Воплощение ревности

      Дерек Хейл знал, что влип и влип по-крупному. Почувствовал где-то на подкорке волчьего сознания в тот самый момент, как увидел этого непоседливого мальчишку-подростка, чья задница только и делала, что притягивала все неприятности мира. И ладно бы человеческого, нет, ему обязательно необходимо было глубоко и надолго погрязнуть в сумрачном мире Дерека.       Он со всеми держался отчужденно и холодно, так как именно этот способ общения после пережитого счёл наиболее для себя безопасным. Хейлы – непростая семья, это наследие, которое необходимо нести на гордо расправленных плечах. Ему нельзя спутаться с кем попало, на нём теперь лежит ответственность – возрождение из пепла одного из самых почитаемых родов оборотней.       Однако, большую часть своей жизни ему волей-неволей пришлось провести в одиночестве. Он привык к тишине, был способен сам о себе позаботиться даже тогда, когда выл и рычал от боли после очередной стычки с охотниками. Потребности в человеческом тепле и горячем сексе Дереку без особых усилий удавалось удовлетворять: достаточно одного похода в бар, чтобы в течение часа найти девушку, готовую прыгнуть к нему в койку. Вернее, к ней в койку или в отель, так как приводить кого-то в своё логово – страшная глупость наивного волчонка, такой Хейл уже не совершит.       Хм, уверенность в своих силах не помешала ему знатно схлопотать от двух подростков, которые с невероятной страстью обвиняли его во всех смертных грехах. У него не было на них времени, но возиться со Скоттом МакКоллом пришлось – не хватало им в Бейкон Хиллз обезумевшего клыкастого новичка в купе с загадочным Альфой, жаждущим убийств. К мальчишке прилагался багаж в размере тощего нескладного ботаника, у которого явно имелись проблемы с менталкой, что и неудивительно в текущей ситуации. Стайлз раздражал уже тем, что не затыкался ни при каких обстоятельствах, а ещё до вскипающей крови бесили его суицидальные наклонности.       Какой нормальный человек станет лезть во все кровавые дела небольшого городка? Кто в здравом уме будет стараться держаться как можно ближе к другу, у которого проснулась волчья жажда крови? Правильно, Стайлз Стилински, кто же ещё.       Дерек отчаянно забивал мысли об этом парнишке в самый дальний уголок сознания, что становилось сложнее с каждым новым днём знакомства, ведь этот хрупкий ботаник спас задницу оборотня не раз и не два. Откровенно говоря, Хейл давно бы обратил Стайлза, но тот упрямо заявлял всем и вся, что хочет не просто жить, а жить, как человек. Кто такой Дерек Хейл, чтобы его отговаривать?       Только альфа, в стае которого теперь лучший друг ходячей неприятности. Вообще сложно поверить в то, что у Дерека теперь есть стая, и не то чтобы все её члены были ему по душе. Чего только стоит поехавший головой дядюшка Питер, восставший из мертвых! Стоило ли вообще так пыхтеть над тем, чтобы его грохнуть? Определенно. Теперь у Дерека хватит сил, в случае чего поставить дядюшку на место.       Бойд и Эрика решили поискать новых ощущений за пределами Бейкон Хиллз, а Хейл не стал им мешать, спокойно отпустив в вольное плавание. Скотт всё миловался с дочкой охотников, но так как отец Элиссон в последнее время стал не в меру лоялен к МакКоллу, претензий к этой связи не было. Айзек стабильно навещал Дерека, старался крутиться рядом, не позволяя своему вожаку побыть в одиночестве и отмахиваясь от его раздраженного ворчания – в крайних случаях реагировал на рык, послушно ретируясь. Лидия бывала в лофте редко, обычно в сопровождении Скотта или Стайлза во время очередного мозгового штурма на тему «что-или-кто-убивает-местных-жителей-на-сей-раз». Банши – хорошее подспорье во всех делах, где пахнет смертью. А ещё около недели назад объявилась Кора.       Вероятно, всё семейство Хейлов решило, что фиктивная смерть и внезапное появление – неотъемлемая часть их очарования. Не подумайте, Дерек был счастлив узнать, что сестра жива и здорова, он, быть может, даже завилял бы хвостом от радости (если б он был), когда она сообщила, что готова вступить в его стаю. Кора буквально вплыла в его жизнь и сердце, словно и была там все эти годы: готовила еду, заказывала пиццу, болтала о том о сём, смотрела вместе с ним телек, острила при виде Питера.       Стилински Дерек из списка членов стаи сознательно вычеркивал, при каждом удобном случае ему же об этом и заявляя.       «Нечего отсвечивать здесь, Стайлз», – стоило тому примчать со Скоттом в лофт.       «Убери свою задницу с моего кресла», – когда тот упрямо располагал свой костлявый зад рядом с телеком.       «Ты – не часть стаи, Стилински», – прямым текстом, когда мальчишка нагло врывался на собрание.       В целом жизнь приобрела почти спокойный ритм, изредка прерываемый вторжением «фантастических тварей», которых так и притягивал маленький городишко, преисполненный нечистью. Появились фирменные шутки и маленькие традиции: вечер кино в пятницу, пицца по средам и походы в торговый центр по воскресеньям. Корень всех этих раздражающих вещей крылся всё в том же Стайлзе, намеревавшемся укрепить связи между друзьями. Мальчишка умудрялся напрочь игнорировать Дерека даже тогда, когда он старался его запугать, но всегда приглашал дурацкой смской на все совместные сборища, хотя прекрасно знал, что в этом не было необходимости. Хейл не приходил, довольствуясь тем, что ощущает эмоции своих подопечных, и те явно довольны и в безопасности. – Сегодня у нас на ужин пицца, помнишь? – бросила с кухни Кора, и Дерек потёр виски, так как голова изрядно трещала после встречи с пришлыми охотниками, мирных договоров с которыми не вышло. Ему не нравилось зря проливать кровь, но когда в тебя стреляют и бьют по нервам электричеством, альтернатив не остается. – Мечтаю об этом забыть, – выдохнул, уверенный в том, что волчий слух сестрицы не подведет. – Не будь таким занудой, – улыбнулась Кора, внося в комнату аппетитно пахнущий завтрак. Яичница с тостами и никаких помидоров – всё, как он любит. Дерек невольно и сам улыбнулся сестре, благодарно кивнув. – Стайлз, кажется, с кем-то встречается.       Волк в груди насторожил уши и напряженно застыл. – Слава Богу. Глядишь, станет меньше таскаться сюда, – деланно небрежно отмахнулся от этой новости Хейл, хотя любопытство и царапало изнутри длиннющими когтями. – Не интересно? – вопросительно вскинула бровь Кора, с подозрением наблюдая за лицом брата, которое оставалось беспристрастным. – Если ты хочешь выговориться, валяй, – пожал он плечами, преспокойно поедая свой завтрак. – Айзек.       Дерек подавился хлебом. Пару долгих секунд приходится долбить кулаком по груди и откашливаться, но Кора с невероятным тактом игнорирует мучительный процесс восстановления дыхания. – С Лейхи?! – прохрипел раздраженным от кашля горлом. – Ну да, – небрежно пожала плечами сестрица, демонстрируя, что не видела ничего удивительного в таком развитии событий. – Он же был влюблён в Лидию, – никак не мог собраться с мыслями альфа и даже встряхнул головой, в надежде вернуть себе треснувшее по швам самообладание. – С третьего класса? Школьная любовь? – съязвила она таким тоном, словно самой лет сто, а не бедовые семнадцать. – Это не считается. Детская влюблённость. – Не слишком ли неожиданно? Я никогда не замечал, чтобы они... – Дерек замолк, осознав, что его бурная реакция и без того вызвала в сестре ненужное любопытство, а уж если он продолжит, то она и вовсе надумает себе всякий бред. Как будто Хейл заинтересован в этом нелепом ветренном парне. Как будто такое возможно. – Тебе стоит чаще принимать участие в жизни стаи, – стрельнула в него хитрым взглядом волчица, больше похожая на лису сейчас. – Айзек по уши влюблён.       У оборотня в висках стучала кровь. Точно ему заехали по голове чем-то очень крепким и тяжелым. Хоть бы и дурацкой металлической битой Стайлза. Чертов Стайлз. Раздражающий, бестолковый, болтливый мальчишка, от которого вечно разит страхом и беспокойством. Его желание жить безмерно огромно, но раз за разом уступает стремлению помочь близким. – Проехали. Значит, сегодня будет уйма улюлюканий и сопливых признаний? Не хочу в этом участвовать, – возвращает себе отстраненный вид волк. Всё верно, ему претит сама мысль о том, что это воплощение неуклюжести плюхнется своим тощим задом рядом с Айзеком, что прильнёт к незрелому оборотню и доверит ему себя. Доверит себя сранному Лейхи, который даже полнолуние не может провести, не обратившись!       