Воплощение ревности

      Питер чувствует себя полным идиотом, потому что вот уже пару минут стоит перед Дитоном и пытается осмыслить сказанное советником. Раньше с Хейлом такой оказии не случалось, он привык схватывать на лету: да, он – не мускулы, но уж точно пытливый ум стаи. Он обойдет и Стайлза, потому что имеет за плечами куда больший багаж знаний и жизненного опыта, а ещё у него нет проблем с терпением, как у бойкого молодняка.       Итак, Питер не планировал зависать, как дряхленький компьтер в дешевом игровом центре, бессмысленно таращась на улыбающегося Дитона.       Собственно, чего это он так довольно лыбится? – Ты хочешь сказать, что такое возможно? Я не читал о таком ни в одном источнике, а я, без обид, перелопатил немало древних фолиантов до того, как прийти сюда, – хмурится Хейл, не торопясь верить словам Алана, хотя хотелось. Очень хотелось. – Мне тоже прежде не встречалось подобное. Ответ пришёл от старейшин из Мексики, в архивах у которых около двухсот лет назад был зафиксирован подобный случай. Пойми правильно, банши редко становились частью стаи, им вообще не очень-то нравилось быть в коллективе, а особенно в том, где стычки с охотниками, а соответственно и смерти, были обычным делом. – О чём вы оба говорите? – теряет терпение Лидия, по обеим сторонам от которой и застыли мужчина, обмениваясь многозначительными взглядами и витиеватыми фразами.       Мартин – не какая-то безмозглая дурочка, так что уловила суть. – Ты хочешь сказать, что магия банши во мне пробудила Питера, вернув ему шанс обрести новую истинную пару? Он поэтому так плохо помнит своих жену и детей после воскрешения? – Я думаю, что ты смогла воскресить Питера именно таким, со здоровой головой, без обид, – вернул друид Питеру шпильку, – потому что являлась его истинной парой. Он укусил тебя, будучи альфой, и его волк отреагировал, образовав между вами одностороннюю связь. Вероятно, в своих снах ты дала ему ответ, а уже после воскрешения вы скрепили узы, как положено это делать оборотням.       Лидия ненавидела краснеть на людях, но не могла ничего поделать с тем, что щеки обжег румянец. Конечно же, Дитон высказался весьма тактично, но уж Мартин то помнит, каким было это «скрепление уз». – Мы «пара»? – спрашивает Лидия у Алана, боясь смотреть на Хейла.       Просто Лидия предпочитала не питать напрасных ожиданий, ей хватило Джексона. Так что как только Дерек поделился с Лидией своими наблюдениями касательно изменившихся запахов (его уговорил Стайлз, потому что смотреть на то, как Мартин безуспешно пытается вытрясти из Питера причину его долгих научных изысканий по сотням пыльных томов, было жалко), она старательно отгоняла из головы наивные мысли и давила в груди встрепенувшуюся надежду. – Уверена, что спрашивать нужно у меня?       «Вот же старый лис!» – возмущенно подумала Лидия, но решительно перевела взгляд на Питера. Конечно, Питер не был молод, он годился Мартин в отцы, если рассуждать совсем честно. Но у отца Лидии, определенно, не имелось в запасе волчьей регенерации и здоровья, которого хватит до самой смерти. Лидия читала об оборотнях достаточно, чтобы знать, что те спокойно живут весь отмеренный человеку век, а то и чуть больше, не испытывая серьезных проблем. Их естественная смерть сладка и спокойна – они просто засыпают, чтобы уже не проснуться. Должно быть, это некая гиперкомпенсация за то, что оборотни куда чаще погибают при ужасных обстоятельствах от рук охотников в свои молодые годы. – Определенно, дорогая, – отвечает вместо Алана Питер, привычно мягко улыбаясь.       Как только инцидент с пропажей Стайлза был исчерпан, а вышеупомянутый был доставлен в лофт целым и невредимым, руками чудом выжившего альфы, стая стала медленно успокаиваться. По мере того, как всё возвращалось на круги своя, Питер глубже и глубже погружался в задумчивость, подолгу утыкаясь в шею или в волосы Лидии. Она не имела ничего против такой близости, но не понимала, отчего её Хейл становился таким трогательно растерянным, зачем вдруг стал тащить в кабинет в своей квартире десятки новых потертых томов к тем, что уже пылились на полках. Питер часами закапывался в латыни, француском и итальянском, перечитывал мифологию и бестиарии десятка авторов разных времен, и это тогда, когда предчувствие банши решительно молчало. От вопросов Питер ускользал с ловкостью ужа, а сегодня (за три дня до конца каникул, когда Лидия уже буквально сидела на чемоданах, готовая выдвигаться в Беркли) он усадил её в машину и повёз к Дитону.       Вдруг задал вопрос о том, являются ли они «волчьей парой», полоснув по сердцу Лидии этим не хуже ножа, потому что она и без него прекрасно помнит о том, что «не та», что хороша «недостаточно».       У них всё не как у Стайлза с Дереком – эти двое понимают друг друга без слов, хотя часто ругаются по поводу и без на почве разных характеров и сильных личностей. Стилински с завидной регулярностью кличет альфу «тираном», «собственником» и «хмуроволком», потирая ладонью свежие следы от волчьих зубов на шее и смущенно отводя от ухмыляющихся друзей глаза, потому что оборотничья половина стаи прекрасно слышала любовь и нежность в его словах. Лидия могла поклясться, что даже она может ощутить неизменный шлейф феромонов, сопровождающий каждую встречу этой парочки, каждую стычку и мирное совместное времяпрепровождение.       