Воплощение ревности

– Привет-привет, хмурый мишка Дер-Дер, – добродушно улыбается Питер, мазнув взглядом по кухне, которую Дерек использует по назначению впервые. Племянник не любил готовить, предпочитая заказывать еду навынос или перебиваться полуфабрикатами. – Кто-то хочет преподнести своему мальчику еду в качестве извинений? Вымотал парнишку? – издевательски усмехается он, но удовлетворенный альфа не агрессирует, как раньше, а только дергает плечом, отмахиваясь от насмешек. – Завались. – Занятно, – глаза загораются любопытством, но не успевает Питер продолжить подначивания, как племянник выпаливает вопрос. – Что ты знаешь о парах?       Питер ненадолго замирает, прикидывая в голове варианты возникновения подобного рода вопроса. – О парах влюбленных? Тебе объяснить, что делают парочки? А то кажется с горизонтальной плоскостью отношений у тебя проблем не наблюдается, – отвечает с улыбкой, хотя глаза больше не светятся весельем. – О волчьих парах, – расставляет все точки Дерек, прожигая дядюшку алыми глазами альфы. Очевидно, для убедительности. Питер оценил. – К чему такие вопросы? – напряженно интересуется Хейл-старший, боясь предполагать. Нет. Быть не может. Так Стайлз не просто искра? – Сам не знаю, – признается Дерек, покачав головой. – Мне в голову словно ударило это слово. – Ты обратил Стайлза? – тут же произносит Питер, невольно подавшись вперед. – Не уверен. У него может быть иммунитет, – альфа, действительно, выглядит неуверенным. Питеру хочется кричать. «Идиот! Как можно не знать таких простых вещей?! Мы же из одной стаи!», но получается только довольно улыбаться. Глупенький Дерек. Ему ещё вдарит по мозгам проснувшийся запах Стайлза, так что с альфой и новоявленной «мамочкой» стая попрощается на весь медовый месяц. – Разве Талия тебе не рассказывала об истинной паре оборотня? – скрещивает на груди руки, продолжая многозначительно лыбиться, дезориентируя и без того растерянного племянника. – Нет. – Это редкий дар. Считай, что ты урвал джекпот. У одного из десяти потомственных волков существует некая «пара». Тот, кто предназначен лишь ему и наоборот. Связь такой пары куда крепче, чем узы, связывающие членов стаи, в этом её сила и слабость. Вопреки возрастающей силе волков, риск того, что при смерти одного другой умрет следом крайне велик. – Но Стайлз – человек, – упрямо качает головой Дерек, однако лишь сильнее хмурится от довольного вида Питера, когда тот отвечает. – А вот здесь, мой дорогой племянничек, и джекпот. Стайлз – не просто человек, он – искра, так что сила твоего альфы реально возрастет, а уж в кого обратится этот парнишка страшно и представить. Обычно волк не способен различить истинную пару в человеке, так как запах приглушен людской природой, но тебе подфартило, и твой волк подсказал тебе это после укуса, когда запах Стайлза усилился.       Дерек мысленно возвращается к тому, когда слово «пара» всплыло в голове впервые. Кажется, да. Это было уже после укуса. – Когда аромат истинной пары окончательно раскроется, когда Стилински обратится, вам лучше быть рядом, иначе ты разорвешь всех и вся в немедленном желании оказаться как можно ближе к нему. Я предупрежу волчат, чтобы не совались в лофт, а то ты в приступе собственнических инстинктов загрызешь бедолаг, – смеется Питер, откровенно веселясь с всё расширяющихся глаз шокированного Дерека. – Это невозможно. Я впервые о таком слышу! Почему моя мать никогда не говорила об этом? – беспомощно обороняется от правды Хейл, но чувствует всем сердцем, что Питер прав. Так и есть. Он и Стайлз – пара. – Ммхм, – мычит Стилински на втором этаже лофта, и Дерек слышит это так отчетливо, словно он прямо здесь, что ненормально даже для обостренного слуха волков. Стайлз сладко потягивается в кровати, ойкает от непривычной боли в пояснице и вслепую шарит рукой по постели в поисках альфы. Хейл улыбается и, прихватив две чашки кофе, спешит в комнату, игнорируя брошенный ему в спину вопрос Питера. Дерек больше его не слышит. – А говорят, что я – безумец, – разводит руками дядюшка, но уходить из лофта пока не спешит. Пройдут часов двенадцать прежде чем кровь Стайлза закипит под воздействием ликантропии, запах будет раскрываться постепенно, а значит и «медовый месяц» накроет этих двоих завтра. Уж больно любопытно Питеру увидеть, каким волком станет этот мальчишка. Когда-то Хейл сделал на него ставку, и до сих пор считал, что из Стайлза выйдет хороший оборотень.       Дерек входит в комнату, встречаясь с окончательно проснувшимся Стайлзом взглядом. – Я думал, ты от меня сбежал, здоровяк, – нервно смеется Стилински. На самом деле он не успел толком расстроиться или запаниковать, Хейл вошёл очень вовремя, маня чертовски соблазнительным ароматом кофе. – Кофе в постель? Да ты романтик. – Пожалуйста, – просто отвечает Дерек, стараясь в точности запомнить эту картину: Стайлз в развороченной после секса кровати, его покрасневшая от поцелуев кожа и... запах. Да, теперь Хейл замечает, что к простому приятному человеческому запаху Стилински, что обычно сплетался с ароматами пиццы, мятной жвачки, газировки, дезодорантов и остаточными запахами всех, с кем Стайлз общался, примешался незнакомый. Сладкий словно мёд, но терпкий, древесный. Похожий на каштаны. От этого аромата в душе воцаряется южный солнечный день, греющий изнутри. – Нам нужно кое-что обсудить.       Альфа произносит это, присев на кровать и вручив Стайлзу его кофе. Парень удобно устроился на постели, облокотившись спиной на изголовье кровати, и, судя по виду, был готов внимать речи Хейла. – Я... не знаю, с чего начать, – теряется альфа, не имея ни малейшего понятия о том, как вообще объяснить всю эту историю с истинными парами, если она и у него ещё не уложилась в голове. – Рекомендую всем начинать с начала, – ободряюще улыбается ему Стилински, делая глоток. – Мы – пара, Стайлз, – вряд ли это считается началом, но это единственное, что смог выпалить волк. – Ну, – тянет Стилински, улыбаясь ещё шире. – Мы целовались, трахались, и твой узел едва не порвал меня, так что... да. Полагаю, это начало крепких отношений, волче, – Стайлз открыто и счастливо смеется, от его вида в груди оборотня вконец теплеет, и он улыбается парню в ответ. – Волчья пара, Стайлз. Сложно объяснить, потому что я и сам не очень понимаю, что это такое, – объясняет куда спокойнее, чувствуя, что сейчас они по-настоящему близки. Стайлза не оттолкнет очередное открытие из жизни оборотней. – Тогда почему ты решил, что прав? – тут