Блять.       Спокойно, Хейл.       Тебе нет никакого дела до того, чем там занимаются волчата и с кем они... с кем они... – Дерек! – окликнул его голос сестры, и в грудь тут же влилось её волнение. – Что случилось? – тут же насторожился оборотень. – Ты был в полуобороте. И вдруг словно огородился от меня, – Кора встревоженно оглядывала альфу на предмет видимых повреждений, проклятия или ещё чего похуже, но Дерек знал, в чём причина. Он ободряюще улыбнулся сестре, заверил, что в полном порядке и пообещал остаться на вечернюю пиццу, чтобы окончательно избавить себя от её докучливой опеки.       Настроение альфы с каждым часом сильнее путалось. Ему нетерпелось убедиться в том, что слова сестры имеют под собой почву, но он боялся увериться в том, что они правдивы. Он уговаривал себя родить в голове хотя бы два напутственных слова в сторону отношений двух членов стаи, каждый из которых был, действительно, дорог ему, пусть и по-своему. Не получалось. Сразу после мысленного: «Будьте счастливы», следовало: «но Стайлз, какого хрена?» или «Айзек, только попробуешь причинить боль моему ходячему недоразумению, я разорву твою хлипкую глотку».       Дерьмо.       По мере того, как в лофте заметно прибавлялось народу, беспокойство в душе нарастало. Первыми ввалились Скотт с подружкой Арджент. После вошла Лидия, за которой вальяжно скользнул внутрь Питер, и если бы Дерек не был так сосредоточен на удерживании своего помешательства в рамках приличий, обязательно бы спросил, отчего это Мартин до кончиков волос пропахла дядюшкой. Пошутил бы про совращение несовершеннолетних и получил бы в ответ, что девушки семнадцати лет одиннадцати месяцев уже не котируются, как малолетки. Лидия младше всех в классе, остальным уже стукнули заветные восемнадцать.       За пятнадцать минут до привычного для сборищ времени явились все, кроме неизменно запаздывающего Стилински. Хейл не хотел принимать, что факт того, что Айзек пришёл один, немного его успокоил. А ещё, в отличие от той же Лидии с Питером, на Лейхи не было запаха Стайлза. Нет, был, конечно, но точно такой же, какой обычно, едва заметный на фоне прочих одноклассников и членов стаи.       Ровно в семь Кора уже ругалась с ребятами, отстаивая честь «Властелина колец», поруганную начатым сто лет назад и никак не заканчивающимся марафоном фильмов Марвел. – Меня уже достали ваши супергерои с их психологическими проблемами! Давайте прервемся хоть ненадолго! – Да мы только дошли до второго Тора, впереди самое интересное! – возмущался МакКолл. – Закончим сначала с этой серией, а после посмотрим то, что ты хочешь, – предлагает рассудительная Элиссон, не любившая споры. – Так смотреть эту супергеройскую чушь можно целую вечность! – снова заводит нытье разошедшаяся сестрица, обожающая сказки про кольцо Всевластия, эльфов и прочую средиземную шелупонь.       В одно мгновение Дерек перестает слышать всеобщую ругань, целиком концентрируясь на фырчащем моторе старенького джипа. В его салоне в псевдотанцевальных движениях елозит по креслу задницей вопящий «Eye of tiger» подросток, чудесами мира не теряющий направления и не выпускающий руль из рук. Он откровенно фальшивит, но всё равно надрывно вопит, уверенный, что на таком расстоянии даже волчье семейство его не услышит, но Хейл вот уже пару лет с завидным успехом улавливает Стайлза заблаговременно, безошибочно различая его копошения, выделяя именно его из общей какофонии звуков. Подросток замолкает, подъезжая к лофту, ограничивая себя музыкальным мычанием надоедливого мотива, покидает авто и спешит укрыться от глаз случайных прохожих в здании. – Ты не пройдешь через всеобщую любовь к кассовым шедеврам! – с ходу выдаёт Стилински, неумело пародируя Иэна Маккеллена, сыгравшего Гэндальфа. – Стайлз, и ты туда же? – обиженно надувает губы сестрица. – Кора, не будь занудой, ты же вроде из тех Хейлов, что сговорчивы и прекрасны, – применяет запрещенный прием парень, одновременно польстив девушке и уколов альфу с Питером. – Эй, с каких это пор я несговорчив, а, Стайлз? – тут же вклинился дядюшка, до этой минуты предпочитавший сидеть в сторонке и любоваться стреляющей в него игривым взглядом Лидией. – Там было два эпитета, этот тебя не касается, мистер страшнючий оборотень. Ты спонсор моих ночных кошмаров, в курсе? – не медлит с ответом подросток. – Мне приятно мелькать в чужих снах. Я неотразим, что с этим делать? – играет святую невинность мужчина, а сам подмигивает Мартин. – Фу, – немедленно комментирует сие вопиющее действие Стилински. Дерек думал, что отношения когда-то любимой девушки с поехавшим оборотнем сильнее заденут Стайлза, но его сердце билось всё так же ровно. – Эй, ты чего такой злой с порога? – смеется Айзек и приобнимает сына шерифа за плечи. Стайлз выглядит чуть сконфуженным близостью, но не сопротивляется. Хейл сильнее хмурится, подавляя непреодолимое желание зарычать и разогнать волчат по углам, чтобы без лишних препятствий схватить Стилински за шиворот и запереть где-нибудь... подальше от всех. – Нормально всё, жрать хочу так, что желудок сейчас сам себя переварит, так что гони мою пиццу! – парень ловко выскальзывает из объятий Айзека и плюхается на диван рядом с альфой, не нарочно соприкоснувшись бедром.       Впервые Дерек сознательно ловил каждое движение Стайлза, его дыхание и настроение, и только это помогло ему услышать, как на секунды сердце подростка пропустило удар, и он задержал дыхание. В тот самый момент, как коснулся альфы. Хейл недоуменно уставился на парня, который, оказывается, в последнее время совсем не смотрел на оборотня: подросток предпочитал болтать со Скоттом, занимать себя переругиванием с Питером, а иногда и вовсе забивать свой неуемный рот едой, но не бросать и коротенького взгляда в сторону волка. Как давно? И... почему?       Весь фильм с тысячью взрывов, молний, скандинавских божеств и эпичными саундтреками Дерек неприкрыто косился на погруженного в фантастическую историю Стайлза. За два часа его эмоции менялись с десяток раз. Он успел бросить попкорном в слишком громко смеющегося Айзека, утащить пиццу из-под носа своего лучшего друга, поспорить о вероятности того, что в открытом космосе любой сможет поднять молот Тора и стать «достойным», заехать локтем в бок всё тому же Лейхи за попытку опустить руку на бедро.       Черт побери. Кора обвела Дерека вокруг пальца, скооперировавшись с Айзеком, но при этом не подумала учесть непростой характер Стилински, которого в эти закулисные интриги, очевидно, не посвятили. К концу остросюжетного кино Лейхи забросил попытки разыгрывать комедию, страдальчески глянув на улыбающуюся волчицу.       Сестрица планировала обратить внимание Дерека на странное поведение Стайлза? Или намекнуть на то, что нездоровая заинтересованность альфы в этом подростке уже давно не секрет для всей стаи?       Пришло время с этим разобраться. Стилински уже восемнадцать, он поступил в местный колледж, решив пойти по стопам отца. Возродить былую славу Хейлов сможет их стая и Кора, которая, судя по силе её влияния на Лейхи, выбрала себе партнера-оборотня. Сам же Дерек за эти годы смог подразгрести всё то дерьмо, что было в его прошлом. – Стайлз, – вышеупомянутый пораженно застыл с открытым ртом, так и не откусив очередной кусок пиццы и не оторвав глаз от экрана телевизора. – Нам нужно поговорить.       