С Днем Рождения, Вэй Ин!

За полночь Вэй Ин и Лань Чжань, попрощавшись, отправились в свой дом, чтобы всю ночь и весь день наслаждаться друг другом.       Лань Сычжуй, видя, что А-Лин никак не желает просыпаться, решил переночевать в Облачных Глубинах.       Лань Сичэнь, который тоже предпочел бы остаться на ночь в своем цзинши, вопросительно взглянул на Цзян Чэна и неуверенно произнес:       — Ваньинь, ты не против переночевать в ордене Гусу Лань?       — Не против, — к его удивлению ответил глава Цзян.       Дорога от поселка Цайи в Облачные Глубины шла в гору, поэтому Сычжуй просто посадил Цзинь Лина на спину и, с почтением проговорив: — Цзэу-цзюнь, глава Цзян. Довольно быстрым шагом пошел вперед.       Цзян Чэн молча проводил их взглядом и вздохнул. Потом оглянувшись по сторонам и, видя что они остались одни, взял Сичэня за руку. Не спеша двое заклинателей пошли вслед за А-Лином и А-Юанем, которые довольно быстро скрылись из виду.       Цзян Ваньинь все время думал о словах Вэй Ина, и любопытство, разбирающее его, с каждым шагом становилось только сильнее. Что же приготовил мне Вэй Усянь? — размышлял он. Ерунду, небось, какую-нибудь, — одергивал сам себя глава Цзян. Что может подарить этот балбес?       Лань Сичэнь, видя задумчивость своего супруга, решил, что тот утомился. Не говоря ни слова, он присел и со смехом подхватил его под колени, подсадив на спину.       Цзян Чэн, не ожидавший такого, растерянно спросил:       — Сичэнь, ты что делаешь?       — Несу тебя на руках к себе домой, — довольно проговорил он. — Ты же, наверное, устал?       — Во-первых — твой дом теперь Пристань Лотоса, во-вторых — я не устал, в-третьих — нас могут увидеть, я все же глава ордена.       — Да кто нас здесь увидит? Эта дорога ведет к Облачным Глубинам, а там уже все давно спят. Сиди и наслаждайся, вечно ты всего стесняешься, — мягко подразнил его Лань Сичэнь. — Расслабься, Ваньинь, дай твоему супругу поносить тебя на руках.       Цзян Чэн сдался, отказывать Сичэню он попросту не мог. Цзэу-цзюнь был единственный человек, с которым ему совсем не хотелось препираться. Именно поэтому их семейная жизнь была счастливой, кто бы что ни думал по этому поводу. Да и в конце концов, иногда так хотелось побыть чуточку слабее и податливее. На людях Цзян Чэн никогда не позволял себе вольностей, таких как Вэй Усянь, который без стыда и совести ластился к Ханьгуан-цзюню. Только наедине, когда вечером двери покоев главы клана закрывались, отрезая их от остального мира, Цзян Чэн проявлял не меньше ласки, чем Вэй Ин. Лань Сичэнь, обожавший эти моменты, просто таял от такого А-Чэна.       Обхватив шею Цзэу-цзюня, Ваньинь прижался к нему покрепче и сказал:       — Ну, неси меня, супруг.       Лань Сичэнь улыбнулся и пошел вперед, радуясь, что ему разрешил эту маленькую вольность.       Ночь была лунной, и звезды на небе сияли особенно ярко. Лань Хуань, шагая по дороге и ощущая на себе тяжесть все же задремавшего главы Цзян, был счастлив. Его жизнь наладилась, и в ней он был доволен абсолютно всем.       Добравшись до Облачных Глубин, Лань Сичэнь разбудил Цзян Чэна.       — Мы уже на месте? — сонно пробормотал он, открывая глаза.       — На месте, — ответил Сичэнь.       Потом он поставил супруга на ноги и повел ко входу в цзинши, которое всегда было готово принять своего бывшего хозяина. Почти дойдя до него, он услышал тихий вопрос, который неожиданно задал ему Цзян Чэн:       — А где покои Вэй Усяня и Ханьгуан-цзюня?       Лань Сичэнь крайне удивился, но на вопрос ответил:       — Видишь, вон за теми деревьями виднеется дом, это их. А зачем тебе? — не удержавшись, спросил Цзэу-цзюнь.       