Воплощение ревности

      Ладно, всё дело в том, что Стайлз Стилински – не самый удачливый парень на свете.       Если бы весь мир накрыл апокалипсис, Стайлз бы пострадал в числе первых. А, может, стал бы его причиной. Когда все дети в садике переболели ветрянкой, его накрыло только в пятнадцать, прямо за день до своего первого в жизни свидания. Когда все парни его возраста имели хотя бы мизерный опыт в отношениях, у него за плечами была только многолетняя безответная любовь к рыжей красавице, ставшей его подругой, и самоубийственная, но, определенно самая настоящая любовь к альфа-оборотню с тёмным прошлым и сложностями в общении.       Окей, с последним Стайлзу крупно подфартило. То, что Дерек ответил на его чувства взаимностью – чудо из чудес, своего рода плата Вселенной за все неудачи, которые претерпевал Стайлз по сей день, и Стилински счастливо скулил в объятиях своего хмурого парня.       Как возмездие за свалившееся на его плечи счастье, на голову ему упал поехавший колдун-фанатик, отчего-то решивший, что вырубить новообращенного Стайлза битой на выходе из магазина и запереть его хрен пойми где – прекрасное времяпрепровождение для вечера пятницы. У самого Стилински планы намечались куда интереснее: закупив колы и попкорна, парень планировал зависнуть с альфой за просмотром серии фильмов Стартрека. Или здорово потрахаться под Стартрек. Любой из этих планов даст сто очков вперед дерьмовым намерениям мрачного колдуна по подчинению своей воле стаи оборотней. – Ты полный придурок, если считаешь, что Дерек даст тебе хотя бы пару секунд на то, чтобы озвучить свою гениальную идею, – цедит Стайлз сквозь зубы, облизывая дорожки крови, что бежала из носа после ударов током. Помнится, Скотт рассказывал, что Хейл бывал в похожем распятом положении в подвале Арджентов. Его тогда пытала Кейт. Хватает же двинутых маразматиков вокруг… – Он выполнит любое мое желание, если на кону будет стоять жизнь его пары, – ухмыляется безумец, скидывая, наконец, с головы капюшон чёрной мантии. Стайлз упоминал, что у его похитителя полностью атрофировано чувство стиля?       Смуглый мужик с тронутыми сединой чёрными волосами, зубы поражены кариесом, радужка глаз полностью заполнена зрачком, а белки воспалены. Не первый красавчик на селе, определенно. – Какая нахрен «пара»? – убедительно возникает парень, чувствуя, как в голове точно шестеренки вращаются мысли.       Господи, если этот фанатик реально знает об «истинных», его надо грохнуть на месте, потому что сам Стайлз был уверен на двести процентов в том, что, если на кону будет стоять жизнь Дерека, он без раздумий сделает всё, что от него потребуется.       Стилински не нужно было ждать укуса и первого горячего секса, Хейл мог не отвечать на щенячьи чувства парня взаимностью, сын шерифа понял очень давно, что Дерек Хейл для него не просто хмурый мужик, тренирующий его лучшего друга. Дерек Хейл всегда был чем-то большим. Поэтому ещё в гребанном бассейне с канимой-Джексоном, бродящим вокруг, Стайлз не смог отпустить парализованного оборотня. Он бы утонул вместе с ним, но ни за что бы не выпустил из своих объятий. – Я не собираюсь тебя слушать. Меня не обманешь. Я знаю, какая связь может быть у потомственных оборотней. Хейлы – семья с безупречной родословной, так что молодой альфа точно получил своё волчье благословение. Сама природа помогает этим волчьим выродкам, – мужик грязно сплевывает себе под ноги. – Что, удивлен?       Стайлз не очень-то вникал в пламенную речь безумца, но с легкостью сложил дважды два. Питер упоминал, что «истинные пары» встречались крайне редко, но было так в те дни, когда семейство Хейл и их стая и без того процветала. Волки были спокойны, уверены в завтрашнем дне и светлом будущем, поэтому проблем с воспроизведением потомства и укреплением внутренних связей в стае не существовало. Сейчас, когда из семьи потомственных оборотней остались лишь трое, природный баланс пошатнулся и магия, тесно связанная с окружающим миром и вплетенная, как оказалось, буквально в каждую материю, встрепенулись и подтолкнули Дерека и Стайлза друг другу. Интересно, что и Кора перестала выделываться и приняла-таки настойчивые ухаживания Айзека примерно в то же время. И можно ли выкинуть Питера из уравнения, раз его истинная пара и семья погибла, или и этому воскресшему засранцу обломится кусочек вселенского благословения? – Почему ты так уверен в своих словах? – сдается Стайлз, ибо осведомленность противника явно таит в себе некую тайну. – Всё просто, – ухмыляется маньяк, подойдя ближе, встав буквально напротив Стилински. Стайлз даже предпринял очередную попытку дернуться к противнику, но цепи лишь противно звякнули, а едва подсохшая кровь на запястьях и щиколотках вновь потекла, противно щекоча кожу. Смуглый фанатик противно смеётся и, очевидно, в воспитательных целях бьёт по Стайлзу электричеством. По нервам ударяет вспышка невыносимой боли, Стилински кричит, хотя из груди вырывается незнакомый ранее вой.       Нет. Стайлз не будет звать на помощь Дерека. Нельзя, черт побери. Только не Дерек. – Я уже был истинным, – произносит колдун, едва Стилински успевает слизать стекающую по клыкам кровь от прокушенной губы. Стайлз смаргивает, разгоняя туман перед глазами и недоверчиво косится на своего пленителя, надеясь, что ослышался.       