Одурманенный и размякший

      С Аргайлом все было иначе, абсолютно все: разговоры, запахи, приходы. Конечно, фоновая тревога Джонатана, живущая внутри с тех самых пор, как мама, раздраженно всплеснув руками, отчитывала его за то, что он взял вечернюю смену и не удостоверился, что Уилл пришел домой, никогда по-настоящему не отпускала. Возможно, она поселилась в нем даже раньше. Может быть, с тех невозможно долгих ночей, когда за слишком тонкой стеной ругались родители, а он закрывал спящему Уиллу уши подушкой, чтобы тот не слышал всех тех ужасных слов, всей той грязи, что извергал поганый рот их отца.       В любом случае, курить с Аргайлом было прикольно. Легко, непринужденно и освобождающе. Голова прояснилась, позволяя концентрироваться на мелочах, а не на картине в целом, которая все равно была паршивой.       Ему, кстати, никогда больше не хотелось трогать разные материалы — больше нравилось либо смотреть кругом, либо двигаться самому, ощущая себя в пространстве. Теперь он мог спокойно дунуть даже перед школой, чтобы легче пережить этот день, и он точно не делал ничего странного, как боялся.       Наверное, дело было все же не в травке, и Джонатан даже прекрасно это знал. Просто не признавался себе.       В конце концов, когда жизнь свела их с Эдди в следующий раз — они не курили.       В тот раз все было совсем иначе: ни кошмаров, ни ошейника из одиночества и чувства вины. В тот раз Джонатан сделал все, что было в его силах, а то, что сил у него всего ничего — это не новость.       Бесполезная размазня, способная только на то, чтобы поддаваться панике и захлебываться слезами, пока разбирается кто-то другой: друзья Уилла, Эл с суперспособностями или Нэнси — девушка мечты, которая после того, как взяла на себя вообще все, почему-то не воротила от него нос. Она только с виду казалась тонкой и изящной, но яйца у нее были стальные, а то и титановые.       Он на фоне такой девушки евнух. Не достоин ее, не достоин ни на грамм.       Новый виток пережитого ужаса притупился этим ощущением недостойности.       Нэнси улыбалась ему, первой брала за руку, первой целовала, первой тянулась к ремню его брюк, а у него в голове било набатом, звучало заевшей пластинкой: «Ты недостоин ее. Она скоро поймет это и уйдет».       Джонатан больше не мог с этим жить. Он знал легкий способ на один вечер выкинуть все из головы. Да, прошлый опыт что-то в нем надломил, зато как из лопнувшего фурункула выходил гной, так из него вышла вся тревога. Не на долго, обратимо и слишком странно, но факт оставался фактом. Это помогло.       Теперь он знал, что делать. Выбрать вечер, когда Нэнси занята, накарябать карандашом на тетрадном листе записку, опустить в нужный шкафчик через тонкую прорезь и прийти к столику для пикника в редком леске у школы. Ничего сложного для человека, который участвовал в чем-то похожем на сеанс экзорцизма, изгоняя потустороннюю сущность из своего младшего брата.       С Эдди они после того случая почти год назад даже не здоровались толком — зачем? Тем страннее, что теперь, когда у него была девушка (настоящая, из плоти и крови, и не абы какая, а девушка мечты), снова идти к нему.       Ощущение, что никто другой во всем мире не мог ему помочь, а вот Эдди это было под силу. И дело не совсем в травке.       Как будто перед всеми остальными Джонатану нужно было продолжать держать лицо, потому что мама горевала после смерти Боба, Уилл тосковал, потому что Майк теперь все свое время тратил на свои первые отношения, не отлипая от Эл так, как когда-то не отлипал от самого Уилла, а с Нэнси он все еще поддерживал иллюзию, что он сильнее, чем есть на самом деле, в надежде продлить этот затянувшийся сон.       По всему выходило, что Эдди Мансон — единственный в городе человек, перед которым ему можно было просто взять и расклеиться, не чувствуя осуждения, а главное — самому себя не осуждая, и имея прекрасное оправдание в виде косяка.       