Она и Питер просто были. Просто неестественно и до жути странно связали друг друга потусторонней силой, как жгутами, мешающими свободно дышать. Просто он довёл Лидию до обморока, разодрав своими волчьими клыками её плоть прямо на школьном стадионе, будучи подвластным своему безумию. Просто Мартин стала видеть чрезвычайно реалистичные сны с дурацкими сюжетами и испытала симпатию к плоду своей фантазии, который оказался молодым Хейлом. Просто кровь банши закипела, изнутри обжигая кожу, и потребовала сотворить колдовство, отбирая у Бога Смерти душу и тело Питера…       Лидия не могла выбросить воскрешенного мужчину из головы, продолжая видеть бестолковые сны, но уже с настоящим лицом Питера Хейла. Он никак не намекал на то, что видел те же магические сны, что она. Умная и внимательная Мартин замечала лишь редкие заинтересованные взгляды, которые бросал на неё оборотень, и от которых кожа иррационально горела. Питер не делал шагов навстречу.       Лидия только хотела проверить саму себя, выпив полбутылки вина в компании Элисон и зачем-то позвонив Питеру с просьбой забрать её из клуба. Она выпросила номер Хейла у подозрительно сощурившего на эту просьбу глаза Стайлза, который прочитал ей целую получасовую лекцию о том, насколько эта идея плохая. Мартин не думала, что он приедет, потому что Питер долго-долго молчал в трубке, начиная пугать этим своим молчанием, абсолютно несвойственным его ехидной личности. Лидия сбросила звонок, бросив в оправдание: – Я, кажется, перепила. Забудь, прости, что отвлекла.       И устало привалилась к сложенным на барной стойке рукам, позволив себе страдальчески вздохнуть. Ей семнадцать, а Хейлу тридцать пять. Он годился ей в отцы и едва ли хотел бы иметь дело с несовершеннолетней девчонкой, из которой даже оборотня не вышло. Лидия, конечно, начиталась уже о ведьмах-банши дурацких текстов на древней латыни, в которых сообщалось, что ментально взрослеют банши куда быстрее сверстников в силу того, что близко контактируют со смертью. Может быть, и острый ум Лидии тоже наследие от её предка с этой проклятой силой... – Эй, красавица, ты здесь одна? – Мартин даже не поворачивает головы, уверенная, что очередной горе-мачо отстанет, не получив реакцию. – Можем вместе выпить по стаканчику, хорошо провести время, – бесцеремонно продолжает парень, опускаясь на соседний стул. Лидия обреченно вздыхает и пробегается глазами по танцполу, куда упорхнула подруга, оставившая попытки отговорить Лидию от звонка Питеру. Рядом с Элисон уже терся Скотт, черт знает откуда появившийся в клубе. А планировался девичник. Предательница Арджент. – Назовешь своё имя или мне попробовать угадать? – продолжает глупый подкат незнакомец и, ладно, Лидия вынуждено обводит его оценивающим взглядом, от которого парень беспокойно сглатывает, на мгновение растеряв напускную уверенность.       Красивый, молодой брюнет с зелёными глазами, хорошо сложен и одет со вкусом – явно дорогая, наполовину расстегнутая от духоты в клубе рубашка, тёмные джинсы и кроссовки, которые пару месяцев назад Мартин приглядывала, как подарок для Джексона. Это было так давно. Она продолжала жалко плестись за Джексоном, хотя он ясно дал понять, что поддерживать отношения не намерен, а после и вовсе смотался в другой город. После круговерти с Питером мысли о Уиттморе, как отбило. Их отношения оставили после себя лишь горечь и, увы, неуверенность в себе, от которой Лидия избавилась ещё в начальной школе.       Мартин уже открывает рот, чтобы разочаровать улыбчивого красавца напротив, твердо заявив о своей незаинтересованности, когда на плечо мягко ложится чья-то рука. Лидии не нужно было оборачиваться, она поглубже вдохнула знакомый одеколон со странным ароматом крепкого кофе и улыбнулась. – Полагаю, здесь ты уже закончила? – вкрадчиво уточняет у неё Питер, намеренно игнорируя парня напротив. Улыбка Лидии становится шире. – Да. – Тогда я краду тебя у твоей подруги, – сверкает своими белоснежными зубами Питер, хитро щуря глаза. Он, кажется, оценил её детский маневр с пьяными звонками. И это при том, что разговор был не слишком ловкий.       «Лидия?» – недоверчиво ответил он на звонок, и девушка, нервно сглотнув, начала игру.              «Привет тебе из «Джунглей», сладкий папочка», – к счастью, Питер не видел, как отчаянно краснело её лицо.       «Ты точно не ошиблась номером, милочка?» – как-то напряженно интересуется голос Хейла на другом конце, и Лидия решительно сжимает в руке телефон и с напускной развязностью вкрадчиво произносит.       «Я сейчас пьяна и одинока. Не хочешь приехать и меня согреть?»       Повисла долгая минута оглушительного молчания, после которой Лидия пошла на попятную, но вот он здесь – Питер Хейл собственной персоной, во всём своем неотразимом великолепии.       Что ж. Пока Лидия достаточно пьяна и отважна, а восторг от того, что Хейл всё-таки приехал, кружит голову, она может позволить себе лишнего. – И у родителей? – Мартин приваливается к стоящему рядом Питеру. Если он отойдет, она неизящно шлепнется с барного стула, но он только придерживает её рукой за предплечье, тогда как вторая ладонь по-прежнему лежит на другом её плече. – Сколько ты выпила, говоришь, красавица? – склонившись ближе, спрашивает Питер, обжигая дыханием ухо. Лидия стреляет в него озорным взглядом и, улыбаясь, прикусывает нижнюю губу. – Немного? – она даже не врет, продолжая внимательно следить за реакцией Хейла и параллельно ведя по руке на своем плече пальцами. – Милая, мне не семнадцать. Не надо играть со мной в ваши дурацкие игры, – Питер выучено улыбается, когда говорит это, но глаза остаются серьезными, так что Мартин разом мрачнеет. Восторг гаснет, неприятно оседая на языке пеплом.       Хейл расплачивается по счету в баре, решив заодно стать добрым дядюшкой для Элисон и Скотта, ловко подныривает Лидии под руку, заставляя обхватить себя за шею, и подхватывает её на руки, как маленькую девочку. Она бы обязательно покраснела, прижалась бы к плечу или груди мужчины щекой, пока была возможность, но последние его слова всё ещё стучали в висках.       