Фарфоровая кожа и колкое стекло

Мир людей достаточно жесток и сами люди этот факт отрицают крайне редко. Но некоторые все ещё теплят надежду на «чудо», мол, рано или поздно человечество одумается и пересмотрит свои взгляды на собственное существование. Но так ли это? И, если да, то когда именно? Конкретных примеров жертв подобной жестокости можно сыскать уйму, когда человек убивает себе подобного как физически, так и морально. Их можно разбирать каждого по отдельности на протяжении нескольчаемых веков, но мы, пожалуй, рассмотрим из миллиона возможных вариантов один, который, по нашему скромному мнению, будет весьма занимательным для тебя, дорогой читатель. Итак, главным героем нашей повести станет ничем не отличающийся от нас самих паренек Микаэль Доэсто, проживающий в современном Лондоне и ходящий в самый обычный лицей. Нельзя сказать, что материально он и его семья были глубоко несчастны: денег хватало всегда и на все, однако сам Микаэль чувствовал зачастую себя глубоко несчастным человеком по причине собственной неудовлетворённости положением в обществе сверстников. Его одноклассники и прочие окружающие подростки имели мотив своего поведения следующий: бо́льшая часть из них считала Микаэля непривлекательным от слова совсем. А еще отчасти глупым. Действительно, юноша не мог похвастаться обширными знаниями в сфере школьного образования, и красавцем, по мнению большинства, не был: прямоугольные очки, придающие и хозяину вид занудный и скучный, выпирающие на нижнюю губу два верхних зуба тоже подпортили его анфас. А посему наш герой сам не замечал, как начинал засматриваться на таких же 16-летних юношей, которые, по его мнению, были гораздо привлекательней, интересней и обаятельней, нежели он. Все его несчастье заключалось в школьных буднях, когда, встречаясь взглядом с ненавистными одноклассниками, ему кидали в лицо обидные шутки, слышалось, как за спиной ему дают обидные прозвища. Микаэль огорчался, но особых мер не предпринимал, считая, что слишком слаб для полноценного отпора своим обидчикам. Вот и сейчас, после очередного розыгрыша одноклассников, он сидит, не зная, что ему чувствовать и как действовать. В голове мелькают мысли: «Почему? Как? За что?» за что его так все не любят? Что он сделал им, тем, от кого он сам, Микаэль, ни чем ровным счетом не отличается? На сердце скребли кошки, хотелось, подобно маленькому ребенку, спрятать лицо в ладони и убежать куда-то далеко-далеко, домой или даже еще дальше. Но эти мечты несбыточны. Он уже давно взрослый и пора бы решать проблемы самостоятельно, однако… Иногда проблемы кажутся совершенно нерешаемыми. Особенно сейчас. Что же с ним случилось? Почему после того, как его облили грязью, побили ногами, рюкзаками, да и всем, что попадалось под руку, он не чувствует горести или обиды как раньше? Сейчас в сердце поселилось нечто иное… Странное и ныне невиданное. От чего все сознание юноши взбудораживалось, а в сердце приятно что-то екало… Неужели в этом запуганном-зашуганном, израненном сердце поселилось чувство юношеской влюблённости?.. Но не это было удивительно, ведь в возрасте 16-ти лет влюбляться абсолютно нормально. Микаэля глушило одно: он влюбился ни в красивую девочку из его класса, которой бы позавидовала сама Мерлин Монро, ни в ту девчонку со двора с ярко-рыжими волосами, собранными в два пышных хвостика, а… Он влюбился в того, кого должен был ненавидеть. Острый язык, режущий острыми словами неподготовленные сердца как парней, так и девушек, физическая подготовка, с помощью которой можно было одерживать победу в любых перепалках и драках… Все это никак не связывалось с внешним видом хулигана: Мягкие черты лица, чистая кожа, темные брови округлой формы и глаза… Голубые и чистые, но в их бездонной глубине затаилась необъяснимая злоба на весь мир. Кристофер Вольен. Он не пользовался большой славой как в классе, так и в школе в целом. Самый обычный мальчик с прической, отдаленно напоминающей гаврош. Темные волосы то топорщились, создавая смешные закорючки из прядей, то становились прямыми. Его глаза горели отчаянным стремлением стать заметным в глазах сверстников любыми средствами. А средством стал Микаэль. Именно его Кристофер и его дружная компания извечно хохочущих друзей так ненавидела. Казалось бы, эта ненависть со стороны Микаэля должна быть взаимна, но отчего же он тогда ее не чувствует? Почему ему не хочется ударить в ответ Вольена, почему не хочет защищаться от его моральных и физических атак?.. Как