Пока Стилински соображал, не привиделся ли ему голос альфы, требующий разговора наедине, все присутствующие заинтересованно таращились на Хейла. Питер нетактично фыркнул, шепнув на ухо Лидии: «Как я и сказал. Теперь они обязаны, наконец, потрахаться и избавить нас от созерцания этой неловкой картины». Забив на ожидание короткого эпизода после титров, выдумав при этом различные предлоги, члены стаи ретировались, оставляя онемевшего Стайлза, безмолвно умоляющего каждого остаться своими огромными глазищами. Сердце в груди гиперактивного парня колотится с такой скоростью, что рискует претендовать на звание чемпиона или приступ тахикардии. – Успокойся, я же тебя не съем, – Дерек старается звучать максимально спокойно, но Стилински только сильнее паникует, бросает на тарелку недоеденный кусок и резко поворачивается к альфе, глядя на него затравленным взглядом. Как будто Хейл, как когда-то давно, планировал вжать подростка в капот лицом и угрожать загрызть. – Волче, не выгоняй меня! – неожиданно взмолился Стайлз. Он редко использовал это прозвище, казавшееся Дереку почти ласковым в сравнении с «хмуроволком», но не успевает мужчина вставить слово, как парень заходится пылкой речью, от которой альфа вконец растерялся. – Я же вообще перестал тебя дергать! Да от меня никаких проблем! Ты хоть видел, как ко мне привязались волчата?! Я наизусть выучил их предпочтения, помогаю справляться со всякой нечистью и вообще крайне полезен! – С чего ты... – пытается прервать Хейл словесный понос парня, которого видимо потряхивает. Сейчас от Стилински исходит удушающий запах страха, что портит его естественный – успокаивающий, медовый. – Господи, Дерек, – отчаянно тянет его имя подросток, буквально выстанывая последний гласный звук от накрывшего чувства бессилия. С каких пор Стайлз окрестил себя тем, от кого Хейл страстно желает избавиться? Хотя. В этом волк сам виноват. – Стайлз, – Дерек обхватывает тонкое запястье, готовое вновь взлететь в очередном нелепом жесте. Стилински перестает дышать. Оборотень пытается взять себя в руки, отринув из головы мысли о том, что неясное количество времени сын шерифа испытывает к альфе смешанные чувства. Нет. Стоит Хейлу сконцентрироваться и приблизиться к взволнованному парню чуть ближе, как запах точно выдаст все эмоции подростка, но нельзя. Сначала ди-а-лог. Здоровый, человеческий диалог.       «Ты же не животное, Хейл, ей Богу!» – мысленно отчитывает себя оборотень, силясь оторвать взгляд от шоколадных глаз, широко распахнутых, умоляющих. Дерек с легкостью мог представить себе то, о чем они просят... – Блять! Перестань так на меня таращиться! – вспыхивает паршиво справляющийся с бушующей фантазией волк, и от его рыка Стайлз вздрагивает. – Тебя что всё во мне раздражает? – лицо Стилински болезненно исказилось, и сдавленный шепот оседает в груди волка пеплом. – Нет, – тут же отрицает он умозаключение, к которому пришел подросток. – Что тогда?       Дерек мысленно считает до десяти, шумно и долго выдыхает, заряжая себя здравым смыслом для взрослого разговора с тем, с кем вообще предпочитал поменьше разговаривать. – Стайлз, ты, конечно, профессионал по расшатыванию чужих нервов, но это не значит, что я собираюсь от тебя избавиться. Я не слишком хорош в речах... – Вообще ужасен, – тут же вклинивается с едким замечанием парень, что заметно успокоился. – В любом случае, я думаю, что следует прямо сейчас разрешить все недопонимания между нами. Иначе это рано или поздно навредит стае. – «Недопонимания»? – сердце парня пропустило удар, ладони вспотели. – Что ты имеешь в виду? – Вот это, – Хейл выразительно глядит на то, как Стилински нервно заламывает пальцы рук. – И это, – усмехается, наблюдая, как Стайлз кусает свои белые от переживаний губы. – Я всегда такой! – он предпринимает попытку снова взмахнуть руками, но одна из них всё ещё в плену горячей ладони Дерека. – У меня... СДВГ, – уже куда менее решительней. – Даже если ничего не скажешь, стоит мне приблизиться к твоей шее, как эмоции выдадут тебя с головой, – Хейл невольно улыбается тому ужасу, что отразился в карих глазах. – Т-ты узнаешь только то, что я гиперактивный девственник с неконтролируемыми гормональными всплесками, – уверенно рапортует мальчишка, заставляя себя дышать ровно. – «Гормональные всплески»? А куда вдруг делось твоё: «Я самый здравомыслящий из всех твоих неуправляемых животных»? – уже откровенно наслаждается чужим смятением Хейл. – Чертова зверюга, мне уже не шестнадцать, чтобы ты так открыто надо мной издевался! – зло выкрикивает парнишка и, ухватив Дерека за ворот футболки свободной от не ослабшего захвата рукой, порывается поцеловать. Попытка проваливается с треском и сопровождается болезненным стоном Стайлза, чей нос врезался в крепкую переносицу оборотня. Хейл больше не мог сохранять спокойствие и рассмеялся от комичности ситуации. Стилински шипел и ругался себе в ладони, прижатые к пострадавшему носу, который, к счастью, не сломался, лишь покраснел. – Боги, Стайлз, если ты хотел вырубить меня, то из тебя ужасный тактик, – смеется Дерек, улыбаясь так, что начинали болеть щеки. – В моем воображении я выглядел круто, – эта абсурдная оплошность явно задела самолюбие парня, чья самооценка, по мнению Хейла, была вопиюще низкой для того, кто раз за разом спасал волчьи шкуры. – Ну, Стайлз Стилински и «крутость», определенно, синонимы, – хмыкает оборотень, чувствуя необходимость утешить расстроенного своей неловкостью подростка. – Всё ещё хочешь меня поцеловать?       После этого вопроса Стайлз вновь смотрит Дереку в глаза. Сомнение, недоверие, опасение и надежда. Хм, Хейл и не соврал. Только крутой парень рискнет поцеловать альфу в его логове. – Хочу, – Стилински убирает от лица руки и облизывает пересохшие от волнения губы, не рискуя шевельнуться. – Тогда будь паинькой, – ухмыляется мужчина, подвигается ближе и, опустив ладонь на щеку с милой россыпью родинок, сокращает расстояние между ними.       Дерек касается чужих губ мягко, боясь спугнуть, но Стайлза пробирает до дрожи, он обхватывает шею альфы и сам углубляет поцелуй. Чуткое обоняние тут же улавливает неуправляемое возбуждение партнера, выливающееся в запутавшиеся в волосах Хейла тонкие пальцы, неопытные, но страстные поцелуи с языком. Волк вынужден перехватить инициативу, чтобы не оказаться съеденным (а по ощущениям Стайлз стремился именно сожрать).       Так что, Дерек тянет Стилински на себя, заставляя расположиться на своих коленях, и сын шерифа, не имея возражений, удобно устраивается сверху. Объятия вопиюще тесные, Стайлз так откровенно прижимается, что Хейл чувствует, как в его штанах наливается желание. Стилински нетерпеливо трётся о низ живота Дерека и сдавленно стонет от того, как приятно такое прикосновение даже через ткань джинс.       Хейл борется с внутренним зверем, дурея от того, насколько открытым оказался Стайлз, насколько доступный он сейчас...       Медовый запах заполнил лёгкие до отказа, а Стилински вдруг тянется к футболке оборотня и тянет её вверх, желая снять. – Стайлз, – тормозит его едва пришедший в себя Хейл, схватив за запястье. Они оба тяжело дышат, и возбуждение витает в воздухе настолько очевидно, что кажется и человек сможет его учуять. – Да ладно, волче, будешь ломаться? Клянусь не покушаться на твою пушистую задницу, а вверить тебе свою. Или можем просто подрочить, м? – зрачок Стилински расширен, он выглядит изрядно пьяным, но то, как он умоляюще шепчет, чуть растягивая слова, ласкает слух. – И никаких вопросов? – усмехается, зная, что если напор подросток не сбавит, то волк уж точно не станет тормозить. Он не прочь прямо сейчас содрать с него джинсы и трахнуть прямо так, на диване в гостиной. – Какие к чертям вопросы?! – едва не взвыл Стайлз и всё же стащил с оборотня футболку одним движением. – Ты ведь хочешь меня? А я, уж поверь мне, хочу тебя так, что аж больно! – длинные пальцы принимаются за ширинку штанов Хейла, а взгляд парня блуждает по обнаженному телу, точно желая досконально запомнить. – Этого хватит? – хмурится волк, и к парню возвращается румянец, в мгновение заливший скулы. – Хмуроволк, – бормочет, растерявший свой пыл Стилински. Он пристыженно опустил голову, но рук с ширинки так и не убрал. С пуговицей он справился без проблем, оставалось лишь потянуть замок вниз... – Хмуроволк, – пробует снова и беспокойно сглатывает. – Давай ты не будешь сейчас выпытывать из меня признания, а я очень постараюсь не распыляться на них во время горячего секса? – Хейл улыбается. Ему этого хватит. Он подается вперед и целует сконфуженного подростка, почти что срывает с него рубашку и ныряет ладонями под футболку, задирая ту до самой груди.       