На грани

***

— Собираешься полжизни, опоздаем же! — Лучше заткнись и помоги. Му Цин по привычке закатывает глаза, скрестив руки на груди. Он заходит в квартиру, смотря на Фэн Синя, что держит рюкзак их общего друга, который, как раз-таки, и задерживал их. Се Лянь смущённо улыбался, ему было неловко заставлять друзей ждать. — Му Цин, Фэн Синь, примите мои искренние извинения. Кажется, я не могу найти своё пальто… — Опять? Разве оно не должно висеть возле выхода? Я же говорил тебе о том, что не стоит бросать вещи, где не положено! — была бы воля Му Цина, он бы дал другу несильный подзатыльник. Но так уж вышло, что помимо него, Се Лянь водит дружбу с тем, кого сам Цин терпеть не может. И этот придурок может расценить это, как оскорбление и издевательство над всеми любимым святошей, отчего начнётся очередная драка. Не в первой, конечно, но Му Цин не желает опаздывать на пару. Ещё и руки марать… –Слушай, кончай ворчать. Сними обувь и помоги нам! –Фэн обращает хмурый и недовольный взгляд на парня, что в очередной раз закатил зрачки к потолку. –Так мы точно опоздаем, — вздыхая, произносит Му Цин, но все же решает снять обувь. Через некоторое время, с пассивной агрессией и ноткой желчи в речи, они все же сумели найти пальто Се Ляня. — Му Цин, ты мой герой, — с улыбкой сообщает тот, позволяя первому надеть на него пальтишко. –Герой, как же…–Фэн Синь фыркнул. –Как видишь, именно я нашёл его пальто. Се Лянь, будь добр, клади вещи на их законное место. А ты, –он перевёл взгляд на Синя. –Пошевеливайся. Ещё немного и точно опоздаем, и если это случиться…– неоднозначная ухмылка украсила обаятельное лицо, показывая ряд белоснежных зубов. — Ты тут мне не ухмыляйся! Тоже мне, нашёлся. — Фэн Синь, — Се Лянь аккуратно ухватывается за плечо друга, расплывшись в лёгкой улыбке. — Успокойся. Всё хорошо. Нам действительно следует поторопиться.

