лишь мягко сжимая, Тео всего раз сжимает его сильнее, а после убирает руку, вызвав возмущенный стон. — Доброе утро, — Тео скалится, кусает Лиама за щёку и с довольным видом поднимается. Лиам недовольно морщится, расстроенный, что его возбудили и бросили. Но он всегда знал, что Тео — тот ещё мудак. Поэтому он ждёт, когда его стояк сойдет на нет, направляясь в ванную, чтобы почистить зубы. Он слышит довольное напевание в душе, которое лишь сильнее портит его настроение. Чужая бодрость и всплеск сексуального разочарования — плохая смесь для Лиама, который ненавидит утро. Тео не торопится одеваться или хотя бы пользоваться полотенцем, а просто обнимает Лиама со спины, не стесняясь намочить его. Лиам собирается зарычать на него, но его отвлекают стратегические поцелуи на его шее. Почувствовав, как возбуждение накатывает на него снова, Лиам лишь надеется, что к нему прикоснуться, но получается лишь мокрый язык и терпкий укус в плечо. — Мой злой оборотень хочет сыграть в игру? — дыхание Тео обжигает Лиаму уши, а нотка собственничества от слова «мой» распаляет его чрезмерно сильно. — Допустим, — Лиам всё ещё достаточно в себе, чтобы капризничать. — Я буду приставать к тебе целый день, а дам кончить только, когда я решу, что ты это заслужил, — Тео лишь мельком оценивает разгоряченное состояние Лиама, а после отходит, наконец, вытирая свое тело. Тело, на которое Лиам лишний раз не смотрит, раз уж кончить ему не дадут, ему не нужны дополнительные стимулы. — Это ужасно, — в голосе Лиама одно нытье, но он знает, что они оба в курсе, что он уже согласился. — Что ты хочешь взамен? — Тео одевается, пока говорит, а в его глазах горит похоть. Лиам фыркает, скидывая свою футболку. Он подходит к Тео, цепко обхватывая его шею сзади и тянет его к своим губам. Ему нравится, как быстро на его движения реагируют, как быстро это становится интенсивным и влажным поцелуям, и как мягко пальцы Тео прочесывают его волосы. Они отрываются друг от друга, не разрывая зрительного контакта, и в груди Лиама что-то ёкает, когда он смотрит на довольного расслабленного парня перед собой. Он не удерживается и целует его снова, мягче, лишь запечатывая свои ощущения поглубже, концентрируясь только на мягкости губ и легком аромате удовольствия, исходящим от Рэйкена. Им удается спокойно позавтракать и доехать до школы, а Лиам почти не отдает себе отчёт, когда целует Тео в машине перед тем, как разойтись. Ему не стоит делать этого на школьной парковке. Лишние сплетни ему ни к чему. Когда после убийственной математики и спокойной литературы наступает перерыв на обед, Лиам не ожидает, что его схватят за руку и загонят в угол только для того, чтобы в который раз за день его губы безжалостно смяли. По нему скользят точно выверенными движениями, мимолетно заправляя волосы за ухо, резко придушивая и опуская руки на его задницу, интенсивно сжав. Тео отрывается от него с несправедливо довольным видом, Лиам получает на прощанье очевидный стояк и легкое поглаживание по щеке. Самая ужасная идея в мире. Когда на обеде Мейсон спрашивает, как он держится, Лиам не сразу понимает о чем речь. Хейден точно. Та, что бросила его совсем недавно и переехала в другой штат. Лиам знает, что есть какой-то правильный ответ, но он его ещё не придумал, поэтому считает, что может просто пожать плечами, а после вздрогнуть всем телом, когда Тео садится рядом с ним. Мейсон и Кори более менее привыкли к его присутствию, поэтому особо не реагируют. Кори даже втягивает его в какой-то диалог по учёбе, который Лиам с радостью послушал бы, если бы не рука на его бедре. Слишком высоко, слишком сильно, слишком близко. Тео — невозмутимый ублюдок, жует сэндвич и рассуждает о домашке, пока играет с молнией на джинсах Лиама. Когда Мейсон снова уточняет точно ли в порядке Лиам, явно интерпретируя его лицо, как недовольное, ему не удается просто отмахнуться. — Чувак, расставание — это отстой, необязательно делать перед нами вид, что ты в порядке. Нормально, если тебе грустно, — сочувствующе говорит Мейсон. — Они с Хейден расстались. Лиам не понимает, почему его друг сообщает об этом Тео. И ему действительно грустно, потому что, естественно, что член сжатый джинсами — это печаль мирового масштаба. И это забавно, что его лучший друг уточняет для Тео факт о жизни Лиама. Будто Тео не осведомлен о его разрыве с Хейден настолько, что знает, какие звуки издает его бывшая девушка во время секса. Недавнее воспоминание