Антиквар

— Мне рекомендовали вас, как мастера в решении деликатных вопросов, — молодой мужчина напротив то барабанил пальцами по столу, то, захватив спрятавшийся под ладонью салфетный шарик, вертел его в руках. Он говорил быстро и взволнованно, но вдруг споткнулся и надолго замолчал, уставившись на руки, комкающие то, что совсем недавно было вполне себе пригодным предметом сервировки. Это дало возможность рассмотреть его получше и составить первое впечатление о заказчике. Молодой человек был красив и изящен, строен телосложением и очень взволнован. Дорогой костюм и роскошные часы на запястье не оставляли сомнений в его финансовых возможностях. Он закрыл глаза и сделал вдох в попытке успокоиться, но ногой под столом качал так сильно, что Ибо почувствовал ощутимый пинок по голени. — Извините, что-то я никак не могу взять себя в руки, — подавленно произнес он, мельком взглянув на собеседника и тут же переведя взгляд на графин с водой, стоявший на столе. Ибо уверенным жестом наполнил хрустальный стакан и подвинул к нему, утренний солнечный луч играл в хрустальных гранях. — Выпейте воды. Вам придется все мне рассказать, иначе я ничем не смогу вам помочь, — голос Ибо был спокойным и безразличным, глаза не выражали ровным счетом ничего, но это, почему-то подействовало на мужчину отрезвляюще и он, глотнув воды и несколько раз судорожно кивнув, заговорил: — Понимаете, у меня карьера. Большие перспективы в политике, но вот есть одна… проблема, — он говорил тихо, стараясь не привлекать к себе внимание, хотя зал ресторана в этот ранний час и так был пустым, лишь за столиком у окна завтракала пожилая чета европейцев. — У меня был любовник, — Ибо чуть заметно приподнял бровь, и было не ясно, он таким образом выражает удивление словам собеседника или побуждает его к дальнейшему рассказу. — Да, именно любовник. А я уже был помолвлен, мы с невестой через три месяца должны были пожениться, и все шло отлично, но я влюбился. Влюбился в мужчину. Да, да, не удивляйтесь, — мужчина закашлялся и схватив стакан сделал большой глоток воды. — Понимаете, это наваждение какое-то, одержимость. Я ничего не мог с собой поделать. Мы стали встречаться, и, ну, понимаете… дело зашло слишком далеко, — салфетный шарик превратился в кучку невесомых белых лепестков, а щеки молодого человека залились краской. — Вы не подумайте, я раньше, до этого — никогда! Но тут, да что говорить… уж год прошел, а я все равно о нем думаю, — он горько усмехнулся. Чуть откинувшись назад, Ибо, не меняя выражения лица, в упор смотрел на собеседника. Сам он не проронил больше ни слова, никаких уточняющих деталей, никакой оценки услышанному — просто внимательный тяжелый взгляд. А мужчину как прорвало, он говорил и говорил, иногда сталкиваясь с Ибо взглядом, но тут же отводя глаза. Ибо знал, что такой его взгляд вынести было не просто. Выходило следующее. Заказчик уже как девять месяцев был успешно женат, ожидал наследника, и самое главное, имел, не без помощи тестя, политические перспективы. Но год назад, незадолго до торжественного события, он влюбился. Да настолько сильно, что готов был все бросить. Он, конечно, осознавал, что такую девушку, как его невеста — богатую, из прекрасной семьи, но самое главное, любящую его, — такую девушку бросать нельзя. Такой шанс, да еще и с существующим дефицитом невест, дается раз в жизни, и упускать его — значит быть полным идиотом. Но ничего не мог с собой поделать. Как он сам выразился «я был просто заколдован», ведь как объяснить, что он, никогда за собой не замечавший интереса к мужчинам, за этим человеком был готов идти на край света. И ладно бы, чувства были взаимными. Ему, вроде как, и не отказывали, и доступ к телу был иногда открыт, но все это выглядело, как нищему подачка с чиновничьего стола. Его то приближали, то отвергали, с холодом и пренебрежением. Но он был готов терпеть любые унижения (тут Ибо внутренне поморщился) от этого человека, лишь бы