же спрашивает Стилински. – И что за «волчья пара»? Я такое в «Сумерках» видел, это типа запечатления? Но разве ты не должен был знать об этом с первой встречи? – бросает парень вопрос за вопросом, так что Дереку остается только закатить глаза и тяжко вздохнуть. Работает безотказно, Стайлз обиженно дуется. – Я что должен всё знать о ваших животных штучках?! – Ты должен дать собеседнику ответить на вопрос прежде, чем задавать новый, – назидательным тоном выдает Дерек. – Я и сам о таком не слышал. Мой волк просто стал считать тебя парой после укуса, и я спросил об этом у Питера. – Что ты сделал?! – подскакивает на месте Стилински, едва не пролив кофе. Он недолюбливал ехидного дядюшку, и делиться с ним своей интимной жизнью не планировал. – Почему Питеру?! – стонет капризно, хотя и сам знает, почему. Хейл-старший знал многое, хоть и раздражал до зубного скрежета. И как только Лидия с ним спит? Что она вообще нашла в этом поехавшем? – Он ждёт внизу. Можем узнать об этом больше вместе, – предлагает Дерек, ободряюще сжав в руке колено парня. Стайлз медлит, недовольно пыхтит, пока пьет кофе, ну а после решительно поднимается. – Ухг-х, – болезненно морщится, слишком резко соскочив с кровати на своих двоих, отчего ноги подкосились. Благо альфа тут же оказался рядом и подхватил его за талию, не давая шлепнуться на пол. – Поменьше прыти на сегодня, детка, – шепчет парню на ухо Дерек, аккуратно гладит поясницу и вытягивает боль. Стайлз с облегчением выдыхает, благодарно целует своего волка, накидывает на себя футболку с шортами и идёт вниз, намереваясь серьезно поговорить со сказочником-дядюшкой. Интересно же, что он там придумал. – О, а вот и наша почти-что-мамочка, – приветственно кричит Питер, нагло поедающий то, что успел наготовить Дерек. Альфа даже зарычал от такой наглости, но Стайлз взял его за руку, безмолвно прося отложить разборки. – Лучше бы тебе не врать, потому что я обязательно растрясу на информацию о твоих байках Дитона, – строго заключает Стайлз, нахмурив брови. Он редко принимал такой вид, однако в нужный момент (а сейчас именно он) мог выглядеть чертовски убедительным. – Поджилки затряслись, ей Богу, – расслабленно мешает сахар в чашке Питер, продолжая издевательски лыбиться.       Дерек за спиной Стайлза натурально рявкнул что-то невразумительное, но угрожающее на волчьем. Короткий рык, от которого улыбка с лица дядюшки стерлась, сменившись выражением крайней степени смирения. Актер. Оскара ему не хватает в коллекции достижений. – Какие у вас ко мне вопросы? Я рассказал Дереку то, что знаю. – Значит рассказывай сначала, – требует Стилински, плюхаясь за барную стойку напротив Хейла-старшего, изготовившись слушать и атаковать вопросами. – Истинные пары – редкий дар, который доступен не каждому потомственному оборотню. Такая пара ощущается второй половиной души, поэтому после связи силы волка возрастают. Истинная пара – всегда оборотень, потому что почувствовать своего человека практически невозможно, ваш естественный запах слишком слабый, – Питер говорит размеренно и четко, давая молодняку возможность осмыслить услышанное.       Стайлз тут же принимается тараторить. – Мы – истинная пара? Что тогда с силами? Куда ещё больше, если Дерек и без того альфа? Кем тогда стану я, когда обращусь? И что там про души?!       К счастью, альфа останавливает неиссякаемый поток вопросов своего истеричного волчонка, опустив ладонь на его плечо. Стилински делает шумный вдох, так как все брошенные Питеру вопросы произнес на одном дыхании, и воздуха теперь не хватало. – Я не знаю. Говорю лишь то, о чём слышал. В нашей прошлой стае не было истинных, но Талия рассказывала, что первый месяц после встречи всегда крайне пылкий. Словно у волков тут же совпали циклы гона и течки.       Стайлз покраснел так, что едва не задымились уши. Дерек сумел удержать на лице невозмутимость, хотя ладонь крепче сжалась на остром плече парня. – Я не знаю, каким волком ты будешь, Стайлз, – продолжает свою речь Питер. – А две половинки души – это даже не метафора. Кто-то говорил, что пара ощущает друг друга сквозь любое расстояние, делит чувства и мысли пополам, так что в случае смерти одного, второй с вероятностью в девяносто процентов погибает. – А оставшиеся десять? – медленно уточняет побелевший Стилински. – Сходят с ума.       Стайлза прошибает страшная догадка. Он смотрит на напряженно застывшего Питера круглыми глазами, словно заглядывая в душу. – Твоя жена... – срывается с губ Стайлза пораженный шёпот. Боги, этот самовлюбленный говнюк потерял половину души, свихнулся от невосполнимой утраты и помешался на мести. Но как тогда он смог воскреснуть? Как к нему вернулся рассудок? – Так и было, – Питер слабо улыбается. Эта улыбка далась ему настолько тяжело, что обычно прямые плечи словно согнулись под тяжестью неподъемного груза прошлого. Стилински ненавидел истории, в которых оправдывают маньяков, а Питер, определенно, был маньяком, но ничего не мог поделать с тем, как сочувственно сжалось сердце. – Но как тогда... – под острым взглядом Питера Стилински умолкает, не сумев произнести вопрос до конца. – Лидия. Она – банши, а банши сильнее прочих существ связаны со смертью. Я не знаю, как нам это удалось, но я воскрес собой. Будто бы целым, как десяток лет назад. – Талия знала об этом?       Питер отводит глаза. – Истинная пара – это не то, чем стоит делиться. Я рассказал вам об очевидных слабостях этой безумной связи, поэтому и вам рекомендую поменьше распространяться об этом.       Дерек был шокирован открытием новой, решающей главы биографии своего родственника не меньше Стайлза. Нет, даже учитывая открывшийся факт, Хейл не собирался оправдывать десятки убийств, что совершил Питер, а главное – в их числе смерть невиновной Лоры. Просто в голове вдруг срослось, как тот безумный пустой взгляд мог принадлежать тому же человеку, что сейчас смотрит на них. После воскрешения Питер вёл себя так, как вёл до безумной трагедии, он и сейчас был тем дядей, которого Дерек знал. – Спасибо, что рассказал, – искренне шепчет Стайлз, но для себя решает иначе.       