На грани

***

Се Лянь был в ужасе, когда на следующий день оба его друга пришли с следами побоев. Видимо, он был слишком наивен, когда решил уйти, полагая, что в таком случае эти двое отправятся домой разными дорогами. — И вы ничего не скажете? — он хмурится, тихо вздыхает. Его друзья сидят, даже не смотрят на него, не разговаривают, лишь плотнее сжимают губы. — Вы… Вам следует быть более терпеливыми друг к другу. — С ним терпеливым быть? Не смеши. — Тоже самое могу сказать и про тебя, надоедливый ты мой. — Вот беда, — Се Лянь потёр лоб указательным и большим пальцем сойдясь на переносице.– Так, хорошо. Ладно. Вы можете друг друга недолюбливать, я допускаю этот момент… Но драки! Боже, это лишнее. Посмотрите на себя! Вы выглядите просто… Не побоюсь этого слова: ужасно. — Скажи спасибо Му Цину, он начал это первый, — Фэн тихо фыркнул, качнув головой в сторону своего вчерашнего «противника». — По-твоему, я должен был молча слушать то, как ты меня грязью поливаешь? Смешно, — сарказм так и сочился в каждом слове, стекая мягкой колющей проволокой, стягивающей поперёк горла, будто удушающей от дальнейших слов, что возможно потом будут казаться неправильными. — Ребята… Пожалуйста, успокойтесь. В глубине душе Се Лянь знал, прекрасно знал, что никакие слова от препираний этих двух не остановят. Поэтому, Сяньлэ снова остался ни с чем, лишь с головной болью, что уже встречалась, как родная. — В таком случае… Вам следует перестать взаимодействовать друг с другом. Некоторое время. Игнорировать, конечно, не вариант, но что делать? Вам следует обоим остыть. — С ним будет очень тяжело не взаимодействовать, учитывая, что он постоянно находится рядом с тобой, словно какой-то телохранитель, — Му Цин лишь повторил свой излюбленный жест, в последнее время ставший настолько часто использоваться им, будто это его «коронная фишка»: закатил глаза к потолку, с ядовитой усмешкой. — Он не мой телохранитель. Он мой друг, — возразил Сяньлэ, слегка нахмурив тёмные брови. — Пожалуйста, хватит язвить. Отнеситесь к моим словам с пониманием. С трудом, но Се Лянь добивается согласия со стороны друзей. Они буркнули, отвернувшись друг от друга и что-то проворчав, в то время как Лянь хлопнул в ладоши, расплываясь в ангельской улыбке. — Вот и чудно! Он понимал, что сама просьба «оставить друг друга в покое» даже звучит в их случае глупо. Ну что уж поделать? Остаётся надеятся и… Да и всё, в принципе?