Стилински потряхивает от желания, его руки дрожат, но Дерек помогает ему стянуть штаны вместе с трусами до колен, а после умудряется избавить и подростка от подранных джинс. – Я думаю, – шепчет прямо в поцелуй Стайлз, чуть оттягивая зубами нижнюю губу волка. – Думаю, что это в меня не влезет, даже если применить ваши волчьи штучки, – парень чуть косится на налившийся от возбуждения член, и кончики его ушей краснеют. – О, ты ещё не знаешь о наших волчьих штучках, – многообещающе хрипит он на ухо парню, заводясь сильнее от его смущения. Хейл едва сдерживает рык, обхватывает ладонью оба члена, сходя с ума от того, каким приятным это оказывается. Стайлз стонет, хватается за плечи оборотня и двигает бедрами. – Ох, чёрт, как же... – жалобно тараторит подросток. – Как же хорошо. Господи... Дере-ек...       Радужка тонет в алом свете, но альфа только жадно облизывает беззащитную шею, целует каждую родинку, продолжая двигать рукой и подводить их обоих к черте. Стилински скулит волку в шею, движения становятся ещё более неловкими и пальцы его срываются к плечам, соскальзывают к груди... – Волче, я почти, – шепчет сдавленно, и Хейл сильнее сжимает ладонь, наращивая темп.       Они кончают практически одновременно, и если Дерек только рычит, то Стайлз выстанывает имя волка непозволительно пошло, так, что в голове альфы что-то безвозвратно защёлкивается.       Стилински упирает вспотевший лоб волку в плечо и старается выровнять сбитое дыхание, его пальцы чуть подрагивают после оргазма. Хейл глубоко вдыхает: их запахи сплелись точно так, как смешалась меж их телами сперма. Тесно и глубоко. Возможно, навсегда? – Волче, – выдыхает Стайлз, ласково потираясь носом о шею альфы. – Ты слишком горяч. Можно штрафы выписывать.       Хейл только хмыкнул, зарылся пальцами во взмокшие от пота короткие волосы подростка и принялся гладить, успокаивая. Стилински сильнее обнял его за шею, не желая отстраняться ни на миллиметр, и после пары минут тишины умиротворенно засопел. Конечно же, Дерек знал, что Стайлз Стилински – величайшая заноза в заднице, что их отношения резко всё усложнят, но он достаточно с этим боролся. Стайлз не желал мирной жизни, настойчиво вклиниваясь во все дела стаи, совал свой нос в лофт даже тогда, когда настроение альфы было препаршивым. Его не отпугнула ни холодность волка, ни откровенная грубость, ни десятки смертельно опасных ситуаций, в которых он перебывал, так что впервые с момента знакомства с этим гиперактивным подростком Дерек хотел поддаться. Поддаться извечному беспокойству за его жизнь, невольной нежности, что захлестывала при созерцании очередного неловкого паса руками во время словесного поноса и желанию. Желанию обладать и подчиняться, больше животному, нежели человеческому.       Хейл подхватил Стайлза за бедра, помогая не сползти вниз, и понёс в кровать, справедливо рассудив, что выспаться будет куда приятнее на кровати, а не диване. Хм, и вдвойне приятнее, что Стилински в постели волка оставит свой запах, а сам сильнее впитает в себя запах альфы. Мягко опуская Стайлза на подушку, Дерек хотел было выбраться из его объятий и принять душ, но подросток, невнятно что-то промычав, лишь сильнее вцепился в его шею, так что оборотень подчинился, забрался в кровать и заснул, прижимая к себе хрупкое тело за талию.

*****

      Стайлзу безумно хорошо. Горячее тело прижимает его к своей крепкой груди и пахнет знакомо, пленительно. Он неохотно открывает глаза, пытаясь вспомнить, как умудрился заснуть. Воспоминания прошлого вечера проносятся в голове за секунды, и Стилински густо краснеет, начиная паниковать. Они с Дереком занимались сексом. Ну, не то чтобы полноценным, но взаимная дрочка в их запущенном случае, определенно, засчитывается.       Черт.       Оборотень, наверняка, учуял его возбуждение и решил... сделать Стайлзу одолжение? Пожалеть заядлого девственника, которому и в колледже ничего не светило? Господи-Боже, как теперь быть?       Парень опускает руку на чужое запястье и старается выползти из объятий, но сильные руки оживляются и смыкаются на талии крепче. Стайлз сдавленно выдыхает от обжигающей близости. – Куда это ты собрался? – шепчет низкий голос ему на ухо, и от горячего дыхания, что обожгло шею, по позвоночнику пробежала взволнованная дрожь. – Я, – робко начинает Стайлз, и приходится тут же откашляться, чтобы голос перестал звучать настолько жалко. – Мне нужно домой. Отец вернется со смены к вечеру, и я не хотел тебе мешать. – «Не хотел мешать»? Что за чушь, Стайлз? – рука Хейла ложится на плечо и чуть тянет на себя, стараясь повернуть подростка к себе лицом, но Стилински всерьез пугает перспектива посмотреть в глаза альфе после... после всего. Он притягивает к себе подушку и утыкается, крепко прижимая её обеими руками. – Пожалуйста, – сдавленно просит, отчаянно сомкнув веки и молясь всем Богам разом. Волчий слух сможет это услышать даже через подушку. – Просто... просто дай мне уйти. Мне очень стыдно. Прошу прощения за своё поведение, этого никогда не повторится, забудь! – Стайлз, – уже куда серьезнее зовёт Хейл, и от леденящего тона сердце Стайлза частит, желая остановиться нахрен, только бы не получить нагоняй от горячего мексиканца на следующее утро после почти-что-секса.       Сильная рука дергает подушку вверх так, что Стилински не успевает её ухватить, лишившись своей единственной защиты. Щеки, уши и даже шея предательски горят, хочется расплакаться, как какой-то девчонке, но Дерек Хейл уже прижимает его запястья к кровати по обе стороны от головы и смотрит своим нечитаемым хмурым взглядом. – Стайлз, – требовательно повторяет альфа, и сердце Стайлза бухает куда-то в живот, к горлу подкатывает ком, так что подросток решает нападать первым, пока на глаза не навернулись слезы. Его имидж в глазах альфы и без того где-то на уровне плинтуса, так что падать ниже он не имел никакого желания. – Отпусти меня немедленно, хмуроволк! Думаешь, если кто-то в тебя втрескался, можешь издеваться? Хрен тебе! Я не позволю над собой измываться даже трижды горячим альфачам, так что выпусти! – Стайлз отчаянно вырывается, что в общем-то не возымело никакого эффекта на суперсильного оборотня. – Ага, я помню, что ты чрезвычайно гордый и самодостаточный, – с кристальным спокойствием произносит Хейл. – Тогда будь так любезен, дай мне выйти из этой ситуации достойно! – рявкает Стилински. Ладони потеют от нервов, а решимость стремительно тает от вида растрепанного после сна, голого Дерека. Серьезно, голый Дерек Хейл уже достаточный повод потерять связь с реальностью, а когда он настолько близко, всё становится ещё запутанней. – Достойно в твоём понимании это сбежать из моей кровати так и не обсудив произошедшее? – скептически уточняет мужчина, выразительно изогнув бровь. Общение бровями и хмурыми взглядами вообще отличительная черта немногословного альфы. – Вполне мне подходит, – неуверенно отвечает Стайлз, растеряв пыл. Он – чрезвычайно эмоциональный парень с СДВГ, но близость спокойного и рассудительного Хейла всегда остужала суматошную голову. – Тебя точно устроит одна взаимная дрочка? Не хочешь услышать, что я об этом думаю? – Дерек звучит до жути холодно, испытующе сверлит подростка взглядом, точно давая ему выбор. Словно если Стайлз реально решит забыть о случившемся, альфа примет это и никогда не ткнет его в это носом. – Я... – сердце пропустило удар, и закончить не вышло. В горле пересохло. Кого он вообще пытается обмануть? – Нет, – сдаётся Стилински, трусливо потупившись. Смотреть в серо-зелёные глаза сейчас выше всех душевных сил подростка, хотя трусом он себя и не считал. – Тогда предлагаю всё обсудить, – примирительно заключает оборотень, отпуская, наконец, руки Стайлза. – За завтраком, а не в кровати, – усмехается Дерек и встает с постели, нисколько не стесняясь собственной наготы. Стилински прячет пылающее лицо в ладонях. Какой же, мать вашу, блядски сексуальный этот мохнатый засранец, будь он неладен. – Жду тебя внизу, душ в твоём полном распоряжении, шкаф тоже, – коротко бросает Хейл и скрывается за дверью, решив, очевидно, умыться в душевой на первом этаже лофта.       