Колдун оттягивает ворот чёрной водолазки и чуть поворачивает вбок голову, демонстрируя волчью метку. Глаза парня расширяются, он тупо таращится на след от клыков. Он не был светлым белесым шрамом, как у самого Стайлза, нет. Метка этого поехавшего колдуна словно намеревалась наслать на носителя проклятье и поглотить его целиком. Метка чернела на шее, словно кто-то капнул туда чернилами, и расползалась по плечу, уходя ниже, дальше, стараясь обратить в ничто своего хозяина. – Что ты сделал? – спрашивает пересохшими губами, хотя не уверен, что хочет знать. – Я убил свою пару, – скалится чёрный колдун, и его каркающий голос снова до дрожи холодно хохочет. Его потусторонний смех отскакивает от бетонных замшелых стен и бьет по барабанным перепонкам Стайлза, подгоняя сердечную мышцу, сдавливая легкие и вызывая тошноту. Его бы накрыло приступом паники, не будь у него волчьей сущности в груди… – Это невозможно, – выдавливает из себя парень, судорожно пытаясь осмыслить услышанное. Невозможно. Как волчья природа могла даровать кому-то этого больного ублюдка? Обречь несчастного зверя на мучительную смерть от рук того, кому он не мог сопротивляться? Почему? Как?! – О, ещё как возможно! – фыркнул мужик и…       Боги, пусть Стайлзу это только кажется. Пожалуйста.       Лицо маньяка преобразилось. Стайлзу были знакомы эти синяки под глазами, впалые щеки и абсолютно безумные глаза. Он как-то видел похожее в зеркале, и ночные кошмары-воспоминания не отпускают его и теперь. – Ты одержим, – Стилински не нужно подтверждения. Человека, ставшего парой волку, поглотил злой дух, который, пользуясь беспомощностью стаи, неспособной навредить "истинному", умертвил волков. Сколько человек было в той стае? – И знаешь, что самое забавное? – сложно назвать улыбкой выражение лица этого несчастного. Настоящий владелец тела, вероятно, уже умер или умрет, стоит духу покинуть его. Метка не просто чернеет, она явно въедается в кожу и больше походит на гигантский ожог от серной кислоты. – Самое забавное, с каким смирением эти идиоты принимали свою смерть! Стоило замочить альфу, без лишних сопротивлений принявшую смерть от своего возлюбленного, как вся стая взвыла и забросила попытки к сопротивлению. Здесь всё просто, как у насекомых. Убей королеву и пешки смирно лягут в гроб рядышком. – Такого не случится, – бормочет Стайлз, но грудь полоснуло ужасом. Блядь, да за что? Почему всё дерьмо мира обязано свалиться на них? – Это уже случается, верно, Дерек Хейл? – Стилински вздрагивает и вновь слишком резко дергается в цепях, шипя от стрельнувшей по запястьям боли. Дерек раскатисто рычит в глубине тёмного подземного коридора, испепеляя колдуна взглядом алых глаз. Альфа приближается медленно, а колдун трусливо отступает поближе к Стайлзу, достает из кармана серебряное лезвие и демонстративно обливает его пахучей настойкой. Аконит. – Не подходи ближе! – чеканит колдун, стоит Дереку пересечь порог подвала и выйти на тусклый свет от единственной лампы при входе. Альфа послушно останавливается, косясь на кинжал. – Чего ты хочешь? – родной голос звучит незнакомо, Стайлзу ещё не приходилось слышать такой холодной ярости. – Всё просто, – пожимает плечами одержимый засранец, для верности приближая лезвие предельно близко к горлу Стилински. Парень едва дышит и старается даже не сглатывать, боясь обжечь кожу ядом. – Умри, – требовательно произносит мужчина, и из рукавов его мантии начинает расползаться фиолетовый туман. – Я слышу, что твои щенки тоже здесь. Как думаешь, как быстро они взвоют от боли вместе с тобой? – смеется ублюдок, а Дерек не двигается с места, чтобы избежать контакта с явно опасным газом.       Нет. Нет! Только не Дерек! – Уходи! – орёт Стайлз, смутно осознавая, что по щекам уже дорожками сбегают слёзы, а горло нестерпимо жжет от контакта с ядовитым кинжалом, оцарапавшим при резком движении кожу. – Беги, Дерек! Умоляю! – перед глазами плывет от влаги, но парень видит полный боли и, мать его за ногу, любви взгляд альфы. Он просит. Просит Стайлза не дергаться и жить, вот только без Дерека Хейла Стайлза Стилински не будет существовать.       Дерека скручивает от боли, он воет и падает на землю, схватившись за грудь. Стайлз жалобно и отчаянно вторит этому крику, слыша, как и волчата в коридоре валятся друг за другом на землю и скулят от ужаса. Всей стае сейчас нестерпимо больно. Стилински дёргается в цепях, хотя в голову импульсами долбит страшная ввинчивающаяся мысль – он один, он брошен, альфа умирает.       Крики Эрики звоном разносятся по коридору, она цепляется за Бойда дрожащими пальцами, не видя ничего перед собой. Сам Вернон заполошно со свистом дышит, оттягивая ворот футболки до хруста ткани, сердца волчат замедляют свой бег и становятся слишком тяжелыми, чтобы подняться с пола. Они ломают ребра и толкают лёгкие, не давая вдохнуть полной грудью. Айзек прижимает к сырой земле рыдающую Кору, она царапает когтями почву в бессилии, но ей не удается ни одно движение.       Волчьи силы покинули оборотней, оставив их беспомощными щенками барахтаться в завязанном мешке и тонуть…       Скотт трясет непослушной головой.       Он слышит, как его лучший друг задыхается вместе с Дереком, словно ядовитые пары вдыхает не только альфа. Всё не может закончиться так.       МакКолл трясет головой снова и марево перед глазами медленно отступает, он впивается когтями в собственное бедро, чтобы вернуть окоченевшему в ужасе телу подвижность, отчаянно воет и этот вой на середине перерастает во что-то иное, что-то незнакомое. Скотт отрывается от стылой земли одним мощным прыжком и зычно рявкает на визжащих щенков, призывая собраться и действовать. Они – стая. Стая не может проиграть.       