Неправильно скрывать такую важную информацию от членов стаи. Айзек, Элиссон, Лидия, Кора, Скотт – все они чрезвычайно важны друг для друга, они подставляли под удар свои жизни десятки раз, ещё сотни сражались бок о бок, твердо намеренные рвать за свою стаю любых врагов, даже неуязвимых. Стилински поднимает голову, заглянув в глаза своего альфы, и понимает нечто удивительное – Дерек знает, о чём сейчас думает Стайлз, хотя сам Стайлз не понимает, почему так в этом уверен. Хейл согласно кивает ему и наклоняется, целуя в висок. – Мы не станем скрывать это от волчат, – произносит вслух альфа. Сын шерифа растерянно хлопает глазами. – Теперь я понимаю, почему все кругом шутили, что их скоро стошнит, – насмешливо фыркает Питер. Теперь в его груди разливается не гнетущая пустота вперемешку с невыносимой болью, выкручивающей кости, нет. Сейчас он мог, как здоровый человек, ощущать печаль, застарелую грусть и легкую ностальгию по тем временам, когда он точно также мог говорить без слов со своей половиной, ловя едкие замечания в свой адрес. Сестрица часто закатывала глаза, по-доброму замечая, что Питер превратился в телепата от своей пылкой любви, поддевала званием «подкаблучника столетия», но счастливо улыбалась, радуясь за брата. Да. По прекрасной Талии он тоже безмерно скучал, невольно выискивая в Дереке родные черты и улыбаясь, каждый раз неотменно находя их. Племянник был таким же честным идеалистом, и он оставался излишне мягкосердечным, даже обретя силу альфы. – Делай это за пределами лофта, не желаю этого видеть, – поддерживает шутку Стайлз, театрально наморщив носик. Дерек умильно следил за живой мимикой пары, в отличие от Стилински, лицо альфы не было способно на такие чудеса, восемьдесят процентов времени оставаясь хмурым.       Телефон в кармане Питера звякнул птичьей трелью, оповещая о новом сообщении, и как только мужчина разблокировал экран, на губах расцвела настоящая улыбка. – Лидия? – играя бровями, спрашивает Стайлз, хотя и так знает ответ, лишь позволяет себе немного позабавиться за чужой счет. Питер на подначивания не реагирует, он уже не глупый подросток, да и не молодой волк, чтобы иметь внутреннюю потребность кому-то доказывать свой авторитет. – Детка, тебе всё ещё нужен свитер? Если да, то стоит поспешить, потому что через час начнут собираться волчата, – наверное, Питер впервые видит на губах Дерека такую усмешку, вечно суровое лицо заметно смягчается, открывая глазу новые схожие с Талией черты. Что-то в том, как посажены глаза, неуловимые детали в линии скул... – Какой смысл теперь что-то скрывать? – беззаботно пожимает плечами парень, хотя рука невольно накрывает загривок, ощупывая поджившие следы от клыков. Рана неглубокая, не такая, какую Стайлз успел представить себе после пережитой вспышки боли и крови, что ощутимо стекала по шее, пачкая постельное белье. – У меня включилась волчья регенерация? – Пока ещё нет. Это моя слюна, – поясняет Дерек. – Твоя что? – восклицает Стилински, его брови взлетают вверх от удивления. – Наша слюна почти что чудодейственна, – пропел Питер, посмеиваясь с реакции подростка. Стайлз Стилински был именно таким, каким следовало быть людям в его возрасте, хоть и отличался от сверстников умом и сообразительностью. Как та надоедливая белая птичка из мультика. – Ох, да ладно! – страдальчески закатывает глаза Стайлз. – Мы знакомы два гребанных года, а я всё никак не могу с уверенность сказать, что знаю об оборотнях достаточно. Сколько ещё у вас секретов? Может ваша сперма дарит вечную молодость?! – Это тебе виднее, – откровенно прыскает дядюшка, но и Дерек не удерживает улыбку. – Ха-ха, – ехидничает Стилински. – Шутка за триста. Если бы тебе пришлось зарабатывать своим неотразимым юмором, сдох бы с голода. – Спасибо за комплимент, дорогуша, – фыркает Питер, печатая в телефоне новое сообщение. Лидия – совсем девчонка, выпускница, так что, да, Хейл чувствовал некоторую неловкость. Он старше её на двадцать лет. Его дети могли бы быть с ней одного возраста, но Лидия Мартин – сильная банши, и эта ведьминская сила своеобразное проклятие, что крепко повязало их обоих. Питер и не думал, что всё обернется таким престранным образом, когда подарил искре-Лидии укус. Она казалась ему просто умной девочкой, иметь при себе которую выгодно, а теперь. Теперь эта рыжая бестия ловко крутила им в отместку за те недели галлюцинаций, что сводили её с ума до воскрешения. Всё это не меняло того факта, что новая чудом полученная жизнь Питера вертелась вокруг неё. – Мальчики, вы так увлечены разговорами, что даже не обернулись! Что ещё за безалаберность? – хлопает своими длинными ресницами спасительница дядюшки Хейла, цокая каблуками.       Улыбка Питера становится шире по мере её приближения, но она внимательно оглядывает своего друга Стайлза, о котором и строчила Хейлу-старшему сообщения, переживая за судьбу подростка, как за свою. Питер видел, как побледнели щеки девушки при виде шеи парня, но стоило Стилински крутануться на стуле и встретить вошедшую сияющим (немного поехавшим) от любви лицом, как Мартин облегченно выдохнула, смерив Дерека благодушным взглядом. – Одолжить тоналку не предлагаю, а то на маскировку этого безобразия уйдет целый флакон, – весело тычет она пальцем в одно из красноречивых пятен на шее парня. – А я наивно полагал, что для меня тебе ничего не жалко, – наигранно вздыхает парень. – Наивность – не порок, – пожимает плечами Лидия и, обогнув барную стойку и Дерека, подходит ближе к Питеру, встретив, наконец, его взгляд и лукаво улыбнувшись. – Скучал? – Безмерно, – мужчина улыбается в ответ. Девичьи ладони опускаются ему на плечи, Мартин встает прямо позади него, позволяя расслабленно откинуть голову на мягкую грудь. В её слабых ручонках была сосредоточена почти мистическая сила, способная так, как сейчас, превращать мужчину в кого-то другого. Того, кто мог вот так блаженно вдыхать запах цветочных духов, маскирующий естественный – шоколадно-вишневый, и ни о чём не думать. Словно не было ужасного прошлого, что свело с ума, словно вообще ничего не существовало кроме рыжей красавицы, которая смогла принять его и заключить в свои теплые объятия, пряча от надоевшей тревоги, избавив от призраков. – Тренировка на сегодня отменяется? Мне написать остальным? – спрашивает Лидия, оглядев Дерека и Стайлза, которые не могли перестать поедать друг друга глазами. Мартин была уверена, что Хейл едва не облизывался от предвкушения. – Нет. Я жду всех к обычному времени, – коротко отрезает альфа. Заражение крови происходит медленно, так что вечером Стайлз ещё будет в себе, а вот ближе к ночи Дерек не отпустит его от себя, помогая пережить первый оборот. – Эх, мне-то казалось, что раньше наблюдать за вами было ужасной пыткой, – вздохнула Лидия, обнимая Питера за шею, при этом положив подбородок ему на голову. Мужчина не возражал, ласково поглаживая одной рукой её предплечье. – Что ты имеешь в виду? – обиженно косится на неё Стилински, но Мартин не медлит с ответом. – Ещё вчера вы были похожи на двух идиотов, втайне пожирающих друг друга глазами, но упрямо отрицающих собственные чувства. Теперь вы два по уши влюбленных идиота, не способных удержать себя в штанах. – Если ты не заметила, то я всё ещё в них, – буркнул Стайлз. – И спасибо тебе за это, – подключается к разговору Питер. – Нечего травмировать такими видами очаровательных девушек. – Эй! – взвился задетый за живое Стилински. – Что? Скажешь, что шея – единственное, что жирно намекнет нам на то, чем вы занимались? – Питер улыбается ещё шире, наслаждаясь тем, как Стайлз смущенно хватает губами воздух, не находя в голове аргументов в свою защиту. Дерек одаривает мужчину злым взглядом, и оборотень беспомощно качает головой, переключая своё внимание на хрупкую девушку за спиной.       