***

Прошло несколько дней. По правде говоря, игнорировать друг друга было не слишком тяжело, что должно удивлять. Молчание действительно дало свои плоды, эти оба до сих пор не подняли на уши весь универ, не заставили Се Ляня их разнимать. Уже неплохой прогресс. Однако… Тут есть одно «но». Пусть молчание и помогло им не ссориться более, но, к большому сожалению, оно не принесло никакого удовольствия. В плане… Му Цин, приходя домой после пар, чувствовал самое настоящее опустошение. И нет, он не желал яро подраться с Фэн Синем, просто было как-то непривычно встречаться взглядами и молчать. Синь не говорил ничего, не возмущался, лишь отводил взгляд в сторону, из-за чего Му Цин растерянно смотрел некоторое время на своего одногруппника, а потом следовал его примеру, потирая вновь откликнувшуюся боль внутрь груди. Да и… В последнее время Фэн Синь как будто бы не с ними. Тоесть… Он здесь, вполне реален, вполне рядом. Но… В тоже время, его здесь нет. Вот просто нет и всё. Он даже толком с Се Лянем не разговаривал, всегда куда-то сбегал после окончания пар. — «Да что это с ним?» — всё размышлял Му Цин. А потом старался отдернуть себя, мол не его это дело. Какая к чёрту разница, что делает этот ненормальный? Ему же лучше! Наконец он может спокойно поговорить со своим другом, при этом не слушая предвзятые фразочки от Фэн Синя, так ведь? Но вместо того, чтобы испытать облегчения, А-Цин лишь ощутил… Ничего? Все их ссоры, драки — все это было так обыденно, что сейчас без них даже как-то тоскливо. И как бы ни старался себя убедить Му Цин в том, что все в порядке, ему просто кажется, это было совершенно бесполезно. Он скучает по Фэн Синю. И это факт. Горький, неприятный к осознанию, колышащий вымотанные нервы, но факт. Факт, который он, должно быть, никогда не признает. До некоторого момента… Однажды Цин не выдержал всего этого, на время перерыва от пар покинул Се Ляня, попросил его подождать, а сам незаметно отправился следом за Фэн Синем. Как только тот остановился, парень тут же зашёл за угол, прислушавшись. Через некоторое время Му Цин услышал женский голос. Он аж глаза от удивления выпучил. Обычно Синь вообще не взаимодействует с женщинами, боится их до жути, будто каждая встречная — ведьма с вековым стажем. — «Какого чёрта?» — Лань Чан… — он тихо вздыхает, дотрагивается кончиками пальцев до плеча девушки. Му Цин выглядывает из своего укрытия, наблюдая за парочкой. Честно говоря, эта «Лань Чан» выглядит как девушка лёгкого поведения. Нескромно накрашена, одета вызывающе… Да ещё и смотрит на Синя своим лисьим взглядом, с фальшивостью в прищуре, а он, дурак, поддаётся, будто школьник, получивший внимание от старшеклассницы. Погодите, он, что… Ревнует? Цин остаавливает свои же мысли, тут же мотнув головой. Что за напасть-то такая? Сначала эти странные чувства, убивающие изнутри, а теперь и это? Да что он привязался к этой девке, к Фэн Синю. Это же не его дело! Тогда почему же сердце его разбивается вдребезги, когда он видит, как губы этой нахальной девицы соприкасаются с замеревшими губами напротив. После того как тот дарит ей что-то… Что это? Серёжки? Ожерелье? Цин не знает, не разглядел… Взгляд размылся, потеряв фокус. Дотронувшись до края глаз, он понимает, что послужило причиной резкого упадка зрения. Капельки солёноватой жидкости беззвучно стекали по бледным щекам, сейчас покрывшимся не совсем здоровым румянцем, от раздаржения кожи, после чего тихо капали с подбородка на одежду, разрываясь и исчезая в ткани на груди. Но… почему? Почему так больно? Почему эти чувства обжигающе коробят его изнутри? Поджав губы, Цин понимает, что не хочет смотреть на эту картину. Просто физическое: не могу. Просто, мать его, нет. К горлу подкатывает комок от банального о ознания, что… Что от него ничего не зависит. Вообще. Ничегошеньки. Развернувшись, парень уходит, по пути стараясь стереть следы своих чувств с лица. На вопросы Се Ляня не отвечает, лишь бурчит, показательно вздыхая, сводя взгляд к потолку. Опять же, по привычке. А может и не совсем… Чтобы скрыть новую волну эмоций, которые прямо сейчас скачут будто на американских горках. Это уже вам не простые «качели». Пары снова начинаются… Этот идиот заходит. Весь раскрасневшийся, недовольный. Му