Цзян Чэн всю дорогу думал, идти или не идти за подарком. Но любопытство убивает, — не выдержал он и решил его все-таки взять.       — Вэй Усянь попросил кое-что забрать оттуда. Говорит, это свадебный подарок, — неуверенно протянул глава Цзян.       — Ну, если тебя попросили, то надо забрать, — поддержал Лань Сичэнь. — Хочешь, пойдем вместе?       — Нет, нет. Я один схожу. Ты же не против? — смягчил свой отказ Цзян Ваньинь.       Цзян Чэн совершенно не представлял, что это за подарок, и опозориться перед Цзэу-цзюнем ему совсем не хотелось. Если там будет какая-то ерунда, он попросту его не возьмет, а если что-то приличное, то Сичэнь его и так увидит, решил заклинатель.       — Конечно, не против. Иди. Я подожду тебя в покоях, — улыбнулся ему Лань Хуань. Да, кстати, их цзинши ни с чем не спутаешь. Там около двери висит фонарик с кроликами, — добавил он.       Цзян Чэн с благодарностью кивнул и, на короткое мгновение сжав ладонь супруга, пошел в указанном направлении.       Подойдя к отдельно стоящему среди деревьев домику, он тут же увидел фонарик, о котором ему говорил Лань Хуань. Окинув его насмешливым взглядом, Цзян Чэн направился к дверям. Задержавшись около них на мгновение, он решительно вошел внутрь. Лунный свет, проникая в окно, мягко освещал слишком опрятные покои, и Цзян Ваньинь удивился аккуратности комнаты, где проживал Вэй Усянь. Нигде не было и следа беспорядка, постель заправлена, а каждая вещь лежала на своем месте. Лань Ванцзи, — сразу догадался он. Подойдя к шкафу около окна, Цзян Чэн, не задумываясь, распахнул дверцы. На шкафчике он заприметил свечу, которую тут же зажег. Теплый огонь осветил полки, на которых лежали весьма неожиданные вещи, назначение коих глава Цзян понял не сразу: ушки на голову, причем разные — одни белые, а другие черные; ошейник с фиолетовой ленточкой и бамбуковая палочка, на конце которой висел колокольчик клана Цзян с кисточкой.       Когда развратное содержимое этого шкафа дошло до сознания Цзян Чэна, мужчина чуть не провалился от стыда и гнева, вмиг одолевшего его.       — Вэй Усянь! — прорычал он. — Вот действительно крайнее убожество!       Ваньинь, ругая себя за то, что поддался на этот «подарочек», хотел что было сил захлопнуть дверь шкафа, но тут его взгляд упал на предмет, который он сначала не заметил. То был прекрасный флакон из фиолетового стекла, выполненный в форме цветка лотоса. Цзян Чэн невольно залюбовался великолепной работой и даже поднес свечу ближе, чтобы лучше его рассмотреть. Флакон таинственно замерцал и еще больше заинтересовал главу Цзян. Поставив свечу опять на шкафчик, мужчина взял стеклянный лотос в руку. Внутри явно была жидкость, и Ваньинь не удержался от того, чтобы ощутить ее аромат. Наверно, это и есть мой подарок, — подумал он, открывая крышку. Вдохнув терпкий аромат с аккордом из пряностей и цветов, Цзян Чэн немного расслабился. Неожиданно он почувствовал, как напряжение покидает его тело. Вдохнув второй раз, Ваньинь ощутил легкое возбуждение, и предметы на полке не показались ему уже настолько отвратительными. А после третьего раза Цзян Чэн забрал все содержимое шкафчика и с весьма недвусмысленными мыслями о своем супруге быстро направился в его цзинши.       Ворвавшись словно ураган и заметив Сичэня, который уже был без верхней одежды и теперь, стоя перед зеркалом, снимал заколку, Цзян Чэн на миг замер. Тот быстро оглянулся и, увидев перед собой взъерошенного супруга, недоуменно спросил:       — А-Чэн, что случилось?       