Он что подумал, что они тут рубились в «Правду или Действие», и Лидия решила сдернуть его посреди ночи с постели ради прикола? Что она флиртовала с ним у бара, как полная дура, на спор с Элисон? – Я не играла, – решает она четко обозначить, когда Питер аккуратно опускает её на пассажирское кресло своей машины.       Наверное, у него выходит так ловко таскать девушек на руках благодаря своей волчьей силе. Скольких он с такой же нежностью усаживал на переднее сидение? Скольких нёс до кровати? Лидия досадливо кусает губу и сжимает руки в кулаки на своих коленях. Идиотское чёрное платье уже не кажется таким красивым, каким было несколько часов назад в примерочной её любимого магазина. Она думала, что выглядит старше и привлекательней без бретелей и с глубоким вырезом на бедре, но ощущает себя сейчас глупо.       Питер смотрит на неё долгую минуту сверху вниз, оперевшись о крышу машины с непривычно серьезным выражением на лице, а после запрокидывает голову, тяжело выдохнув, и захлопывает дверь. Лицо Мартин обжигает стыд, в груди скапливается обида и глаза начинает предательски печь, но она упрямо сводит губы в тонкую линию и принимается мысленно извлекать корни из рандомных чисел, приходящих ей в голову – это всегда помогало взять себя в руки.       Корень из девяти тясяч восьми ста одного – десяносто девять.       Дура! Он считает меня полной дурой! Корень из шести тысяч пятиста шестидесяти одного – восемьдесят один.       Он отшил меня молча! Как какого-то ребёнка, чьи слова и признания не вопринимаются всерьез, а делятся на тысячу!       Корень из тысячи восьмидесяти девяти – тридцать три. – Вспоминаешь число Пи после запятой? – спрашивает Хейл, притормаживая перед светофором. Он вернул себе самообладание и улыбается.       Лидия оставляет вопрос без ответа, досадливо кусая губы.       Корень из двух тысяч шести ста одного – пятьдесят один. – Я думал, ты не откажешься поговорить по душам. Например, о твоём флирте, – Мартин вспыхивает, когда Хейл произносит это вслух, и всё-таки переводит на него взгляд. На светофоре загорается зелёный, так что Питер лишь коротко глянул на неё в ответ и отвернулся к дороге. – Я достаточно взрослая, чтобы решать, с кем мне флиртовать, – заставляет себя произнести Лидия, напуская уверенный вид. Эта маска привычна. Она справится. – Похоже на то, – весело отозвался Хейл, постучав пальцами по рулю. – Я также достаточно выросла, чтобы понимать слово «нет», можешь не переживать, – добавляет Лидия, надеясь покончить с этим неловким разговором. – Этого больше не повторится. – Милая, я лишь хотел сказать, что в отличие от твоих сверстников, для меня флирт девушки, которая мне интересна, заканчивается взаимным флиртом, постелью и, возможно, отношениями. Чего от этого ждёшь ты?       Мартин хлопает глазами, пытаясь осознать услышанное, и, нервно посмеиваясь, парирует. – Думаешь, в нашем возрасте флирт в клубе не заканчивается сексом? – О, надеюсь, ты не ждала от меня быстрого перепиха в общественном туалете, потому что в моем возрасте это не кажется сексуальным и захватывающим. Скорее неудобным и излишне поспешным.       Лидия густо краснеет, на секунду представив себе, как вместо машины Питер несет её к тесным кабинкам, прижимает к стене и жарко целует… – Чёрт, – шумно втянув носом воздух, бормочет себе под нос Хейл.       Господи, оборотни же могут считывать эмоции по запаху! Он понял, что она возбудилась? Боги, нет, не понял же?!       Лидия вцепляется ногтями в свои ладони, стараясь унять зачастившее сердцебиение и отогнать из головы возмутительно горячие картинки с рычащим Хейлом, страстно вбивающим её в стену толчками сильных бёдер.       О, Боже… – Милая, давай договоримся? – не поворачивая к ней головы, произносит Питер. – Я слегка старомоден. Или просто стар, и спать с несовершеннолетними не в моих планах.       Он явно раздражен, а радужка его глаз загорается холодным голубым. – Я ничего не говорила, – тихо произносит Лидия в своё оправдание. – Тебе и не нужно, – хмыкнул Хейл в ответ. – Я не могу контролировать свой запах, ясно?! – вспыхнула Мартин, на глаза снова наворачивались слёзы, а грудь жгло от обиды.       Хейл мягко притормозил у самого дома Лидии и молча вышел из машины, обошёл авто и открыл перед ней дверь. А ещё подал руку. Вот же. Мартин упоминала, что терпеть не может его галантные замашки? Как он может вести себя так после этого идиотского разговора?       Лидия игнорирует протянутую руку и ловко проскальзывает мимо Питера, чтобы не коснуться его даже случайно, потому что в противном случае рискует позорно расплакаться. А Лидия Мартин так не делает, ясно? Она прекрасно держит себя в руках!       Она достойно восприняла все эти сумасшедшие штучки с оборотнями, банши, канимами и прочей нечистью, она стойко перенесла разрыв с Джексоном, и она с не меньшим достоинством сможет выйти из этой абсурдной истории с влюбленностью в Питера Хейла. Ей нужно лишь съесть полкило клубничного мороженого, глядя сопливые фильмы, выйти на шопинг, безжалостно растратив отцовскую кредитку и набив гардероб, а после закончить школу и уехать в колледж. Каких-то полгода в одном городе с Питером она сможет перетерпеть. Они ведь так редко пересекаются в повседневной жизни. Всё будет чудесно.       