Стайлз слышит яростный клич друга и чувствует прилив сил, его подкидывает в воздухе и цепи жалобно стучат о стену. Наручники остаются пустыми и целыми, но Стайлз почему-то свободен. Он стоит на бетонном полу на своих четырёх и, не дав колдуну и шанса на то, чтобы опомниться, вгрызается прямо в чернильную метку.       В пасти со вкусом крови мешается отвратительный привкус гнили. Колдун кричит и извивается, рвет шерсть Стайлза на морде, стараясь его отпихнуть, но Стилински принимается за гниющую плоть с новой силой, разрывает клыками плечо и пытается прорваться через сопротивление и сомкнуть пасть на шее ублюдка, посмевшего причинить боль его альфе, его истинному, его Дереку.       Стайлз перестает слышать крики довольно скоро, но продолжает немилосердно уродовать тело одержимого мага, чёрные всполохи покидают тело, больше похожее на кусок мяса в луже крови, и растворяются в воздухе. Ни отсутствие движения в жертве, ни потоки крови не могут заставить Стайлза остановиться. Он продолжает рвать тело на части, его кроет животной яростью, и мир перед глазами окрашен в красный. – Стайлз! Стайлз, перестань! – окликает его Скотт, его голос дрожит, и он явно напуган. Стилински дергает ушами и поворачивает морду в сторону бледных, как полотно волчат. На их лицах всё ещё размазанная земля и следы от слёз, Кора до боли крепко сжимает в руке ладонь не менее испуганного Айзека, Эрика похоже скоро свалится в обморок, Бойд опасливо отступает от глянувшего на него Стайлза на шаг. Глаза Скотта залиты золотым, он их спас в этой передряге. Не будь МакКолл прирожденным альфой, сумевшим вовремя взять на себя растерянных бет, их всех разорвал бы в клочья фанатик. – Стайлз? – то ли спрашивает, то ли обращается к нему Скотт, не рискуя подступить ближе. Стилински теряет интерес к стае, он семенит к Дереку, всё ещё лежащему на земле и едва слышно стонущему от боли. Стайлз тычется в лицо альфы мокрым носом, скулит, перебирая лапами, но не имея понятия, как помочь своему любимому.       Хейл переворачивается на спину, и это движение стоит ему новой вспышки боли, он морщится, но заставляет себя опустить ладонь на морду зашедшегося скулежом волчонка. Янтарные глаза нельзя спутать ни с чьими другими. Стайлз опускает голову на грудь своего альфы, жалобно поджав уши и продолжая издавать этот душераздирающий звук. Его густая шерсть приятно щекочет кожу, временно потерявшую чувствительность.       Стая окружает Дерека, и каждый волчонок выглядит почти так же печально, как мохнатый Стайлз, они кладут руки на Хейла, выкачивая боль.       Дерек не спрашивает, где Питер, потому что отсутствие здесь Элиссон и Лидии объяснить можно только тем, что задачу по удержанию бойких девиц доверили дядюшке. Вероятно, они страшно испугались, когда Питера вместе с другими членами стаи согнуло пополам от боли.       Мысли альфы медленно проясняются, а регенерация ускоряется от близости стаи и хнычущей ему в футболку пары, но её всё ещё недостаточно. Фиолетовый газ с частицами аконита колет внутренности изнутри, разъедая и разрушая клетки. Ему нужно быстрее. Ему нужно быть рядом со Стайлзом, который без него тут же перестанет дышать (Дерек чувствует, как замедляется сердце волчонка, как тонко он реагирует на медленную смерть своего партнера и готовится последовать за ним в ад). Хейл рычит, довольно жалко в сравнении с обычным рёвом, он подгоняет оборот, надеясь, что это спасет их. Пусть хоть что-то спасет их.       Прямо под пальцами удивленных волчат пропадает человеческое тело, обрастая густой чёрной шерстью. Стайлз вяло приоткрывает глаза, но изменения тела альфы его, кажется, не сильно волнуют. Он лишь устраивается на огромном чёрном волчище удобнее, сплетаясь с ним в тесный шерстяной клубок. Его шкура куда светлее, чем у Дерека, он тёмно-серый с вкраплением рыжего. Шея, грудь и живот покрыты более мягкой шерстью светлого бежевого цвета.       Стае подростков жизненно не хватает поблизости занудного, поехавшего, но всё-таки осведомленного Питера, который смог бы объяснить происходящее. В его отсутствии остается только довериться инстинктам и держаться поближе к волкам, касаться их руками, помогая восстановить силы и ускорить регенерацию.       Хейл знает, что будет жить. Ему требуется время, чтобы вывести из организма яд, но горячая животная кровь активно кипит, обещая скорое выздоровление. Стайлз, уткнувшийся носом в его загривок, тоже это чувствует. Дыхание волчонка выравнивается, он счастливо виляет кончиком хвоста и активно трётся об альфу мордой. Это выглядит забавно, от его ворошений волчата оживают и чуть отстраняются, страх понемногу отпускает. Они, кажется, понимают по одному только радостному повизгиванию Стайлза, что всё будет хорошо, и смеются над тем, как суетится неуемный зверь, вызывая недовольное сопение у гигантского чёрного волка, постепенно приходящего в движение. – Господи, Стайлз, в этом облике ты просто чудо, – смеется Кора, по её щекам продолжают скатываться слезы, но на этот раз от облегчения и счастья. – Да уж, суеты и шума меньше не стало, хотя волки и не могут говорить, – добавляет МакКолл, усмехаясь с того, как продолжает повизгивать и поскуливать волчонок, бегая кругами возле с трудом поднимающегося на лапы Дерека.       