сложно, как сложно, как сложно!!! Ничего дельного в голову не приходит, а последние умные мысли скатываются в огромный запутанный клубок. Звон в ушах накрыл сознание громкой волной, заглушая любой окружающий звук, страшно, неприятно и… Мысли, отчаянно вопящие и полные паники, внезапно заглушил школьный звонок, что отразился от бетонных стен и пола громким, даже мелодичным, эхом. Микаэль распахнул глаза. Очки сползли на самый кончик носа и вот-вот грозились упасть и разбиться, руки дрожали, да впрочем, как и все тело. Туманный взгляд серых глаз начал прояснятся. Парень посмотрел на пол школьного туалета и изумился: на плитках кафеля расцвели цветы-пятна крови. На мгновение он даже испугался, что за кровь? Чья? Но тут же с горечью вспомнил, что кровь эта его, текла она из разбитого носа, медленно бежала ручейками по губам, по подбородку и падала на пол, с глухим стуком разбиваясь о кафель на мериарды мелких капелек. Спустя небольшое количество времени прозвенел звонок на очередной урок. Микаэль, сидя на холодном кафеле, слегка содрогнулся, но поспешил привести себя в порядок. Сняв очки, он принялся умывать лицо холодной водой. Царапины на руках и щеке начали ныть и неприятно покалывать, хотя, впрочем, такая боль была ему достаточно привычна. Приведя себя в порядок, он одел очки и вышел из туалета. В быстром темпе парень направился в кабинет английского языка. Постучав в дверь и извинившись за опоздание, Доэсто хотел как обычно молча сесть на свое место, но учитель обернулся от доски, чтобы спросить причину опоздания ученика. Хотя, вгулянув на него, сразу было все понятно. Учительница, отвлекшись от темы едва начавшегося урока затараторила: — Господи, опять побили?.. На тебе снова живого места нет!.. Это снова Вольен из параллельной группы?! — в ее строгом и четком голосе сейчас слышалась жалость и даже испуг и ее можно было понять: внешний вид Микаэля сейчас оставлял желать лучшего. Сам он не хотел отвечать на ее вопросы. Хотел, чтобы его сейчас просто не замечали, забыли и оставили в покое хотя бы на минуту. Но учитель настаивал на его ответе на поставленный вопрос. Микаэль понимал, что если напрямую скажет, кто над ним издевается уже длительное количество времени, то будет еще хуже. Он знал, что с ним может сделать Кристофер и его компашка за высказанную правду. Да это-то ладно. Микаэль уже привык выходить со школы битым, но каково будет Крису? Его ведь отругают в школе, а потом еще и дома накажут. Нет, так он навредит и себе, и ему. И поэтому поспешил заверить учительницу: — Нет, это не он! Со мной все в порядке! Правда. Просто перецепился через портфель в коридоре. Сказав эти слова, в которых не было и крупицы правды, он опустил глаза. Учитель тихим, едва уловимым шепотом спросила у паренька сочувственным голосом, когда тот проходил мимо: — С тобой точно все в порядке?.. Может тебя домой отправить? Но Микаэль, отчаянно замотав головой, прошел на свое место, не отрывая взгляд от пола. Учительница нервно помассировала точку между бровей и продолжила писать что-то на доске, поскрипывая кусочком мела. Проходя к своей парте, мальчик услышал в след голос одного из одноклассников, полный презрения и отвращения: — О! Аутист наконец пришел, хах, нехило Крист его отделал, видали?! Да и поделом тебе, чертила очкастый! — мальчишка шептал тихо, но так, чтобы тот, кому эти слова были адресованы, мог все услышать в мельчайших подробностях. Микаэль слышал эти слова, но он уже настолько устал, что не было сил даже обернутся в сторону обзывателя, не говоря уже о том, чтобы вдаваться в смысл сказанного. Вскоре урок закончился, Микаэль поспешил в класс за вещами, чтобы скорее отправиться домой, чтобы сегодня его уже ни кто не трогал. Зная, что Крист и его компания как обычно прогуливают последние уроки, он был рад хотя бы под конец дня быть уверенным в том, что он не получит очередной новый синяк на своем теле. В скором времени он оделся и отправился домой. Походка у парня была быстрая, шаги широкие и легкие, а посему он и добирался до дома минут за пять-семь. Однако сейчас он сменил шаг на более мелкий и медленный, вдыхая прохладный воздух февраля. В голове царила приятная пустота, свидетелствовавшая о полном душевном спокойствии. Прислушиваясь в звукам вокруг себя и одновременно к ритму собственных шагов он шёл, изредка кидая взгляды в по сторонам. Звуки, досившиеся до уха были обыденными и привычными, до поры до времени. Как вдруг слуха коснулся чей-то едва различимый плач…