Стайлз беспомощно простонал в многострадальную подушку, надеясь, что это пройдет мимо чуткого волчьего слуха. Или Дерек проявит достаточно такта, чтобы не комментировать его слабость. – Я такой идиот, – сдавленно шепчет и, собравшись с силами, встает, старательно игнорируя теплую мятую постель и полное отсутствие на себе одежды. Выбрав первую попавшуюся под руку темно-серую футболку и черные спортивки, Стайлз принимает душ, чтоб после натянуть на себя одежду, смущенно прикусывая губу из-за постыдного отсутствия на себе нижнего белья.       Стилински позволил себе помяться на лестнице пятнадцать секунд, глубоко вдыхая и выдыхая, стараясь успокоить частый пульс, но тут же признается себе в тщетности этих попыток: его собеседник – оборотень с суперслухом.       Дерек уже сидит за барной стойкой и впивается в Стайлза внимательным взглядом, стоит тому показаться. Подросток сжимает в руках полы футболки, что была ему широка, и присаживается напротив Хейла, избегая смотреть на него. – Итак, – уверенно заводит разговор оборотень. – Как давно ты влюблен в меня, Стайлз?       Стилински вжимает голову в плечи и едва слышно шепчет. – Больше года.       Хейл пару раз моргает, стараясь переосмыслить их общение за это время. Нет. Дерек решительно не замечал перемен в поведении Стайлза. Разве что он ощутимо охладел к Лидии, но это произошло ещё во время её отношений с Джексоном. Рядом с альфой сердце Стилински всегда сбивалось с ритма, но Хейл привык списывать эти перемены на страх. А ещё привык запихивать навязчивые мысли об этом парне куда подальше и поглубже. – Почему не сказал? – Во время очередной выволочки? – горько усмехнулся подросток. – Серьезно? О, я уже это вижу! Ты вновь прижимаешь меня к стене, яростно рыча что-то уничижительное в мой адрес, а я такой: «Эй, хмуроволк, заканчивай! Я настолько поехал из-за тебя крышей, что такие штучки меня возбуждают!» – Это абсолютно точно было бы действенно, – невольно ухмыляется Хейл, в красках обрисовав себе то, чем закончилось бы подобное признание. Всплески адреналина легко мешаются с возбуждением. Едва ли волк смог бы себя сдержать. – Ты бы избил меня, – кивает своим мыслям Стайлз, но Дерек тут же указывает на ошибку в умозаключении. – Я бы тебя трахнул.       Стайлз давится воздухом. – Ч-что ты только что...? Ты имеешь в виду, – Стилински спотыкается в начале фразы, не сумев выговорить догадку. – Как оказалось, у нас обоих дурной вкус, – пожимает плечами Дерек, продолжая сверлить растерянного парня хитрым взглядом.       В мыслях Стайлза тут же сложилось едкое замечание с упоминанием Кейт, но это было бы слишком жестоко. Он знал, что оборотню до сих пор больно вспоминать эту сумасшедшую суку, а Питер как-то проговорился, что Хейл и сейчас просыпается от кошмаров и давящей вины. Стайлзу бы очень хотелось избавить Дерека от всех бед, начиная с загадочной Пейдж. Господи, какого хрена всё, что известно Стайлзу о прошлом волка – это обрывки чужих разговоров? Сам Хейл делиться чем-то личным не спешил, хоть и было несколько моментов, когда Дерек позволял себе расслабиться рядом с подростком (Стилински бережно хранил в памяти каждый). Тогда волк словно снимал маску отчужденности, разрешал себе тяжело и устало выдохнуть, мрачно глядеть в пол или просто выглядеть печально и одиноко после очередной сверхъестественной разборки. Стайлз тогда не знал, как ему быть, да и чем он мог помочь обычно сильному альфе? Он просто опускался рядом с оборотнем и молчал, пока Дерек снова не найдет в себе силы подняться, возвращая их отношения на круги своя.       Стайлз чуть встряхивает головой, возвращаясь к настоящему. Жутко нереалистичному настоящему, в котором, кажется, Дерек признался ему в своей симпатии. Подросток больно щипает себя за запястье. – Это что, не сон? – он догадывается, что ведет себя, как идиот, но если это заставляет Дерека так улыбаться, то Стайлз готов тупить и дальше. – Хочешь проверить? – оборотень усмехается и подается ближе, склоняясь к парню через барную стойку. – О, определенно, – Стайлз нервно облизывает губы, не в силах отвести глаз от лица желанного мужчины. – Я... я хочу этого больше всего на свете.       Рука Хейла тянется к лицу Стайлза и невесомо оглаживает щеку, а потом Дерек его целует, и это снова так – опустошающе прекрасно, ни одной посторонней мысли, чистейший восторг. Парень не очень понимает, но его тело подрывается со стула, а руки требовательно притягивают оборотня ближе за шею. Хейл отстраняется и по-доброму смеется над неопытностью и несдержанностью подростка, но Стайлз не успевает обидеться, потому что оборотень обходит барную стойку и вновь приближается к нему, позволяя трогать себя и целовать, разрешая Стилински любые вольности.       А Стайлзу страстно хочется вольничать. Он зарывается пальцами в темные волосы, прижимается к оборотню всем телом, и вообще хочет быть настолько близко, насколько возможно. Парень поднимается на носочки, теснее вжавшись своей грудь в грудь Хейла, и тот помогает решить внутренний конфликт, сильные руки ложатся Стайлзу на бедра и уверенно тянут вверх, поднимая тело в воздух. Стилински приходится крепче вцепиться в широкие плечи и обхватить ногами талию оборотня. – Держись, – коротко, почти угрожающе рычит Дерек в поцелуй и идёт к дивану, роняет на него Стайлза и придавливает своим телом сверху. Парень несдержанно стонет, елозит по дивану, стараясь притереться к Хейлу. От каждого прикосновения через ткань член наливается сильнее, и удовольствие кроет, иглами прошивает поясницу и разливается внизу живота – Господи-Боже, ты ведь собираешься меня трахнуть? Потому что если нет, то я свихнусь, – бормочет Стайлз, теряясь в удовольствии, пока Дерек ласково целует его шею. – Ох, погоди, только давай на первый раз обойдемся без ваших волчьих штучек, а то мой зад после такого не будет подлежать восстановлению.       Хейл глупо смеётся Стайлзу в ключицу. Футболка Дерека была ему велика, так что оборотень умудрился оттянуть её вниз, обнажив одно плечо. О каких «волчьих штучках» начитался этот любознательный извращенец, гадать не приходилось, и волку против воли приятно резануло ухо его «на первый раз». Словно во второй Хейл, действительно, мог его повязать. Глупый, бесстрашный Стайлз Стилински. Что бы он делал, попадись в руки другому оборотню, который не стал бы щадить его здоровье? – Идиот, – всё же журит его Хейл, невесомо ведя кончиком носа по нежной шее, что покраснела от контакта с щетиной и волчьими зубами. Синяки-засосы цветут чуть ниже челюсти и у самого основания шеи со вчерашнего дня. Дерек мысленно дает себе оплеуху за несдержанность. – И это проявление твоей симпатии? Тебе бы поработать над общением, чес слово, – неубедительно возмущается Стилински, пока его пульс предательски частит, умоляя взять его прямо на этом диване, сейчас. – Волче, нахрен пытки, войдешь в меня?       Под бравадой ему не скрыть от волчьего слуха смущения и страха. Да, Стайлзу жутко стыдно и на него давит неопытность, однако снова – Дерек не гад, чтобы этим воспользоваться. Нет, им обоим должно быть хорошо в процессе, так что Хейл методично целует сильные плечи, запускает руки под футболку и медленно ласкает кожу на боках, спине, скользит ладонью по напряженному прессу к груди, отчего щёки Стайлза начинают гореть, а дыхание вконец сбивается. – Блять, – ругается он, стыдливо пряча лицо в руках. – Дерек, еб твою мать, быстрее! Иначе я сам тебя трахну! Представляешь, как это будет унизительно для такого всемогущего альфы?! – Отложим это на будущее, – спокойно отвечает на пылкие речи Хейл, целуя нижние ребра, ведя языком дорожку к груди. Футболка задрана до самой шеи Стайлза и оборотню приходится придерживать ткань, но вот Стилински шокировано замирает от последней фразы волка и отводит от лица руки, позволяя оборотню, наконец-таки, стянуть верхнюю одежду. – С-стой, подожди, – Стайлз хватает волка за руку, когда Хейл вновь тянется к вожделенному телу, которое теперь не скрывает ткань его футболки. Голову пьянит запах Стилински, который тесно смешался с запахом альфы, и всё же Дерек чуть отстраняется, заглядывая в расширившиеся в удивлении глаза подростка. – Ты серьезно? Всмысле... про... ну...       