Стилински волнуется, порывается помочь, занырнув под мохнатое брюхо чёрному волку, чтобы стать для него дополнительной опорой, но Хейл ворчит что-то неразборчивое и для убедительности щелкает перед мордой своей пары клыками. Стайлз, стоит отдать ему должное, не пугается, его янтарные глаза загораются щенячьим восторгом, когда Дерек уверенно встает на свои четыре и распрямляет мощные плечи, и он набрасывается на альфу, принимаясь яростно тереться о его грудь и шею, слюнявит недовольному Дереку морду и шерсть за ушами. Волк Хейла стоически сносил всплеск неконтролируемой нежности своей пары, серьезно глядя на волчат, норовящих захохотать в открытую, а не отвернувшись и прикрыв руками рот. В разы смешнее становилось от того, как радостно и честно вилял от удовольствия хвост альфы, в противовес недовольной морде.       Сознание прояснилось окончательно, Дереку до дрожи приятно, пока волчонок так агрессивно трется об него, едва не сбивая с лап, он старается не терять лицо в глазах стаи, но хвост-предатель мечется из стороны в сторону. Хейл косит взгляд в сторону того, что осталось после могучего одержимого злым духом колдуна. Вместо тела – мешок мяса и крови с разводами черноты. Проклятие метки не позволило этому ублюдку толком сопротивляться животной ярости Стайлза, в свою очередь волчьи клыки помогли ускорить разрушение злого духа. Вероятно, хозяин тела сошёл с ума от горя или умер в ту же секунду, как дух в его теле убил альфу стаи, а метка, как волчье благословение, обернулась против своего носителя за этот грех. Тело незнакомца не разорвало чернильными нитями на части лишь благодаря тёмной магии, сумевшей поддерживать в мертвом теле отголосок жизни. «Я люблю тебя. Господи-Боже, я так люблю тебя, волче, я бы умер без тебя. Точно бы умер, моё сердце просто бы треснуло напополам», – врывается в мозг судорожное бормотание Стайлза вперемежку с поскуливанием.       Эх, щенячьи нежности слегка затянулись. Дерек немного отстраняется, чтобы взглянуть на свой маяк, свою жизнь и судьбу. Красивый чертёнок с заляпанными в крови мордой, грудью и передними лапами. Он умудрялся выглядеть хрупко и жалобно, глаза сверкали, и будь Стайлз в облике человека, наверняка, рыдал бы в три ручья. Хейл с трудом верил в то, что это пушистое чудо и тот зверь, что рвал на куски темного колдуна, одно и то же существо.       Альфа подчиняется щемящей нежности в своей груди и ласково вылизывает изляпанную словно в алой краске мордочку, Стайлз довольно виляет хвостом и подставляется под язык. – Фу, – озвучивает общие мысли Эрика. «Валите отсюда», – отдает мысленный приказ Дерек, насмешливо скалясь. Они всё ещё такие дети. «И, Скотт», – добавляет, стоит волчатам подняться на ноги, отряхивая замызганную в земле одежду. «Спасибо».       МакКолл смущенно улыбается в ответ, а волчата дружески хлопают его по плечам и спине, изнутри обдавая волчонка волной благодарности. Он спас их сегодня, так что триумф вполне заслужен.       Дерек ждёт, пока стая скроется в темноте коридора, и только после обращается к Стайлзу, волчье сознание которого замкнуло от пережитого стресса: он всё ещё крутится между лап Хейла, потираясь об альфу всеми частями тела, чтобы пропитаться родным запахом, а вместо привычного потока мыслей обо всём на свете в голове Стилински мелькает только смесь из «Дерек-волче-жив-Господи-люблю-обожаю-мой». «Стайлз», – мысленно окликает волчонка Дерек в третий раз, добавив для убедительности властное рычание, потому что на прежние обращения пара не обратила ни малейшего внимания. Серый мохнатый комок у Хейла под лапами вздрагивает и поднимает к нему невозможно очаровательную мордашку. В янтарных глазах словно штормовое море плещется любовь. Дерек ласково прикусывает прижатые к голове ушки и скорее мурлычет нежели рычит, когда опускается прямо на тушку своей пары, тесно прижимая его к земле. Стайлз податливый, Хейл чувствует, как он виляет хвостом, готовый расстелиться прямо здесь, в сыром подвале, где помимо родного, любимого запаха в нос ударяет гнилостный и кровавый аромат, напоминающий о произошедшем. «Нам нужно уйти отсюда, детка», – просит Дерек, стараясь достучаться до человеческой сути, полностью покинувшей голову Стайлза в тот самый момент, как его накрыл полный оборот. «Это сложно, я знаю», – продолжает он увещевать волчонка, суетящегося под ним и поскуливающего абсолютно иначе. Он просит покрыть его, пометить, кусая загривок и кончая глубоко внутрь, чтобы переплести запахи и выгнать из памяти картину едва не умершего альфы. «Вернись ко мне, милый», – вылизывает Дерек забавно чихнувшего щенка в своих тесных волчьих объятиях. «Стайлз, любимый, всё уже хорошо», – Хейл не считает, сколько времени тратит на уговоры, волк в груди не останавливает ласкового рычания, которое действует на волчонка успокаивающе. Стилински перестает пытаться поднять хвост и потереться об альфу мохнатым задом, его скулёж перерастает в редкое довольное порыкивание, он позволяет вылизывать себя, подставляет шею, уши и морду под клыки Дерека, продолжающие мягкие покусывания. «Волче», – мелькает в голове у Хейла родной голос, более спокойный и немного усталый. «Стайлз», – рычит Дерек громче и широким движением языка мажет между ушей волчонка. «Хорош, я уже итак весь в твоих слюнях», – тихо смеётся Стилински и умудряется извернуться, распластавшись перед альфой на спине, подставив уязвимые горло и живот. Хейл счастливо тычется мордой в грудь волчонка, лижет шею, оправдывая доверие. Если Стайлз вознамерится устроить апокалипсис, Дерек позволит, он никогда не будет тем, кто причинит этому доверчивому клубку шерсти вред. «Мы оба – волки, чувак», – восклицает парень так, будто Хейл мог не заметить подобную мелочь. «Ага», – согласно фыркает альфа. «И как нам вылезти из этих волчьих шкур?» – спрашивает Стилински, в голосе которого проскальзывает опасение. «Мы же не останемся такими насовсем?» «Хм, в таком виде тяжеловато будет приехать в колледж, да?» – смеётся Дерек и с лёгкостью отпускает внутреннего волка обратно, куда-то в область грудной клетки.       