Питер никогда не считал публичные проявления чувств чем-то выходящим за рамки приличий, но Лидии волчьи закидоны были не по душе. Она жаловалась, когда приходилось замазывать тональным кремом шею после проведенной вместе ночи, так что Питер оставлял метки там, где их скроет блузка. Мартин была недовольна, если мужчина переходил границы безобидного флирта и ненавязчивых касаний на людях, потому что терпеть не могла ходить возбужденной, а сбрасывать пыл, где попало – не для Лидии Мартин. Питер удивлялся её ханжеству, потому что сам в восемнадцать не мог похвастать и подобием рассудительности. Сейчас ничто из вышеперечисленного не могло испортить его отношения к прехорошенькой девушке. В Питере уже не играл подростковый максимализм, он не страдал от низкой самооценки и прекрасно ощущал искренность чувств Лидии к нему, так что следовал оговоренным правилам. Здоровые отношения, мать их за ногу. – Почему ты не ответил на моё сообщение? – шепчет банши на ухо мужчине, хотя толку в этом особо не было. Он ведь оборотень, и Дерек тоже, так что секрет можно было сохранить разве что от Стайлза. Временно. – Не успел. Ты вошла в лофт, и мне выдалась возможность ответить лично, – чуть поворачивает он к ней голову. – Когда успела сделать фото? Выглядишь на нём сногсшибательно.       Питеру, правда, интересно. В конце концов этого комплекта нижнего белья ему видеть на ней не приходилось, а Лидия обожала красоваться. Именно для этого она отправляла ему фотографии с примерочных, спрашивая совета. В этот раз мнение Питера её не интересовало, фото было сделано у зеркала в её комнате и девушка была прекрасна в белых кружевах. В сравнении с привычными красными и чёрными комплектами белое словно подчеркивало светлую кожу, превращая любимую Питером сексуальную чертовку в невинного ангелочка. Растлить бы этого «ангела»... – Оно сейчас на мне, – выдыхает бестия, провокационно откинув волосы с шеи. Питер невольно улыбнулся, признавая, что на неприкрытые провокации этой девушки традиционно ведется. Как мальчишка. – Дорогая, спешу обрадовать. В нашем распоряжении на ближайший месяц целая тонна свободного времени, потому что альфа перестанет меня дергать. Будет занят. – Месяц? – недоверчиво переспрашивает девушка, игриво проведя дорожку по шее оборотня ноготками с новеньким маникюром. О, это удар ниже пояса. У Питера слабость к тем полосам, что оставляют на его коже её ноготки в порыве страсти. Обидно, что затягивались эти полосы прямо на глазах. – Да, так как ты смотришь на то, чтобы провести каникулы перед колледжем в приятной компании? Уютная квартира с шикарной душевой и ванной, большая кровать, шелковые простыни, завтрак в постель, – завлекающе произносит оборотень, поглаживая нежную ладонь, что лежала на его плече. – Забыл уточнить, что сосед так себе, – разрушает момент Стайлз и весело подмигивает смутившейся Лидии. В пылких отношениях с Джексоном эта смышленная красавица предпочитала оставаться модной дурочкой, эталоном женской красоты и королевой школьного бала, а с Питером Мартин почему-то смотрелась лаконично. Она не прятала за дорогими шмотками умную голову и ранимую натуру. Стилински бы не хотелось признавать этого, но, как друг, он был рад за Лидию и (кто бы мог подумать?!) готов был благодарить за это дядюшку-Хейла. – А мне нравятся соседи с характером, – вступается за свою половину Мартин. – Эх, дожили. Надеюсь, в твоей милой головке не возникнет мысли предложить двойное свидание, – закатывает глаза Стилински, и альфа тоже хмурится, нарисовав в своей голове эту страшную картину. – Зачем нам на свидании сразу два якоря? – отметает идею Питер. – Так что ты думаешь о долгожданных каникулах, м? – Не имею ничего против. Родителей уговоришь? – щебечет ему на ушко вдохновленная шикарными планами на ближайшее время Лидия. Ей не хотелось расставаться, и она с опаской ждала того момента, когда придёт пора прощаться на вокзале. Она поступила в тот же колледж, что и Стайлз, но по другой специальности, и если при взгляде на альфу не возникало вопросов в том, что он будет, как ненормальный, мотаться между двумя городами, то Питера просить об этом Лидия не решалась. Отношения на расстоянии – не та вещь, в которую банши могла поверить, так что с каждым новым днем всё настойчивее просила себя держаться. Она возьмет за это лето максимум, что предложит ей Питер, а после уедет, не надоедая мужчине глупыми просьбами. – О, без проблем, – отзывается беззаботно оборотень. – Они же меня обожают.       Лидия подавила порыв рассмеяться от такой очевидной лжи: её отец на дух не выносил Питера и терпел лишь трудами очарованных волчьим обаянием матери и дочери. Всё дело в том, что Питер был галантным мужчиной, вёл себя, как хозяин жизни, который не нуждался в оценке его поступков и внешности, чем неизбежно влюблял в себя всех вокруг.       Мартин удобно устраивается на стуле рядом с Питером, когда Стайлз, словно заботливая мамочка, варит ей капучино. Лидия всё ещё отпускала шутки про гиперопеку, но уже не так часто, так как этот вид шуток в стае успел приесться за то время, что Стилински вёл себя подобным образом. Дерек настолько показательно игнорировал Стайлза, умудряясь при этом бурно реагировать на любые ситуации, когда жизни парня грозила опасность, что ни у кого не оставалось сомнений о взаимной влюбленности сына шерифа. Альфа был куда более замкнут нежели Питер или Кора, но рядом со Стайлзом его беспристрастное лицо переставало быть таковым.       