Тот июнь был теплым

We'll get in your car and you'll lean to kiss me We'll talk for hours and lie on the backseat And then one random night when everything changes You won't reply and we'll go back to strangers

***

      Он прислонился спиной к стенке гаража, что был изрядно потрепан жизнью: весь ржавый, в следах грязи и изрисованный маркерными рисунками и надписями. И казалось бы, зачем кому-то знать, кто посещал это место? Но парень уже успел насчитать штук пять надписей «здесь был…», в которых менялись только имена. И подобные умозаключения заставили его улыбнуться и сразу зашипеть от боли.       Угасающие солнечные лучи пробивались сквозь листья деревьев, что закрывали собой тыльную сторону гаражного кооператива, и слепили в глаза парня так, что ему пришлось прикрыть их. Воздух всё ещё был накален дневной жарой, но в тени растений можно было найти хотя бы долю прохлады. К его счастью, и железная стенка, благодаря постоянной тени, не смогла накалиться за этот день. Вечер звучал очень мирно, где-то в ветвях деревьев пели птички, вдали ездили машины и смеялись дети. Это всё будто пробивалось к нему откуда-то из-за граней сознания, сквозь параллельные миры, сквозь боль, что растекалась по всему телу.       Она начиналась где-то в солнечном сплетении, и парень был уверен, что там уже образовывался синяк, а от него распространялась по всему телу, до самых кончиков пальцев. Спортивная куртка неприятно липла к его телу, и ему хотелось быстрее её снять, но сил на это не было.       «И как же тебя так угораздило, Хван Хенджин?..», — задал себе вопрос парень, хоть и прекрасно знал ответ.       В этот момент справа послышался щелчок фотоаппарата, и Хван уже знал, кого увидит, и он явно не хотел с этим сталкиваться. Даже мысль, что он видит перед собой то самое лицо, его раздражала.       — Снова подрался, — парень даже не спрашивал, он утверждал своим немного насмешливым, но при этом спокойным голосом.       Хенджина эта интонация ужасно бесила, впрочем, как и её обладатель. Парень уже привычно закатил глаза и повернулся к тому, кто уселся рядом на корточках.       — А если я не подрался? — произнес он, сдувая блондинистую челку, что упала на глаза.       — То будет очень удивительно, — усмехнулся темноволосый парень, именем которого Хван никогда не интересовался, и снова направил на него камеру и сделал снимок.       — Прекрати уже меня фотографировать! — взбесился Хенджин и попытался быстро встать, но ноги его подвели, сильно же ему по ним прилетело. Парень снова оперся на стенку гаража, просто пытаясь удержаться в стоячем положении.       — Сильно тебе в этот раз досталось, — заметил парень и, поднявшись за Хваном, попытался помочь.       — Не нужно, — быстро остановил его Хенджин, самостоятельно возвращаясь в более прямое положение, превозмогая боль, от которой ломало всё тело.       Темноволосый парень лишь пожал плечами и встал рядом, не отрывая своих глаз от Хвана. Он, в свою очередь, конечно, пытался не обращать на это особого внимания, но это оказалось сложной задачей.       Его порядком раздражало такое повышенное внимание к своей персоне от человека, который даже своего имени назвать не захотел пару недель назад, когда они только встретились. Хенджина раздражало, что он всегда находился где-то поблизости, когда с ним что-то случалось. Раздражало, что он каждый раз лез в его дела. Раздражало, что он так им интересовался и пытался забраться прямо под рёбра, и пока у этого парня это прекрасно получалось. И это Хенджину, конечно же, тоже не нравилось.       — Зачем водиться с теми, кто тебя оставляет каждый раз в таком состоянии? — и этот его снисходительный тон Хван тоже ненавидел.       Но он ничего не ответил, да и ничего вразумительного в голову парню не приходило. Единственное, что ему хотелось, так это снять ветровку и уйти подальше от этого загадочного юноши, который каждый раз появлялся, будто бы из ниоткуда.  Но при этом желании Хенджин всё ещё продолжал стоять на месте. Иногда он ощущал такой странный комфорт рядом с ним, что даже страшно становилось. Даже молчание порой в его компании было не таким плохим. И за это парень ему не нравился только больше.       Светлые волосы Хвана окончательно растрепались и постоянно лезли ему в глаза, поэтому, ещё раз сдув пряди, он наконец заправил их за уши. И в этот же момент услышал щелчок фотоаппарата, который сопровождался ещё и вспышкой.       — И зачем тебе вообще мои фотографии… — отпихивая камеру подальше от своего лица, произнес Хенджин.       — Я же говорил, это для моего проекта. Хочу использовать их в своём дипломе, — усмехнулся он, просматривая сделанные снимки.       — У тебя что, тема про какие-то фетиши на избитых людей? — приподнял бровь Хван. Он, конечно, сказал это в шутку, но мало ли что у этого парня на уме.       — Нет, конечно, — рассмеялся он, убирая свой фотоаппарат в сумку. — Просто ты идеально подходишь под концепт, который я видел в своей голове. А тот факт, что мы встречаемся, только когда ты больше похож на грушу для битья, от меня уж точно не зависит, — снова рассмеялся парень.       Хенджин решил промолчать, просто недовольно отвернулся и немного отошел, когда увидел, что тот достал из кармана своих джинсов сигареты и зажигалку. Он не особо любил не то что курить, а даже чувствовать запах табака, но поскольку все среди «его друзей» курили и считали не крутым воротить нос от этого, Хвану приходилось делать вид, что ему всё равно.       «Наверное, этот мистер Икс сказал бы, что это по-детски, если бы узнал…», — размышлял про себя Хенджин.       В свою очередь этот парень снова по своей странной привычке протянул и юноше пачку, а уже через пару секунд тихо рассмеялся и положил её обратно в карман.       — Извини, постоянно забываю, что ты нетипичный гопник, — он снова порылся в карманах, зажав сигарету в зубах, и Хенджин предпочитал не смотреть в такие моменты в сторону парня, чтобы у него оставался шанс отвернуться. — На, держи, он мятный, — протянул он ему леденец, какие Хван часто видел в чашках на ресепшенах. — Извини уж, нет у меня Чупа-чупсов, которые ты вечно грызёшь.       А вот и ещё одна черта, которую ненавидел Хенджин в этом парне: он был очень наблюдательным, даже слишком. За пару недель он понял слишком много о нем, а ведь сам Хван даже не узнал его имени.       Он молча принял конфету и засунул в карман собственной ветровки. Сейчас ему точно не хотелось сладкого.        Мистер Икс закурил. Юноше совершенно не нравилось, как он всегда откидывал голову назад, выдыхая дым. Совершенно не нравилось, как он сжимает основание сигареты, отрывая её от губ. И совершенно не нравилось, что сейчас так внимательно за ним наблюдает. Хенджин торопливо отвел глаза и изобразил великую скуку на своём лице.       Небо же, которое виднелось сквозь листья деревьев, уже заполнялось алыми красками. Закат приближался всё быстрее, а солнце, кажется, светило всё ярче.       — А куда ты потом денешь эти фотографии? — неожиданно заговорил Хван. И ему на самом деле было интересно.       — Положу в папочку, назову её «Джинни» и буду каждый день любоваться ими, — ухмыльнулся парень.       — А если серьезно?       — А я вполне серьёзен, — подмигнул парень.       Хенджина бесило его подобное поведение, но он всё равно продолжал стоять рядом и ждать, пока тот докурит. Ему самому казалось это очень странным: столько сказано о ненависти, а всё равно остаётся рядом. Как-то так вышло, что этот незнакомец стал слишком привычным, и его уже не хотелось отпускать, впрочем, как подпускать близко. Он ненавидел, но, возможно, лишь потому, что из всех «не нравится» ему порой хотелось убрать «не». И это его пугало.       — А знаешь, — начал он, затушил сигарету об стенку за спиной и там же сбросил её, — пошли, всё-таки куплю тебе этот Чупа-чупс. Грустный ты без него какой-то, — усмехнулся парень и потянул Хенджина за собой в сторону дорожки между гаражами, по которой можно дойти до небольшого киоска.       Хван зашипел от боли. Последствия драки, в которую он по дурости влез, никуда не исчезли, но руку он вырывать не стал. Этот парень, хоть и делал вид, будто всё хорошо и никогда не навязывался со своей помощью, всё понимал, поэтому сейчас он перехватил запястье Хенджина аккуратнее и медленно повел за собой. В первую секунду недоделанный гопник хотел вырвать руку, но по итогу мирно двинулся за ним. Его чувства блуждали где-то между абсолютной ненавистью и доверием.       — Так и не скажешь, как тебя зовут? — неожиданно прервал молчание Хенджин, пока они двигались по протоптанной дорожке.       — Почему же не скажу? Я Ли Минхо, — улыбнулся он, оборачиваясь к юноше, — учусь на фотографа, а ты отлично подходишь для темы моего диплома. Разве не говорил уже?       — Минхо, значит. Понятно…       Хенджин всё ещё не понимал, ненавидит он его или нет, но пока вырывать руку, посылая парня последними матами, он не готов. Именно поэтому он продолжал идти за ним, упираясь взглядом в спину Ли, а в груди Хвана снова появилась какая-то острая боль. И он прекрасно понимал, что она не от синяков.