Дерек закатывает глаза. Впервые на его памяти красноречие отказало Стайлзу. Это даже мило, но слегка несвоевременно. Что вообще его так сильно удивило? Они хотят друг друга, и Хейл не видел ничего зазорного в том, чтобы сменить позиции, если Стилински этого захочет. – Да, Стайлз. Хочешь попробовать сейчас? – вопросительно изгибает бровь Дерек с невозмутимым видом. Точно это не он секунды назад вверил свой зад в руки неопытного гиперактивного сына шерифа с приступом спермотоксикоза. Стайлз давится воздухом и отрицательно качает головой, краснея по самую шею.       Значит предлагать себя повязать он может, а представить свой член в заднице Хейла выше всех моральных сил? Дерек фыркнул, оценив выстроенный в глазах Стилински авторитет. Ему-то казалось, что Стайлз способен проникнуться благоговейным уважением только к персонажам своего любимого фантастического кино, к кому-то вроде Железного человека, а оказывается, к альфе он тоже испытывал восторженный трепет, умело маскируя его своим неотразимым чувством юмора. – Тогда хорошенько запоминай порядок действий, – шепчет на ухо и без того рискующему откинуться от зашкаливающего сердцебиения Стайлзу. Он вцепляется оборотню в плечи и тянется за поцелуем, в котором Дерек ему не отказывает. Пока Стилински увлеченно кусает губы альфы, зализывая укусы языком, Хейл стягивает с парня спортивные штаны и, удобнее схватив за бедра, резко тянет на себя, побуждая снова покрепче вцепиться руками и ногами, чтобы не упасть. – К-куда? – уточняет Стайлз, потерявший разом и связь с реальность, и ориентацию в пространстве от акробатических трюков, которые Дерек заставил провернуть. Сколько вообще альфа планирует таскать его на руках, дразня твердым членом, упирающимся через ткань его треклятых штанов в голый зад подростка? – Смазка наверху, – оправдывается Хейл, жалея, что вообще решил сегодня вылезти из кровати. Могли бы поговорить прямо там, не разрывая объятий. С чего он вообще решил правильным решать проблемы через рот? У них бы прекрасно вышло разрешить недопонимания в постели. Судя по нетерпеливому мычанию Стайлза, он был солидарен с оборотнем в этом вопросе.       Чудесами оборотничей силы и ловкости Дереку удается покорить ступеньки, не навернувшись вместе со Стайлзом, отчаянно вцепившимся в него и эротично облизывающим шею волка. Хейл едва не рычал от желания войти в Стилински немедленно, бросил парня на постель, не разомкнув крепких объятий, навалившись сверху. Шумно открыв ящик тумбочки, едва не вырвав его из креплений, Дерек нащупывает заветный флакон, откупоривает зубами крышку и щедро льет лубрикант себе на руку. Стайлз следит за ним завороженно, уговаривая себя не паниковать. – Я остановлюсь, если ты передумаешь, – заверяет его Дерек, целуя в щёку, лоб, челюсть. – Расслабься. Я не причиню тебе боль.       Стайлз послушно кивает и глубоко дышит, успокаивая частивший пульс, когда Хейл проводит влажной ладонью между ягодиц, смачивая вход. Дерек не торопится, гладит мошонку, срывая с уст Стилински стоны, второй рукой ласкает возбужденный член парня, помогая ему забыться. Стайлз кусает губы, пытаясь сдержать те бесстыдные звуки, что рвутся из груди, но выходит откровенно плохо, так что парень бросает попытки и отпускает себя, пока палец Хейла оттягивает крайнюю плоть и – твою мать! – Дерек обхватывает член Стайлза губами. Стилински обязательно спросит, какого хрена Дерек так хорош в минете – это врожденный талант или оборотни просто талантливы во всём, за что ни возьмутся, но сейчас в его голове оглушительно пусто от кроющего удовольствия. Он едва успевает вдохнуть перед тем, как оборотень проталкивает в него палец. Смазка облегчила скольжение, а расслабленный от возбуждения Стилински помогал волку продолжать движение внутри, неторопливо растягивать стенки, даря незнакомые ощущения. Пока это лишь дискомфорт, но терпимый и сглаженный умопомрачительным минетом, так что Стайлз упускает момент, когда Хейл вводит второй палец, но чувствует это всем существом, когда Дерек пробует расставить их в стороны ножницами. Стилински мычит, а градус удовольствия падает, но лишь на пару секунд. Хейл берёт член особенно глубоко, до самого основания, и Стайлза трясет от возбуждения, он балансирует на опасной грани, невольно хватая волка за волосы. – Я... Я сейчас кончу, Дер... – выдавливает из себя едва дыша, но безжалостный хищник творит что-то невообразимое, проходясь языком по уздечке, лаская головку. Его пальцы снова делают движение внутри, проталкиваясь глубже, и задевают простату. Перед глазами Стайлза вспыхивают звёзды, он машинально притягивает Дерека ближе, изливаясь ему в горло, но волк не протестует, позволяя парню вдоволь насладиться самым лучшим оргазмом в его недолгой жизни.       Хейл отстраняется секунды спустя и ловит на себе расфокусированный взгляд шоколадных глаз. Тело Стайлза разомлело, так что Дерек без угрызений совести протолкнул третий палец. Внутри всё ещё узко, и оборотню до боли хочется оказаться внутри, яйца тянет при виде такого охрененного Стайлза. Податливого, мягкого, почти своего... – Входи уже, – не своим голосом шепчет парень, с трудом возвращающий себе ясность мысли. – Я готов. Давай медленно.       Дерек кивает, потому что тянуть и дальше просто невыносимо. Он рискует кончить, даже не коснувшись себя, если Стайлз вновь начнет издавать те поразительные звуки, что вырывались из него, пока Хейл ему отсасывал. Оказывается, Дерек в этом хорош. Оказывается, у него отсутствует рвотный рефлекс и только это спасло его, когда рука Стилински требовательно вжала его в пах, побуждая проглотить хлестнувшую прямо в горло сперму, чтобы не захлебнуться. – Говори, если будет больно, – хрипит волк и, стянув надоевшие боксеры, медленно толкается в парня. Стайлз размеренно дышит, он всё ещё расслаблен после оргазма, так что Дереку удается без лишнего дискомфорта войти наполовину, а после парень сдавленно выдыхает. – Ч-черт, погоди, – просит он, и Хейл с трудом сохраняет рассудок и замирает, втягивая воздух сквозь зубы. Стайлз горячий и тугой, сжимает так, что желание толкаться в него быстро и размашисто сводит с ума, Хейл сам не замечает, как увеличиваются клыки и когти. – Нет-нет-нет, волче, только не во мне! – умоляюще шепчет парень, испуганно хлопая глазами. Страх меняет чарующий запах Стайлза, делая его горьковатым, и Дерек берет себя в руки, моргает и трясет головой, сбрасывая с себя полуоборот. – Прости, – цедит, тяжело дыша, и толкается вперед до конца, чтобы больше не растягивать этот дьявольский момент, рискующий обернуться для них обоих катастрофой. Короткие ногти Стайлза впиваются в плечи, он болезненно морщится, но героически терпит, уговаривая свой организм поддаться, расслабиться и не протестовать. Он никому в этой гребанной жизни не доверяет так, как этому хмурому мужчине, что и теперь дрожит от желания, но терпит, даря ему время привыкнуть, так что Стайлз дышит, гладит взмокшую от проявления стоического терпения спину и чувствует, как тело отвечает на уговоры. – Двигайся, – произносит, мягко улыбнувшись, и серо-зелёная радужка тонет в алом свечении, словно внутренний волк только и ждал дозволения. Вопреки внешнему дикому виду Хейл делает пробное движение крайне осторожно, внимательно следя фонарями глаз за реакцией Стилински. Стайлз зарылся во влажные волосы на затылке пальцами и потянул оборотня ближе. – Давай же, Дер, – само складывается в голове ласковое сокращение, и самоконтроль альфы лопается с треском простыни под когтистыми лапами. Клыки удлиняются и перестают умещаться во рту, оборотень чуть смещается, чтобы было удобней двигаться, и толчки становятся до одури глубокими и частыми.       Стайлз жалобно всхлипывает, стараясь совладать с эмоциями – ему не больно, нет. Зверюга умудрился подгадать положение и проезжался по простате каждым движением, так что от удовольствия мир перед глазами предательски мерк. Член вновь твердеет, но Стилински тут же подхватывают и ловко разворачивают. Стайлз утыкается лицом в подушку, тщетно стараясь вести себя тише, но Дерек наваливается сверху и его размашистые толчки выбивают остатки здравого смысла из головы подростка. В его ушах оглушительно стучит собственный пульс, сплетаясь в причудливую мелодию с рычанием, что клокочет в груди Хейла. Низкий рокочущий звук нарастает с каждой минутой, а Стайлз едва способен удерживать плывущее сознание, его накрывает оргазм и он впервые кончает так долго, подначиваемый непрекращающейся долбежкой.       