Даже просто чтобы пойти к столику Джонатану требовалось собраться. Вдруг у Эдди там назначена встреча с кем-то другим? Вдруг кто-то увидит его там и расскажет Нэнси? Или просто отпустит какой-нибудь комментарий про их отношения? Вдруг Эдди уже был там сегодня и больше не собирался появляться? Может быть, его вообще не было в школе в тот день?       Столько ужасных сценариев он прокрутил в голове, стоя где-то за кромкой леса и не решаясь зайти дальше, столько сцен, где он выставлял себя полнейшим идиотом, что не услышал шагов рядом, и едва и не подпрыгнул, когда кто-то коснулся его плеча.       — О, так это твоя записка, Джей-Би? — без приветствия спросил Эдди, широко улыбаясь. — Теперь играешь по правилам?       Джонатана поразило то, что этот парень вел себя так легко и непринужденно. Никак не упоминал, что они даже парой слов не перекинулись после того, как они курили вместе в прошлый раз. Словно для Эдди было в порядке вещей обнимать случайных клиентов во время их истерики со слезами.       Было непонятно, шел ли он с места или на место, но оставаться вот так, посреди леса Джонатан не хотел — ему казалось, что кто-то их обязательно заметит, пусть в прошлый раз он куда смелее подошел прямо на парковке.       — Я, — начал он, но замолчал, не зная, что ему нужно больше: травка или компания, или все вместе.       — Прежде чем покупать, скажи мне, как ты выкурил остатки с прошлого раза?       — Ну, если честно, — Джонатан потер рукой затылок, потому что не знал, куда деть руки, — я толкнул ее своему сменщику в кинотеатре.       — Ну хоть не выкинул!       — Я хотел, — признался он, — но он спросил меня, не знаю ли я, где можно купить, и я подумал, что это отличный шанс.       — Я так и знал, что ты ее не выкуришь, — Эдди все это чрезвычайно веселило. — Но что же привело тебя ко мне на этот раз?       Пришлось собраться с мыслями, чтобы не пойти на попятную.       — Давай, я просто куплю у тебя один косяк и мы вместе выкурим его?       Эдди переложил свой ланчбокс из одной руки в другую, и стало ясно, что именно там он хранил товар.       — Мой фургон в ремонте, чел, — признался он, и Джонатан подумал о том, что, возможно, эта самая коробочка для завтраков хранилась прямо в школьном шкафчике и никому не было до этого дела.       — Я на машине.       — И что, твои родители не заметят запах? Разве ты не возишь братишку в школу?       На самом деле он подвозил Уилла в школу три раза в неделю, а по средам и четвергам с ним ездила Нэнси, когда не могла брать мамину машину. Он предложил брату возить в такие дни и его, и Майка, и Лукаса, но тот скривился, заявив о нежелании наблюдать за парочкой. Иногда Уилл был таким комично злым, но на него даже обижаться не выходило.       Решение пришло само собой. Удачно совпало, что у мамы была ночная смена (которых она после смерти Боба набрала как будто бы слишком много, но у него не получалось уличить ее во лжи, когда она всякий раз с улыбкой заявляла, что все в порядке), а Уилл снова оставался у Уилеров, хотя такое случалось куда реже последнее время.       — Тогда мы поедем ко мне домой, — пожал плечами Джонатан.       Вообще, он думал, что Эдди откажется, и потому что сам от себя не ожидал такого простого приглашения в свой дом. Хотя, с другой стороны, у него был даже Стив, даже Билли Харгроув. Конечно, никто из них не был дилером из трейлерного парка, но с другой стороны, в их доме даже нечего было красть, а после того случая почти год назад он почему-то относился к Мансону с доверием.       — Второе свидание, а ты уже зовешь меня к себе! Я помню, какой ты шалунишка, — в своей манере пошутил Эдди. — Иди на парковку, я скоро подойду.       Наверное, ему нужно было оставить свой ланчбокс в укромном месте, и, может быть, сказать кому-то, кто возил его в школу, пока его транспорт вышел из строя, что его не нужно подвозить. Почему-то представить шевелюру Эдди в школьном автобусе не выходило ни в какую, хотя сам Джонатан ездил в этом желтом громыхающем гробе, когда был первокурсником старшей школы.       