Шерсть схлынывает, облик меняется, возвращая человеческое тело. Хейл всё ещё нависает над ошарашенным переменами волчонком и, не сдержавшись, ласково чешет ладонью мохнатое пузо Стайлза. Тискать Стайлза в волчьем обличии хотелось до покалываний на кончиках пальцев, так что Дерек, смеясь над реакцией разомлевшей пары, гладит мягкую шерсть и дальше, чешет костяшками пальцев шею и длинную морду, треплет уши и коротко целует мокрый нос, отчего волчонок шумно фыркает и недовольно тычет в грудь Дереку передней лапой. – Ладно-ладно, – усмехнувшись, сдается альфа, потому что первый оборот его возлюбленного затянулся, Стайлзу пора возвращаться. – Представь, что твой волк снова в тебе, верни его обратно, – чешет Дерек мохнатую грудь, как бы помогая почувствовать, куда именно зверю пришла пора уходить. Молодой волк закрывает глаза, сосредотачиваясь, и прямо под пальцами альфы вместо шерсти оказывается мягкая кожа со знакомой россыпью родинок. – Воу! – выдает Стайлз первым делом и подскакивает. Хейл едва успевает отстраниться, привыкший к резким движениям пары и выработавший превосходные рефлексы, чтобы не огрести от случайных пасов руками или бедовой головы, как сейчас. – Я снова я! – восторженно выдает Стилински, но тут же мрачнеет, и в его запах мешается страх. Хейл реагирует мгновенно и не позволяет Стайлзу перевести испуганный взгляд со своих окровавленных рук на истерзанное тело в углу подвала. – Нам пора возвращаться домой, – шепчет он дрожащему парню, прижимая его лицо к своей груди, стараясь спрятать от кошмара этого дня в своих объятиях.       Стайлз безмолвно кивает, позволяя развернуть себя к выходу, а после и вывести прочь из затхлого подвала. На выходе их встречает привычно серьезный, надежный Бойд, протягивающий им два комплекта одежды. Стилински только сейчас осознает, что они с Дереком стоят абсолютно голые посреди чьего-то заброшенного двора. – Чёрт подери, – выдыхает Стайлз сквозь зубы, с трудом удерживая себя от истерики. Он ясно помнит, как рвал на части человека. Да, чисто технически, охваченный злым духом фанатик уже не был человеком, но… – К сожалению, чтобы умыться, придется потерпеть до дома, – Хейл берет в обе ладони лицо Стайлза и заставляет его посмотреть альфе в глаза. – Всё уже хорошо, Стайлз. Ты держался молодцом. И ты спас меня, слышишь?       Парень вновь только кивает, прокусывая губу, и всё равно плачет, по-детски всхлипывая. Его тело бьет нервная дрожь, пока Дерек помогает ему одеться в привезенные Верноном спортивные штаны и худи, сам натягивает на себя джинсы с футболкой и, не церемонясь, подхватывает дрожащего Стайлза на руки, вынудив обвить ноги вокруг талии и крепко обнять за шею, чтобы не сползти. Стилински не сопротивляется и даже не бросается саркастичными замечаниями, он тихо-тихо шмыгает носом, ища утешение в запахе своего альфы, тычась в метку и жадно глотая ароматный воздух.       Бойд сочувственно хмурится, обменивается с Дереком молчаливым взглядом и идёт в направлении машины, держась немного впереди, чтобы не нарушать воссоединение истинных. Вернон пригнал к дому машину Питера, чёрную иномарку, с просторным салоном, так что, когда Бойд двигает переднее пассажирское кресло вперед, Дерек со Стайлзом на руках легко помещаются внутри, без необходимости разрывать тесные объятия. Наверное, Стилински всегда был излишне контактен, так что, получив метку, перестал ощущать необходимость сдерживаться, ему нравилось касаться альфы всегда-всегда, даже если это жутко неудобно и не к месту, и сейчас, когда необходимость в утешении превысила мыслимые и немыслимые пределы, его от Дерека не отодрали бы даже сто оборотней.       Хейл думает о том, как удачно, что стая отправила к ним Бойда. Он молчал и был эталоном спокойствия, и именно эта безмятежность была нужна Стайлзу сейчас. Скотт стал бы хлопотать над другом; Эрика сама бы расстроилась при виде дрожащей «мамочки» Стилински; Кора рыдала бы рядом на плече Дерека, так что ехать куда-то было бы крайне затруднительно; Айзек бы пускал в их сознания смешанный поток чувств, пытаясь сдержать переживания; Питер, наверняка, не сдержал бы язык за зубами и сказал что-то, что могло бы обидеть уязвимого сейчас Стайлза… – Дер, как ты себя чувствуешь? – шепчет Стилински в шею альфы, продолжая тереться о метку кончиком носа, отчего по телу Хейла разливается волнами тепло. – Собираюсь приехать и съесть огромный бургер, – беззаботно отзывается мужчина, мягко поглаживая спину Стайлза, запустив руки под худи. Он пробегается пальцами по позвонкам к лопаткам, гладит бока, наслаждаясь тесными объятиями. – Отличный план. Скотт, наверняка, успеет сварганить что-нибудь съедобное к нашему возвращению. Мы обязаны заесть то, что сегодня произошло и отпраздновать оглушительную, – Стайлз сглатывает, явно не решаясь закончить. – Победу, – договаривает за него Хейл, хотя от дерьмового дня у самого голова гудит, а на языке ощущается горечь. – Паршиво, да? – хмыкнув, заключает Стилински. – Мы живы, и это главное, – подводит итог альфа, и Вернон молча соглашается с ним, бегло глянув через зеркало заднего вида.       Они едут до лофта в тишине, если не считать пыхтение Стилински, впитывающего запах альфы, чтобы успокоить расшатанные нервы и снова стать сильным в глазах волчат. Он не может показаться им таким. Только Дереку. И Бойду, который не больно-то болтлив.       