Фарфоровая кожа и колкое стекло

Новый день у Микаэля начался отнюдь не с кофе. Обыденная утренняя лень куда-то внезапно делась, что поразило все семейство Доэсто. — Ты сегодня сам не свой? Что-то хорошее в школе тебя ждет? Отчего ты так рвёшься туда? — с чистым материнским любопытством поинтересовалась миссис Доэсто, ставя перед сыном омлет. — Да нет, что ты. Настроение просто... Хорошее, — Микаэль улыбнулся как можно естественней, взял вилку в руки и стал инсценировать большой аппетит, какого на деле же не было. Кусок ему в рот не лез с самого вечера. Он по несколько раз откладывал телефон, потом снова хватал его, открывал фотографию Кристофера и Ноэля. Все пытался он найти ответы на свои вопросы там, где их быть не могло. В школе в первый день весны тоже все было серо и уныло так, что хоть на стену лезь. Кристофер не пришел на занятия. Сначала в Микаэле притаилась надежда о том, что тот просто опаздывает и придет ко второму уроку, вот только ни ко второму, ни к третьему, ни даже к четвертому он не появился. На все расспросы девочки отвечали лаконично, в общем, вели себя как партизаны на допросе. — Ц, зачем вы тогда вообще мне говорили об этом, если не планировали рассказывать все, что произошло? — даже у божьего одуванчика Микаэля постепенно заканчивалось терпение. Почему эти клуши просто не могут сказать, куда делся Крис и какого черта он делал с Ноэлем "на свидании". Мирка в ответ досадливо почесала затылок. — Мы думали, ты знаешь... — Я знаю! Вот только я не знаю, почему Крис добровольно пошел с этим человеком куда-то! — он глядел на сидящих на ступеньках девушек разгневанно, уже готовый вытрести из них информацию любыми методами. Лиса, не отрывая взгляда от экрана телефона, бросила своему раздражённому приятелю: — Хватит истерить. Мы рассказали только то, что знали сами. Дальше бесись сам. Нервы лечить надо. Сексом. И думаю, наш Кристофер именно поэтому в последнее время такой спокойный. Мирка взглянула на Микаэля. Гримаса злости сменилась бледностью. — Что? — Что слышал, — Лиса беспристрастно повела плечом, — Или ты думаешь почему это твой Крис решил резко сменить гардеробчик на закрытую одежду, хотя до этого благополучно носил открытые рубашки? В глазах юноши вспыхнул ярый огонь. — Да что ты говоришь? Сами трахаетесь в пьяном угаре, а Кристофер в ваших глазах проститут не хуже того Ноэля! Что вы обе знаете о нем вообще? Да, сменил одежду, но не всегда это происходит по тем причинам, на которые вы тут намекаете! Крис... Он не... Лиса насмешливо смотрела за сконфуженным парнем. А Мирка решила тоже подключиться к спору. — Мог. Крис уже не первоклашка, чтобы на красную шапочку надрачивать. Не нужно судить всех по себе. — Чего? Я всех по себе сужу? А вы? К другим в постель заглядываете и всех под одну гребёнку: шлюха, шалава, проститутка. А на себя посмотреть не пробовали, черт вас дери? — голос Микаэля раздавался по лестнице уверенным эхом, отчего остальные школьники, проходящие к своим кабинетам, начали оглядываться и кидать косые взгляды на громкого юношу. Мира и Лиса мигом поднялись со ступенек. Девушки были крайне удивлены внезапно вылетавшими оскорблениями из уст Микаэля. — Ты охуел уже совсем? — теперь пришел Миркиных глаз гневно заблестеть, — Ты нас решил под шумок в шлюхи и сплетницы записать? Мы в чужие постели заглядываем? Тогда, если ты не такой, почему попрекаешь нас нашей личной жизнью? Какая тебе нахуй разница с кем у нас и что? Знаешь что? А иди-ка ты на тот же хуй, на котором твой ненаглядный принц скачет! Херня ты очкастая. Если не хочешь открыть свои зеньки и узреть свое ненаглядное золотце таким, какое оно есть на самом деле, сиди один, зато со своим мнением, что твой любимец - святоша девственная. Подхватив с пола свои вещи, она ушла в сторону школьных туалетов, куда обычно уходили все девушки лицея, что бы у них не случилось. Брелки и значки на ее портфеле звонко гремели в такт ее быстрым шагам. Лиса отреагировала же гораздо спокойней подруги. Смерив Доэсто скучающим взглядом, она развернулась в намерении догнать Миру, но осталась на мгновение, сказав Микаэлю: — А ты все-таки с сексом попробуй. А то просрешь последних друзей. Как нас. И Криса. Парень стоял как вкопанный, глядя на удаляющиеся стройные фигурки девушек, что еще вчера считал своими подругами. — Ну и катитесь к черту, — выплюнул он, закидывая рюкзак на одно плечо, — Я докажу вам, что Крис не такой грязный, как ваши мысли, дуры. Так и началась весна мистера Доэсто. Одиноко и