Сейчас Дерек не прятался за раздражением или злостью. Он смотрел на суетящегося Стилински с нежностью, позволял себе не скрывать любовного интереса и с готовностью обнял потянувшегося к нему парня, уткнувшись носом Стайлзу в шею.       Лидия с улыбкой наблюдала за счастливым другом, и улыбнулась шире, когда Питер протянул руку и переплел их пальцы. Открытость Питера Мартин любила сильнее всего, он чрезвычайно красиво ухаживал, не стеснялся прилюдных объятий и поцелуев, был готов демонстрировать свою привязанность при любом, даже не слишком удобном случае, чем приводил Лидию в смятение. До отношений с Джексоном она и сама мечтала о чем-то подобном, но Уитмору не нравились «телячьи нежности», так что всё хоть сколько-нибудь интимное было вынесено в пределы замкнутого уединенного пространства. – Мы можем уехать уже сейчас, – шепчет ей на ухо Питер, и вдоль позвоночника пробегают мурашки. Она знает, чем закончится этот вечер. Он будет точно таким, какими были многие вечера до него. Хейл страстно её обнимет, как только за их спинами закроется дверь его квартиры, проведет языком по шее, прикусит плечо, блуждая руками по телу и медленно снимая одежду, а потом... – Да, – выдыхает Мартин, облизав пересохшие губы. – Нам пора, – произносит Питер уже громче для обжимающихся Стайлза с Дереком и поднимается на ноги, не выпустив из руки ладонь девушки. Лидия встает, так и не допив кофе, прощается с парнями и влюбленным взглядом смотрит на мужчину, что ловко уводит её из лофта. – Странная они парочка, да? – выдает Стайлз, провожая их взглядом. – Ну, да, мы же менее странные, – фыркает ему в шею альфа, прикусывает нежную кожу, оставляя новый след. – Туше, – смеется парень, цепляясь за плечи мужчины, чтобы притянуть ещё ближе. Такое ощущение, что все чувства медленно обостряются и сейчас даже от этого легкого укуса ноги начинают дрожать.       Питер спешит смыться из лофта, думая о том, что, вероятно, изрядно просчитался. Оправдать свою неточность мог только тем, что Стайлз – «искра», истинная пара и его предназначение ускоряло процесс обращения. Да, он не перекинется до ночи, но, в отличие от своего дружка-капитана по лакроссу, прочувствует прелести волчьего мироощущения уже сейчас. Хейл видел, как пару секунд назад Стайлз по-животному повёл носом в сторону Дерека, словно старался глубже вдохнуть его аромат, прочитать его и запомнить навсегда. Питер спешно напечатал волчатам смс об отмене тренировки, рассчитывая после списать за это должок с альфы.       Сейчас следовало сосредоточиться на Лидии и поговорить. О, Хейл терпеть не мог лирические разговоры по душам, но Мартин в последнее время была сама не своя, а он, как догадливый мужчина, предполагал, в чём источник её беспокойства. Маячившая перспектива поездки в колледж прибавила девушке нервов, но она всё никак не заводила разговора о будущем, что было странно для её возраста. Питер был уверен, что они обмусолят эту тему вдоль и поперек ещё до письма из Калифорнийского, но ни до, ни после Лидия не заикнулась об отъезде. И, нет, Хейл был уверен в том, что Мартин не собиралась расставаться. По крайней мере, она абсолютно точно этого не хотела, о чём говорило её отношение: нежность во взгляде, ласковые руки, готовность и желание отдаваться, любить и быть любимой. Он знал Лидию достаточно, чтобы понимать, как глупо успела накрутить себя эта дама. Наверняка, решила не обременять его диалогом. Рассудила, что их отношения хрупки, что Питеру плевать, как было плевать Джексону, и, возможно, именно из-за того, что Мартин подсознательно сравнила ЕГО с избалованным подростком в поиске себя злило Хейла ровно настолько, чтобы затянуть этот разговор.       Но Лидия мучилась. Она стала предпринимать поистине отчаянные шаги, чего стоило только это интимное фото! Роковая красотка никогда бы не стала баловаться подобным, обладая разумной головкой и докучливой стыдливостью. Словно сейчас Лидия отчаянно старалась схватить как можно больше, урвать всё возможное от их связи, но в планы Питера не входило её отпускать. Он был слишком привязан к ней, слишком сильно желал обладать ей полностью и навсегда. Она – его новая половина и даже больше. Ему было плевать, что это: магия банши, его личное помешательство или шутки природы оборотня, он просто любил Лидию Мартин и наслаждался тем, как она любит его самого.       Но сначала неприятный разговор с отцом девушки. Питера не удивляла неприкрытая неприязнь с учётом разницы в возрасте, но он упрямо натягивал на лицо улыбку, оставался вежливым и с легкостью отмахивался от упреков и подначиваний родителя. Очаровательная учительница биологии Натали Мартин была более снисходительна к его персоне, так что уже через пятнадцать минут с того момента, как они переступили порог дома Лидии, девушка смогла подняться наверх и собрать вещи. Поцеловав напоследок родителей в щёки, Мартин выскочила из коттеджа, а Питер, любезно придержавший ей дверь, улыбнулся её предкам и вышел следом.       Приехали быстро, Хейл помог девушке с вещами, не брезгуя нести в руках женскую сумочку оттенка красного «вырви глаз». Вбитые за жизнь привычки в духе – подать руку даме, придержать дверь, пропустить вперед, делали его знатным донжуаном, но Лидии нравилось, она принимала подобные любезности с явной охотой, так что Питер выработал ещё парочку полезных привычек. Например, он не только помогал Лидии снять куртку, но и целовал в плечо, а вместо того, чтобы целовать кисть руки обжигал поцелуем тыльную сторону запястья, вынуждая спокойную, рассудительную Лидию Мартин взрослую не по годам смущенно опускать глаза и абсолютно очаровательно улыбаться.       Ему нравилось наблюдать за девушкой, нравилось и то, как, отринув былое смущение, Лидия впилась в его губы прямо на пороге квартиры. Он едва успел захлопнуть дверь. И можно бы было вдоволь насладиться этим, поиграть на девичих нервах ещё хоть немного, чтобы, наконец, позволить себе пару вольностей в постели, но в запахе Мартин витала печаль. Она неприятно вмешивалась в привычное шоколадно-вишневое возбуждение и портила на корню всё, противно остужала обычно искрящую атмосферу между ними и больно ввинчивалась куда-то в грудь оборотня чрезвычайно тонким шурупом.       Питер отстраняется, придерживая девушку за плечи и ловя на себе растерянный взгляд. Конечно же, Мартин не привыкла сомневаться в собственной сексуальности, особенно когда Хейл сжимал её в объятиях, стоило им остаться наедине, сейчас же Лидия хлопала своими длинными ресницами, выражая немой вопрос. – Почему бы нам сначала не опрокинуть стаканчик красного? – Питер улыбается, на время унимая беспокойство Мартин.       