Ваньинь, которого охватила приятная истома, молча пожирал глазами великолепный торс Лань Хуаня, а его волосы, черным водопадом струящиеся по плечам и спине, тут же вызвали ассоциации с неким предметом в его руке. Недолго думая, он бросил ему белые ушки и приказным тоном промурлыкал:       — Одень это.       Сичэнь, поймав ободок, с удивлением на него посмотрел.       — Что это?       — Не спрашивай, просто одень, — напирал глава Цзян.       — Хорошо, — улыбнулся Цзэу-цзюнь, начиная догадываться, где он взял эту вещь.       Лань Сичэнь повернулся к зеркалу и, надев ушки, игриво сказал, обращаясь к супругу:       — Ну как?       Цзян Чэн застыл, увиденное возбудило его еще больше. Палящий жар прошел по венам, и к немалому удивлению Лань Хуаня, он резко начал снимать с себя одежду. Оставшись нагишом, Ваньинь одел на себя ошейник и черные ушки. В руках у него как по волшебству оказалась бамбуковая палочка с колокольчиком, которой он нетерпеливо начал постукивать по руке.       — Раздевайся полностью, — приказал он.       У Сичэня открылся рот, когда он увидел такого главу Цзян: ушки, ошейник, плетку и стоящий колом член, горделиво поднимающий свою головку, недвусмысленно намекая на то, чего жаждет его обладатель.       — Чего ты ждешь? — недовольным тоном поторопил его Ваньинь, подходя к супругу.       Сопровождая слова действиями, Цзян Чэн неожиданно ударил колокольчиком по обнаженной груди Цзэу-цзюня. Звук, который издал колокольчик, подействовал весьма странно на обоих заклинателей. Под его воздействием Сичэнь, больше не раздумывая, быстро снял с себя остатки одежды и, схватив Цзян Чэна за талию, повалил на кровать. Впившись в его губы страстным поцелуем, он тут же схватил супруга за член. Глава Цзян ответил на поцелуй не менее страстно, а в конце и вовсе укусил Сичэня за губу. Тот ахнул и, отстранившись, удивленно посмотрел на супруга. Тот, увидев на губе Цзэу-цзюня капельку крови, тут же сексуально слизнул ее языком. Потом ловко перевернулся и, оказавшись сверху, оседлал бедра Лань Хуаня. Палочка в его руке поднялась, а затем последовал новый удар колокольчиком. Звук, который он издал, был не совсем обычным. Мелодия походила на протяжный стон вожделения, но более тонкий и сладкозвучный.       Зачарованный? — подумал Лань Хуань. А вслух настороженно произнес:       — Где ты его взял?       — Это наш свадебный подарок, — соизволил ответить Цзян Чэн.       Не умрем и хорошо, — подумал про себя Цзэу-цзюнь. Господин Вэй, конечно, еще тот шутник, но как Ваньинь на это согласился?       Цзян Чэн, восседая на бедрах супруга, вновь ударил его колокольчиком, целясь прямо в маленький бугорок на груди. Сичэнь ахнул, мгновенно попав под очарование мелодии и будоражащих ощущений, вызванных ударом. К немалому удивлению обоих заклинателей, фиолетовые нити, составляющие кисточку, мягко зашевелились, поглаживая кожу в том месте, куда пришелся удар. Цзян Чэн в азарте ударил по второму соску, с интересом наблюдая за эффектом поглаживания. Тут в голове мужчины молнией мелькнула догадка, и он потянулся к флакону в форме цветка лотоса, ранее оставленному на прикроватном столике. Подхватив его, Цзян Чэн открыл крышку и, не задумываясь, вылил немного содержимого на возбужденный член Сичэня. Затем весьма умелыми движениями стал втирать ароматное масло, которое оказалось во флаконе, в половой орган супруга. Тот, от таких действий тихо застонал, а Цзян Чэн натирал его член до тех пор, пока он не заблестел при свете свечи. Потом Ваньинь приподнялся на коленях и тут же резко опустился на жезл Лань Сичэня, вогнав его в себя до самого конца. Почувствовав, как разгоряченная головка уперлась в эрогенную зону внутри, Цзян Ваньинь вскрикнул от наслаждения.       