Снайпер: Яблоко раздора.

      Герман проснулся 

      в четыре утра. За окном еле-еле светало, и в комнату пробирался утренний холодный ветерок, вызывающий прилив мурашек. Поёжившись, мужчина встал с койки и подошёл к запылившемуся зеркалу, по стеклу которого паутинкой разбегались глубокие царапины и трещины.        — Чёр-р-рт… — пробормотал Герман, пригладив взъерошенные волосы. Тёмно-фиолетовые пряди рассыпались по плечам, путаясь и переплетаясь. Честно, хотелось отстричь эту шевелюру раз и навсегда, но Герман не мог. — Опять придётся видеть эту ублюдскую рожу…       Очередной порыв ветра ворвался в комнату, развивая полупрозрачные занавески, и Герман, нацепив кофту, оставленную им на спинке стула, вышел в коридор. В плотно сжатой руке покоилась ампула с ядом, которую Герману любезно одолжил Перс – хороший друг и надежный дилер. В голове гудели вертолёты: Герман думал о том, как сделать своё дело тихо и скрытно. Проблемы ему не нужны, да и подводить Влости не хотелось. Она же верит в него – всегда верила. Герман ухмыльнулся, спускаясь по лестнице.       На первом этаже паба было умиротворённо – всё веселье начинается ближе к вечеру. Тишина. Герман кинул быстрый взгляд на Пиру – бармена, заснувшего прямо за барной стойкой, и, взяв одну из бутылок с виски, осторожно выскользнул на улицу, стараясь никого не разбудить. Солнце ещё не появилось, но первые лучи разгоняли ночной полумрак, окрашивая небо в бледно-голубой цвет. Герман вдохнул прохладный утренний воздух, пропитанный влагой. Вертолёты в голове замолчали – мужчина придумал чёткий план действий. Всё пройдет просто замечательно. Паника сейчас не нужна.       Быстрые шаги и уверенный, может, даже жестокий взгляд. Герман тенью крался к дому человека, которого знал очень хорошо. И которого ненавидел всем сердцем. Перри. Этот мелкий ублюдок, пробившийся в первые ряды короля. Тварь, которая не заслуживает своего места во дворце. От таких «прыщей» нужно избавляться как можно скорее. И Герман сегодня исполнит свою мечту.       Пиковый король слеп. Слеп и глуп, раз не замечает, какой же Перри придурок. И это ещё мягко сказано. Герман всегда мечтал заехать по этой самодовольно роже, возомнившей себя лучшим солдатом всей вселенной, кулаком, а лучше – кувалдой. Ненависть сжигала душу, опаляя сердце чёрным пламенем, и мужчина до скрипа сжал зубы, чувствуя, как на скулах заходили желваки. Смерть. Это жалкое животное заслужило только смерть.       Свернув на другую улицу, Герман остановился напротив шикарного дома с нежно-кофейными стенами и каштановой крышей. Пальцы сами собой сжались в кулаки, и Герман почувствовал, что ненависть в груди стала просто невыносимой. Ты ответишь за всё, ублюдой. Ответишь и пожалеешь о содеянном.       - За Яну, - скрипнув зубами, прорычал мужчина. – За тебя, сестрёнка.       И Герман двинулся к двери.       Замок поддался быстро – мужчина прекрасно орудует отмычками. Жизнь научила его быть приспособленным ко всему, и замки не страшили, от слова совсем. Месть. Месть. Месть. Она бурлила в венах, подогревая кровь, и пульсировала в висках, сковывая голову тугой лентой. Герман бесшумно двинулся на второй этаж, прислушиваясь к каждому звуку.       Когда золотые глаза разглядели в одной из комнат спящего человека, зрачки опасно расширились, а на губах появилась жестокая улыбка. Быстрее… Слишком долго это ждал. Ждал мести. За Яну. Кровь за кровь.       Перри спал. Раскинувшись на кровати, он приоткрыл рот, упершись щекой в подушку, и спал. Спокойно и беззаботно. От этого сердце Германа неприятно сжалось. Как он может так спокойно спать? Его не мучают кошмары? Не мучают, да!? Бессердечный урод.       - Умри, - звенящим шепотом сказал Герман и потянулся к ножу, покоившемуся в ножнах, на поясе. – Умирай долго и болезненно, я…       Шорох. Герман замер, резко замолчав. Сзади скрипнула половица.       - Папа?       …       Твою мать.       Герман обернулся, убирая руки от оружия. Чёрт возьми…       - Дядя? Кто вы такой? Вы друг папы? – маленькое существо смотрело на Германа своими огромными голубыми глазами. Совсем малышка… Лет пять, не больше. Густые нежно-сиреневые волосы, розовая пижамка и плюшевый заяц в руках.       - … - Герман молчал. Мозг лихорадочно искал пути отступления. Какого хрена у этого идиота появились дети? Он же всю жизнь был один и считал, что семья – пустая трата времени и сил.       - Дядя, я вас боюсь, - откровенно призналась девочка, и Герман поджал губы, прекрасно понимая, что убить Перри сейчас он точно не сможет. А сможет ли вообще, зная, что дома его ждёт ребёнок? Маленький и невинный. Искренний и наивный. – Пожалуйста, отойдите от папы. Он не любит, когда его будят ночью.       - Хэй, - неуверенно улыбнулся Герман, пряча за спиной бутылку виски. – А кто это тут не спит в такое время, а? Бегом в кровать. Ну же, давай-давай.       - Я не могу спать, - тихо отозвалась малышка, заправляя за ушко выбившуюся прядь волос. – Мне страшно спать, у меня под кроватью монстр.       - Да ты что?       Герман подошёл к девочке, и она, попятившись, вышла в коридор. Мужчина выскользнул следом, закрывая дверь в спальню папаши. Адреналин бурлил в крови, и Герман искренне боялся, что сейчас мать (которой в спальне Перри, кстати, не было) или кто-то ещё, кому не спится в четыре часа утра. Но было тихо. Мужчина и девочка стояли в полутьме коридора и смотрели друг на друга: один смотрел с опасением и строгостью, вторая – с интересом.       - Я – сон, - неожиданно выпалил Герман, полностью импровизируя. – Ты спишь. Я лишь плод твоего воображения.       - Хорошо, - не стала сопротивляться малышка и блистательно улыбнулась, прижимая зайку к груди. – Ты мне снишься. И если я ударю тебя, тебе не будет больно? – с этими словами девочка ударила кулачком по чужому торсу. Неожиданно. Герман шикнул, напрягаясь всем телом. Что за проблемный ребёнок?       - Не делай так, - отчитал мужчина, смирив ребёнка строгим взглядом. – Пошли, я выгоню монстров из-под твоей кровати.       - Пошли.       Девочка зашла в соседнюю комнату. Она была маленькой, но достаточно яркой и розовой. Всё, как любят девчонки. Наверное… Да кто их знает, девчонок этих. Герману сейчас было не до этого.       - Монстра обычно выгоняет мама, - прошептала малышка, ложась на кровать. – Но сегодня она работает всю ночь. Папа очень сильно разозлился, и они поссорились. Папа редко бывает дома. Он служит и живёт во дворце, представляешь? – девочка зевнула, потирая глаза. – И вот он смог взять выходной и хотел побыть с нами. Но мамочка ушла… Без мамы мне плохо.       - А без папы? – Герман опустился на колени, заглядывая под кровать. Пустота. – Без папы тебе будет плохо?       - Я боюсь папу, - искренне призналась малышка. В комнате на секунду повисла напряженная тишина. – Иногда он может ударить маму или меня. Это так больно, дядя… Вы не бьёте свою дочь?       - Я не… - Герман выпрямился, подбирая правильные слова. – У меня нет дочери.       - Когда будет, не бейте её, - пробормотала малышка, прикрывая глаза. От её слов сжалось в груди сердце. Как можно поднять руку на этого ангела? – А то она будет плакать по ночам, как я.       Мужчина почувствовал, как расходятся швы на былых ранах. Он тоже боялся отца. Особенно, когда та свинья была пьяна. Герман отдал бы всё, лишь бы папа перестал бить маму. Но папа не переставал. И перестарался. Убил.       Тряхнув головой, Герман с трудом вырвался из плена тревожных мыслей и уставился на свою маленькую собеседницу. Она уже уснула. Беззащитный ребёнок. Как же жаль, что она не получает достаточное количество любви. Смотря на маленькое личико, Герман решил действовать.       Убить. Пощады не будет.       Выскользнув из комнаты, мужчина пошёл к нужной ему спальне. Хватит. Он и так находится в этом доме уже непозволительно долго. Пора покончить с этим.       Ампула покоилась в плотно сжатой ладони. Скрип двери. Герман подошёл к кровати. Перри всё так же спал. На прикроватной тумбочке стояли стакан с водой и ещё несколько выпитых банок пива. Интересно. Герман ухмыльнулся, выливая яд в стакан. Спокойной ночи, ублюдок. Завтра ты не проснёшься.       

