За закрытыми дверями

Когда ожидания сталкиваются с реальностью, обычно происходит взрыв. Дело только в масштабе. Когда обычный обитатель Ада видит Валентино, ему хочется упасть на колени, поцеловать хотя бы одну пару рук, а потом принести собственную душу на золотой тарелочке, чтобы великий и ужасный хотя бы ноги об нее вытер. Так по крайней мере думает сам Валентино. На самом деле, когда обычный обитатель Ада видит Валентино, ему хочется сбежать и скрыться, ему не хочется переходить дорогу, ему не хочется попасть под горячую руку. Потому что Валентино – безжалостный садист. Потому что он не задумывается, в кого стреляет, потому что ему нравятся большие пушки. И большие члены. Но это отдельная тема. Вокс чувствует усталость вместе со спокойствием каждый раз, когда поднимается именно она. А еще Вокс чувствует, как на его плечи ложится маленькая незаметная обязанность. Он ведь должен поддерживать устоявшийся чертов образ Валентино. Все ради их общей репутации. Все ради них. Как бы тяжело не приходилось, потому что помимо всего прочего иногда Валентино просто сплошная проблема. Он обнимает Вокса за плечи и шипит совсем рядом: — Но я ведь твоя проблема. И даже поспорить не получается, потому что это чистая правда. Потому что Вельветт сложила с себя обязанности возиться с натурой их товарища после первой же истерзанной модели, которая не особо удачно попалась под руку. Валентино до одури ругался по телефону, а потом пошел крушить под развеселый саундрек с радио, потому что один ублюдок будто бы чуял неприятности своего названного соперника. Вокс вообще-то не имел радио, звук лился из распахнутого окна. А потом его перекрыли крики ужаса и пальба. Валентино никогда не извинялся, но иногда чувствовал вину. И его с виноватым выражением морды тоже нельзя было показывать. Если бы кто-то узнал, что он умеет смотреть таким взглядом, а еще что, остальные Ви ведутся на этот взгляд, их бы всех троих обсмеяли. Но они велись. В конце концов о каком продуктивном сотрудничестве шла речь, если они не смогли бы научиться ладить между собой, допуская склоки сильнее какой-нибудь жалкой грозы. Так что Валентино не извинялся, только смотрел большими печальными зенками, а потом лип с поцелуями. И Вокс отвечал на них, пока невербальное признание вины переходило в другую плоскость. А потом он снова вспыхивал яростью. А потом Воксу пришлось научиться укорачиваться от летящих в него предметов, потому что собственный экран он ценил, разбивать его было чертовски больно и неприятно, еще и попытки прийти в себя после этого занимали чертовски много времени. И Валентино не помогал, потому что обычно первый десяток минут он метался от «да что с тобой, блять, такое?» к «сам же виноват!» и наконец к обеспокоенному «какого хуя?». Было то всего пару раз, потому что человек даже после смерти умеет приспосабливаться ко всему. Даже если все – Валентино. Который приходит каждый вечер в личный кабинет Вокса и бросает на его стол стопку бумаг. Вообще-то всем глубоко поебать на сюжеты в порно. Завязки никого не волнуют, если к кровати привязывязывают очередного сексуального паука. Может Энджел Даст и является перманентной проблемой, но приносит он неебически много. Но всем плевать на подводки к сексу. Всем плевать на сценарий, который включает в себя что-то больше, чем «о да, папочка». Но Валентино бросает бумагу на стол, а потом садится сам, скрещивая обе пары рук на груди. И он выглядит пиздец горячо и восторженно. И кто Вокс такой, чтобы забить в нем творца, даже если творец иногда слишком увлечен тем, до чего никому нет дела. Вокс читает, потому что он не может расстроить своего партнера, а еще говорит: — Это будет хитом на этой неделе. И слушает, потому что Валентино сразу же углубляется в предысторию, перебиваемую писком. И предыстория начинается с того, как же мало у окружающих мозгов, а еще с того, что Валентино, сидя на съемках подумал, что… …а заканчивается история тем, что Вокс зарывается в чужие грудные мышцы экраном, чувствуя тепло, потому что обычно к этому моменту ему хочется второй раз сдохнуть от усталости. В конце концов Валентино позволял это, как Вокс позволял тратить свое время. В конце концов, пока у них получалось делать вид, что это просто часть партнерства, все было в порядке. Это ведь просто часть их общего бизнеса. Партнеры ведь должны помогать друг другу в конце концов. Вокс и делает, что умеет, задерживаясь на утверждении, что репутация общая. Вокс отлично врет окружающим, когда хочет. Но еще лучше у него получается врать себе. Вокс знает, что, когда они вместе входят в студию, нужно легко придержать Валентино за локоть, потому что зрение ебучей моли – полный отстой, а сотрудники – ебучие долбаебы, которые разбрасывают вещи, где только можно. Вокс прекрасно знает все слабости своей маленькой компании. И очень не любит то, что это взаимно. Он ведь точно не имеет право на слабости или капризы. Это им можно. Это Валентино можно демонстративно заваливаться ночью в постель Вокса. И говорить, что все дело в вентиляции, отоплении, матрасе и еще тысячи причин. И даже пожаловаться, что Вокс забрал себе все самое лучшее, хотя это было правдиво лишь частично. По мнению самого Вокса, он выбрал кровать пожестче, а сторону по прохладнее, потому что именно это требовалось его телу. Дело ведь в том, что рядом с ним Вокс не приглушает свет собственного экрана, а еще что имеет привычку во сне обнимать. В конце концов, если мир узнает, что Валентино шарахается от кромешной тьмы, будто его туда утащат звериные лапы, им придется отвратительно тяжело справиться с этим. В конце концов нет ничего сложного, чтобы позволять ему возиться под боком каждую ночь. Даже если Валентино говорит, что это не происходит каждую ночь. Его гордость размером где-то с гору. Валентино по жизни творит полное дерьмо, потому что такова его природа. Даже больше, потому что такова природа всех грешником. Просто Валентино еще подслеповато щурится, отвратительно читает и вспыхивает, как подожжённый фитиль. Просто Валентино переходит на насекомый писк, когда эмоции переполняют его слишком сильно, а еще он успокаивается, когда Вокс кладет когтистую руку на его талию, когда прижимает к себе крепче. И когда включает специально для единственного слушателя видео с заточкой ебучих ножей, потому что иногда Валентино едва ли возможно заставить слушать. Вокс ненавидит крайние меры, но у него есть список этих самых мер. Превратить план на день в подкаст на фоне видео – одна из мер. Выключить свет и добавить себе яркости – другая. В конце концов оседлать бедра и сжать плечи – тоже мера, но уже своеобразная. Отвлечь напоминанием, кто выше творящегося дерьма, кто здесь оверлорд и кто папочка. Потому то быть выше во всех смыслах Валентино любит слишком сильно. Особенно когда нависает над Воксом, едва ли касаясь его антенн. Хочется ведь, прямо языком, потому что они все знают слабости друг друга. Остается иногда только сдаться. Вокс подтверждает: — Точно. Моя проблема. Валентино ласковый, потому что у него это игривое настроение. И потому что он только недавно успокоился и решил, что есть вещи намного интереснее, чем порнуха, рейтинг которой не хотел держаться стабильно высоко. — И как ты только ты еще справляешься со мной, — он ироничен, даже насмешлив, но Вокс чувствует себя предельно серьезным, когда поднимает взгляд и тянет вместе с электрическим треском: — Практика.