Бросив её сумочку на диван, Хейл разлил по бокалам бургундское и, прихватив сыр и виноград, «сервировал» стол. В глазах Лидии всё ещё мелькали вопросы, но она умело держала лицо, открыто улыбнулась ему, изящно салютовав в ответ бокалом, и сделала глоток. – Хочешь обсудить мой отъезд в колледж? – как бы невзначай интересуется, покачивая в руке бокал. Если бы не сбившийся сердечный ритм да чуть дрогнувшие губы, никто бы не понял её волнения. – Я предполагал, что мы оба этого хотим, – Питер не отводит от лица девушки глаз и ловит-таки ответный прямой взгляд. – Не знаю, что ты хочешь услышать, – шепчет неожиданно откровенно, и её деланное безразличие трескается, обнажая страх смешанный с такой знакомой ему тоской. Словно она уже мысленно оплакивала свои безответные чувства, возлагая десятый букет за посыпанную пеплом могилку. – Хочу услышать твой ответ на моё предложение, – небрежно пожимает плечами Хейл, удерживая на лице серьезное выражение. Мартин болезненно морщится.       «Стоило ли тащить меня вместе с вещами в свою квартиру, чтобы бросить? Какая глупость», – подумалось ей, пока тело в предвкушении боли похолодело и напряглось, лицо застыло нерушимой маской. – Какое? – голос немного дрожит, но Лидия всё равно гордится собой за то, что не начинает позорно плакать и умолять. – Давай жить вместе, – предлагает просто, поставив бокал на стол. Мартин реагирует не сразу, пару раз моргает, будто ожидая продолжения, и только после недоверчиво хмурится. – Имеешь в виду, что мне следует приезжать на каникулы сюда? – Можно. Но только вместе со мной. Я купил квартиру в Беркли, – губы Питера всё-таки растянулись в хитрой улыбке, когда глаза девушки удивленно округлились. – Ты... – она выдохнула в это короткое слово весь воздух, так что пришлось тут же шумно вдохнуть, пытаясь успокоиться. – Ты поедешь со мной в Беркли? – Только при условии совместного проживания. Я оказался нелюбителем одиночества, знаешь ли. Итак, каков твой положительный ответ? – Питер протягивает растерянной девушке ключи с серебряным брелоком полумесяцем, и Лидия робко протягивает руку навстречу. Хейл вкладывает связку в её ладонь. – Я думала... – шепчет чуть слышно, и только едва различимый запах подсказывает Питеру, что девушка едва сдерживает слёзы. «Всё-таки она ещё такая юная», – нежно улыбается оборотень и ласково гладит большим пальцем светлое запястье. – Думала, ты забудешь обо мне. – У меня на диво хорошая память, дорогая, – Лидия всхлипывает, до боли крепко сжимает в руке ключи и поднимает на Питера свои синие глаза. Они счастливо блестят, по раскрасневшимся щекам сбегают первые влажные дорожки, и волк, не задумываясь, поднимается и подходит к девушке вплотную. Лидия не отрывает от него глаз, подскакивает с места, стоит ему приблизиться, и шагает в его объятия, крепко обхватив руками его талию. – Я полагаю, это «да»? – склонившись, шепчет на ухо своей рыжей бестии, которая в одно мгновение смогла превратиться в хрупкую очаровательную малышку.       Мартин только кивает, сильнее вжимаясь лицом в его плечо и, наверное, впервые не задумавшись о том, что безбожно портит свою прическу. Нет, если так пойдет, то плакать она может долго, так что стоило немедленно сменить направление разговора.       Питер поцеловал рыжую макушку, глубоко вдохнув шоколадно-вишневый запах, и аккуратно, пока ненавязчиво погладил лопатки, спустился ниже вдоль позвоночника.       Лидия невольно улыбнулась и прижалась теснее к мужчине. Паршивец. Он позволял ей вести себя по-взрослому, даже не подшучивал над тремя её ежедневниками со списками дел, ни разу не уколол, если она, как и свойственно подросткам, меняла планы в последний момент или пропускала тот или иной пункт. А ещё ему было плевать, когда она, как сейчас, всхлипывала ему в плечо словно капризная девчонка. Питер Хейл, казалось, готов был позволять ей всё, что бы не взбрело в её голову. Нельзя так сильно баловать человека. Однако, Лидия счастлива, сжимая в руке ключи от их будущего. Счастлива, отступая за Питером к дивану. Счастлива, перехватывая поцелуи и отдаваясь его умелым рукам. – Ох, Господи, – стонет, когда Хейл подхватывает её на руки перед тем, как рухнуть на диван. Ей нравилось быть сверху, но на этот раз оказаться прижатой к мягким подушкам сильным телом было чертовски нужным и правильным. – Можно просто Питер, – улыбается ей мужчина, целуя соленые после слёз щеки. Она нетерпеливо ерзает и закусывает губу.       Питер нарочито медленно стаскивает с Мартин одежду, помня, что её дорогие шмотки не терпят варварского к себе отношения, а Лидия всё не может разжать кулак, в котором держит свою тайную мечту, что не решалась озвучить. Хейл бы хотел сказать ей, что нежным ручкам не стоит с такой силой сжимать блядскую связку, от которой, наверняка, останутся следы на шелковой коже, но Мартин проявляла слабость сейчас, открывала ему свою уязвимую сторону, так что ему оставалось лишь принять это и находить очаровательным то, насколько Лидии по душе идея о совместном будущем.       Оборотень лижет светлую шею, немного жалея, что не может оставить на ней следы, и чуть отстраняется, любуясь распластанным перед ним ангелом в белом кружевном белье. Том самом. Да, ей, определенно, к лицу. Он не спешит стягивать бюстгальтер, целует открытую кожу груди выше линии кружев, сжимает в руке, срывая с губ девушки рванный вздох. Он был бы не прочь поиграть подольше, растянуть прелюдию, но Мартин обнимает ногами его бедра и шепчет провокационно: – Испортишь меня? – Определенно, – его радужка сверкнула холодным синим, отразившись в зелёных глазах, но Питер больше не чувствовал прежней выворачивающей наизнанку боли и тоски при виде этого цвета. Время лечило дерьмово, а вот рыжая банши куда успешнее.       Он даже не трудится, чтобы нормально стащить с девушки трусики, только отодвигает ткань в сторону и, приспустив свои брюки вместе с боксерами, толкается в приглашающе влажное лоно. Лидия изгибается под ним, подмахивает в такт толчкам бедрами и стонет низко и хрипло, совершенно прекрасно. Эта музыка даст сто очков вперед излюбленному Питером джазу в лучших его традициях. Хейл прикусывает нежную кожу груди, зная, что за оставленный след Мартин обязательно пожурит его позже, а после, не сумев удержаться, кусает основание шеи. Он мог бы оставить метку навечно, будь они истинной парой, но это не так, и через проклятую неделю след посветлеет, а после вовсе исчезнет, точно его и не было. Питер проклинает истинность. – Мхм, П-Питер, – обнимающие сильные плечи руки немного дрожат, Лидия царапает одной рукой горячую кожу, так как вторая всё ещё сжата в кулак. Хейл очень редко бывал с ней груб в постели, а сейчас его поцелуи граничили с болью, он крепче обхватил её бедра и входил глубоко и резко, ей едва удавалось хватать воздух. – М-медленнее...! П-пожалу-уйста...       