***

      

      Утро Вару началось

      с кофе в постель, что очень удивило и одновременно умилило парня. Пик был явно в хорошем настроении: ходил туда-сюда, напевая что-то себе под нос, и с его лица ни на минуту не сходила радостная улыбка. Снайпер недоверчиво покосился на партнёра, отпивая немного горячего напитка, и спросил:       — Пик, всё хорошо?       — Просто отлично, — король улыбнулся ещё шире, и Вару окончательно опешил.       — Ты сияешь ярче солнца, — помедлив, отозвался снайпер. — У тебя очень милая улыбка, я говорил?       — Спасибо, солнце!       Пиковый король подошёл к окну и взглянул на город. Солнце ярко светило, слепя глаза, и мужчина прищурился, хищно высматривая солдат у ворот. Охрану усилили специально, чтобы избежать ещё одного набега шпионов, и солдаты стояли смирно, достойно выполняя поставленную им задачу.       — Ближе к двум часам мы поедем в Варуленд, — задумчиво сказал Пик. Солнечные лучи падали ему на лицо, смягчая черты, и Вару невольно засмотрелся на короля, восхищенный его красотой. — Я договорился о встрече с Влости. Нам нужно любым способом сблизиться с Варулендом. Союз Курограда и Фелиции мне очень не нравится… Нужно быть готовыми ко всему.       — Хорошо, — Вару встал с постели, поставив пустой стакан на прикроватную тумбочку, и потянулся, разминая мышцы и спину. — Ах… Такой трепет, — снайпер прошёл к шкафу и достал оттуда свою форму КВС. Чистую и поглаженную. Сегодня хотелось выглядеть идеально. — Я так давно не был в Варуленде. Интересно, изменилось ли так хоть что-нибудь?       — Как минимум власть, — хмыкнул Пик, скрестив руки на груди. — Она-то точно сменилась.       — Да, — Вару улыбнулся уголками губ, застегивая строгую форму. — В Варуленде ещё никогда не правили девушки. Интересно, как отреагировал народ?       — Без понятия, солнце, — Пик подошёл к Вару и осторожно опустил руки на чужие плечи. — Но мы всё сегодня узнаем, и… Бам! Бам! Бам!       Раздался оглушительный стук в дверь, и Вару почувствовал, как сжались пальцы короля. Правитель Пиковой империи переменился в лице. Радость стихла, прячась где-то в глубине души, а взгляд пронзительных глаз стал серьёзным.       — Господин! — дверь в покои распахнулась, и на пороге показался запыхавшийся Пак. Его щёки раскраснелись, по лбу стекала капля пота, а в глазах горела дикость, перемешанная со страхом. — Очень срочная новость!       — Что там ещё? — рявкнул Пик, чувствуя нарастающую в груди ярость. Ни минуты нельзя провести с Вару наедине! Вечно их кто-то прерывает…       — Перри умирает! — громом разнеслось по комнате, и снайпер даже закашлялся от удивления. Что? Умирает? Перри? Этот противный ворчун? Как же так вышло… Может, ошибка? — Его отравили, кажется! Он сейчас лежит в больнице, господин. Мне сказали немедленно вам сообщить.       — Перри что? — Пик замер, неосознанно задержав дыхание. Мозг отказывался верить в услышанное, а душе тут же стало тяжело и мерзко. Отравили. Кто посмел?!       — Умирает, — терпеливо повторил Пак, опуская голову.       — Твою мать… — король прижал ладонь ко лбу, оттягивая волосы назад. В голове гудели мысли, которые слились в один большой комок — Просто отличное начало дня…