Ждать пришлось правда недолго. Мансон без труда отыскал его машину на полупустой парковке, словно сразу знал куда идти, запрыгнул на пассажирское сидение и слишком громко хлопнул дверью.       Они ехали в тишине — радио ловило только помехи, Джонатану было неловко от собственного предложения, а Эдди смотрел в окно на пейзажи родного города с задумчивым видом и ковырял дырку на своих джинсах.       Когда машина остановилась, он словно вышел из транса, вскинулся, отчего копна его волос забавно подпрыгнула.       — Наконец-то нормальный дом! — воскликнул он, снова хлопая дверцей. — Никакого штакетника, никакой вылизанной лужайки, только душа!       — Издеваешься?       — Я? Я живу в трейлерном парке, а у вас поди четыре спальни!       — Три и одна ванная на всех, — пожал плечами Джонатан, отпирая входную дверь.       Эдди вошел с заметным любопытством, вытер ноги о коврик, возможно немного нарочито, потому что снега уже не было, но земля оставалась стылой от нового морозца.       Разгадать его не выходило. На первый взгляд казалось, что его гостю неловко в его доме, но с другой стороны, он с любопытством разглядывал книги и кассеты с фильмами на полке, ничего не стесняясь. Он так и оставался в поношенной джинсовой парке, хотя Джонатан сразу снял свою и указал, куда можно повесить одежду.       — Погоди, это что, — его глаза загорелись незнакомо и очень воодушевленно, и он стал похож на ребенка, — DnD? — он поднял какую-то книгу с множеством закладок с журнального столика. — Только не говори мне, что играешь, Джей-Би! Иначе я смертельно обижусь на то, что не знал об этом раньше.       — Это моего младшего брата.       Обычно Уилл оставлял свои вещи у себя, но вчера вечером у них был семейный киновечер — один из тех редких дней, когда мама не работала, поэтому каждый из них в компании друг друга занимался чем-то своим под какую-то комедию. Сам Джонатан правил свое эссе, Уилл со справочником по своей игре что-то писал в блокнот, а мама бездумно набирала петли на спицах — вязать она толком не умела, но прибегала к этому, когда нужно было занять руки: набирала и распускала, набирала и распускала.       — Когда он пойдет в старшую школу?       — В следующем году.       — Жаль, я уже выпущусь! — Эдди цокнул языком, словно и правда на это досадовал. — Но пусть найдет моих ребят, ладно? Клуб Адского пламени — лучший клуб по DnD во всем штате, а если он и вполовину такой же классный чувак, как ты, он очень пригодится моим ребятам. Нам всегда нужны хорошие игроки.       То, как непринужденно он произносил это «мои ребята», то, как ни с того ни с сего назвал его классным чуваком, хотя они буквально второй раз в жизни разговаривали, даже немного позабавило. В нем было так много этой вольности и харизмы, что даже привычный внутренний голос, который в обычной ситуации принял бы это «классный чувак» за издевку, молчал так, что пришлось поверить.       Пусть даже Джонатан предпочел бы, чтобы Уилл держался подальше от того, кто торговал травой и от его друзей.       — Пойдем в мою комнату, — позвал Джонатан, получая на это хитрую улыбку.       В ней Эдди наконец-то скинул парку и сразу же обратился к кассетам, внимательно разглядывая каждую, хотя на большей части из них отсутствовали какие-либо маркировки, кроме чисел или случайных слов — микстейпы все еще оставались одним их хобби Джонатана.       — Ты, я смотрю, любишь музыку полегче, — заметил Эдди, когда добрался до малочисленных покупных кассет.       Джонатану от этого сразу стало как-то некомфортно. Обычно он допускал к своей музыке только Уилла, который, впрочем, полностью доверял его вкусу и просто выбирал из микстейпов самые понравившиеся треки. Даже Нэнси слышала пока только самое нейтральное, более попсовое или достаточно старое, чтобы быть знакомой каждому классикой. Он хотел подарить ей что-то на Рождество, но стушевался и вроде как струсил, ограничившись коллажем из фотографий.       — Погоди, у тебя постер Боуи? — снова с тем же выражением восторга подскочил Эдди, заметив тот плакат, что висел справа от ковра.       — Да? — почему-то вопросительно ответил Джонатан. Как-то не похоже было, чтобы Мансон был фанатом такой музыки.       — Постер Боуи! На стене! Ты полон сюрпризов!       Может, Джонатан зря привел его домой? Может стоило просто купить косяк? Или вообще не ввязываться в это, потому что сейчас ему объективно было куда легче, куда проще, чем в прошлый раз, хотя бы потому что у него была Нэнси.       Он все еще не мог в это поверить. Нэнси. Нэнси Уилер. Лучшая девушка на свете с ним, и он мог касаться её, целовать её, радовать её. Больше всего он любил, когда на ее лице появлялась такая маленькая, скромная улыбка, до пропущенных ударов сердца искренняя. Джонатан мечтал, чтобы она всегда улыбалась ему так.       — А что не так с Боуи?       — Это же даже не Боуи! Это Зигги Стардаст!       — А, — кажется, наконец-то до него дошло, о чем говорил Эдди. — Разве это имеет какое-то принципиальное значение?       — Круто, если не имеет. Не каждый бы повесил его на стену именно поэтому!       — Удивлен, что ты так хорошо знаком с его творчеством, чтобы знать и о Зигги. Я думал, ты больше по хард-року и металу. Ну, может быть, еще и блюз-рок.       — А это ты как понял? — удивился Эдди, оборачиваясь.       — Есть в тебе что-то такое.       И правда, объяснить Джонатан не мог, он просто чувствовал, словно музыка была языком, на котором ему проще всего изъясняться и понимать, пусть сам он и не играл ни на чем никогда, да и петь не умел совершенно.       — А ты по глэму и панку, да? А я тебе в прошлый раз Black Sabbath включил, пфф.       — Я сам просил, — то, как ему нравилось говорить о музыке вот так вот просто едва ли не впервые в жизни, немного выбивало из равновесия. — И все же. Боуи. Фанк? Соул? Глэм?       — Для общего развития, — неопределенно бросил Эдди, возвращаясь к проигрывателю, где он с радостным возгласом бросился к малочисленным пластинкам.       — Знаешь, — вдруг вздохнул Джонатан, прислушавшись к себе, — кажется, я не хочу курить сегодня.       С любым другим человеком он бы не смог вот так вот посреди разговора заявить, что передумал делать что-то, о чем они условились, что он сам предложил, но почему-то с Эдди мог. Этот странный парадокс не удивлял его так сильно, как должен бы — не после того, что он видел в жизни.       — О, — Эдди сразу как-то потух, и стало ясно что, он неверно его понял. — Подбросишь меня до развилки?       — Нет-нет! Я не выгоню тебя. Только если ты сам хочешь уйти, — Джонатан неловко махнул рукой в сторону окна, и сразу как-то смутился своего жеста. — Я не хочу курить, но можем выпить.       — У хорошего мальчика Джей-Би есть что выпить? Я удивлен!       — У хорошего мальчика?       Наверное, так его и можно было назвать, хотя в его картине мира хорошими мальчиками звали звезд спорта в зелено-оранжевых куртках, красавчиков с ровными зубами и спортивными стипендиями, вроде Харрингтона или богача Карвера, который ходил с ним на историю.       Но для Эдди Мансона — наркоторговца, второгодника и бунтаря из трейлерного парка — нелюдимый парень, который хорошо учился, имел увлечения и цели в жизни, а еще слишком нервничал перед покупкой одного единственного косяка точно мог относиться к разряду хороших.       Джонатан не стал ломать комедию и просто вытащил из-под кровати бутылку водки, ту самую, что вручил им с Нэнси Мюррей после того, как они провели свою первую ночь.       — О-о-о! Ты полон сюрпризов! Водка? Почему именно водка?       Вихрем Эдди подлетел ближе, взялся за бутылку, все еще лежащую в его руках, но без порыва забрать. Они стояли близко, обхватив стекло, и Джонатан не мог разжать хватку, потому что тогда водка бы просто выпала и упала прямо на пол. Объяснять себе поведение Мансона он не собирался даже пытаться — толку не было, это он уяснил еще после первого их вечера вместе.       — Это подарок одного знакомого. Долгая история, на самом деле.       — Есть чем разбавить? Или запить?       — Кажется был сок, сейчас.       