То ли он не разобрал её слов, то ли впервые за долгое время пропустил её просьбу мимо ушей. Лидия невольно вскрикивает, когда от очередного глубокого толчка живот отдается дрожью, а в глазах темнеет от удовольствия. Питер всегда замедлялся, когда её тело напрягалось в оргазме, давая ей прочувствовать прошивающее до кончиков волос удовольствие и хоть немного прийти в себя, но не сейчас. Его движения стали грубее, Мартин забыла о том, что должна дышать, изображение отчаянно плыло и всё её тело предательски наслаждалось каждой секундой, мозг плавился, блаженное электричество дольше обычного дрожало внизу живота, сводя с ума.       Оборотень не был уверен, что конкретно выбило его из привычной реальности: Стайлз в роли пары альфы, его проницательность, взбередившая старые раны, или плачущая от счастья Лидия, что даже во время секса не выпустила из руки ключи от квартиры в Беркли. Его временами накрывали собственнические мысли, присущие оборотням с животным типом мышления, но он не был молодым дураком, чтобы не суметь их сдержать в угоду рыжей красотке. В этот раз рассудительность дала трещину. Позволив себе укусить её шею и не уловив привычной волны возмущения, Хейл слетел с тормозов.       Мартин пахла, как его судьба, как его проклятие, как его сердце, как его всё. Здесь не было гребанного равноправия, как у истинных партнеров, Питер утопал в густом шоколаде и давился вишневым сиропом, и всё это с завидной самоотдачей. Ему удавалось лишь сдерживать полуоборот, балансируя на грани.       Он знал, чем это закончится и страстно этого не хотел. Безумие волка, что должно было утихнуть, захватило голову, пожирая здравые мысли, как мелких крыс. Ему нельзя было так обращаться с Лидией, нельзя было быть таким грубым с ней, но, когда она изогнулась в оргазме, тесно сжавшись вокруг члена, мир померк и сузился до одной единственной рыжей бестии. Питер ясно помнил, как тело отдалось воле зверя, осознавал и то, как проклятый узел силой втолкнулся в ничего не понимающую девушку.       Хейл точно знал, за что возненавидел истинность. За то, что Лидия, идеально подходящая этому слову, ей не была.       Мартин жалобно всхлипнула, впиваясь ногтями в и без того до крови исцарапанное плечо оборотня. Её знаний хватало на то, чтобы понять, что сейчас происходит. Она ярко чувствовала, как в ней толчками изливается сперма, но волновало её отчего-то не это (хотя об этом тоже стоило подумать). – Питер, – зовет непослушными губами, язык едва ворочается.       Мужчина всё ещё не может вернуть глазам человеческий цвет, но выглядит таким запутавшимся, таким печальным, что Мартин гладит колючую щёку и притягивает его второй рукой ближе. Хейл утыкается в её плечо вспотевшим лбом. Его спина чуть заметно вздрагивает, и Лидия ласково скользит ладонями по его лопаткам, удобнее обнимает ногами его талию, смирившись с тем, что какое-то время пролежать в таком неудобном положение придется. «Стоило дойти до кровати», – думается ей. Боль от узла, на удивление, не резкая, она скорее тянущая, так что Мартин расслабляется и дышит ровно, чтобы тугие мышцы поддались.       Питеру всегда нравилось быть оборотнем. Нет, не так. Он этим гордился. Но предавшая его сегодня природа ударила ниже пояса – в прямом и переносном смыслах. Хейл не был готов. Лидия не была готова. Они оба не были к этому готовы.       К счастью, Мартин на противозачаточных, но беременность – вообще не проблема в сравнении с вязкой. Он мог навредить ей. Ей. Его Лидии. Она – не истинная пара волка, не оборотень. Она – не регенерирует. Питер трижды возблагодарил всех богов, которых знал, за то, что, судя по запаху, они обошлись без травм. Мартин не вырывалась, не плакала и даже не злилась. Она ласково гладила его спину, пока он позорно прятал лицо у неё на плече. – Кажется, теперь моя очередь тебя баловать, – спокойно заключила Лидия, зарываясь тонкими пальчиками во влажные волосы оборотня на затылке. Питер трётся о девичье плечо лбом. Будь он немного моложе, пустил бы гребанную слезу, но выдержка позволяет лишь горько усмехнуться. – У тебя отлично получается. – На повторение будешь спрашивать разрешение за неделю, – Хейл тихо смеется от того, насколько серьезно Лидия умудряется сказать это. Дико в текущей ситуации. Дико прекрасно. – Письменно? – уточняет, поднимаясь на локтях и заглядывая в ведьминские синие глаза. Телу всё ещё безумно хорошо, а мрачные мысли понемногу отступают, давая возможность и голове немного расслабиться. – Само собой, – строго хмурится Мартин, стараясь не улыбнуться в ответ этому демону-оборотню. – В двух экземплярах? – уточняет, вопросительно изогнув бровь, а Лидия, решив проучить наглеца, напрягает интимные мышцы. Из груди Питера вырывается стон, и такой звук Мартин слышит впервые, так что остается довольна собой, когда Хейла сотрясает новая оргазменная волна. Титаническими усилиями оборотень уговаривает себя не начать двигаться в отместку. Вместо этого он тянет к чуть округлившемуся животу девушки руку, аккуратно опускает сверху ладонь и тянет себе её боль. Ему с головой хватит того удовольствия, что он уже получил. Ни к чему жадничать и безжалостно двигать узлом внутри молодой человеческой девушки.       Блять. Как же ему жаль, что она не регенерирует. – Ведьма, – шутливо выдыхает ей на ухо, прикусывает мочку и гладит большим пальцем мягкую кожу живота, которая слабо пульсирует. Питер чувствует, что чёртовы волчьи штучки подходят к концу, но узлу потребуется пара минут, чтобы начать спадать. – Спина ноет, – капризно надувает полные губы Лидия. Мужчина улыбается. Невозможно чувствовать хоть какую-то боль, когда её вытягивает оборотень. Он это знает, знает и она, но ей хочется снова побыть избалованной, а ему в радость ей потакать. – Обхвати мою шею, красавица, – просит и, едва она подчиняется, без труда подхватывает девушку на руки. Сцепка отзывается лёгким дискомфортом, но Мартин теснее вжимается в Питера, ловко скрестив ноги за его спиной. Ему даже казалось, что она сможет удержаться самостоятельно, точно маленькая обезьянка, если он отпустит её. Проверять, конечно же, не стал, поспешил унести свою капризную принцессу в спальню.       