Стилински почти отключается, когда слышит до ужаса странный рычащий стон, а после клыки Дерека прокусывают загривок, и вспышка боли, ударившая по нервным окончаниям, возвращает контакт с реальностью. Стайлз надрывно вскрикивает, и Хейл тут же зализывает место укуса. Волчье рычание превращается в довольное мурчание какой-то огромной хищной кошки, Стилински чувствует у входа горячий, набухший узел, который – о, счастье – Дерек не спешит в него протолкнуть. – Ты такой красивый, – жарко шепчет Стайлзу на ухо знакомый голос, и он блаженно улыбается, пока руки ласково гладят его живот и грудь, размазывая сперму. Стилински на это глубоко плевать. Он рад, что звериных когтей больше нет и Дерек вновь умопомрачительно нежен с ним. – Я думал, что помру, – выдыхает он, вконец расслабляясь. Колени тут же разъезжаются в сторону, локти слабеют, и он падает в постель лицом под тихий смех Хейла. – И ты ещё заикаешься о вязке, – ласково целует его в макушку Дерек, тянет на себя и переворачивает набок, заключая в свои объятия. – Скажи честно, твои бывшие любовницы – сексуальные монстры? Или ты затрахал их до смерти, и их никто больше не видел? – растягивает от усталости слова Стайлз, думая о том, что впервые в жизни язык так неохотно ворочается.       Дерек только хмыкнул, оставив вопросы без ответа, и с наслаждением уткнулся носом в макушку Стайлза, жадно втягивая его новый и абсолютно прекрасный запах. Запах удовлетворения, намертво сросшийся с запахом альфы. Ему не хотелось говорить о своих прошлых отношениях, ведь ни в одних он не был так свободен в своих действиях, как со Стайлзом. Его партнеров пугала животная сущность, так что он держал себя стальной хваткой, не позволяя волку поднимать голову. Сейчас же полуоборот так укрепился, что образовался узел, который теперь доставил Дереку немало хлопот (он едва сдержался, чтобы не вогнать его в Стайлза, рискуя травмировать). По заверениям многих волков, оргазм не идёт ни в какое сравнение с вязкой, но Хейл никогда не пробовал, да и пробовать не желал, беспокоясь о том, что станет с его партнером. Это должно быть адски больно, если даже волчицы отчаянно вырываются. – Я люблю тебя, – шепчет он притихшему Стайлзу, и парень тут же обвивает его руками, сильнее вжимаясь лицом в грудь волка. – И я, – выпаливает поспешно. – Хотя ты итак знаешь. – Не имею ничего против того, чтобы слышать это почаще, – усмехнувшись, замечает Дерек. – Дер, у тебя завышенное ЧСВ, – со знанием дела заключает Стилински, но не удерживает смешок. Хейл не спорит, подмечая, что ему нравится, как Стайлз произносит это короткое «Дер», немного растягивая последний согласный, словно подражая волчьему ласковому рычанию. Интонация, с которой теперь говорит подросток, его доверие и неприкрытая нежность, сквозящая в каждой мелочи – всё это безумно приятно. – Нам нужно в душ. К вечеру сюда, наверняка, ввалится вся стая, – вопреки своим словам Дерек крепче прижимает к себе парня и снова покрывает поцелуями шею. Примут они душ или нет, это ничего не изменит. Волчата с легкостью учуют, что от Стайлза разит альфой, а Лидия с Элиссон – сообразительные девушки, которые смогут сложить два и два, найдя причину цветущих на светлой коже засосов. – Планируешь и до душа меня тащить на руках? Не подумай, это даже забавно. Я успел почувствовать себя принцессой, – довольно произносит Стилински. – Или скорее красной шапочкой из версии «для взрослых». Я как-то видел такую рисованную порнушку. – И как давно у тебя такие специфические фетиши? – улыбается Хейл, продолжая вылизывать нежную шею, уделяя особое внимание загривку.       Обычно он не распускал клыки в постели, но в этот раз главный запрет внутреннему волку был один: «никакой вязки», так что вовремя среагировать и одернуть себя от укуса Дерек не успел. Рана неглубокая, так что заражение крайне маловероятно, однако молчать о возникшем риске преступно, и Хейл, тяжело вздохнув, нарушает идиллию. – Стайлз, я... укусил тебя, – говорит тихо, виновато склонив голову. – Ты не поверишь, – легко тянет Стилински. – Я заметил. И даже почувствовал. – Не уверен, что этого достаточно для оборота, так что, может быть, повезет, – продолжает альфа, боясь, что Стайлз сейчас хорошенько заедет кулаком по его лицу и сбежит. Парень имел право злиться, но почему-то оставался спокойным. – Тогда стоит закрепить успех? – Стайлз прокручивается в объятиях, заглядывает Дереку в глаза и улыбается. Его взгляд лишен сомнений, а улыбка открытая, настоящая, греющая своим теплом. – Ты же говорил, что хочешь остаться человеком, – потрясенно шепчет Хейл, выискивая признаки лжи в запахе. Он помнил, как Стайлз отпрянул от Питера, его сердце тогда со страшной силой колотилось о ребра, но он не лгал, выбирая жизнь обычного подростка. – Я не хотел быть обращенным твоим поехавшим дядей, – неприязненно морщится Стилински, вспоминая те стремные времена, когда глаза Питера горели алым безумием. В Дереке этого не было никогда, его кровавые глаза никогда не светились жестокостью, оставаясь ясными и привычно мрачными. Хейлу-младшему вообще удавалось выглядеть хмурым точно опытный убийца и одновременно печальным, одиноким, тем, кого Стайлзу безумно хотелось крепко обнять, укрывая от невзгод, что сыпались на бедного Дерека, как из рога изобилия. – А мной? – с сомнением хмурится мужчина. Его замешательство крайне забавно, так что Стайлз с нескрываемой нежностью гладит колючую щеку. – А у тебя, мой любимый альфа, карт-бланш. Только не перегибай, а то я тоже с характером, – весело хмыкнул парень, наблюдая за тем, как растерянность на лице Дерека сменилась пониманием, радужка вновь расцвела рубиновым. Альфа выглядел дико, но Стилински не первый день знал этого мексиканского мачо и видел в этом хмуром лице счастье – в блеске глаз, в расслабленной линии челюсти и чуть дрогнувших уголках губ.       Стайлз послушно отвернулся, подставляя заострившимся клыкам едва подживший загривок. Дерек отозвался настолько громким рычанием, что Стилински вздрогнул, вдоль позвоночника пробежала предвкушающая волна, шею обожгло тяжелое горячее дыхание. Широкое движение языка, словно в извинение за ещё не причиненную боль, и оборотень впивается в мягкую плоть клыками, крепко вжав Стайлза в кровать, не позволяя дернуться. Рот заполнился металлическим привкусом крови, и при всей животной натуре Хейлу было неприятно её ощущать, ему не нравилось, как в позиции жертвы под ним дрожит напуганный Стайлз, но его храброму парнишке нужно ещё немного потерпеть.       Парень всхлипывает, на глаза навернулись слёзы. Он знал, что будет больно, но это не сделало укус приятным, пульс оглушал, частя от страха. По нервам било точно электричеством, но едва Стилински заскулил, сигнализируя о том, что гребанный момент затянулся, Дерек отпустил. Стайлз хватал воздух губами, только теперь осознав, что от нахлынувших ощущений задержал дыхание. – Ты – молодец, – любовно шепчет Хейл, слизывая выступившие капли крови. – Самый лучший, – добавляет с чувством, и в груди Стайлза теплеет. – Ты должен найти мне свитер с высоким воротником, – это могло бы быть шуткой, но Стилински понял, что, действительно, не хочет пока демонстрировать своё решение. Мало ли его организм подкинет очередную шутку в виде иммунитета к ликантропии. Стайлз видел свои очевидные плюсы в обращении: заболевание матери не сможет его настичь при регенерации клеток, в бою ему будет под силу помочь волчатам и альфе, да и будет куда проще встречаться (ладно-ладно, дико трахаться) с оборотнем. – Что-нибудь придумаем, – шепчет Дерек, не прекращая целовать и лизать шею. Стайлз смущенно признает, что подобные животные закидоны его заводят, и если Хейл продолжит в таком духе, Стилински не сможет этого скрыть. – Эй, волче, план с душем ещё актуален? – загребущие руки волка спускаются по груди ниже, и Стайлз прикусывает губу, чтобы не простонать от нетерпения. Может, хрен с ним, и второй заход? – Может сначала второй раунд? – явно читает его мысли клыкастый искуситель и подается бедрами вперед, проезжаясь вновь затвердевшим членом между ягодиц парня. С губ парня всё же срывается стон, ему вторит довольное рычание, так что Стайлз, послав нахрен свою скромность, приподнимает бедра, демонстрируя свою готовность. Дерек сминает его ягодицу и входит одним толчком до упора, радуясь тому, что Стилински всё ещё растянутый и влажный. – Ч-черт, как же хорошо, – выдыхает Стайлз, наслаждаясь блядски прекрасным чувством наполненности. – Быстрее, Дер, пожалуйста!       