неправильно. * * * У вас, читатель, может возникнуть вопрос: а куда же все-таки делся наш запретный фрукт и яблоко раздора? И мы вам незамедлительно ответим, будьте уверены. Кристофер начал свою весну с того, что заболел. Придя домой после "Нашего кафе" бледным, растрёпанными и усталым, он поспешил принять душ, вызвериться на Виталину за то, что та слишком громко обсуждала что-то с подругой по телефону, и упасть на кровать, чтобы заснуть самым крепким сном за последние несколько недель. Сны были такими же унизительными, как и реальность. Причем унижали сразу все, кто мог. И Ноэль, и отец. В общем, даже когда на утро Крис оторвал голову от подушки, он понял, что не выспался от слова совсем, а настроение было настолько ужасным, что таблетки под кроватью начали привлекать еще больше. Юноша взглянул на электронные часы на своем столе. Полшестого. Зачем он подорвался в такую рань, так еще и сам, без будильника? Первым же делом он скрылся за дверями душа. Кристофер не терял надежды смыть с себя фантомные прикосновения губ и рук мужчин, что были старше и сильнее его. Парень крутил вентель в разные стороны, сначала ошпаривая себя кипятком, а потом замораживая кожу до неприятных покалываний. Пусть и так не надолго, но это помогало отвлечься от собственных мыслей, что спокойно и монотонно твердили: "Какое же я убожество. Пошлое, грязное, залапанное убожество." Через полчаса бессмысленного лежания на кровати, Крис почувствовал сильный приступ тошноты и головной боли. Остаток утра он провел в обнимку с унитазом. — Господи боже, Крис, что ты здесь делаешь? Тебе плохо? Тошнит? Что еще болит? — мама, зайдя в ванную и увидев столь чудесную картину, набросилась на сына с расспросами, помогая подняться с холодного пола и лечь в постель. Заботливая миссис Вольен мигом управилась со всеми потребностями больного: принесла таз, сосательную конфету от тошноты, жаропонижающее и целый графин воды. Кристофер лежал в кровати под тремя слоями пледов мертвым грузом, слыша только, как за дверью разворачивалась очередная ссора родителей. — Говорила же, что шашлыки нужно было дожаривать нормально! Позавчера Крис наелся сырого мяса, и вот, пожалуйста! Отравился, и все благодаря тебе! — мама раздраженно хлопала дверьми кухонной мебели, явно в поисках чего-то. — Да откуда тебе знать, какие шашлыки там были? Крис уже не ребенок, чтобы жрать все, что ему в рот суют. Я тоже ел все, что было на поляне. И здоров я, как бык, — судя по тону, отец начинал выходить из себя. — Да ты, лось здоровый, не понимаешь совсем что ли? Кристофер еще ребенок! У него иммунитет гораздо слабее, нежели у тебя, кабыздоха! Угробил ему все здоровье! — Да я у тебя во всем вечно виноват! Всегда блять. Заебала ты, душенька, мозги мне трахать. Сил моих больше нет. Выгонять я тебя не стану из чистой душевной доброты, живи, пользуйся, детям передай, как здохнешь, а ноги моей здесь не будет. Ебись ты сама со своими отчетами и налоговыми! Потяни, попробуй, лямку с двумя детьми, на зарплату в четыреста долларов*! Я тебя, сука, научу родину любить. А то ребенка я ей загубил. Да ты сама проебала все, что только могла, тьфу блять! — отец, пошуршав немного в дверях рукавами пальто, покинул квартиру, громогласно херакнув дверью напоследок. В ушах Криса зазвенело от повисшей тишины. Только за стенкой доносились сдавленные всхлипы — Виталина с детства имела привычку тихо плакать, никому ничего не рассказывая. Она, как и Крис, уже привыкла к подобному, но смириться так же, как брат, не смогла даже к восемнадцати годам. Только избранные ее подружайки могли слушать в голосовых ее истории о семейных перепалках. Вскоре Вита покинула свое убежище, прошлепала в домашних тапочках на кухню и начала успокаивать маму, хотя в этом она и не нуждалась. Кристофер уже давно заметил, что их мама будто не могла больше плакать. Каждый хлопок двери она провожала спокойным взглядом, руки не дрожали, накапывая валерьянку, а с глаз не текло не единой слезинки. Сам же юноша лежал, уткнувшись носом под подушку. "Я снова все испортил. Какая же я блядь. Надо заканчивать уже с рассусоливаниями. С девочками попрощаться я уже не успею, хуй с ним, а вот Мику нужно найти. Хотя бы пару слов ему сказать. Хотя, наверное, я и ему жизнь изгадил на корню. Еблан, прощения пойду просить. Похуй всем на мои извинения. Сначала срал всем в душу, а теперь с извинениями припрусь..." Вот так и началась весенняя пора у младшего Вольена: со съедаюшими изнутри мыслями и виной. А как начал бы свою весну ты?