Когда Вернон паркуется, Стайлз уже куда больше похож на привычного себя, он бодро вскакивает с колен Дерека и вылетает из машины, торопясь к волчатам. Он чувствует легкое беспокойство стаи, так что вваливается домой, шумно выкрикивая: – Мамочка снова с вами, пушистики!       Первой в Стайлза влетает перепуганная и бледная Лидия Мартин, едва не сошедшая с ума от предчувствия банши. Когда Питер рухнул на пол, болезненно взвыв, девушка только и могла, что крепко обнимать любимого и бесконтрольно рыдать в бессилии. Следом за рыжей бестией налетают Элиссон с Корой и Эрикой, за ними дерганный Айзек. Невооруженным глазом видно, как смущенно топчется МакКолл, в нерешительности отведя глаза в пол, но Стайлз помогает другу принять решение, помахав ему через кучу тел, облепивших его. – Присоединяйся, братан, меня всё равно уже не спасти, – с театральной драматичностью подзывает друга Стилински, прикидываясь, что задыхается в тесном круге волчат. Они посмеиваются, расслабляясь под воздействием смешанных запахов альфы и его пары. – Может тоже окунуться в щенячьи радости? – весело усмехается Дереку Питер, но альфа только качает головой, не в силах сдержать улыбку. – Только попробуй. – Ревнивый мишка Дер-Дер, – фыркает дядюшка и протягивает альфе кружку эспрессо. – Жаль, что я не видел вашего обращения. Уверен, это было нечто. – Как у него это вышло, – Дерек даже не спрашивает.       Ответ прост: «Это же Стайлз». Любое безумство, невозможность и вселенский катаклизм вполне могут произойти, если замешан Стайлз Стилински. – Если бы не он, я бы умер. Мой волк смог выйти только потому что Стайлз был там, потому что звал меня. – Наш парнишка полон сюрпризов, да? Ящик Пандоры? – Дерек морщится от неудачного сравнения и решает важным исправить. – Скорее Рог Изобилия или Золотое Руно. – Мило до тошноты, – закатывает глаза Питер.       Тем временем в комке из волчат раздается заливистый смех, согревающий изнутри каждого члена стаи. Наверное, Дерек никогда не получал от жизни подарков именно для того, чтобы на него снежной лавиной свалился самый невероятный и любимый Стайлз Стилински. Хейлу было не нужно ничего другого. – Ладно-ладно, вы точно меня задушите, ребята! И Скотт, заканчивай обтирать мои руки мокрой тряпкой, я всё чувствую вообще-то! Спасибо, конечно, но я ещё в состоянии сходить в душ и нормально отмыться от проклятой крови тёмного колдуна! – Мы рады, что ты такой же вредный, как и всегда, дорогуша, – щипает его за щеку Лидия и командным тоном разгоняет щенков по углам. – Не скучайте, я быстро. И надеюсь, когда вернусь, хорошенько набить брюхо фирменными бургерами от МакКолла! – кричит уже из ванной Стайлз, альфа чувствует, что Стилински всё ещё на взводе, но близость волчат сгладила углы и нормализовала эмоциональный фон всей стаи. Пока они все вместе, всё будет хорошо. – Можете сегодня остаться в лофте, – произносит Дерек, окинув взглядом щенков. Хейл почти слышал общий вздох облегчения. Сейчас каждый был взвинчен сильнее обычного, так что отпускать их в таком состоянии домой, было не слишком гуманно. Хотя бы эту ночь стая должна была провести в одном тесном пространстве, в безопасности и уюте логова. – Мы можем? – осторожно спрашивает Лидия, опустив ладонь на локоть Питера. Она смотрит на оборотня снизу-вверх, хлопая пушистыми ресницами, девушка всё ещё выглядит напуганной, так что Дерек уходит от пары влюбленных подальше, хмыкнув. Мартин должно быть не до конца осознает, что Питер просто не способен ей отказать, раз с таким волнением ждет ответа. – Уверена, что хочешь соседствовать с этой озабоченной парочкой? – Питер покосился на Дерека, разогревающего бургеры для Стайлза в микроволновке. – Мы могли бы хорошо провести время в компании друг друга, – добавляет Хейл старший, целуя Лидию в макушку. – У нас ещё будет время, – улыбается ему девушка, обнимая за талию. – Тебе от меня не сбежать. – Не стану и пытаться, – вероятно, Питер с радостью бы поцеловал Мартин, глубоко и с чувством, но, зная характер Лидии и её отношение к прилюдным нежностям, только гладит ту по щеке и заправляет прядь волос за ухо.       Дерек только качает головой. Ему спокойно. Он каким-то чудесным образом успел привыкнуть к этому безмятежному чувству, к домашнему уюту, которого, казалось, не должен был ощутить больше никогда. Сначала вечно вторгающиеся в его жизнь два суетливых подростка, потом обретение стаи и, наконец, пары в лице того самого наиболее прилипчивого и раздражающего подростка. Хейл включает кофемашину и идёт в ванную комнату, слыша, что привычный шум за дверью прекратился. Стайлз уже умылся. – Футболка и шорты во втором ящике, – произносит альфа у двери, Стилински вздрагивает от неожиданности. – Как ты узнал?!       Дерек улыбается. Всё просто. Стайлз всегда забывал прихватить одежду, орал из ванной Скотту или Айзеку с просьбами прихватить хоть что-то, а порой и вовсе выскакивал в гостиную в одном полотенце, сводя альфу с ума своим видом. – Я вижу будущее, – спокойно отозвался Хейл, Райес за столом неопределенно хмыкнула. – Эта суперспособность и мне бы не помешала, – ворчит Стилински, возясь с одеждой. – Если уж ты такой крутой, мог бы запихать сюда мои вещи.       