иметь возможность видеть, слышать и чувствовать его. Чень Юйлун, так звали заказчика, был готов разорвать помолвку и, возможно, тем самым разрушить свою непутевую жизнь, но тут сам объект любви, выставил его за дверь, сказав, что он, Чень Юйлун, надоел ему до судорог, и больше он ни видеть, ни слышать, ни знать о нем ничего не хочет. Чень Юйлун, с разбитым сердцем, даже заболев от горя, вернулся к невесте. Благо она была так занята подготовкой к их шикарной свадьбе, что даже ничего не заметила. Заказчик хотел, чтобы Ибо нашел всю компрометирующую его информацию, которая, хоть он и чистил, но могла всплыть в сети. «Конечно, могла», — подумал Ибо, — «смотря как чистить, и как искать». Но работать предстояло не только в сети. Фотографии самого фривольного характера вполне могли остаться и у самого объекта. Их надо было найти и уничтожить. — Вы ничего не записываете? — удивился заказчик. — В этом нет нужды, я не доверяю ни бумаге, ни электронике, — добавил себе веса Ибо. На самом деле ему это действительно было не нужно. Еще когда учился, он заметил уникальное свойство своей памяти: если замереть, не отвлекаться, не переспрашивать, а только, слушая внимательно, смотреть на человека в упор — все сказанное им прекрасно в этой самой памяти укладывалось. Не важно: это лекция, монолог мамы о жизни родственников из Харбина или стрим о мотогонках. Причем выяснилось, что количество повествователей должно быть строго равно одному. Так же, как и сейчас, сбивчивый рассказ заказчика, Ибо мог повторить его слово в слово. С его работой это было, несомненно, удобно. Только вот потом, когда информация становилась уже не нужна, ее было очень трудно забыть. Посторонние проблемы, истории чужих жизней теснили мозг. При скапливании больших объемов ненужных данных начинала болеть голова и двоилось в глазах. Он, конечно, перепробовал кучу способов забвения, но ни один из них не помогал. «И слава небесам» — подумал тогда Ибо, так как эти способы были не всегда законны и весьма опасны для здоровья. Но как- то очищать мозг было надо, и, неожиданно выход нашелся в профессиональном спорте — Ибо занялся боевыми искусствами и мотогонками. Каким образом большой выброс адреналина влиял на выборочную очистку памяти, Ибо вдаваться не стал. Проблема имела решение, а значит этой замечательной способностью можно было пользоваться. Он, получив от заказчика всю необходимую информацию, достал телефон и отобразил на экране сумму гонорара. — Я сам с вами свяжусь, когда будет что сообщить по делу, — дождавшись, когда аванс поступит на счет, Ибо потянулся к соседнему стулу, взял шлем и поднялся из-за стола. — А как же? Давайте добавим друг друга в Вичат, чтобы была связь, — в замешательстве произнес Чень Юйлун. — Я доверился вам, я бы хотел контролировать… — Вы хотели полную конфиденциальность, — твердо произнес Ибо. — Не понимаю тогда, о каких Вичатах может идти речь. Не беспокойтесь, я смогу вас найти. Ибо, не оборачиваясь, вышел из ресторана. На ходу надевая шлем, подошел к мотоциклу. От соприкосновения с сиденьем заскрипела кожа комбинезона, плотно обтягивающего его крепкую спортивную фигуру. Он завел мотор, второй рукой захлопнув забрало, убрал толчком ботинка боковую подножку и резко стартовал. Надо было закончить предыдущее дело и браться за новое. Оно не казалось ни сложным, ни даже интересным — скорее, непонятно почему, вызывало легкое раздражение, но работа есть работа. Репутацию заслужить сложно, а потерять — легко. Ибо старался всегда отрабатывать на совесть. Но сначала предстоял тренировочный бой. Припарковав мотоцикл на парковке, Ибо вошел в огромное современное здание спорткомплекса. Здесь он тренировался уже больше пяти лет. Выбирая между стилями кунг-фу, он когда-то отдал предпочтение багуачжану. Верил, что этот древний стиль является физическим отражением философии Восьми Триграмм. Побеждать противника за счет мастерства, внутренней энергии — это позволяло расти, поднимало