Хейл едва не отпустил себя снова, но сдержался, отогнав оборот. Кровь зверя и без того кипела после укуса, а сейчас, когда Стилински так самозабвенно отдавался ему, Дерека крыло новыми ощущениями. Он держал зверя в узде, пока Стайлз под ним непозволительно пошло выстанывал его имя на все лады, держал, когда парень под ним изящно прогибался в спине, требуя ускориться, а потом... – Мм-хм... Господи... альфа... глубже! – захлебываясь собственными стонами, едва успевая дышать, молит не своим голосом парень, и сознание Дерека буквально выбивает озверевшая волчья суть.       На поясницу Стайлза опускается ладонь с удлинившимися когтями и давит, вынуждая прогнуться ниже, хотя ему казалось, что уже некуда. Движения Хейла становятся резкими, почти агрессивными, и от дискомфорта Стилински спасает только не успевшая засохнуть смазка и сперма оборотня, которая всё ещё была внутри. Толчки глубокие и сильные, так что перед глазами парня вновь и вновь вспыхивают звезды, член налился от стимуляции простаты дьявольски совершенным членом Дерека. Стайлз бессознательно повторяет имя Хейла, подстегивая зверя продолжать эту прекрасную пытку, и вдруг понимает, что напряженный узел с каждым движением бедер волка всё сильнее давит на стенки, растягивая, подготавливая. Стилински тянет руку себе за спину, на ощупь ухватив взмокшую шею Хейла, который дышит с хрипами. Стайлз умудряется немного повернуть голову и выхватить боковым зрением напряженные черты лица оборотня. Дерек отчаянно боролся с собой, не позволяя себе вдавить бедра Стайлза в матрас, протолкнув, наконец, набухший узел внутрь.       Наверное, Стилински растерял свой инстинкт самосохранения по кусочкам за этот день. Он тянет оборотня за шею, вынуждая склониться ближе, и выдыхает сбивчиво от непрекращающихся толчков. – П-повяжи м-меня, альфа.       Дерек натурально взвыл, бросив попытки бороться. Он с силой давит на вход, проталкиваясь внутрь под протяжный вскрик Стилински. Узел пульсирует, до боли ярко давит на простату, так что Стайлз падает за грань и прошлый оргазм ему теперь мнится пшиком в сравнении с этим, а Хейл больше скулит, чем рычит от удовольствия. Вязка. Так вот, что такое эта блядская прославленная волками вязка. Голова пуста, а каждый нерв в теле дрожит и млеет от непрекращающихся вспышек экстаза. Дерек неосознанно кладет ладонь на низ живота Стайлза и чувствует, как под пальцами медленно, но неумолимо разливается ебанный поток спермы. Хейл не знал, что вообще на это способен и не понимал, как возможно так долго и много кончать, но это настолько приятно, что задумываться всерьез не хочется. Стилински дрожит в его руках, широко открыв рот. Слюна медленно стекает по подбородку, а вместо звуков получаются какие-то хрипы. – С-стайлз? – тычет кончиком носа в затылок волк, беспокойно принюхиваясь. – Стайлз, ты со мной?       Стилински хочет ответить, часто моргает, отстраненно подмечая, что по щекам скатились слезы, но выдавливает из себя лишь очередной стон. Гребанный узел продолжает пульсировать, наполняя Стайлза изнутри, болезненное давление на простату не исчезает, прошивая усталое тело иглами удовольствия. Черт бы побрал извращенную натуру Стилински, раз боль никак не мешает ему по новой возбудиться. – С-сука-а, – скулит на высокой ноте, и Хейл, явно читая мысли, касается медленно твердеющего члена, ласкает его так аккуратно, так правильно, что сводит Стайлза с ума. Стилински перестает воспринимать реальность, она плывет от удовольствия, и сам он давно превратился бы в безвольную лужу, не удерживай его сильные руки волка. – Тшш, – успокаивающе шепчет Дерек, потираясь о шею парня щекой. Его и самого ведёт, когда в оргазме Стайлз сжимается, теснее обхватывая узел и член.       Вязка затягивается на бесконечно долгие пятнадцать минут, за которые Стилински кончает дважды. Связь языка с мозгом потеряна окончательно, поэтому ему не под силу связать вместе и пару звуков, а Хейл осторожно отстраняется, переворачивает парня на спину и гладит щеку, беспокойно вглядываясь в лицо. Расфокусированный взгляд, красные щеки, искусанные губы и запах соленых слез. – Стайлз? Стайлз, – зовёт он пару немного хрипло, связки, привыкшие к рычанию, подчинялись с неохотой. Стилински концентрируется на хмуром лице, вяло моргая. Прийти в себя после взрыва всех эмоций и чувств никак не получается, ощущения возвращаются медленно. – Дер, – не слишком разборчиво отзывается он, напрягая все возможные серые клетки мозга. Кажется, что они превратились в желе. – Я отнесу тебя в ванну, м? – предлагает оборотень. Стилински делает то единственное, на что ещё способен – согласно кивает.       Хейл осторожно подхватывает парня на руки, опускается в холодную ванну вместе с ним, потому что Стайлз безмолвно просит об этом, чуть крепче сжав плечо оборотня. Дерек настраивает воду и крепко обнимает непривычно молчащего подростка, согревая, пока ванна медленно наполняется. Стайлз расслабленно откидывает голову на плечо Хейла, прижимаясь к его груди спиной и поглаживая сцепленные в замок на его животе руки. К нему возвращался трезвый рассудок, и это абсолютно ничего не меняло: Стайлзу было до одури хорошо с Дереком Хейлом. Зад и поясница ощущались чужими, как мышцы ног после сложной тренировки по лакроссу, когда тренер заставлял бежать круг за кругом по полю. – Будем расценивать этот невъебенно прекрасный секс, как что-то, что нас намертво связало, – и это первая настолько длинная фраза, что далась ему за последнее время. Кстати, сколько они вообще трахались? – Как ты? – хрен знает, который раз спрашивает Дерек, целуя мягкую щеку. – Переудовлетворен. Есть такое слово? Ты знатно постарался, здоровяк, – хлопает волка по руке Стайлз, растягивая губы в блаженной улыбке. Горячая вода приятно расслабляет мышцы, а крепкие объятия сказочно прекрасного и, что главное, любимого альфы рождают в груди спокойствие и счастье. – Тебе следовало быть инкубом, Стайлз, – улыбается Дерек. Они нежатся в теплой воде какое-то время, а после Хейл помогает засыпающему парню умыться. Стилински отключается прямо в ванной, вконец разомлев от нежных касаний альфы, так что оборотню ничего не остается, как, насмешливо фыркнув, позаботиться о своей паре. Откуда в голове возникло слово «пара», он пока не задумывался.       Уложив Стайлза в кровать, Хейл беззастенчиво осматривает натерпевшуюся за сегодня пятую точку подростка, просто на всякий случай наносит заживляющую мазь, радуясь, что Стилински настолько вымотался, что только мычит в полудреме, но не просыпается. Больше всего на свете волку хотелось сгрести мирно сопящего парня в объятия и уснуть с ним рядом, слушая спокойное дыхание и дыша родным запахом, но Стайлз, наверняка, не проспит долго и захочет есть.       Дерек ощущал непонятную потребность в заботе об этом чудовищно шумном подростке, так что быстро поцеловав спящего в висок, спустился вниз, исследуя лофт на наличие еды. К счастью, с приездом Коры и частыми налётами Питера холодильник не бывал пустым, а на навыки готовки Хейл не жаловался. Пока он колдовал над тем единственным блюдом, которое привык готовить – стейком, у него было время подумать над твердой уверенностью в том, что слова «Стайлз» и «пара» в его голове синонимы.       Не сумев прийти к ответу, он уже собирается звонить Дитону, когда в двери появляется Питер. Как бы Дерек не относился к дядюшке, как бы он не раздражал своей ехидной улыбочкой и постоянными шуточками, Питер Хейл был куда более опытным оборотнем и знал то, что для многих было тайной за семью замками. Разговор неизбежен.