Стайлз выходит из ванной в вещах Дерека, альфа доволен тем, как немного висит на нём футболка. Это решение было правильным, потому что как бы не куксился Стилински, ему тоже нравилось быть окруженным родным запахом. Это дарило долгожданное чувство защищенности. Он в безопасности. – Твой отец скоро будет здесь, – шепчет Дерек Сайлзу на ухо, заключая его в короткое объятие. Он продолжает приобнимать парня за талию, провожая к столу, где для «мамочки» волчата уже накрывают сытный ужин. – Вот это сервис, – хмыкнув, комментирует Стилински. – Может быть, надо почаще при вас перекидываться в мохнатое четвероногое? Кстати, не думаю, что мой отец обрадуется, узнав, что я и так могу. Он не разрешил мне завести собаку, потому что они линяют, и мы заколебемся пылесосить шерсть и чистить диван, а тут вдруг я. – Твой волк красивый, – считает важным произнести Дерек, и Стайлз едва заметно краснеет, польщенный комплиментом. Волк в его груди радостно машет хвостом, немного прижав к голове уши. – Ага, – неуверенно поддакивают волчата, в воспоминаниях которых Стайлз выглядел скорее пугающе. Он был не таким крупным, как альфа, размеры которого были сравнимы со взрослой коровой, но то, как стремительно и яростно бросился зверь на тёмного колдуна отпечаталось в голове каждого. «Никогда не злить мамочку» – новое негласное правило стаи. – А ты с легкостью получил бы роль в фильме ужасов, – усмехается Стилински, удобнее привалившись к плечу альфы, севшего к своей паре близко-близко, чтобы без труда продолжать обнимать. – Таких здоровых животин с чёрным мехом и красными глазами даже в современной графике не нарисуешь. Можешь пугать детей и взрослых до усрачки просто показав клыки. Такой грозный и крутой, – усмехнувшись, Стайлз хватает бургер и разом откусывает от него половину, набивая полный рот и смешно раздувая щеки при жевании.       Оценка парой внешности альфы мало кому могла бы польстить, но Дерек различал в голосе Стайлза нотки нежности, чувствовал его легкое волнение и то, как теснее Стилински прильнул к нему, вспоминая то, как крепко альфа прижимал его к земле своим телом и как ласково покусывал чувствительные уши.       Стайлз успел поглотить целых три бургера и как раз старательно дожевывал последний из них, когда к лофту подъехал автомобиль. Ещё до того, как мужчина излишне поспешными шагами влетел внутрь, все оборотни знали, кто ворвется в логово.       Ноа Стилински, бледный и растрепанный после бессонных тревожных часов, мгновенно нашёл глазами сына с измазанным соусом лицом. Семь часов, тридцать семь минут и тридцать четыре секунды – так долго они искали Стайлза. Ещё часа три потратили на разборки и восстановление сил, около полутора на дорогу к лофту, душ и ужин. Шериф узнал о том, что его сын жив и здоров от Скотта, который позвонил ему в участок, так что прилетел на служебной машине так быстро, как только смог. – Господи, Стайлз, – выдыхает мужчина, и Стайлз с готовностью прыгает в объятия родителя, не потрудившись стереть с лица помесь кетчупа, горчицы и майонеза. – Я так за тебя испугался. – Мой альфа откопает меня даже из-под земли, – весело хмыкнув, отзывается Стайлз, успокаивающе похлопывая отца по спине и плечам. – А ещё я тут обнаружил в себе новую суперспособность. Помнишь, ты запрещал мне завести собаку? – Хочешь сказать, что вместо собаки завел себе здоровенного оборотня Дерека Хейла? – улыбается Ноа, отстраняя от себя сына за плечи, но не убирает ладони с его плеч, точно желая до конца увериться в том, что перед ним, действительно, Стайлз, целый и невредимый.       Питер на высказывание шерифа несдержанно прыснул, волчата старательно сдерживались, чтобы не схлопотать от уязвленного альфы по пушистым задницам. Дерек обиженным не выглядел, прощая отцу Стайлза выражения такого рода только потому что бедный отец-одиночка пережил за прошедшие несколько часов жуткий стресс. А ещё Хейл вроде как отобрал у Ноа сына, так что было бы милосердно разрешить ему несколько дружеских шуток в свой адрес. – И это тоже. Но я вроде как могу превратиться в настоящего волка, прикинь? Это всё ещё до жути странно, и я пока не могу это контролировать, но Дерек меня научит, – Стайлз продолжает радостно вываливать на родителя гору предложений, а шериф, привыкший к своему болтающему без умолку отпрыску, только улыбается. Ему всё ещё кристально плевать на то, как изменится в будущем Стайлз, потому что вне зависимости от этого, Ноа Стилински продолжит безмерно его любить. Главное, чтобы Стайлз был счастлив, и судя по тому, как радостно подпрыгивает на месте сын, он уже. Если жизнь с оборотнями делает младшего Стилински таким живым и смешливым, то Ноа не против. – Почему бы не предложить твоему отцу с нами поужинать? – прерывает бесконечную трескотню Стайлза Дерек, ласково ероша отросшие волосы своего любимого парнишки. – У нас есть гамбургеры, – по-дружески улыбается гостю альфа, и Ноа кивает, пожимая протянутую в приветственном жесте ладонь. – Только никакого кофе! И раз уж сегодня вечер вредной еды, то на этот месяц никаких пончиков, – точно сварливая жена командует Стилински. – Как скажешь, – отмахивается от чрезмерной заботы родитель, присаживаясь за стол.       Стол в лофте был огромный, но и за ним стае в полном составе было бы тесно, так что Питер с Лидией предпочли миловаться на диване, а Бойд с Эрикой незаметно пропали из вида, заняв дальнюю спальню на втором этаже.       Выбравшая себе амплуа «стервозной красотки» Райес не захотела бы признаваться в том, насколько потрясли её события этой ночи, как сильно она была напугана, когда в уши били истошные вопли Стайлза и хрипы умирающего прямо на их глазах альфы. Вернон дураком не был, так что заботливо увёл её наверх, где позволил крепко себя обнимать, свернувшись тесным клубком на кровати.       Айзек с Корой тоже непривычно жались друг к другу, что для малышки-Хейл было несвойственным. Она предпочитала прятать свою милую сторону. Скотт, как и всегда, прилип к Эллисон точно репей.       