Теперь уже Лань Сичэнь ощутил легкое головокружение и сладкую истому вожделения, вмиг охватившую все его тело. Цзян Чэн, не теряя ни секунды, начал двигаться; его бедра ритмично взлетали вверх, а рука то и дело опускалась на грудь Сичэня, нанося удары колокольчиком. Каждый раз, ощущая удар, Цзэу-цзюнь тихонько вскрикивал, а его пальцы еще крепче сжимались на бедрах Цзян Чэна, оставляя там красные следы. Член Сичэня, словно по маслу, двигался внутри супруга, а тот бесстыдно сжимал его мышцами, засасывая внутрь. Удары колокольчика, не менее будоражили первого нефрита, при этом услаждая слух, а взор притягивали ушки на голове Цзян Чэна, выглядевшие весьма сексуально. Ошейник с фиолетовой лентой придавал мужчине пикантный вид, и в какой-то момент Лань Сичэнь ухватился за ленточку, притягивая супруга к себе. Тот покорно склонился, и их губы чувственно соединились, а языки переплелись в страстном танце. Внезапно, прерывая его, Цзян Чэн вновь укусил супруга до крови, потом так же слизал ее с губ, при этом плотоядно улыбаясь.       — Накажи меня, — с вызовом произнес Ваньинь, протягивая «плетку» Сичэню. Потом, напоследок насадив себя до упора, слез с Лань Хуаня и перевернувшись, встал на колени, призывая его к действию.       — Чего ты медлишь? — поторопил он супруга. — Теперь твоя очередь. Ну же, ударь меня.       Цзян Чэн весьма недвусмысленно вильнул ягодицами, показывая, куда именно его надо ударить.       Афродизиак, содержавшийся в масле, уже в равной степени подействовал на обоих. Цзэу-цзюнь схватив одной рукой за ошейник, другой начал наносить весьма чувственные удары по ягодицам своего супруга. Тот каждый раз вскрикивал от удовольствия, а мелодия, которую издавал колокольчик, еще больше подстегивала чувства заклинателей. После ударов оставались розовые следы, но их каждый раз «жалела» мягкая кисточка, нежно поглаживая. Не в силах больше выносить напряжения, Лань Сичэнь снова овладел Цзян Чэном. Двигаясь в нем подобно вихрю, он каждый раз заставлял того разнузданно вскрикивать. Внезапно, Цзэу-цзюню тоже захотелось укусить Ваньина, не просто слегка прикусить кожу, а впиться зубами ему в плечо. Не раздумывая ни секунды, он так и сделал. Сильный укус — мягкое зализывание, укус — зализывание, и так пока глава Цзян протяжно не взвыл от охватившего его нестерпимого возбуждения. Еще пара глубоких толчков довели Цзян Чэна до оргазма. Кончив, он сладострастно застонал, но его внутренний огонь еще не был потушен полностью. Лань Сичэнь, который еще и вовсе не дошел до пика, решил переменить позу. Положив Ваньина на бок, Лань Хуань опять овладел им. Придерживая ногу супруга, он неодолимо ворвался в него, совершенно не сдерживая своего желания оттрахать того до потери сознания.       Лань Сычжуй вздрогнул, услышав протяжный вой вожделения. Он настолько отчетливо разнесся в ночной тишине, царившей в Облачных Глубинах, что его трудно было спутать с чем-либо еще. А-Юань не был девственником и прекрасно понял, что это был за звук. Если бы он своими глазами не видел, как учитель Вэй и Ханьгуан-цзюнь отправились в новый дом, то решил бы, что звук донесся из их цзинши. Пока Сычжуй думал, кто же мог столь непристойно нарушать тишину в клане Лань, раздался приглушенный расстоянием разнузданный стон. Острый слух заклинателя внезапно уловил в нем знакомые нотки. Глаза Лань Юаня тут же всмотрелись в мирно спящего А-Лина, и в его голове вспыхнула догадка: — Глава Цзян?! Сычжуй смутился. Он, конечно, знал, что Лань Сичэнь и Цзян Чэн не просто лежат ночью рядом. Но чтобы так громко? Надеюсь, когда мы с Цзинь Лином доживем до их лет, то тоже не утратим былую страсть, — с уважением к Цзян Чэну и Цзэу-цзюню подумал он. А стонет глава Цзян совсем как А-Лин, — пришла неуместная мысль. Только у моего возлюбленного более тонкий голос, хотя, когда ему будет столько лет, сколько его дяде, возможно, отличий не будет никаких.       