Цин показывает безразличие, даже не смотрит в сторону Фэн Синя. Но внутри он негодует: и почему он такой хумурый? Его девушка поцеловала, по факту, любимая. Что на этот раз стряслось? Он бы спросил прямо, дабы немного позлить того. Всё-таки, А-Цину хотелось, чтобы все было как прежде… Без драк, конечно же. Но он не стал ничего спрашивать, говорить. Лишь сидел на своём месте, ожидая, пока тот вернётся. Се Лянь развернулся к Фэн Синю, обеспокоенно произнёс: — Всё нормально? — Вполне, — угрюмо ответил тот, потреся головой немного, дабы «смахнуть» воспоминания застрявшие перед глазами. Се Лянь тихо вздохнул, поняв, что спрашивать бесполезно. Му Цин лишь пожал плечами, когда друг посмотрел на него, словно просил о помощи. Ему-то как помочь? Тем более ему. Так и пары пролетели. Трио как обычно собирались пойти вместе, но, тем не менее, они сохраняли молчание. Абсолютно всю дорогу. Впрочем, как и договаривались. Лишь Се Лянь пытался поддержать беседу, но вспомнив о том, что он сам просил друзей некоторое время друг с другом не разговаривать, тут же прикусил язык. М-да, неловко однако. Когда они дошли до дома Сяньлэ, остальные двое попрощались с ним, выходя обратно на свежий похолодавший воздух, пробивающийся в лёгкие, оседая там приятный тяжестью воздушного пространства. Солнце светило, но не особо ярко, а так, по-доброму. Знаете такие вещи, которые могут «улыбаться»? Вот сегодня была именно такая погода. Будто живая, улыбчивая. Но даже такой, вроде как, прекрасный день, не мог унять волнение в душе. Тот маленький скол, который в последствии поманил за собой ещё один, сейчас образовался в огромную дыру. Просто разбитый сосуд, в котором была душа, разбит почти весь, а то, что ещё каким-то чудом держалось вместе, было раскрашено в ужасных ярких трещинах. Му Цин собирался было отправиться домой, как вдруг его схватили за руку. Этого было достаточно, чтобы парень развернулся и собирался нарушить молчание, дабы пустить очередной язвительный комментарий, как замер. Цин раскрыл глаза от удивления. Фэн Синь снова заткнул его, пресек все попытки возмутиться, только… Немного другим способом. Касанием губ, переходящим в настоящий поцелуй. Цин не понимает, что ему делать. Сердце его зашлось бешенным ритмом, а голова закружилась от притока крови. Хочется раствориться в этом поцелуе, забыть о времени, месте, о том кто они есть, но вместе с тем и слиться в нём с «партнёром». Но вместо этого Му Цин отталкивает его и глядит так, будто хочет прожечь дыру, и у него это получилось бы, если бы сам не был так смущён, что внешне напоминал помидор. — Что. Это. Было? — каждое слово было сказано с пассивной агрессией, но так чётко, будто отсчёт до взрыва ядерной бомбы. Нахмурив брови, смотря изподлобья со всеми остатками злости, он был готов устроить очередной скандал, даже если и искренне не желал такого разворота событий, ведь нынешний неплохо устраивал. — Му Цин, — Фэн Синю это тоже было нелегко. Он хватает побольше воздуха, плотно жмуря глаза пару секунд, после чего просто вываливает то, что было у него на уме. — Я знаю, что это выглядит чертовски глупо. Но я не могу вот так… Мы постоянно ссоримся, дерёмся. И я понял, что без этого мы не мы. Я просто пытаюсь сказать, Му Цин, что мне не хватает того, что было. Мы… Я… Господи, ты мне нравишься! — Нравлюсь? Ха, не смеши! — он пытался все отрицать… Не может же все это быть взаправду. Он всё видел собственными глазами, а это… сейчас это лишь игра разума. — А как же твоя ненаглядная, к которой ты бегал каждый перерыв? Лань Чан, кажется. Или ты захотел на два фронта работать? Да, не смотри на меня так, я все знаю. Я всё видел. — Откуда… Стоп, так ты следил за мной?! — казалось бы, он хотел возмутиться, но потом нервно выдохнул. Синь решил сохранять спокойствие, тем более, когда ведётся такой разговор. — Му Цин, Лань Чан… Она… Моя бывшая девушка. Дело в том, что когда мы были вместе она… Ну, — принявшись какое-то время, подбирая более правильное слово, он решил сказать уже прямо, чего скрывать.