В холодильнике Джонатан нашел невскрытую упаковку апельсинового сока, об отсутствии которого Уилл наверняка будет ворчать. Хорошо, что будет предостаточно времени купить замену.       На секунду он задержался на кухне, осознавая абсурдность ситуации: он собирался напиться в своей комнате с Эдди-дилером-Мансоном, пока в доме никого нет. Что продумала бы мама, если бы узнала?       Еще навязчивая мысль скреблась в его голове: последний раз, когда он выпил водки, у него случился первый секс. Не то чтобы Джонатан проводил какие-то параллели между этими ситуациями, но все равно не мог перестать об этом думать, и от этого было еще более странно и даже как-то неуютно в своей коже.       Может быть, если бы он чуть больше общался с людьми, для него не было бы таким событием пригласить приятеля выпить вечерком. Даже если Эдди ему не приятель. Даже если он толком не понимал разницу между приятелем и знакомым.       Он взял и стаканы тоже, но Эдди отставил их в сторону, молчаливо предлагая пить из горла. Он развалился на постели, закинув руки за голову после первого же глотка, запивать который не стал.       — Включишь что-нибудь? — попросил он, передавая бутылку. — На свой вкус.       Водка обожгла горло, но Джонатан позволил себе поморщиться только повернувшись к стопке кассет. Он выбрал ту, что записывал, чтобы слушать в машине, когда она только у него появилась — давно не переслушивал все, что было на ней. На самом деле, этот микстейп почти полностью состоял из треков Joy Division, разбавленных, разве что парочкой песен Kiss, и, может быть, чего-то еще, что совершенно вылетело из головы.       Тут же заиграла знакомая мелодия. Теплое стекло бутылки перекочевало из его руки в руку Эдди, а сам он все же хлебнул сока. Он не знал, куда себя деть в собственной спальне — садиться в кресло в углу было глупо, потому что оттуда неудобно передавать бутылку, пол до весны останется неприятно холодным для сидения, а на кровати пусть и оставалось пространство для него, Мансон слишком разлегся, и не хотелось его стеснять, что ли.       Эдди, казалось, даже не замечал его смятения. Он вслушивался в тест Love Will Tear Us Apart, которую Джонатан знал почти наизусть.       Плюнув на все, он скинул ботинки, нажимая носками на пятки, и уселся удобно в изножье. Кажется, он подпевал себе под нос, когда потянулся к бутылке для очередного горького глотка, потому что копна волос снова тряхнулась, и в его лицо впился внимательный, незнакомо-серьезный взгляд темных глаз.       — Ну, рассказывай, — облизнув нижнюю губу, потребовал Эдди, не позволяя ему взять водку.       — Что?       — О, Джей-Би, давай обойдемся без брачный игр! У нас уже все было, поэтому можешь не ломаться. Я же знаю, что ты просто так бы ко мне не пришел. Давай, расскажи все папочке!       — Фу! Господи! Отвратительно, Мансон!       — А девчонки с проблемами с отцами частенько ведутся, — подмигнул он и все же отдал бутылку.       — Я что, похож на девчонку?       — Нет. И это скорее плюс, чем минус.       На самом деле, Джонатан ничего не знал о флирте — они с Нэнси обошлись как-то без этого, а та девчонка в гриме с Хэллуинской вечеринки приняла его закономерный вопрос, связанный с музыкой, конечно же с музыкой, за флирт, но он понял это только спустя какое-то время.       Он был в этом совершенно безнадежен, но был готов поклясться, что Эдди пытался с ним флиртовать. Ну или он просто всегда так себя вел — они же мало друг друга знали. Даже если он не ошибся, чувство неловкости зудело по коже не потому, что это был почти случайный парень, развалившийся в его постели, а просто от факта флирта.       Чтобы чем-то себя занять, куда-то себя деть, он присосался к соку, который явно кончался быстрее водки.       — Ладно, молчи, я сам кое-что знаю, — Эдди сел. — Слава о тебе, Джей-Би, дошла даже до меня, а я, как ты знаешь, последний человек в этом городе, которого интересуют дерьмовые сплетни!       — О чем ты?       — О том, как ты, словно Робин Гуд, грабишь богатых! Так виртуозно обокрал принца Джона, что ему только и осталась, что его корона, но — вот досада! — награбленное раздал не бедным, а присвоил себе! Хотя, думаю, так даже лучше, этичнее, как минимум.       — Ты всегда такой? — не смог сдержать улыбку Джонатан, хотя ему была непривычна такая театральность. Он понял, о чем говорил Эдди, и эта аллегория страшно позабавила. — Только я никого не грабил. Нэнси сама все решила. Ну или мы оба, не знаю.       — Не скромничай!       — Да я и…       — А не ты ли говорил, что ни одна девчонка с тобой не согласится?       — Ты помнишь?       — Конечно! — Эдди закивал, и, кажется, впервые с момента, как они начали пить, потянулся к соку. — Очень хорошо помню тот вечер — все же мои клиенты не всегда так себя ведут.       — Извини.       Чувствуя, как от неловкости одеревенели плечи, Джонатан наблюдал за Эдди, который отставил в сторону их напитки и, качая головой под трек Ramones потянулся разуться тоже. На его левом носке была дырка, и эта ничтожная мелочь почему-то помогла немного расслабиться.       — Давай, падай рядом! Это твоя кровать, в конце концов! — он чуть подвинулся, поэтому подчиниться была легко. — Слушай, а где у тебя можно покурить? Я о сигаретах, если что.       — Да кури прям тут, — разрешил Джонатан, уложившись. Бок грел чужой бок, и стало как-то неприятно от мысли, что Эдди придется уйти. К тому же, мама постоянно курила, и он сам был с детства привыкший к запаху табачного дыма.       — Будешь?       — Не курю.       — Говорю же — хороший мальчик, — хмыкнул Эдди, шлепая себя по карманам. — И что, каким был твой первый раз?       — Что? Почему ты?..       — Да расслабься! Я не выпытываю подробности, просто подумал, что тебе не с кем поделиться впечатлениями.       Так ведь и было, на самом деле, хотя мама, наверное, догадывалась, что раз уж у него уже в течение двух месяцев есть девушка, они не только за ручки держались. Хотя ему, наверное, хотелось бы, чтобы их отношения начались, как у нормальных подростков, а не из-за пропажи его брата и ее лучшей подруги, но он не жаловался. Нэнси была с ним, пусть он иногда до сих пор не мог в это поверить.       — Ну, это было… в Иллинойсе, — сказал Джонатан, потому что правда не знал, что говорить.       — То есть ты, описывая первый свой секс, говоришь о месте? Не об ощущениях? Не о чувствах, а о месте? Это цинично, Джей-Би. Я думал, ты другой.       — Наоборот, это правильно, — он чувствовал, что хмелел. — Я не раскрываю подробностей.       — Но почему в Иллинойсе? Типа Индиана слишком мала для вас?       — Мы были в доме-офисе журналиста-конспиролога. Это он подарил мне водку, кстати.       — Вот так посмотришь на тебя: симпатичный тихоня, но — не в обиду — ничего особенного. А ты умудрился трахуться в первый раз в другом штате, в чужом доме, да еще и у какого-то конспиратора. Что это значит вообще? Он типа везде видит инопланетян или русских шпионов?       — Так и есть, — подтвердил Джонатан, с улыбкой глядя на то, как Эдди двигал рукой с почти докуренной сигаретой. Пепел падал прямо на пол, но не было ни сил, ни желания возмущаться.       — Мой первый раз был на заднем сидении машины.       — Это же клише!       — Знаю! — подтвердил он, небрежным жестом убирая волосы с лица. — О том и говорю! Как так вышло? Даже мой второй первый раз был ну, типа в кровати. И тоже в Индиане. Блядь, а я вообще трахался в другом штате?       — Погоди, второй первый раз? Не бывает вторых первых разов, чувак, это рушит концепцию первого раза.       — О, Джей-Би, ты так очаровательно наивен!       — Или ты имеешь в виду минет и трах?       Кажется, Джонатан никогда раньше не произносил слово «минет» вслух. С кем ему было? Не с Уиллом же! С Нэнси у них ничего такого не было, и он вряд ли отважился бы попросить, хотя совершенно точно хотел бы.       — Нет, — помотал Эдди головой, да встал, чтобы найти, куда бы пристроить окурок.       Пришлось подняться тоже, чтобы притащить с кухни мамину пепельницу, и глотнуть воды, потому что опьянение все стремительней затуманивало голову. У Баумана трезвость ощущалась яснее, потому что они мешали и пили со льдом, а еще он больше смотрел на Нэнси, чем прикладывался к стакану.       