самооценку. Лифт поднял Ибо на нужный этаж. В предвкушении физической нагрузки настроение, как всегда, поднималось. — Привет, Лю Фэн, — выбираясь из комбинезона отсалютовал он совсем еще молодому парню, обмотанному полотенцем, явно только что вышедшему из душевой. — Ты уже отмахался? С кем стоял? — С Чуньшеном, нормально вроде, но тренер Дин сегодня не в духе. И там люди какие-то, сидят смотрят. Что им надо — не знаю. По виду, так наши — мужик пожилой и несколько ребят с ним. Но тренер злится, а на что — не понятно, — Ли Фэн быстро вводил Ибо в курс дела, одновременно вытираясь. Ибо, уже облачившись в форму их клуба, пожал плечами и направился к выходу в зал. — Посмотрим, что там за люди, — бросил он на ходу. — Ван Ибо, наш лучший боец, — тренер Дин объявил это людям, сидящим в зале, когда тот встал в стойку. Вот только самому Ибо он ничего так и не объяснил. От этого было неприятно и как-то нервно. Он просто ехал на тренировку, и совершенно не был готов к показательному бою. Из компании незнакомцев вдруг поднялся парень, прямо в зале скинул спортивный костюм и оставшись в форме незнакомого клуба вышел на ковер. К тренеру Дину подошел пожилой мужчина и с сарказмом произнес: — Ну что, лао Дин, ты обещал разнести меня в пух и прах. Что-ж, мы и вправду давно не мерялись силами? — Прости, — заискивающе глядя на Ибо, скривился тренер Дин. — Если бы предупредил, то ты скорее всего бы отказался. А тут… поспорил я вчера, короче. Ибо недовольно поморщился: — Если бы предупредили, я бы был готов, а сейчас я ни хрена не готов. — Ладно, парень, — обратился тренер оппонента к Ибо. — Мой боец тоже не разминался. Поклонившись противнику, Ибо некоторое время выжидал, с вызовом глядя на соперника, заставляя запаниковать. Пытался уловить ритм и технику партнера, тот тоже не спешил, примеривался. Наконец, не выдержав давления взгляда Ибо, парень попытался нанести первый удар. Ибо проскользнул ему за спину. Так, двигаясь по кругу, то один, то другой старались ударять раскрытой кистью, но пока все эти удары были недостаточно точными и цели не достигали. Быстро перемещаясь по мату, Ибо, наконец, попал локтем в солнечное сплетение — удар был не слишком сильный, и не мог нанести противнику ощутимого урона, но это позволило создать преимущество. Еще несколько обменов ударами, один из которых попал Ибо по скуле, а его оппоненту в челюсть, опять нырки и перебежки. Ибо нацелился ногой в ребра, но противник был готов и, перехватив голень Ибо, попытался свалить его на мат. Ибо вывернулся, устоял и в очередной раз оказавшись за спиной противника, смог провести серию коротких рубящих ударов и сделав захват, бросил того на пол. Сразу прижал коленом спину, и захватив запястья парня, выжидательно посмотрел на наблюдавших за боем тренеров. — Ладно, лао Дин. В этот раз твоя взяла, с меня байцзю, — похлопав тренера Дина по плечу произнес второй тренер. — И еда, — толкнув того локтем, довольно парировал тренер Дин. — И еда. Но ведь струхнул же, признавайся? Струхнул, струхнул. Не ожидал, что я ребят своих к тебе через весь город пригоню… Гости наконец покинули тренировочный зал. — Спасибо, Ибо, не подвел, а то я что-то вначале приуныл, не увидев тебя в зале. Вдруг бы ты не пришел? Кого ставить? Прощайте тогда мои деньги и честь. Ибо оставалось лишь скептически покачать головой. — И не пришел бы. Была бы Вам наука. Все-таки, предупреждайте в следующий раз, тренер Дин. Я как бы уже сегодня работать начал, не рассчитывал на серьезный спарринг, просто размяться хотел. Ладно, я не в обиде, — выходя из зала в раздевалку Ибо чуть не налетел на парня, с которым бился. — Давай еще как-нибудь сойдемся, хотелось бы реванш, — приосанившись и пытаясь придать голосу больше значимости, небрежно бросил тот. — Специально не буду. Но жизнь длинная — земля круглая, может где и пересечемся, — Ибо на европейский манер протянул руку. Парень, поколебавшись мгновение, ответил на рукопожатие.