Однако, она успевает сделать лишь пару шагов, когда рука Хейла обхватывает её запястье, не давая сбежать в дом. Наверное, Мартин оборачивается слишом резко, или проблема в том, что она неосознанно поправляла свою идеальную прическу весь вечер, и теперь волосы жутко растрепались и лезли в глаза непослушными прядями. Она хочет откинуть их, уже тянется к лицу, но рука Питера оказывается ловчее. Хейл с нежностью касается её щеки и аккуратно заправляет выбившуюся прядь за ухо. Его взгляд направлен прямо на неё, он внимательный и какой-то… задумчивый? – Лидия, – его голос тихий и низкий, приятный, убаюкивающий… – Тебе не нужно себя контролировать рядом со мной. Откровенно говоря, я и сам не образец контроля, – весело хмыкнув, добавляет он. – Позволишь мне ухаживать за тобой? – Что? – недоверчиво хмурится Лидия. Ухаживать? Это типа…что? Цветы? Конфеты?       Вообще-то Лидия Мартин – самая популярная девчонка в школе, так что за ней частенько бегали с глупыми признаниями, но какой смысл в этих ухаживаниях, когда она сама сделала первый шаг? Она ведь уже дала Питеру зелёный свет, ну или типо того, так… зачем? – Твои любимые цветы? – спрашивает Хейл, и Мартин вконец теряется, но на автомате девочки-отличницы отвечает. – Гладиолусы. – Шоколад? – Только горький. – Любимая ягода – вишня? – почему-то улыбнулся Питер, снова погладив щеку Лидии подушечкой большого пальца. Боже, он так и не убрал руку с её лица, и она таращится на него, как полоумная. – Как ты узнал? – Ты пахнешь ей, – взгляд Питера затуманивается, а зрачок увеличивается. Он приближается и утыкается носом девушке в волосы, глубоко вдыхая. Лидия почти дрожит от хрупкости этого интимного момента. – И шоколадом. – У тебя чудной одеколон с запахом кофе, – шепотом сообщает ему она, и Питер почти выглядит удивленным. – Занятно, – медленно тянет он, чуть отстраняясь и снова внимательно её оглядывая. – Беги домой, дорогая, а то большой серый волк украдет тебя у твоих родителей, а для этого ещё рановато, – губы Питера изогнулись в усмешке, от которой у щенков из стаи, наверняка, бы поджались хвосты, а альфу со Стайлзом бы перекосило. Лидия же зарделась и невольно растянула губы в ответной улыбке.       Её умная головка ещё не совсем разобралась, что между ними происходит, но выглядит вполне многообещающе. Питер осторожно берет её за руку, подносит ладонь девушки к лицу и целует сначала костяшки пальцев, а после запястье, прямо там, где сбивчиво стучит пульс. – До встречи, Лидия, – загадочно улыбается Хейл и отходит на пару шагов, давая понять, что ждёт, пока она не зайдет в дом. Радужка его глаз загорается холодным голубым, клыки чуть задевают нижнюю губу. – До встречи, Питер, – неосознанно оглаживает она то место, которое только что поцеловал опытный оборотень искуситель. Кажется, Лидия Мартин пробудила зверя.       Следующим утром на её окне стояла высокая ваза с белыми гладиолусами и цветами аконита, так что нет ничего удивительного в том, что она спускается в столовую в прекрасном настроении. Родители смотрят с любопытством, но ни о чём не спрашивают – это негласное правило семьи: делись секретами, когда будешь готов.       Лидия была не готова.       Ни тогда, когда Питер дарил ей розы из тёмного шоколада. Ни тогда, когда стал при каждой встрече целовать её запястье, помечая своим запахом. Ни тогда, когда они уехали на первое свидание в соседний город, и Питер впервые поцеловал её в щёку и держал за руку в тёмном кинозале, пока на экране крутили что-то романтично-музыкальное.       Цветы аконита и гладиолусы разных оттенков заполняли комнату, и Мартин любуется собственным отражением – горящие глаза, искренняя улыбка и лёгкий румянец, окрашивающий щёки при перечитывании кратких открыток:       «Доброе утро, принцесса», – к самому первому букету.       «Почти так же прекрасны, как твои глаза», – к прелестным синим гладиолусам.       «Ты пронзила моё сердце, дорогая», – и это мило, и безумно метафорично. С латинского цветок гладиолуса означал меч, а неизменно сопровождающий каждый букет аконит был волчьим ядом.       Может ли Лидия верить, что Питер влюблён в неё до смерти? – Это очень плохая идея! – бесцеремонно подсел к ней в школьной столовой Стайлз, сверкая решительным взглядом. Видимо, устал сдерживать свой словестный поток претензий в адрес Питера. – Почему бы тебе не использовать своё красноречие на Дереке? – резонно предложила тогда Мартин, потому что смотреть на этих двух придурков, искрящих электричеством при каждой встрече было просто невозможно.       Поначалу было забавно – грозный и горячий (тогда ещё бета) Дерек Хейл, зажимающий хрупкого и шумного Стилински между собой и стеной, или капотом машины, или школьными шкафчиками, или столом, или… кхм, было много вариантов.       Потом каждый в стае стал замечать в постоянных переругиваниях парочки идиотов откровенную заботу друг о друге, переживания и нежность (странную, да, но Дерек со Стайлзом сами неординарные личности).       Сейчас же, накануне выпускного и экзаменов сексуальное напряжение между альфой и буйным подростком стало доставлять реальный дискомфорт окружающим. Серьезно, почему бы им просто не потрахаться и не остыть?   – Не понимаю о чём ты, – с ослиным упрямством отмахивается от неё Стайлз, и переходит к волнующему его вопросу. – Слушай, я вообще не понимаю, что ты могла найти в Питере! Хейлы, конечно, горячи и прекрасны, но не этот!       Лидия стреляет в Стилински злым взглядом, и тот вздрагивает, оценив безмолвную угрозу, сглатывает, но продолжает тараторить. – Лидс, я просто волнуюсь за тебя! Ну правда, сколько там этому психу стукнуло? Тридцать пять?! И хрен с ним с возрастом, он же распотрошил десятки людей, помнишь? И чуть не испустил меня на шашлык! И вообще, если бы не Дерек, из нас всех вышел бы прекрасный мясной стол для поехавшего альфы-Питера! Тебя тянет на маньяков, и я начинаю всерьез за тебя переживать. Готов помочь с поиском психотерапевта! – Заткнись, Стайлз, – обиженно хмурится Лидия, потому что гад каким-то образом вплел сюда Джексона, а Уиттмор никаким, НИКАКИМ образом не был в этом замешан. Мартин не бросилась в первый же омут после утомительных и несколько однобоких отношений с Джексоном, она даже не могла сравнивать Хейла с кем бы то ни было, потому что никто и никогда не был с ней таким заботливым, ласковым, обходительным, таким... любящим? Это ведь оно, да? – Ладно, – тут же сдувается Стилински, но всё ещё немного подпрыгивает на своём месте, нервно тряся ногой.       