Лидия наслаждалась заботой, когда Питер, присев вместе с ней на кровать и удобно облокотившись спиной об изголовье, завернул её в одеяло. Его сильные руки мягко гладили поясницу, на которую она умудрилась пожаловаться, хотя прекрасно видела, как по венам мужчины ползла тёмными ветками её боль.       Хейл перебирал пальцами рыжие пряди, глубоко вдыхал сладкий запах с примесью собственного, кофейно-горького. Такое было возможно лишь после вязки, тягучее смешение ароматов двух людей во что-то целое и совершенное, но лишь ненадолго. Узел спадет, и один поход в душ смоет напрочь следы произошедшего. Со Стайлзом и Дереком такое не прокатит, истинной паре хватает одной метки, чтобы навсегда привязать к себе партнера.       Питер немного мрачнеет, нежно целует цветущий на светлой шее укус, вдыхает глубже, пытаясь запомнить. Едва ли они, действительно, это повторят. Питеру слишком дорога эта хрупкая девушка. – Думаешь о своей паре? – как-то Лидия уже спрашивала об этом, но Хейл привычно отшутился. Должно быть, эта рыжая ведьма не понимала, что сотворила с ним, как глубоко проникла в него, вернув ему жизнь. – Нет. Только о тебе, – не стал увиливать мужчина, посчитав, что после случившегося Мартин должна быть твердо уверена хотя бы в этом. Питер больше не может вспомнить даже черты лица своей половины из прошлого. Должно быть, магия банши при воскрешении смогла исцелить его безумие только таким бездушным способом – вырвав воспоминания с корнем, оставив застарелую печаль.       Лидия вновь замолчала. Питер не имел свойства ей врать, так что она привыкла не переспрашивать сотню раз, она верила его ответам с первого. Сколько бы она не искала информацию об этом мрачном ритуале, что намертво связал её с этим мужчиной, мало что становилось понятнее. Как ему удалось установить такую крепкую связь, что не разорвалась даже после его смерти? Почему её сводили с ума видения с ним, в которых она, словно глупая младшеклассница, влюблялась в него всё больше и больше? И почему она всё ещё чувствует в груди тугой канат, что вне зависимости от мыслей тянет её к нему, вопреки инстинкту самосохранения? – Думаю, наша связь ничуть не слабее истинной, – шепчет она, не рискуя заглянуть мужчине в лицо. Она знает, как для него это важно, а потому обнимает его шею крепче, боясь увидеть в его глазах снисхождение. Пусть лучше скажет, что это глупость так, чтобы она не видела на его лице разочарование, будто Лидия Мартин вновь недостаточно хороша. – Я бесповоротно в тебя влюблен, милая, – оборотень зарывается ладонью в рыжие волосы и понимает, что беспокойство и обида его отпустили. Всё верно. Плевать. Их связь другая, но она ничем не уступит волчьей истинности.       Едва узел спадает, Питер несет Лидию в душ, не рискуя пока вытаскивать член, так как по бедрам уже медленно стекают липкие капли, запуская мурашки по чувствительной коже и вынуждая девушку густо краснеть. Она собиралась вытолкать мужчину из душа в тот самый момент, как он опустит её на пол, но Хейл, предугадав такое развитие событий, целует девушку, включив душ. Лидия смущается очаровательно и куда очаровательнее храбрится, стараясь не дрожать, пока Питер гладит внутреннюю сторону её бедер, вновь расцеловывает шею, откидывая мокрые от воды волосы. Он чувствует, как царапины на плече превращаются в ничто, а потому лишь активнее ласкает девушку, стараясь хоть немного закрепить на ней свой запах и пропитаться её сладостью в ответ. – Что я говорила о разрешении за неделю вперед? – лениво интересуется Мартин, полностью расслабившись в сильных руках. Уложи он её на кровать, она бы тут же уснула в его объятиях. Только ладонь немного саднит, холодный металл ключей всё ещё впивается в кожу. – Я был уверен, что это касается исключительно секса с узлом, – шепнул он, и Лидия невольно поежилась. Откровение прозвучало волнующе, сонливость чуть отступила. – А ты, распробовав, сможешь вернуться к прежнему? – Мартин не была уверена, какого ответа ждёт от мужчины. Ей нравилась прежняя нежность, что позволяла ей чувствовать себя любимой, но и недавняя вспышка безудержной страсти пришлась ей по душе. – Готов любить тебя так, как тебе того захочется, – произносит многообещающе, осторожно вспенивая в руках шампунь, и массажными движениями намыливает рыжую голову. Девушка блаженно жмурится. Её явно клонило в сон, так что Питер поспешил с банными процедурами, воспользовался слабостью подруги и сумел-таки выудить из её руки связку, быстро забросив её на полку в душевой. Ничего с ними не станется. Серебро и нержавеющая сталь от воды не пострадают.       Однако, Лидия всё же отреагировала, успела даже повернуть голову в сторону полки и протянуть руку, когда Питер перехватил ладонь и облизал красные неровные следы, оставленные ключами. – Рекомендую вместо этой бестолковой связки покрепче держать мою руку, – улыбается он девушке. – Если захочешь, подарю тебе хоть миллион таких. – Выглядит жалко? – отводит глаза Мартин. Хейл закрывает кран в душе и вновь подхватывает девушку на руки. На этот раз несёт, как положено принцессам. – Выглядит абсолютно прекрасно. – Снова меня балуешь, – укоризненно тычет ему в грудь пальцем Лидия, но сил на реальные словесные баталии нет, как нет и желания. Она с наслаждением приваливается щекой к сильному плечу, дышит терпким кофейным ароматом своего мужчины, различая в нём нотки чего-то шоколадного, а ещё легкую кислинку. Возможно, это просто воображение сонного сознания. – Всегда к вашим услугам, моя принцесса, – шепчет убаюкивающе, целует её в висок и укладывает в мягкую постель, чтобы уже через пару секунд прилечь рядом и вновь заключить её в объятия. Лидия улыбается, прижимаясь теснее к мерно вздымающейся груди, и засыпает, мечтая о долгом и безмятежном совместном будущем.       Питер гладит влажные волосы, аккуратно, чтобы случайно не запутать их, и с улыбкой думает о том, как Лидия станет ворчать на него утром, борясь со спутавшимися кончиками при помощи чудо маски и кондиционера. Тогда от неё станет пахнуть больше химозной макадамией, чем пьянящей шоколадной вишней, а след его запаха и вовсе превратится в ничто. Что ж, пока у него ещё есть шанс вдыхать смесь их ароматов, которая почему-то не угасла после приема душа. Хейл списывает странную стойкость запаха на вязку и засыпает под спокойное дыхание Мартин, действующее лучше любой колыбельной.