Стайлз стыдить волчат и не думал, хотя обязательно бы воззвал к приличиям при других обстоятельствах. При отце намертво прилипнуть к Дереку, успокаиваясь его запахом, было проблематично, так что Стилински ерзал на стуле и говорил обо всём, что приходило в его голову. Дерек, глядя на волнующуюся пару, решил разрешить внутренний конфликт Стайлза самостоятельно, опустив руку парню на бедро и несильно сжав.       Шериф фривольность стоически проигнорировал, подметив, как облегченно выдохнул его сын, замедлив свою суматошною речь. Засиживаться в волчьем логове Стилински не мог, так как отпросился со смены лишь на час, так что, закончив трапезу, попрощался со всеми, взяв с сына обещание, что завтра после обеда он вернется домой и проведет хотя бы пару часов со своим стариком.       Стая медленно расходилась по комнатам и при этом Кора, Айзек, Скотт и Лидия перед сном устроили Стайлзу новое крепкое объятие или как стал называть это сам Стилински волчью кучу-малу. Он старательно игнорировал тот факт, что каждый, кроме разве что Лидии, решил важным ткнуться носом ему в шею и потереться о неё, пропитываясь запахом. Следующим на очереди был Дерек, но он ограничился тем, что потёр своим запястьем щенячьи шеи да потрепал их лохматые головы. – Надеюсь хотя бы для меня ты приберег крепкие объятия, мистер бука, – посмеиваясь, произносит Стилински, подходя к своему хмурому альфе. – Для тебя что угодно, – улыбается Дерек, с радостью сжимая талию своей пары и потираясь щетинистой щекой о его нежную шею. Они устали, в доме полно оборотней с суперслухом, так что сегодняшняя ночь будет скорее уютной, нежели страстной.

*****

      Утром Хейла будит ставший привычным шум: Скотт на кухне ругается с Корой, мешающей ему готовить завтрак, Эрика и Айзек с Бойдом делают ставки на то, как быстро Питер окольцует «несчастную» Мартин, а сам дядюшка и не планирует вставать с постели, наслаждаясь компанией своей молодой подружки. Дерек не спрашивал об этом вчера, но ему следовало знать, почему запахи этой влюбленной парочки изменились. Однако, подниматься и выпускать из нагретой постели сопящего Стайлза не хотелось. Раньше Хейл не замечал за собой этой ленивой стороны, желающей лишь проваляться в кровати со своей парой весь гребанный день, забив на другие нужды организма. «Чёрт побери, Кора, Стайлз ненавидит солёные огурцы в сэндвичах!» – шипит на малышку Хейл МакКолл, и упомянутый им парень широко зевает, теснее прижавшись к альфе. – Тебе стоит пойти и хорошенько рявкнуть на своих детишек, чтобы не орали на весь дом с утра пораньше, – мычит он недовольно. – Ты хотел сказать на «наших детишек», – усмехается в макушку своему любимому мальчишке Хейл. Он стал привыкать к тому, что в компании Стайлза хорошо высыпается. Раньше спокойный сон и желание подольше поваляться в постели были для него чем-то чуждым, но, кажется, альфа вконец размяк под чарами этого неуёмного подростка. – Пока я хорошенько не высплюсь, они твои, – Стайлз прокручивается в объятиях альфы, поворачиваясь к нему лицом, и улыбается. От одной этой улыбки Дереку тепло и спокойно, и ради сохранения этого мира он готов на всё. – Как ты? – спрашивает, перехватив протянутую к его лицу руку, и целует тонкое запястье, на котором, к счастью, не осталось и следа вчерашней ночи. Стайлз в глазах Дерека по-прежнему трогательно хрупкий и отчаянно храбрый, он мило краснеет, заливаясь румянцем по самую шею. Хейл не знал других людей, кто умел бы также. – Настолько здоров, что уже возбудился. Заканчивай, волче, а то закончим сексом, – злобно отчитывает Стилински оборотня, понизив голос до шепота. – Я разве против? – ухмыляется Дерек и накрывает надутые от обиды губы Стайлза. Сладко. Хейлу в ту же секунду становится мало, и он опрокидывает пару на спину, прижимая к кровати своим телом. Альфа в груди вскидывается с готовностью тут же покрыть пару собой полностью, толкаться в нём долго и медленно, заставить скулить и просить быстрее… – Чёрт побери, – ругается Стайлз сквозь зубы, потому что руки Дерека уже живут своей жизнью, жадно гладя спину и грудь парня, а то, как альфа вылизывает и кусает чувствительную шею, напрочь лишает парня желания сопротивляться. «Боги, слышать, как развлекается мой племянник – это последнее, что мне хотелось бы от этого прекрасного утра», – вздыхает Питер, и его голос отрезвляет и заново залившегося краской Стайлза, и раздраженно выдохнувшего альфу, который тут же перекатился со своей пары и растянулся с ним рядом, позволив себе лишь крепко сжать руку Стилински. – Ненавижу тебя, – всё-таки произносит Дерек, прекрасно зная, что дядюшка услышит. «И я тебя обожаю, мишка Дер».       Стайлз смеется в подушку.       И Дереку плевать на то, что на кухне волчата разводят беспорядок и гремят посудой, ему будет приятно наблюдать, как Стилински станет отчитывать их позже. У Хейла на душе тепло, волк в груди доволен и счастлив. Наверное, следовало всё-таки поблагодарить Кору за дурацкое представление, подтолкнувшее альфу к решительным действиям, потому что Бог знает сколько ещё Дерек бы тянул, трусливо решая за них обоих, что эти отношения непременно обернутся катастрофой.       Конечно же, Стайлз Стилински всё ещё персональная катастрофа их стаи, его неспокойная задница будет вляпываться в различные неприятности и искать приключения, но Дерек никогда не сможет от него отказаться. В нём, в этом неуклюжем подростке-волчонке заключена вся жизнь альфы. Без его тепла, без его запаха и сердцебиения Хейл отказывался существовать.