***

К великому счастью, не опоздав всё-таки на пары, троица успела вовремя. По-пути лёгкий ветерок подгонял их в спины, гулял под одеждой, заставляя слегка поёжиться. Солнце улыбалось сквозь пёристые лёгкие облачка, а немногочисленные листочки покачивались в такт общего ритма жизни. Они уместились все рядышком, а ручки каждого вырисовывали линии, складывающиеся в иероглифы и в конечном счёте в слова, что говорил преподаватель. Честно говоря, никто из одногруппников не понимал, как эти трое умудряются дружить друг с другом. Они ведь совершенно разные! Если Сяньлэ мог найти общий язык с любым человеком, то Му Цин и Фэн Синь были слишком принципиальны в выборе приятелей. Они друг друга терпеть не могли. Если бы не Се Лянь, то эти двое однозначно бы перегрызли друг другу глотки. Они всегда спорили. Дрались и соревновались. Как минимум доводили всё до того, что их общему другу приходилось разнимать их. А Се Лянь же, напротив, всегда сохранял нейтралитет, что жутко бесило обоих его приятелей. Но из уважения к Сяньлэ они прекращали, отворачиваясь друг от друга, словно с детской обидой, как малыши, что не поделили конфетку. Что же у них общего? Да ничего! Разве что… Дружба с Се Лянем. Это, пожалуй, единственное, что их объединяло. Ну или же… — Придурок. — Идиот. — Подметала. — Обезьяна. Се Лянь устало вздыхает. Похоже, он заслушался преподавателя, из-за чего упустил момент причины ссоры своих соседей по столу. Хотя, по правде говоря, причины может и не быть. Это может быть очередная мелочь, неправильно сказанное слово, этого было вполне достаточно для начала бурного конфликта, иногда наровившего закончиться травмпунктом. — Фэн Синь, Му Цин… — он неловко улыбается. Благо, Сяньлэ сидел между ними, возможно благодаря этому этих двоих до сих пор не выгнали из аудитории. — Не сейчас! –прошипели оба парня в унисон. Они смотрели на друг друга убийственным и, в тоже время, презрительным взглядом. Казалось бы, ещё немного и это место просто напросто взорвётся… — Ох Боже, дай мне сил… — Се Лянь качнул головой. И снова нужно следить за ними, лишь бы не случилось чего… Вот только ссор сейчас ведь и не хватало. –К твоему сведению, этот конфликт начал не я. — Не ты? Да я просто спросил, что этот дед за кафедрой сказал, потому что мямлит в нос, а ты уже начал надо мной насмехаться! — Потому что нужно преподавателя слушать, а ещё, желательно, уши почистить. Се Лянь не знал, смеяться ему или плакать. Он лишь качает головой, аккуратно схватив обоих парней за плечи. — Друзья мои, на данный момент вы оба совершенно не слушаете преподавателя. Давайте разберёмся с проблемами позже, а сейчас нам стоит сосредоточиться на паре. Идёт? — Идёт, — нехотя пришли к согласию те. Посидев около минуты в тишине, разбавляемой лишь чирканьем шариковой ручки по бумаге, бубнежом с задних рядов, да речью пожилого мужчины перед ними, Фэн Синь всё же решил переспросить: — …Так что он сказал-то?.. Пока Се Лянь сдерживался, чтобы не приложить руку к лицу, всё же выпустил тяжёлый вздох, в то время как Цин раздражённо фыркнул, отбросившись легко назад, на спинку стула, и уводя глаза к углу потолка. Было ещё довольно тёплое времечко, окна в помещении были слегка приоткрыты. Ветерок легко качал полупрозрачные узорные шторы, а вместе с ними и пряди на довольно привлекательном лице. Эти довольно чёткие скулы, лёгкая смуглость лица, миндалевидной формы глаза… Что-то в этом, несомненно, цепляло. Прямо-таки модельная внешность, на которой хочется остановиться взглядом подольше. Фэн Синь будто создан был для этого, для того, чтобы любоваться… Так. Стоп. Резко отвернувшись, обратившись глазами к тетради, Му Цин вдруг почувствовал, как щёки начало печь от прильнувшей крови к лицу. А уши-то как загорелись… Он, что… Только что засматривался на… Него? Вдохнув побольше воздуха, задержав его на пару секунд, с усилием выдохнул, мысленно считая до десяти. Вот это новости конечно, чтобы он на этого полудурка засматривался. Нужно гнать подальше такие мысли и даже не думать о подобном раскладе. … Но выглядит он действительно неплохо…