Она придумала этот их план, она так увлеченно всем руководила, а еще смешно морщила носик, когда этот странный журналюга заявил, что она не любит Стива.       Когда он вернулся в комнату, то застал Эдди танцующим с бутылкой, уже опустевшей на треть, в руке под песню Kiss. При чем его движения так удачно балансировали между кривляниями и чем-то, что правда напоминало танец. У него, как у музыканта, естественно было хорошее чувство ритма.       Окурок покоился на подлокотнике кресла, и Джонатан правда не хотел знать, обо что Эдди его затушил.       — Джей-Би! Потанцуем?       Он отставил водку в сторону, притянул его за талию и, напевая: «Кристин, Кристин», закружил их обоих по комнате. В спальне было тесно, они то и дело на что-то натыкались, но Джонатан искренне веселился, а из его головы окончательно вылетела причина, по которой он вообще обратился к Эдди в этот раз.       Они дурачились, то корча из себя вельмож на балу, то парочку на танцах средней школы до тех пор, пока музыка не сменилась на что-то более медленное и тягучее. Потянувшись к бутылке, Эдди хлебнул сам, а потом протянул Джонатану, позволяя пить из своих рук, пока мелодия набирала обороты, прошибая голову знакомыми рифами.       Много, очень много времени этот конкретный трек не попадался ни в одном из максов, потому он готовился слушать и знакомиться заново, пока его придвигали ближе к себе. На строчки о крови и боли его тело уже среагировало, но он стрался не обращать внимания, боясь повторить тот же сценарий, что в их прошлую встречу. Йен Кертис пел, а Джонатан старался взять себя в руки, пока Эдди ничего не заметил.       Но он заметил. Отодвинулся на пару шагов, пытаясь вглядеться в его лицо. Он уже выглядел пьяным, но сам себя Джонатан таковым не чувствовал, лишь знакомые, но забытые строки прямо на глазах обретали новый смысл, вшиваясь ему под кожу.       I guess you were right, when we talked in the heat       There's no room for the weak, no room for the weak       Думаю, ты всё же была права, когда мы разговаривали в пылу       Слабакам нет места, слабакам места нет.       Не ясно, что Эдди увидел в его глазах, но он быстро щелкнул кнопкой проигрывателя, запуская следующую песню, и снова поднес бутылку к его губам:       — Пей! — скомандовал он твердо, и Джонатан легко ему подчинился.       После первого глотка бутылку так и не отняли от его губ. Водка жгла гортань, от нее хотелось отплеваться, оттолкнуть держащую руку и выгнать гостя прочь, не позаботившись, как он без машины доберется до дома из этой глуши.       Джонатан так не мог. Он послушно глотал и глотал, чувствуя, что его пищевод словно плавился под натиском высокоградусный жидкости, а когда Эдди, наконец, оторвал бутылку от его губ, то приложился к ней сам, глядя прямо в глаза своими почти чернючими в темной спальне.       Когда успело стемнеть?       Выдержав взгляд, он нашел почти пустую коробку сока и допил его одним жадным глотком, наблюдая, как Эдди впервые за вечер закрутил крышку и, не глядя, сунул водку под кровать, прижимая свой рукав к носу.       — Зачем?.. — неопределенно спросил Джонатан.       — Тебе это было нужно сейчас. А мне это нужно всегда.       Он снова развалился на кровати, заерзал, комкая покрывало и похлопал рядом с собой, словно приглашая. Ни одного из них не заботило, чья это кровать, и кто кого должен был приглашать на самом деле.       Все потому что Джонатан ведомый. Потому что ему нужна сильная рука, чтобы им управлять, иначе он запутается, сломается, рассыпется. Он не умел принимать решения, брать на себя ответственность, а только и болтался в чертовой невесомости, пока ему не указывал курс кто-то: мама, учителя, Нэнси.       — Это не правда, — твердо сказал Эдди ему прямо в ухо, а его пальцы крепко вцепились в плечо. То, как он оказался рядом, ускользнуло от сознания. — Сколько у тебя работ?       — Две. Было три, но заправка на Черри-роуд закрылась.              — Твоя мама попросила тебя найти работу?       — Нет, она бы не стала, — язык заплетался. — Я просто видел, как ей тяжело, видел все эти счета, и сам решил, что ей нужно помочь.       — И после этого ты решил, что не умеешь принимать решения? Тебя нужно чаще хвалить, Джей-Би!       А, значит, он говорил все это вслух? Или это сознание подкидывало ему то, что так хотелось услышать. Эдди — или внутренний голос — не лукавил: он правда мог действовать, просто, кажется ему это давалось тяжелее, чем другим.       — Я не знаю, что за херня творится в твоей голове, — голос Эдди звучал словно не изо рта напротив, а повсюду, как из громкоговорителя. — Я не знаю, почему ты идешь с этим ко мне, а не к семье или к своей девушке. Думаю, ты даже не понял, что я с тобой флиртую.       — Понял, — признался Джонатан, чуть заерзав, чтобы удобнее улечься в чужих руках. — Только не понял почему.       — Потому что ты симпатичный, неглупый, а еще видел в жизни какое-то дерьмо. Мой типаж, одним словом.       — Но у меня Нэнси.       — Если это единственное, что тебя смущает, то это даже круто.       — Нет, я правда только по девчонкам.       — Да понял я, — фыркнул Эдди ему в ухо. — Я ж и не делаю ничего, видишь?       Так оно и было: руки обхватывали совсем мягко, утешительно, и Джонатан легко ему доверился, разрешая себе хотя бы на этот короткий вечер поверить в то, что он не такой слабак, каким себя считал.       Комната совсем погрузилась во тьму, когда он подскочил с постели от разрывающего внутренности позыва избавиться от всего выпитого. На счастье, он успел добежать до ванны, и склонился над унитазом, переживая мучительные рвотные позывы.       Стоило ли пить, чтобы потом выблевывать водку, сок и, по ощущениям, собственный желудок всего через несколько часов?       Эдди же спал на другой стороне его кровати, засунув сложенные ладошки под щеку. Это выглядело так очаровательно, что Джонатан, собиравшийся было укрыть его и улечься в спальне Уилла, все же устроился на том же месте, где и спал, с одним лишь отличием — он открыл окно и укрыл их обоих одним одеялом.       Ему хотелось немного подумать, но голова еще качалась на волнах алкоголя так, что ему пришлось высунуть ногу и упереться пяткой в пол.       Эдди смешно, почти мультяшно сопел с присвистом, и Джонатан почувствовал внезапную досаду от того, что совсем ничего о нем не знал. Может быть, они могли бы подружиться? Зачем им каждый раз встречаться только вот так: с травкой или водкой, если можно просто переговариваться за ланчем или обмениваться кассетами и пластинками. Джонатан бы даже с удовольствием сходил в тот бар, где Эдди со своей группой играл. Почему нет?       Перед тем, как у них все началось, Нэнси сказала, что они общались только когда мир рушился. С Эдди он выходил на связь, когда этот мир приходилось собирать по кусочкам, а он сам не справлялся, и это было как-то несправедливо, что ли.       Сейчас, спустя больше года, Джонатан плохо помнил, как они разошлись на следующее утро. Кажется, они даже застали вернувшуюся с работы маму, перед которой обычно бойкий Эдди стушевался.       Что стало с его решением подружиться с этим парнем, он не мог припомнить тоже. Наверное, даже хорошо, что они не тусовались больше — чем дальше люди держались от него, тем дальше они держались от Изнанки, как оказалось. Эдди точно не было в Старкорте, и этого знания было более чем достаточно, чтобы спокойно уезжать из Хоукинса прочь.       Ну, спокойно — это не совсем то слово. Уровень тревоги после битвы в огромным многофутовым монстром достиг запредельных высот, но тут бы даже Эдди ему не помог. Что вообще могло помочь после такого? Мама посчитала, что отъезд. Или не мама, а эти чопорные люди из правительства — Джонатану не было дела, кто решил его судьбу в этот раз.       Он снова чувствовал себя слабым, ведомым и бесполезным, когда в очередной раз соглашался покурить с Аргайлом, пока Уилл, Эл, и только что прилетевший из Хоукинса Майк развлекались на роллердроме.