Его СДВГ делал из Стайлза чрезвычайно шумного и вечно дергающегося человека, и на контрасте с каменно холодным альфой Дереком это выглядело смешно. Они приятно дополняли друг друга, но продолжали топтаться на одной точке в своих недоотношениях, сводя с ума бедную Кору, которая отчаянно толкала то одного, то другого, но пока, увы, безуспешно. – Я просто волнуюсь за тебя, Лидс. Помни, что ты не одна, и если этот говнюк тебя обидит, я не поскуплюсь ещё раз приготовить для него коктейль Молотова. – Было бы здорово, если бы ты помнил, кто подсказал вам, дуракам, рецепт, – всё-таки улыбается Лидия. Стайлз Стилински – ботаник и гик, сходящий по ней с ума с начальной школы, превратился в хорошего друга, который чудесно понимал её. – Никак не даёшь мне забыть, за что я так бесповоротно в тебя втюрился в третьем классе, – смеется Стайлз и забрасывает в рот картошку фри.       Конечно же, он мог шутить о своих прошлых чувствах. Даже Лидия видела, насколько отличается то дурацкое детское боготворение, что он испытывал к ней, от того глубокого и беззаветного чувства, что Стилински питал к Дереку. Как ему удавалось отнекиваться после всех этих откровенных слюнявых взглядов, едких замечаниях в духе «секси мексиканец» или «горячий альфа-самец» и безумных отчаянных действий по спасению Дерека Хейла из очередного потустороннего пиздеца, рискующих обернуться для подростка болезненной и мучительной смертью, Мартин не понимала даже при том, что её без экзаменов приняли в Беркли. Она могла бы поступить в Оксфорд, но не видела смысла уезжать так далеко от дома, друзей и… да, Питера.       После этого разговора Лидия задумалась о том, как мало, в сущности, им с Хейлом осталось – жалкие месяцы, едва ли полгода до отъезда Мартин в колледж. А они даже не целовались толком. Питер явно не желал торопить события, и в этом был смысл, потому что Лидия младше всех в своём классе и станет совершеннолетней лишь на первом курсе, но возраст согласия в их штате вообще шестнадцать.       И…       Она ведь достаточно ясно намекала в клубе?       Ей следует быть решительнее?       После Джексона это чертовски сложно, но Питер со своей трогательной заботой и долгими ухаживаниями возвращал Мартин попранную уверенность в себе, так что она могла бы найти в себе решимость попробовать.       Вот только Хейлу не потребовалость намекать. Не было нужды уламывать его, соблазнять или прикладывать к этим отношениям усилия.       Они просто ехали в машине, Лидия собиралась с силами, чтобы опустить ладонь на мужское бедро, когда Питер резко свернул в сторону парковки. Мартин едва успела оторвать руку от своих коленей, и тут же вернула дрожащую ладонь обратно, испуганно поджав губы и опустив глаза. – Лидия, – окликает её Питер охрипшим голосом и запускает пятерню в волосы на её затылке, запуская волну приятной дрожи по телу и вынуждая перевести на него взгляд.       Мартин не успевает ничего спросить, не удается ей и оправдаться, она едва открывает рот, чтобы выпалить что-нибудь в свою защиту, как Питер целует её. Сразу глубоко и чувственно, медленно, почти лениво сплетаясь языками и лаская нёбо. Лидия стонет ему в губы и льнет ближе, хватается цепкими пальцами за его плечи, сходя с ума от того, как горячо и правильно сильные пальцы сжимают в кулаке её волосы, не позволяя отстраниться, как вторая ладонь мужчины, немного шершавая и тёплая, забирается под тонкую кофту, чтобы гладить поясницу, пересчитывая подушечками пальцев позвонки. – Боже, – выдыхает она, чувствуя постыдную влагу между ног. Черт побери, Лидия Мартин, что за развратная у тебя натура?! – Ко мне? – просто предлагает Питер, и его выдают разве что расширевшиеся зрачки да непривычно низкий и хриплый голос. – Да, – беспомощно шепчет Мартин, зачарованная видом мужчины. – Вот же, а я планировал прикинуться джентельменом и подождать до твоего совершеннолетия, – хмыкнув, произносит Хейл, заводя авто и плавно трогаясь. – У вас подростков гормоны просто гудят. – Дело не в гормонах, – смущенно бормочет Лидия, но Хейл, мягко посмеиваясь, продолжает свои подтрунивания. – То-то в лофт стало реально сложно заходить от стены хлещущих феромонов. Как только мой племянник это выносит, если вся его стая расплескивает вокруг себя с тонну сексуальной энергии? Его, правда, волнует только один член стаи, но…       Лидия не дает ему закончить, опустив руку на его бедро, в отместку за его самодовольство. Нечего дразнить «подростков». – Чёрт, – шумно вздыхает Питер, крепче сжимая в руках руль. – Милая, давай-ка повременим с нежностями до квартиры. – Ой, я просто ничего не могу поделать со своими гормонами, – театрально вздыхает Мартин, с партизанской улыбкой ведя руку выше по бедру мужчины. Питер бросает на неё укоризненный взгляд, но на губах его играет ответная улыбка, так что вины за собой Лидия не ощущает. Она гладит внутреннюю часть бедра в жалких сантиметрах от наливающегося в штанах мужчины желания, в груди растет приятное волнение. Он не отталкивает её, опускает руку на её ладонь, но не убирает со своего бедра, продолжая вести машину одной рукой, лишь не позволяет подняться выше.       Лидия понимает, что улыбается. Сердце оглушительно грохочет в плену грудной клетки, предвкушение кружит голову. Он хочет её! Точно хочет, ведь жмёт педаль газа, с нежностью поглаживая большим пальцем её ладонь, лежащую у него на бедре. А ещё нарастающее возбуждение в мужских штанах не может врать.       