Раздался еще один стон, который навел Лань Юаня на волнующие мысли о том, как они с Цзинь Лином занимаются любовью…       Рано утром Сычжуй всегда просыпается первым. Привычка, воспитанная в ордене Гусу Лань, никуда не делась. До пол шестого он просто лежит в кровати, смотря на А-Лина и думая о предстоящем дне. Потом встает с постели и идет на тренировочное поле ордена, где в это время никогда никого не бывает; орден Ланьлин Цзинь просыпается в восемь часов утра. Час на тренировку, потом купальня, и он уже в их совместных покоях будит Цзинь Лина. Тот, по заведенному у него порядку, непременно тянет супруга обратно в постель, потому что любит заниматься сексом как утром, так и вечером. Утром А-Лин предпочитает, чтобы Сычжуй брал его сверху, а вечером лидирующую позицию занимает он сам. Оседлав его, Цзинь Лин возбуждающе двигает бедрами, и каждый раз, когда он насаживается до самого конца, А-Лин издает очень похожие стоны, которые и навели его на мысли о близости. Как хорошо, что у нас одинаковые предпочтения в сексе, — подумал Сычжуй. Долгие поцелуи, нежные прелюдии, нескончаемые ласки и непременно излиться одновременно, чтобы потом начать все сначала.       Лань Юань вздохнул и, накрыв голову одеялом, попытался уснуть, чтобы наконец отрешиться от стонов, которые хоть изредка, но доходили до его острого слуха.       Не менее страстная ночь была и у Лань Ванцзи с Вэй Усянем. Дорого заплатив за неуместные заигрывания с мужем в харчевне, Вэй Ин, на утро ничуть об этом не пожалел. Лежа в постели и наблюдая за Ванцзи, который уже накрывал на стол, Вэй Усянь подумал: Если Цзян Чэн воспользовался моим подарком, ему, наверное, не легче. Ухмыльнувшись своим мыслям, он произнес:       — Лань Чжань, доброе утро.       — Доброе утро, Вэй Ин, — ответил тот, отвлекаясь от своего занятия и тут же подходя к Вэй Усяню.       — Как ты себя чувствуешь? — помявшись, спросил он, вспоминая, как нещадно имел его половину ночи.       Видя, что Лань Ванцзи обеспокоен, Вэй Ин решил, как всегда, подшутить над ним.       — Лань Чжань, — захныкал он, — как я могу себя чувствовать? Ты же не слушал, как я вчера молил о пощаде, ты никогда меня не слушаешь. И притворно застонал, схватившись за поясницу.       Лань Ванцзи тут же проникся к нему сочувствием и заботливо сказал:       — Давай я помассирую спину?       — Давай, — тут же согласился Вэй Усянь.       И, схватив руку ничего не подозревающего Лань Чжаня, положил ее на свой член, прижав посильнее, чтобы тот не смог вырваться.       — Знаю, знаю. Бесстыдник, — произнес он, широко улыбаясь.       Потом, отпустив руку Ванцзи, Вэй Ин быстро вскочил с кровати и, быстро умывшись и одевшись, направился к столу, чтобы позавтракать. Лань Чжань вздохнул и молча присоединился к своему неугомонному супругу.       Весь день заклинатели наслаждались обществом друг друга: вместе рыбачили, кормили кур, готовили обед, занимались любовью и даже опробовали ткацкий станок. Вечером, нагрев воды и наполнив бочку, они с наслаждением погрузились в нее. Отмокая, Вэй Усянь непрестанно говорил, вспоминая истории из своего детства, а Лань Чжань внимательно слушал, иногда вставляя дельные замечания.       