***

— «Судья не знал, что делать, потому что не мог различить, кто его настоящий отец? И пришлось ему до конца своей жизни кормить всех стариков и ухаживать за ними». В следующем выпуске «Наследия старого Китая» мы поговорим о легендарном стрелке Хоу И. О мифах и легендах, связанных с ним. До встречи в эфире. Ибо отметил, что голос, звучащий из наушника, был приятным. Жаль, нельзя было увидеть лицо. В сети фотографий почему-то найти не удавалось. Складывалось впечатление, что человек по какой-то причине, скрывает свою внешность, и это было уже интересно. Той информации, что он получил от заказчика, в принципе, хватало, но Ибо всегда хотел иметь чуть больше, чем достаточно, и к работе это тоже было вполне применимо. «Ага, вот оно», — эти моменты в работе Ибо любил больше всего. Когда из множества неясных, непонятно куда ведущих тропинок, появлялась та, по которой предстояло идти. Объекту требовался помощник, объявление появилось на сайте только три минуты назад. Ибо никогда не жаловался на отсутствие удачи, но столь явное везение удивляло и он, не мешкая, нажал кнопку «Отозваться». Повозившись с кофемашиной и получив от нее большую чашку крепкого ароматного кофе, Ибо продолжил поиски. — Черт, неужели нельзя делать кофе погорячее, — зачем-то он обернулся и высказал претензию кофемашине. Ноутбук тренькнул оповещением о входящем письме. Открыв, Ибо увидел форму анкеты. — Ну, конечно, художественного или искусствоведческого образования я вам предложить не могу, но тоже кое-что имеется, не совсем темные, — пробормотал Ибо, ухмыляясь и ритмично стуча по клавиатуре быстро заполнял графы. Ответ пришел через несколько минут. Потенциальный работодатель приглашал завтра на собеседование. Надо было тщательно продумать образ, чтобы не спугнуть прекрасного незнакомца, рассказывающего сказки по радио и чуть не сломавшего сытую жизнь влюбленному бедняге Чень Юйлуну, страшно рычащим байком и кожаным комбинезоном. «Хотя было бы эффектно — историк-байкер. Красиво», — веселился Ибо, перебирая в шкафу вешалки с одеждой. Вечером он заказал доставку еды, и выбрал видео лектора с наиболее высокими оценками и наименее отвратительной внешностью. Все-таки укладывать в голову знания больше хотелось от мало-мальски симпатичного человека. В очередной раз порадовавшись своей замечательной способности, Ибо удобно расположился на диване и стал впитывать в себя мир, интересовавший его будущего работодателя. К ночи, настроение приблизилось к идеальному. В голове уютно устроилась нужная информация. Дело теперь не раздражало, появился азарт — захотелось уже поскорее нырнуть в завтрашний день.