лишь заставляет его член дернуться, а сам Лиам упорно смотрит в одну точку, не желая видеть, как Тео тихо посмеивается над ним. Перед тем как снова таинственно исчезнуть, Рейкен быстро шепчет ему на ухо: — Ты сумасшедше привлекателен, когда пытаешься скрыть свое удовольствие. Лиам посылает чертову химеру всеми известными направлениями в своей голове. Обед заканчивается, и ему придется идти на биологию, хотя единственное чего он хочет — это просто кончить. Дурацкие комплименты никак его не цепляют, ему абсолютно всё равно, и он точно не прикусил свою щеку до крови, когда услышал это. Лиам ненавидел, что Тео может так легко найти его, так легко возбудить, так легко посмеяться над его разочарованном виде и оставить его. Он не мог врать, что ему не нравится это внимание, эти “табуированные” выходки с Тео, но у Лиама был отвратительный год, поэтому он не очень погружен в мысли о чувствах своей стаи и общественном мнении. Возбуждение всегда было простым и быстрым способом отвлечься для него, а сегодня он чувствовал себя отчаявшимся, плаксивым, но определенно готовым довериться этой жертвенной роли. Он чувствовал себя добычей, с которой играют прежде, чем сейчас, и его это устраивало. Его не устраивало, что он не очень собран после долгого учебного дня. Тренировка по лакроссу казалась ему вечностью, но помогала выплескивать напряжение. Было так мало вещей, которые могли дать ему хоть каплю расслабления. И Лиам отчаянно цеплялся за всё, что не вызовет у него новых кошмаров. Тео был его личным источником спокойствия. Он не чувствовал себя слабым или запуганным рядом с ним, но ощущал безопасность. Конечно, доверять своему сексуальному влечению было бы глупо, но это было чем-то ещё. То, каким Тео был с ним не было похоже на другие взаимоотношения химеры. Можно было счесть всю историю парня весомым фундаментом, чтобы быть нелюдимым, холодным и недоверчивым, но Лиам никогда не наблюдал такого Тео, когда они оставались вместе. Тео был смелым, заботливым и внимательным, а Лиам плавился от того, что это только для него. Но он не понимал, почему он? Он не мог перестать думать об этом даже в момент, когда Тео вжал его в стену душевой. Лиам даже не уверен, сколько раз за день он был на грани, но сейчас он чувствовал что-то большее, чем облегчение. Что-то в руках царапающих его спину, в горячем дыхании у затылка и в соприкосновении их мокрых тел вызывало у Лиама непреодолимый восторг. Он почти вскрикнул, когда пальцы Тео оказались внутри него, но его вовремя заткнули. Рука Тео жестко накрыла его рот, заглушая все всхлипы и такое желанное к озвучиванию “пожалуйста”. Лиам мог только позволить воде омывать его слезящиеся глаза, когда он чувствует, как молниеносно пальцы сменяются членом. Но он может осознавать, как он счастлив, наконец, получить освобождение, что он может заплакать от удовольствия, но не может перестать думать. Когда это закончится? Когда Тео исчезнет? Когда Лиаму придется задуматься о том, что ему делать с желанием подчиниться, если он доверяет только ему. Возможно, его слёзы сейчас вызваны чем-то другим. Возможно, слишком наивно полагать, что Тео этого не заметит. Лиам чувствует, как рука отрывается от его рта и сжимается на его шее. Его мочку уха прикусывают, когда он слышит: - Ты прекратишь думать прямо сейчас и кончишь для меня. В этом содержится, как минимум приказ, которому Лиам не собирается противостоять, но только… - Скажи, что не уйдешь. Пожалуйста. Голос пропитан дрожью, когда он чувствует связь их тел, интенсивность этой близости, но ему нужно больше. Нужно услышать. Но он не надеется, когда темп становится быстрее и стимуляция становится гораздо сильнее, выбивая из него связные мысли каждым уверенным толчком. - Лиам, - рука Тео сжимается на его члене, а в ответ он получает только хрип. - Я здесь, пока ты этого хочешь. И Лиам морально падает. Под лавиной ощущений он мог бы легко соскользнуть по мокрой стене, потому что перед глазами всё белое, а в его крови происходит взрыв от освобождения, от веры в то, что, возможно, Тео действительно его не оставит. Когда мягкие руки скользят по нему, очищая и заземляя, Лиам всё ещё не находит способность говорить. - Возможно, я перегрузил тебя. Это было слишком много. Мне жаль, - Лиам хотя бы способен слушать Тео, но не очень понимает о чем он говорит. Вероятно, он константно напряжен настолько, что целого дня на грани может быть много. Вероятно, это не та причина.