***

— Вам необязательно меня провожать, — Се Ляню было бы намного спокойнее, если бы каждый из них пошёл домой отдельно. Парня не особо устраивало то, что они решили проводить его вдвоём. Ведь после этого им придётся идти домой вместе… Отчего у Сяньлэ было дурное предчувствие. — Да ладно, по пути ведь, — ответил Фэн Синь, пожимая легко плечами. Му Цин же закатил глаза, оголив клыки в полуулыбке: — Тем более… Вдруг украдёт кто? И где тебя потом искать? С собаками да по кусочкам? — Прекращай чепуху нести, — недовольно пробурчал Фэн Синь, раздраженно цокнув. — А что такого? Ты посмотри на него, схватить можно запросто, затолкать в машину и всё! — повысив угрожающе тон голоса парень повернулся больше в сторону Синя, нежели ко всем одинаково. — Намекаешь на то, что он хилый? Да Се Лянь посильнее тебя будет! — Да что ты постоянно мои слова переворачиваешь? Я же о нем беспокоюсь! Где я сказал, что он слабак? — Но ты об этом подумал! — Фэн хотел бы настаивать и дальше, и собирался, да только третий, наблюдавший за очередным скандалом, решил наконец вмешаться. — Так, хватит! — Сяньлэ снова встал между ними, руки его оттолкнули парней друг от друга, уперев каждому в грудь. — Я думаю, что сумею дойти сам. Поэтому советую и вам пойти домой, хорошо? Хорошо. Вот и отлично. — Се Лянь, подожди! — но его и след простыл. Развернулся и ушёл, не намереваясь останавливаться. Кажется, они расстроили лучшего друга своими ссорами. Блеск, просто блеск. Фэн Синь сжал руки в кулаки, после чего развернулся в сторону Му Цина. — Ты во всём виноват! — А я-то чего сделал?! Не виноват я, что ты с любого моего слова ущемляешься, — негодование так и кипело внутри, а вместе с тем лёгкое чувство пустоты. Такой маленький осколочек в сердце, или даже, душе, просто отломленный, на месте которого зияет дыра. Внутри немного тянуло и болело от очередных громких слов, выкриков… — А то. Поменьше провоцируй, конфликтов и не будет! Я не понимаю, как Се Лянь вообще тебя терпит. Ты лишь выскочка, которая только и делает, что пользуется его добротой. А чуть что, так убежишь сразу, поджав хвост. Му Цин замолчал, а внутрення боль лишь больше давала о себе знать, когда маленький скол на фарфоровой душе дал лишь бо‌льшую трещину, от чего захотелось потереть это место, почти физически ощитимое, как больное. Гнетущая тишина, так и звеневшая в ушах и отдающая в пульсирующие виски, затянулась на какое-то время, но кто уж считает. В такие моменты и минута идёт как вечность. После чего парень произнёс с мрачным лицом: — Повтори, — почти с рыком отчеканил это слово, почувствовал, как откололся и второй кусочек. — Оглох, что ли? Хорошо, повторю, но только один раз. Ты лишь выскоч-…– Фэн Синь не успел договорить. «Приятель» хорошенько вдарил ему по лицу, чего тот не ожидал. Поняв, что избежать драки не получится, а терпеть он не собирается, тот делает выпад, тем самым атаковав в ответ. Бойня казалась всё интенсивнее, оба «противника» уже были в пыли асфальтированной дороги, а агрессия в действиях, оставляющих тёмные следы на коже, болезненные гематомы, и цветные ушибы, всё не останавливались. — Это я-то выскочка?! На себя бы посмотрел! Думаешь, что лучше меня, а на деле ничерта. Вечно принижаешь, при Се Ляне стараешься выставить дураком! Надоело. Знаешь что? Терпеть тебя не могу, ненавижу всей душой и сердцем, — кричит Му Цин, срывая голос, а внутри так и рвётся от двоякого чувства. Почему-то эти слова кажутся до того неправильными, что хочется вымыть рот с мылом, выбить из себя все воспоминания, которые показывали всю ту жестокость, коей они с Феном делили свой досуг на регулярной основе. Они бранились, кричали друг на друга, но вскоре устали. Удары становились не точные, дряхлые, лучше сказать совсем ленивые. — Идиот. — Придурок. — Выскочка. — Выпендрежник. Сплюнув, Му Цин потёр щеку, где красовался синюшный след, оставленный Синем. Парень поднялся с земли и, даже не оборачиваясь, пошёл назад. Домой. Мама будет спрашивать о его самочувствии, ведь ужаснется, когда увидит его в таком состоянии. Но ему не привыкать, верно? Он слышит какие-то ругательства в свой адрес, но не собирается даже удостаивать «друга» своим взглядом. Единственное, что сделал Му Цин — это показал тому средний палец, надеясь позлить его ещё сильнее. Но зачем? Он ведь… Он ведь не хочет этого на самом деле. Ему это не нужно. Они… Они могли бы и по-другому… Определённо. Может, можно было бы всё исправить… Но характер не позволяет. Темперамент, закалённый на грубость и избирательность не терпит такого пренебрежения в выборе собеседника, при этом отчаянно желая быть с ним ближе. Ближе… Хах. Они ведь могли бы обойтись и без ссор. Без ругани, конфликтов, драк… Могли ведь. Могут. Но что для этого придётся сделать… Да и как, когда гордость не позволяет заглушить сердце, что отчаянно посылает импульсы мозгу, плачет и рвётся от того, что это неправильно. Оно чувствует, что это неправильно, оно пытается об этом сказать, но его лишь затыкают, ибо мозг против. Идя домой, Цин обнял себя треморными руками. Как иронично, даже его собственное внутреннее «Я» не ладит с самим собой. Сердце и мозг не могут согласовать простые действия, простые решения, вынуждая друг друга действовать вразнобой, принося их владельцу лишь непонимания и непринятие вкупе с жутким чувством опустошённости. Сглатывая скупые слёзы, что разъедали солью ранки на лице, взгляд быстро терял фокус, но всё ещё позволял дойти до дома, пока его обладатель в конечном счёте не свалился в кровать без сил.

***