– Забеременела. Я думал, что с этим делать, в итоге она решилась родить ребёнка, но меня бросила. И сейчас она содержит его, я ей помогаю, чем могу. То украшение, что я ей дал — это её. Она оставила его у меня в последний раз, я вернул. То, что она поцеловала меня — ничего не значит, я не хотел этого. Между нами ничего нет. Я сразу оттолкнул её. Му Цин поджал губы. Значит, между Синем и этой Лань Чан… Ничего нет? Это шутка такая? Звучит, конечно, славно, ага, как же! Просто расстались, просто оттлкнул. Сколько всего сейчас у него в голове не передать ни словами не буквами. Ну а вообразите себя на его месте? Однако парень все равно скрестил, подрагивающие от волнения, руки на груди, окидывая Фэн Синя недовольным укоризненным взглядом. — И с чего мне тебе верить? — С того, что ты испытываешь тоже самое. — Хочется задать следующий вопрос: с чего ты решил? — округлив глаза интересуется Цин, откровенно прибывая в шоке. Его вдруг целуют, признаются в любви, выдают такую информацию, а потом ещё и говорят, что он там чувствует. — Ты не стал отвергать мою симпатию, твоя слежка, сразу заговорил о Лань Чан… Да ты влюбился ещё сильнее, чем я, — и всё же… Он был прав. Может быть, хоть что-то он в этой жизни и знает… О чувствах собеседника, например? — Идиот, — с ядовитой сладостью процедил сквозь зубы Му Цин.– У меня не настолько плохой вкус. Фэн Синь хмурится, после чего перехватывает чужие руки за ладони, притягивая парня к себе. — Ответь мне. Честно, без закатываний глаз, без этого недовольного лица… Да или нет? Волнующая пауза, разъедающая слух, как кислота. Му Цин держит её, но не спешит отстраняться. Ему нужно время, чтобы эту информацию обработать. Он смотрит на Синя, пытается понять… В чём же причина? Где же подвох? Или это сон? В таком случае, ущипните его. Подумав, он все же отвечает. На удивление, тихо и неуверенно, без привычной дерзости, совсем уж робко: — Да. И вновь нежное соприкосновение губ. А после недолгих поверхностных ласк, они как-то одновременно касаются друг друга языками. Цин прижимается к визави так близко, как только может, лишь бы тот не растворился просто в его оставив после себя лишь мимолётное чувство наполненности в душе. Обнимает за плечи, массируя напрядённый затылок, принуждая к более активным действиям. Оба парни наслаждались таким долгожданным страстным моментом, пока не услышали удивлённое: — Э?.. Они тут же отстраняются друг от друга, будто от огня, отпрянув в разные стороны. — Что ты здесь делаешь?! — в унисон, воскликнули те, кинув злобный взгляд на общего друга, что пребывал в недоумении от происходящего. Глупая улыбка Се Ляня заставила парней смутиться ещё сильнее. Это надо же… Застать их за таким моментом, ну что за стыд! — Я подумал, что будет опасно оставлять вас одних. Учитывая, что вы так долго молчали и копили все чувства, недовольства друг к другу. Я испугался, поэтому решил проверить, не дерётесь ли вы. Но… Увидел то, чего вообще не ожидал. И, видимо, не должен был, — тот лишь слегка хихикнул, прикрыв рот кончиками пальцев. — Это не то, о чем ты подумал! Мы… Мы дрались! Да, Фэн Синь? — Цин в растерянности посмотрел на своего предполагаемого… «партнёра», ожидая поддержки позиции. — Э-э… Да, и-именно! Вообще он первый напал на меня, — тут же спохватившись протараторил второй. — Да что ты говоришь? Я? Первый? А по-моему, это ты все начал, — полуобернувшись на него Цин вновь опустил брови. Поддержать-то поддержал… Да вот опять не так, как надо. Се Лянь слушал очередной спор друзей, продолжая чувствовать себя сейчас глупо и смущённо. — «Самое главное, что помирились. А каким способом — не особо важно» Всё таки… Даже такой разбитый сосуд, как «душа» может залатать одно единственное чувство — любовь. Подобно клею, собрать воедино и… Заставить чувствовать себя снова живым?..

***

И всё-таки… У каждой истории есть свой конец. Из каждой выучит урок юнец. Из этой мог бы для себя понять, Что гордеца любого можно смять. Расколоть, унизить и обидеть, Разбив хрупчайший внутренний сосуд. Душа, конечно, может и отважна… Но гордеца на место не вернуть. Одно теперь на свете будет важно — Добыть бы то, что склеит этот путь. Тот путь, что соткан лишь из трещин, Незримой внутренней души, И пусть сосуд такой трепещит, Любовью склееть можешь ты. Собрав все щепки воедино, Соединить простым «люблю», И тот гордец, что был когда-то Твоим излюбленным врагом, Теперь останется впридачу Единственным и чутким сном.

***