Питер удивительно хороший водитель, он всегда ведёт машину мягко и уверенно, даже сейчас паркуется ловко, без тряски и дерганий. Он снова открывает перед ней дверь, предлагая свою руку, и Лидия с лёгкостью, вошедшей в привычку за какие-то недели встреч, вкладывает ладонь в протянутую руку. Они переплетают пальцы и идут к квартире неторопливо, словно Питер хочет дать ей время передумать или вдоволь понервничать. Только Лидия не передумает. Да она дрожит от нетерпения! И крепче сжимает руку мужчины.       Хейл улыбается мягко и самую малость озорно, открывает дверь одной рукой, позволяя Лидии не разжимать хватку. Они останавливаются в коридоре, Питер встает напротив и внимательно смотрит в её глаза, нежно поглаживая костяшками пальцев краснеющую щеку девушки. – Уверена? – просто спрашивает он.       Лидия кивает и сокращает и без того скромное расстояние между ними. Питер встречает её поцелуем.       Мартин помнит их первую ночь, как наяву: прикосновения сильных рук, тысячи поцелуев разных мастей и десятки излишне громких стонов с её стороны. Лидия, привыкшая быть более сдержанной, старалась закрыть свой шумный рот рукой, но потерпела поражение перед Питером, ловко перехватившим её ладонь. Он не оставил ей и шанса, когда спускался поцелуями от груди к животу, а после ниже, целовал и кусал её бёдра, а после… ох, Боже, у неё никогда такого не было…       И всего того, что произошло потом.       Такой невероятный секс точно был под запретом во всех штатах, потому что не подсесть на него попросту невозможно. Не подсесть на Питера Хейла было невозможно.       Он чутко исполнял каждую её просьбу, задавал вопросы о границах, лишая девушку возможности накрутить себя.       Не кусать и не оставлять засосы на видных местах? «Без проблем, милая», – и его зубы и язык осыпают следами её бедра, живот и грудь.       Никаких прилюдных поцелуев? «Как пожелает моя принцесса», – и Хейл остается галантным кавалером на публике, а страстным бойфрендом в пределах квартиры, машины и, ладно, всех тёмных и тесных уголков, куда Питер умдрялся её затащить незаметно для окружающих. Почти всех окружающих, потому что скрыть от оборотней запах Питера на своей коже Лидия просто не могла.       Удивительно, но под резкий толчок локтя в бок от Стайлза и его о-о-очень выразительный взгляд Дерек, закатив глаза и скрестив на груди руки, спросил у Лидии короткое: «Всё нормально?» – Он имеет в виду, что если Питер поведет себя, как козёл, то Дерек сможет надрать ему задницу, – поясняет за альфу Стилински, сверкая своим излишне решительным взглядом. Забота Стайлза милая, наверное, но куда милее то, что альфа стоически сносит фонтаны закидонов, что выкидывает катастрофа Стайлз Стилински за каждую минуту своей жизни. – Он – мой дядя, – ворчливо замечает Хейл, и подросток цокает языком и размахивает руками, когда отвечает. – Нет! Он – твой поехавший дядя тире бывший маньяк, а она – милая девушка, которая ещё даже не выпустилась из школы, так что будь добр собрать свои альфа-яйца в кулак и поговорить с этим совратителем малолетних по душам!       Лидия насмешливо фыркнула, когда Дерек (вполне ожидаемо) поднял Стайлза за грудки и вжал в стену, рыча и сверкая клыками. – Ох, чёрт, ладно, я понял, – сбивчиво бормочет Стилински, шумно сглотнув. О, это явно не от страха, судя по тому, как взгляд Стайлза прикипел к губам Дерека, и как он облизал свои пересохшие губы. – С альфа-яйцами всё в полном порядке. Забыли.       Хейл приближается к шее Стайлза, обхватывает её ладонью, будто бы планирует задушить шумного подростка, но сжимает не сильно, лишь заставляет коленки Стилински позорно задрожать в предвкушении и (Лидия теперь понимает, зачем альфе эти манипуляции) оставляет на Стайлзе свой запах.       И как только у Мартин вышло развести Питера на секс раньше, чем эти двое друг друга? Кора уже голову сломала, как, наконец, заставить этих придурков открыть глаза пошире и подумать хоть пару секунд головами, а не членами. Или членами, но друг в друге. – У нас всё прекрасно, – решает всё же заметить Лидия, чтобы Стайлз перестал совать свой нос в чужие отношения и побуждать стаю приглядываться к бедному Питеру.       Дерек отходит от Стайлза на шаг, и тот чудом не валится на пол на ослабших ногах, румянец обжигает светлую кожу, и самодовольная ухмылка альфы никак не помогает бедному Стилински вернуть себе самообладание. – Отлично, – выдыхает он охрипшими связками. – Супер. Рад за вас.       Дерек Хейл напускает на себя привычно хмурый вид, но он по-прежнему смотрит прямо на отчаянно краснеющего Стилински, который уже и не знает, куда себя деть.       Нет. Пора кончать с их дурацкими играми.       Так решает Лидия и присоединяется к воодушевившейся Коре, которую прибавление в команде поддержки несказанно радовало, ибо её идеи уже иссякли. Их запирали в одной комнате, но Стайлз умудрился трещать битый час, так и не упоминув свою безнадежную влюбленность, и неизбежно выбесив неумолчной трескотней альфу; им бросали намеки в духе «мамочка и папочка снова ругаются» или открытое «идите потрахайтесь!» десятки раз на дню, и если Стайлз краснел и взвивался, то Дерек умудрялся полностью игнорировать речь всех членов стаи разом. Его крайне избирательный слух реагировал только на Стилински, а тот, как полный идиот, исходил сарказмом и расплескивал по сторонам ироничные замечания, ловко избегая скользких тем. Как итог, всем стало кристально ясно, что пока Стайлз не напрыгнет на Хейла, яснее ясного дав ему зелёный свет, тот и не рыпнется. – Или ему нужен хороший пинок под зад, – заявила Мартин на очередной встрече горе-сводников. Эрика с Бойдом не слишком активно участвовали в этих интригах, но всё равно крутились рядом, Айзек увлекся игрой в «Наладь личную жизнь хмурого альфы» только ради Коры. – Какого рода пинок? – тут же уточняет милашка Хейл, готовая в последнее время спихнуть нерешительного Стилински с крыши, если это поможет делу. Лидия почти ему сочувствует. – Почему бы не сыграть на волчьем чувстве собственничества? – загадочно улыбается девушка.       