День незаметно подошел к концу, и завтра Лань Ванцзи, как главе ордена, надо будет вернуться в Облачные Глубины. Но в этот дом они будут возвращаться очень часто, и это для обоих являлось непреложной истиной.       Цзинь Лин и Лань Сычжуй сразу же после пробуждения рано утром уехали в Ланьлин Цзинь. О ночных звуках А-Юань благоразумно промолчал, не желая смущать А-Лина.       Цзян Чэн и Лань Сичэнь их отъезд пропустили, потому что даже Цзэу-цзюнь встал позже обычного. Проснувшись в семь утра, он с удивлением почувствовал, что его член все еще находится в супруге. События бурной ночи тут же всплыли в его памяти, и Лань Хуань очень аккуратно, стараясь не разбудить Цзян Чэна, покинул его нутро. Тот во сне дернулся, но потом опять засопел.       Цзэу-цзюнь тихо встал и, быстро накинув на себя ханьфу, принялся собирать как попало разбросанные вещи. Одежду Цзян Чэна он аккуратно встряхнул и повесил на ширму. Ушки, плетку и флакон, о содержимом которого мужчина уже догадался, спрятал в мешочек цянькунь, полагая, что эти предметы им еще пригодятся. Цзян Чэн бы их непременно выбросил, — подумал Лань Хуань. Что было бы жаль. Посмотрев на ошейник, который все еще был на Цзян Ваньине, Сичэнь подошел ближе, пытаясь понять, как снять его так, чтобы тот не проснулся. Протянув руку, Лань Сичэнь попытался развязать фиолетовую ленту, которая скрепляла его. Пока Цзэу-цзюнь возился с узлом, Цзян Чэн опять зашевелился. Сичэнь замер, но было поздно, Ваньинь открыл глаза. Повернувшись на спину, он сладко потянулся, но тут же вскрикнул: его ягодицы отозвались на это движение пульсирующей болью.       Лань Сичэнь, предвидя это, виновато вздохнул. Глава Цзян, смотря на пристыженный вид супруга, тут же вспомнил все события прошедшей ночи. Покраснев, он непонимающе уставился на Лань Хуаня. Тот поспешно протянул ему руку, помогая подняться. Встав, Цзян Чэн оглянулся в поисках одежды, и Цзэу-цзюнь разумно промолчал о глубоких следах укусов на его идеальном теле. Цзян Ваньинь, желая поскорее привести себя в порядок, начал одеваться. Но тут его руки наткнулись на ошейник, который он резким движением сорвал и отбросил в сторону.       Лань Сичэнь, видя, что супруг отвернулся, незаметно подобрал его и сунул к остальным вещам. Ему то вчера, все очень даже понравилось, впрочем, как и Цзян Чэну, который кончил под ним три раза, а потом молил не покидать его тело. Конечно, он в этом не признается, как не признается и Лань Сичэнь в том, что он прекрасно осведомлен о содержимом флакончика, который так неосторожно принял в дар Цзян Ваньинь. Впрочем, чего еще можно ожидать от Вэй Усяня? Подарок достойный первой брачной ночи! Тем более, как иначе он смог бы узнать и себя, и супруга с такой стороны? Только потому, что ему все понравилось, Цзэу-цзюнь не собирался сдавать Вэй Ина, да и ссор между ним и Цзян Чэном он не желал. Ведь мужчины только стали нормально общаться, что не могло не радовать окружающих их людей.       — Сичэнь, поехали домой, — хмуро проговорил Ваньинь, полностью одевшись.       — Да, поехали домой, — тут же согласился Цзэу-цзюнь, радуясь тому, что Цзян Чэн не стал ругаться.       Глава Цзян прекрасно помнил прошедшую ночь, и сказать, что она ему не понравилась, значит нагло соврать. Украдкой оглядев цзинши, он убедился, что Сичэнь забрал все «подарочки», и только после этого решительно двинулся на выход.       В этот раз Вэй Усяню опять повезло, потому что Цзэу-цзюнь не собирался раскрывать тайну фиолетового флакончика, а Цзян Чэн не связал его содержимое и свое вчерашнее поведение воедино.