Гениальная мысль посетила её неспроста. Прошлым вечером Питер поделился с ней этим, хотя Лидия и без того знала о значимости запахов для оборотней (он ведь и раньше целовал её запястья, облизывал шею и вообще все части тела). Просто в этот раз она уезжала на день открытых дверей в колледж, где познакомилась с парнем (как оказалось оборотнем) по имени Эйден. Точнее, она буквально была поймана им, когда какой-то козёл толкнул её плечом на лестнице, и Лидия рисковала сломать себе шею, если бы сильные руки не подхватили её в падении.       Она могла бы догадаться, что Эйден – оборотень по тому, как тот сморщил нос рядом с ней, но парень не сказал об этом ни слова, вовлек её во вполне обычную беседу двух почти-студентов и сел напротив неё в столовой. Милый парень – так оценила его Мартин, прикинув, что с ним было бы приятно общаться во время учёбы. Стайлз был с ней солидарен, хотя бедный Эйден всем своим видом выражал, что уже сто раз пожалел о решении сесть за один стол с Лидией и её незатыкающимся другом.       В общем-то под конец насыщенного дня Мартин и думать забыла о том, что побывала в объятиях Эйдена, она с улыбкой шла к Питеру, который любезно ждал её перед своей машиной. На его губах привычно играла усмешка, но она сползла с его лица, как только Лидия подошла ближе, он заметно помрачнел, глубоко вздохнул и за доли секунд сократил между ними расстояние. Его рука легла Мартин на талию, он крепко прижал девушку к себе, откинул волосы, чтобы уткнуться носом ей в шею, а после провёл широкую дорожку языком по девичьей шее, вынудив Лидию неизящно пискнуть.       Мартин была уверена, что потомственный оборотень, альфа Дерек Хейл непременно отреагирует на угрозу потерять своё куда ярче опытного Питера. – И что ты предлагаешь? – возвращает её к разговору Кора. – Сказать, что Стайлз встречается, – вероятно, улыбка Лидии дьявольская, потому что Бойд вздрагивает, а Эрика смотрит на неё с чем-то похожим на уважение. – С кем? – задает главный вопрос малышка Хейл. – С Айзеком.       Бедняга Лейхи давится соком и откашливается долгую минуту, пуча на Мартин перепуганные глаза и страшно бледнея. Пожалуй, если бы не Кора, то Айзек ни за что бы не согласился на эту рискованную авантюру. К счастью, самоубийственный трюк Лейхи был оценен волчьими богами, и альфа-таки решает столкнуться с проблемой «недоотношений со Стайлзом» лицом к лицу.       Жизнь наладилась. Двое дураков прилипли друг к другу как два куска скотча, и открыли новую главу в энциклопедии потомственных оборотней – «Истинная пара». Стайлз с Дереком походили на кусочки одного пазла, воплощение гребанного инь-яня, до тошноты правильно сочетались. Лидия искренне радовалась их счастью, но невольно задумывалась о том, как гладко, без сучка и задоринки текли её с Питером отношения.       Хейл-старший оставался самим собой – галантным джентельменом и ядовитым засранцем с неотразимой улыбкой. Отношения с Лидией не меняли его, как меняло Дерека присутствие Стайлза в его жизни.       На контрасте с «истинностью» Дерека и Стайлза – фейерверком эмоций и немного дикими проявлениями чувств, Лидия с Питером были водной гладью, убийственно ровной, штилем, если хотите. Да, Мартин было хорошо в этих отношениях, они скорее ассоциировались со словом «комфорт», так что вряд ли их можно было счесть «волчьей парой», которая, видимо, отличалась от прочих огненным нравом и электрическим напряжением, которое чувствуют даже случайные прохожие.       Лидия думала об этом с долей грусти, соболезнуя своему любимому в том, какую потерю он пережил, одномоментно лишившись своей пары и своих детей. Но на этом всё. Завидовать этой истинной связи всерьез не получалось. Мартин была уверена, что с её характером не вынесла бы ежедневного взаимного напряжения, витавшего в воздухе, и магического притяжения, что буквально толкало Стайлза к альфе и наоборот.       С Питером было просто и хорошо.       По-настоящему хорошо. Лидия без преукрашивания могла сказать, что счастлива с этим мужчиной. А кто бы не был? Питер был обходителен, терпелив, умен, нежен и безумно горяч в постели – чего ещё можно пожелать?       Поэтому сейчас, когда Питер вместе с Дитоном заверяли её, что Лидия – истинная пара оборотня, она хотела смеяться. И ждала, что и Хейл рассмеется ей прямо в лицо. – Милая, Дерек ведь говорил тебе, что наши запахи смешались, – словно читая её мысли, начинает перечислять доказательства Хейл. – А ещё мы прекрасно ладим, надеюсь, ты не станешь это отрицать? – спрашивает он с усмешкой. – Но… мы не похожи на Стайлза с Дереком, – озадаченно бормочет Мартин, и Дитон открыто смеется, а усмешка Питера становится шире. – Если бы все истинные пары были такими, как эти двое, оборотни бы вымерли. Мой племянник на удивление неотесан и дик, а Стайлз, вопреки своим современным взглядам и свободолюбивой натуре, только рад поощрять животные замашки нашего альфы. Все люди, как и оборотни, разные, со своим характером и темпераментом, так что нет ничего удивительного в том, что и отношения «истинных пар» многогранны. Наши такие. А вот Кора с Айзеком больше похожи на хозяйку и верного щенка.       Точно. Кора тоже Хейл, потомственный оборотень, так что нашла истинную пару в лице Айзека Лейхи. Эта пара голубков даже с натяжкой не походила на альфу со Стайлзом. Выходит, отношения «истинных пар» могут быть какими угодно? Эти их волчьи штучки не будут такими же идентичными, как обращение, светящиеся глаза и сложности с полнолунием? – То есть… – То есть теперь у тебя нет ни единого шанса сбежать от меня, даже если захочется, – и, ладно, ухмылка у Питера реально маньячная с этими его клыками и холодным голубым свечением радужки глаз.       Даже Дитон с опаской покосился на оборотня и повёл плечами, желая сбросить с себя пробежавший по спине холодок.       Вот только Лидия Мартин – банши, идущая под руку с кем-то пострашнее немного безумного оборотня, со Смертью. – Очень мило, – улыбается мужчине девушка, ласково погладив щетинистую щеку.       Алан посмотрел на неё, как на сумасшедшую, хотя именно он тут загадочный мужик, повидавший сотни мистерий.       Хотя на самоубийственные выходки Стайлза Дитон смотрит точно также, а побить Стайлза в соревновании сумасбродства некому. Стилински – гуру неожиданностей.       Возможно именно поэтому стая смогла пережить новость о том, что альфа со Стайлзом зачали дитя в ночь лунного затмения на последнем курсе колледжа. Бедняга Алан поседел, пока искал информацию о подобных случаях по своей информационной сети, подначиваемый истерящим Стилински и тихо бесящимся Дереком. – Какие дети, еб твою мать?! У меня выпускной в колледже! Я должен пить всё, что не приколочено, а потом устроиться в участок! Господи, да о чём я вообще… я – парень, мать твою!!!       Стайлз орёт так, будто есть хоть какой-то шанс, что его истерику пропустят мимо ушей чуткие оборотни, каждый из которых морщится и трёт виски или лоб. Как не оглох бедняга Хейл, держащийся к Стилински поближе, оставалось лишь удивляться.       Даже в своих волчьих обличиях эти двое оставались такими же – поджарый Стайлз с рыжеватой шерстью на бешеной скорости мельтешил вокруг куда более крупного чёрного хищника, постоянно поскуливая, тявкая, подвывая, фырча и вообще издавая целый миллион звуков. Лидия даже не знала, что волчьи связки на такое способны. Питер и вовсе утверждал, что Стайлз был щенком, а не волком, потому что так шуметь в волчьей шкуре не могли даже месячные волчата. – Стайлз, успокойся, прошу, я и сам впервые сталкиваюсь с чем-то подобным, – взывает к благоразумию парня Дитон, но Стилински уже открывает рот, чтобы заорать на несколько тонов громче (Лидия уже хорошо знает друга, чтобы понимать), когда Дерек подступает к нему вплотную и утыкается носом в метку на шее. Стайлз разом сдувается и успокаивается, расслабившись в умелых руках альфы. – Объясни нормально, – требует Хейл, сверкнув на несчастного советника алой радужкой. Воцаряется гнетущая тишина, и кажется, что каждый член стаи начинает дышать тише. – Известен лишь один подобный случай. В Индонезии у истинной пары мужчины и оборотня родился сын. Он от рождения был оборотнем, таким же, как ты, Питер или Кора. Кровь волков гуще и сильнее, поэтому с вероятностью в семьдесят процентов на свет появляются именно оборотни.       Эх, Мартин была уверена, что Дерека интересовало не это. – Стайлз уже обращен, – хмурится альфа, сильнее сжимая кольцо рук на талии Стилински. – Верно. И это значительно облегчит ему беременность. – Бер…еме… – Стайлз задыхается на полуслове, краснея от кончиков ушей до самой шеи. – Если уж у человеческого мужчины, не перенесшего укус оборотня вышло выносить здорового малыша, то у тебя точно получится, – явно посмеивается над парнем Алан, и, ладно, как только развеялось опасение за жизнь Стайлза даже сдержанный Бойд прыснул громко хохочущей Эрике в плечо. – Мамочка Стайлз, – сквозь смех протянул Айзек, утирая с уголков глаз навернувшиеся слёзы. Кора, согнувшись пополам, зашлась новым приступом хохота.       Питер в отличие от молодых оборотней и смеющейся Элиссон, сдержанно ухмылялся, кивнув удерживающему Стайлза от расправы над волчатами альфе в немом поздравлении. Дерек вопреки растерянности выглядел счастливым.       Лидия крепко сжала в руке ладонь своего мужчины, прислонившись головой к его плечу.       Лидия Мартин – не оборотень, но она – истинная пара для своего голубоглазого волка, она – верная подруга для каждого члена стаи, и она чувствует себя частью этой большой семьи несмотря на расстояние. Учёба в колледже продлилась лишь несколько лет, но ни годы, ни мили не смогли и не смогут разрушить незримую связь, возникшую между ними, проверенную десятками испытаний.       Они обязательно станут собираться вместе, в отстроенном загородном доме Хейлов на каждый праздник.       Там Мелисса и Джон будут ворковать над шумным юрким чёрным волчонком Хейл-Стилински и маленькой девочкой из семьи МакКолл, там грозный альфа будет приторно сладко улыбаться, заключая в объятия свою пару, молодого помощника шерифа. Там стервозная Эрика будет с нежностью гладить свой живот, заставляя Бойда искать по всему городу дыню весной, а Кора будет рычать на тайно балующего их сына конфетами Айзека.       Там самый прекрасный на свете мужчина не спускает с рук очаровательных близнецов-мальчишек, один из которых унаследовал волчью сущность, а второй таил в себе загадочную человеческую «искру». В уголках его глаз собираются смешливые лучики-морщинки при взгляде на своих детей, и его усмешка, пускающая раньше по волчатам из стаи холодную дрожь, теперь стала мягче. Лидия знает, что он пахнет, как желанная утренняя чашка хорошего кофе, с примесью горького шоколада и вишни. Сама Мартин, наверняка, источает тот же аромат, но всё равно прижимается к спине своего мужчины и с удовольствием позволяет ему помечать себя через поцелуи, лёгкие укусы и самые прекрасные ночи.       Она знает, что это навсегда...